Восставший

Четверг, 23 сентября 1993 года Просыпаться совсем не хотелось. Под тонким одеялом было тепло и уютно, а за окном лениво капала морось, осень уже чувствовалась в каждом звуке и запахе. Сегодня был выходной «День осеннего равноденствия». Мы с Нацуно, папой и его родителями договорились, что папа в три заедет за ними, чтобы потом вместе поехать в местный храм. Я нехотя высунул руку из-под одеяла, нащупал на тумбочке телефон и прищурился на экран — 14:10. Проснулся на двадцать минут раньше будильника. Батарея, к удивлению, полная, сто процентов. Хотел было сразу отложить телефон, но сначала всё-таки глянул, нет ли сообщений от Нацуно. Пусто. Зевнув, положил телефон обратно и сел на кровати, слабо потянувшись. Спина отозвалась тихим, но отчётливым хрустом.       — Ну вот, старею, — буркнул я себе под нос, вставая. Накинул тапки, сонно вышел из комнаты и пошёл на кухню. В кухне никого не было, но из гостиной доносился голос диктора с новостей:       "...в регионе ожидаются кратковременные дожди и похолодание до конца недели..." На плите остывала каша, оставленная, видимо, папой. Быстро поел, стараясь не заснуть прямо за столом, потом взглянул на настенные часы 14:20.       — Время есть, — пробормотал я и, помыл за собой посуду. Взяв пустую пол-литровую бутылку, я налил в неё воду из чайника и направился в комнату собираться. Зайдя внутрь, поставил бутылку на стол. Подойдя к шкафу, открыл его и достал белую футболку и синие штаны. Быстро переоделся, скинул ночную одежду на кровать и рукой поправил растрёпанные волосы и начал собирать чёрный рюкзак; во второй отдел положил плеер, наушники, салфетки с пластырями, взяв набранную бутылку воды повесил её слева, ключи разместил во внутренний карман первого отдела, а телефон положил в правый карман штанов. Убедившись, что всё собрал, перекинул рюкзак на плечи одним движением и отправился в гостиную. Став в дверях, увидел отца, который сидел на диване, уставившись в телевизор. На туалетном столике стояли белые лилии, аккуратные и свежие.       — Доброе утро, пап, — сказал я, подходя ближе. Он повернул голову, отрываясь от экрана, и прищурился:       — Скорее, добрый обед. Ты уже ел?       — Только что, — кивнул я.       — Отлично, – отец выключил телевизор. – Тогда надевай обувь, я сейчас возьму о-хаги с кухни. Можешь взять цветы с собой, они для храма.       — Понял, — я осторожно взял лилии со столика и направился в прихожую. Поставив цветы на пол, быстро натянул белые кроссовки и снова поднял букет. Пахли они сладко и слегка терпко. Отец вскоре подошёл, держа в руках коробку в которой находились о-хаги. Он выглядел, собрано: чёрные брюки, белая рубашка и только что одетые строгие чёрные туфли.       — Давай я положу коробку в твой рюкзак, — сказал отец, протягивая мне небольшую коробку.       — Хорошо, — кивнул я и снял рюкзак с плеч. Молния первого отдела заскрипела, когда я потянул её вниз. Я распахнул отсек, приоткрыв его пошире, чтобы отец без труда мог уложить коробку. Он аккуратно поместил её внутрь. Я тут же закрыл рюкзак, плотно затянул молнию и, немного напрягшись, снова закинул его себе на плечи.       — Теперь всё, готов? — спросил он.       — Угу, — кивнул я. Выйдя из дома, отец запер дверь на ключ и мы подошли к машине. Он занял место за рулем, я устроился на заднем сиденье справа, снял рюкзак и положил его у ног. Отец завёл автомобиль, и мы отправились в путь. Через пару минут мы подъехали к дому Нацуно. На крыльце уже ждали он и его родители. Папа слегка сбавил скорость и плавно остановил машину у обочины.       — Вот они, — сказал он, глянув в зеркало заднего вида. Юки, отец Нацуно, первым подошёл к машине и, с лёгкой улыбкой, открыл переднюю пассажирскую дверь.       — Привет, — сказал мой отец, наклоняясь вперёд. — Долго ждали?       — Да нет, мы только вышли, — ответил Юки, устраиваясь на переднем сиденье. Одет он был в булую рубашку, чёрные штаны и чёрные туфли. — Спасибо, что заехали. Сзади я чуть подвинулся влево, освобождая место. Нацуно, открыл правую дверь и сел рядом, держа в руках белую тарелку с крышкой. На нём была белая футболку, синие штаны и чёрные туфли.       — Йо, — сказал он негромко, слегка улыбнувшись.       — Привет, — ответил я, тоже улыбаясь. — Всё нашли?       — Еле-еле, — он закатил глаза. — Мы весь дом перерыли, особенно когда искали благовония. Выяснилось, что они находились на кухонном столе.       — Классика, — усмехнулся я. — Вечно нужное оказывается спрятано на видном месте. Сзади к нам присоединилась миссис Койдэ, одетая в синие платье чуть ниже колен с короткими рукавами. Она бережно держала в руках маленький букет хризантем, плотно обёрнутый в тонкую бумагу с золотистой лентой.       — Здравствуйте, — сказала она мягко, усаживаясь рядом с сыном.       — Добрый день, — вежливо ответил я, повернувшись к ней. Отец повернул ключ зажигания, и мотор вновь загудел.       — Что ж, — сказал он, глядя в зеркало заднего вида. — Все на месте? Тогда следующая остановка, храм.       — Надеюсь, там будет не слишком людно, — заметил Юки, устраиваясь поудобнее. — В такие дни народу бывает как на фестивале.       — Даже если будет, — начал отец. — Это ведь часть настроения. Всё-таки день особенный. Да и мы в деревне. В момент, когда мы выехали на дорогу, я вспомнил о священнике из храма. Имени его я не могу вспомнить, но он был другом Одзаки с детства. Он сыграл ключевую роль в спасении той девочки шики.

***

Pov: Сэйсин Мурой Я проснулся за миг до удара в медного колокола. Я всегда просыпался раньше, не по обязанности, а потому что утро здесь было мирным. В такие дни храм будто дышит иначе. Воздух становится тише, как будто сам мир хочет говорить шёпотом. Я лежал с открытыми глазами, слушая, как в темноте потрескивает дерево в стенах и как где-то далеко, на склоне, щёлкает камень под лапами какого-то зверя. Это был «День осеннего равноденствия». День, когда свет и тьма наконец уравниваются, и кажется, что даже дыхание должно быть ровным, без лишнего. Когда ударил колокол, я уже был на ногах. Омовение в ледяной воде под навесом, не обязанность, а способ проснуться по-настоящему. Вода пробежала по коже, и вместе с ней ушли остатки сна. В зале мы собрались без слов. Я стоял у алтаря, в руках медная курильница. Я видел, как поднимался дым, как он завивался в воздухе, и мне казалось, что это нечто большее, чем просто дым. Мы читали сутры. Я не произносил слова вслух, только следил за ними внутри. Мой голос сливался с голосами других, но был ли он нужен? В этот день мне хотелось быть просто звуком среди звуков, дыханием среди дыханий. Позже, за едой, я смотрел, как листья кружат в саду. Они падали без сопротивления и это было красиво. Может, и я когда-нибудь научусь так отпускать. Я словно всё ещё чувствую взгляд отца, оценивающий каждый мой поступок. Как только я стал приемником настоятеля храма. Я выполнял обязанности почти автоматически, с внутренним отстранением. Я не испытываю радости от служения и иногда сомневаюсь в религиозных догмах, но я остаюсь в деревне и чувствую к ней долг, хотя и не испытываю к ней особой привязанности. Мне помогает отвлечься моё стремление в писательстве, оно давало мне много мыслей, особенно мрачная проза, размышления о смерти, страхе и отчуждение людей. Это мой способ исследовать человеческую природу, понять страдание и одиночество, то, что религия, часто игнорировала или осуждала. В честь праздника почти вся деревня соберётся в храме, чтобы почтить память предков. День обещает быть насыщенным, поэтому необходимо заранее подготовится . Интересно, какой у Томидзу-сан сын?

***

Pov: Томидзу Рюсэй Мы подъехали к храму под мягким шелестом шин по гравию. Машина остановилась у подножия каменной лестницы, ведущей вверх, к святилищу, чьи крыши прятались в кронах деревьев. Отец выключил двигатель, а я огляделся. Возле храма уже были люди, но их оказалось немного, в основном пожилые пары, да редкие семьи с детьми.       — Приехали, — сказал отец, отстёгивая ремень и бросив взгляд на заднее сиденье. — Ну что, ребятня, выходим.       — Наконец-то, — проворчал Нацуно и первым распахнул дверцу, я вышел за ним. Пока мы вылезали, он, понизив голос, добавил, обращаясь ко мне. — А чего мы сюда вообще притащились? Разве того раза на Бон фестивале было мало? Ну серьёзно, молиться-то можно и дома...или вовсе обойтись без этого похода.       — Да ладно тебе, Нацуно, — прошептал я в ответ. — Отец хотел посмотреть, как деревенский храм отличается от городского. Родителей твоих он за компанию позвал, ну а они, тебя. Так что ты тут скорее как бонус приложение.       — А, ну тогда всё логично, — фыркнул он. Мы услышали шаги, кто-то подошёл сзади, и в следующий момент отец хлопнул нас по плечам, только что закрыв и поставив машину на сигнализацию.       — Что это вы тут шепчетесь, а? — спросил он с лёгкой усмешкой. — Если это секреты, не самое лучшее место. А если просто ерунда, то ничего страшного.       — Пап, если бы ты подслушал, это было бы подло, — ответил я, прищурившись. — Так что будем считать, что ерунда... по крайней мере, для взрослых.       — Полностью согласен, — добавил Нацуно, не упуская шанса поддержать меня.       — Хм, два подозреваемых, прикрывают друг друга... — поддел нас отец. — Смотрите у меня, не нарушайте закон, а то бедные детективы замучаются разгадывать ваше дело.       — Скорее они будут молчать, как рыбы, — усмехнулся Юки.       — Ну да, по крайней мере мы ничего не будем говорить без адвоката, — сказал Нацуно. Пока болтали, начали подниматься по ступенькам. Я оглядывался по сторонам, рассматривая тех, кто шёл навстречу или просто стоял у обочин. На вершине лестницы, у входа в храм, стоял мужчина в тёмной монашеской одежде. Его волосы отливали серебром, а глаза прятались за стеклами круглых очков. Его фигура казалась знакомой, и я вспомнил. Это был он. Настоятель. Тот самый, кто во время прошлых событий в деревне остался нейтрален, не выбрав ни сторону людей, ни шики. Один из первых, кто начал подозревать, что в деревне происходит нечто большее, чем просто вспышка эпидемии. Тогда, на фестивале Бон, я видел его лишь мельком. Он читал сутры и молился вместе с семьями, которые заранее записались. Сейчас же он стоял у самых ворот храма и лично приветствовал каждого входящего. Как-то не по статусу... ведь он настоятель, а делает работу простого служителя. Хотя, с другой стороны, рядом стоял ещё один молоденький священнослужитель и тоже встречал людей. И тут я заметил: мой отец уверенно двинулся прямо к нему. Настоятель, кажется, узнал его, на его лице появилась тёплая улыбка. Отец уважительно поклонился и они начал разговаривать.       — Эй, твой отец, что, знает этого священника? — удивлённо спросил Нацуно, проследив взглядом их встречу.       — Без понятия... Может, кто-то с работы порекомендовал или познакомил? — предположил я, стараясь понять, откуда между ними такая лёгкость. Мы приблизились к ним. Отец продолжал беседу со священником, их лица были спокойны, но в выражениях чувствовалась сосредоточенность.       — Значит, общее чтение сутр будет проходить в час обезьяны, в 16:00? — спросил отец, хотя в его голосе звучала уверенность. Священник, слегка наклонил голову, ответил, в своей спокойной манере речи:       — Да, Томидзу-сан, это будет происходить в главном храме для всех, кто находится на территории храма.       — Благодарю вас, Мурой-сан, — поблагодарил отец, склонившись уважительном поклоне. Мы с Нацуно стали с лева, рядом с моим отцом и синхронно, произнесли:       — Здравствуйте. Позади нас, в том же духе, поклонились и поприветствовались родители Нацуно. Священник едва заметно улыбнулся, кивнул и мягко пригласил нас пройти через ворота храма, жестом указав путь. Как только мы ступили на территорию, окружённую зеленью и шершавыми каменными дорожками, я не удержался от вопроса:       — Пап, ты знаешь этого священника? Отец взглянул на меня с лёгкой улыбкой:       — Да, познакомил нас Одзаки-сан, когда Мурой-сан приезжал по делам в больницу. Я кивнул, обдумывая это, но всё же переспросил, возвращаясь к услышанному:       — А что ты у него уточнял насчёт чтения сутр? Мы туда собираемся? Отец неспешно кивнул, словно вспоминая весь разговор заново:       — Да, я сообщил, что мы придëм на день осеннего равноденствия, если вы хотите. Хотел узнать точное время. Я сжал губы, не скрывая сомнений:       — Ого... Ну, это будет... интересный опыт. Читать сутры в толпе незнакомых людей? Не знаю даже, — с сарказмом произнёс я чуть поморщившись, представляя себе это. Нацуно, шедший рядом со мной произнёс:       — Если бы у нас были могилы родственников, можно было бы пригласить священника туда. Это было бы куда более личное.              — Вот именно, что у нас нет здесь никого, ни прошлого, ни корней. Нацуно хмыкнул:       — Ну да, главное, чтобы никто из умерших не решил нас навестить… Я фыркнул от смеха, покачав головой:       — Хаха, зомби, Нацуно, это уже другой жанр. Хотя… если честно, в какие-то странности я всё же верю, но немного в другое. Отец, уловив наш разговор, с улыбкой вмешался:       — После молитв не хотите прогуляться по территории? Я оживился и сразу повернулся к родителям Нацуно:       — Койдэ-сан, можно мне с Нацуно немного пройтись по территории храма после молитв у алтаря? Только немного, обещаю. Мать Нацуно задумалась, прищурилась, словно мысленно рассчитывая время, а затем кивнула:       — Я разрешаю, но чтобы в час обезьяны вы уже стояли у главного зала. Если заблудитесь, спрашивайте у служителей, они помогут.       — Спасибо! — с искренней благодарностью ответил я. Тем временем мы подошли к храму. Пространство перед ним было тихим, наполненным лёгким ароматом благовоний. Подойдя к свободному алтарю, я поставил свежие цветы в пустую вазу, аккуратно расправляя стебли, чтобы они стояли красиво. Отец зажёг тонкую палочку благовония, поднёс её к переносице, а затем положил на специальную подставку. Я снял рюкзак, расстегнул молнию и вытащил коробку. Протянул её отцу, который, не говоря ни слова, положил её на алтарь. Когда всё было готово, я снова закинул рюкзак на плечи. Мы встали напротив алтаря, сложив руки перед грудью, ладони соединены, пальцы направлены вверх и начали молиться. Надеюсь, что всё будет хорошо.