Восставший

Суббота, ночь 16 октября 1993 года       — Смерть Хаяши Харуки? — переспросил я, сидя за кухонным столом, одетый в пижамную синюю футболку и такие же штаны, тапки тихо шуршали о пол. Я смотрел на отца, пытаясь осмыслить только что услышанную новость. Мы сидели в тишине, нарушаемой лишь тиканьем старых часов на стене.       — Да, — кивнул он, устало откинувшись на спинку стула. — Он умер на днях. Завтра похороны. Ты ведь знал его жену, Хаяши Мико? Хочешь сходить? Я на миг опустил глаза, заглядывая в память, где хранился образ этой пожилой женщины. Она была первым человеком, кого я встретил в деревне, когда мы только переехали. Иногда я помогал нести её сумки, когда случайно встречал её на улице. Нацуно, всегда ворчал из-за этого, ведь не стоит так сближаться с местными, не привязывайся, мол, ни к чему это.       — Почему нет, — сказал я наконец. — Презентабельно одеться я смогу. Правда, Нацуно снова будет бурчать, что я слишком много общаюсь с деревенскими, будто завожу ненужные связи. Отец усмехнулся, посмотрел на меня с тем выражением, как будто видел чуть больше, чем я хотел показать.       — Но ведь ты всегда даёшь ему альтернативу, другой взгляд. Сомнения ты в нём уже посеял. Я это вижу. Я чуть прищурился и усмехнулся в ответ:       — Сомнения, как фрукты, их нужно собирать, когда созреют. А он ещё зелёный. Если срывать раньше времени, испортится. Или, что хуже, начнёт гнить изнутри. Отец негромко рассмеялся, с тёплой усталостью:       — У тебя получится. У тебя всегда получалось. Упрямый, как твоя мать.       — Не забывай, твоё упрямство во мне тоже есть. Всё-таки я и твой сын, как-никак.       — Ха-ха, да, тут не поспоришь, — кивнул он. — Безусловно.

***

Воскресенье, 17 октября 1993 года Днём, под солнцем, мы с Нацуно стояли на тихой улице. Возле дома Хаяши мы выдели людей, в строгих чёрных одеждах. Мужчины в костюмах, женщины в скромных платьях, и повсюду похоронные венки, аккуратно прислонённые к забору. Мы с Нацуно тоже были одеты по случаю: чёрные брюки, белоснежные рубашки, тёмные пиджаки и туфли. Прибыли немного раньше вместе с родителями, чтобы успеть на начало церемонии. Священник Мурои уже был на месте, он тихо беседовал с родными покойного, благословлял и утешал. Мы подошли, поклонились, обменялись краткими словами сочувствия и присоединились к общей молитве. Потом я приблизился к гробу. Мужчина, лежащий в нём, был стар. Его лицо узкое, с глубокими морщинами, седые волосы аккуратно зачёсаны назад. Глаза, конечно, закрыты как двери. Я впервые вижу его в живую, в основном Хаяши-сан показывала мне только фотографии. Мы с Нацуно стояли немного поодаль, у самого входа в дом, наблюдая за происходящим. Гроб ещё не выносили, и люди постепенно собирались в плотную группу.       – Мда, – протянул Нацуно, бросив на меня косой взгляд. – Зачем?       – Мы здесь, чтобы почтить память умершего, – спокойно ответил я. – Даже если он был нам чужим, он всё же муж Хаяши-сан. Нацуно вздохнул и отвёл взгляд. Было видно, что атмосфера ему не нравится.       – После похорон давай заглянем к Тору?       – Обойдусь, – отрезал он. Я посмотрел на него с хитрой улыбкой.       – Ну, Нацу, пожалуйста. Если пойдёшь, я сделаю тебе подарок. Он прищурился.       – Только не говори, что снова свадебный. Ты уже подарил мне кольцо.       – Могу подарить ещё одно. Или что-то другое: цепочку, брошь, выбирай. Главное, чтобы мы зашли к Тору.       – Нет, одного кольца мне хватит.       – Хорошо, тогда будет два. Ты у меня особенный, заслуживаешь. Он тихо фыркнул, но я видел, его улыбку.       – Ладно, – сдался он, – Но тогда ты должен подарить мне цепочку. И чтобы красивую.       – Обещаю. Самую лучшую. Ты будешь в восторге.       – Посмотрим, – пробормотал он. И в этот момент, почти без предупреждения, началось движение. Люди расступились. Несколько мужчин с серьёзными лицами начали выносить гроб. Церемония вступила в свою завершающую ступень. Небольшая группа деревенских жителей шла по тропе. Мы с Нацуно шли молча в самом конце. Наш путь лежал в пихтовый лес, где предают земле умерших. Летом я с Нацуно гуляли в этом лесу и мы натыкались на могилы. Когда все подошли к заранее вырытой яме, гроб начали опускать. Как только его опустили, несколько мужчин принялись закапывать его. Мы с Нацуно ушли из леса первыми. Шаги по сухой земле звучали глухо, почти теряясь в тишине пихтового леса. Где-то позади всё ещё слышались приглушённые голоса взрослых и редкие удары лопат о землю. Некоторое время мы шли молча. Нацуно бросил короткий взгляд назад, в сторону кладбища, а затем заговорил:       — Думаешь, твой отец не будет переживать? Я пожал плечами, спокойно глядя вперёд:       — Не будет. Я ведь всё равно вернусь домой. Нацуно на секунду замолчал, будто обдумывая мои слова, затем отвёл взгляд.       — Хм. Логично. Я усмехнулся краем губ и добавил уже легче:       — Сначала зайдём ко мне, переоденемся. Вот и повод сказать ему об этом. В таком виде идти в гости, так себе идея. Нацуно кивнул:       — Согласен. Только не забудь про подарок.       — Не забуду, — ответил я, махнув рукой и улыбнувшись. — Подарок будет в отличном состоянии. Я собирался подарить Нацу цепочку с фотографией, где были мы вдвоём. Таких снимков у нас было немного, но каждый из ни был запоминающийся. Телефон всё ещё был в руках, и я быстро написал Тору, что мы с Нацуно скоро будем у него.

***

      — Не ожидал увидеть вас сегодня, особенно после похорон, — сказал Тору, наблюдая, как мы с Нацуно снимаем обувь. Мы зашли ко мне домой переодеться. Отец спал, я не стал его будить и оставил записку. Я был в тёмно-серых штанах, зелёной ветровке и белых кроссовках. Нацуно, в синих джинсах, фиолетовой ветровке и тоже в белых кроссовках. К вечеру похолодало. Днём ещё было тепло, но теперь поднялся ветер. Когда я позвонил Тору, он ответил не сразу, но пообещал встретить нас у порога. Так и вышло.       — Ты же сам говорил: «Приходите в любое время». Но предупреждаю, никогда не говори такое незнакомцам, особенно тем, кого совсем не знаешь, понял? — сказал я серьёзно, снимая ветровку, как и Нацуно. Мы повесили их на вешалку в коридоре.       — Постараюсь запомнить, но ничего не обещаю, — ответил он с улыбкой, потирая затылок.       — Я буду напоминать тебе, пока не запомнишь, и пока это не войдёт в привычку, — строго произнёс я, подходя ближе и глядя ему в глаза. Тору отступил на шаг назад.       — Ладно, ладно, не повторяй это снова, — пробормотал он, отводя взгляд в сторону. — Кстати, Тамоцу и Аой хотят поближе с вами познакомиться. Вы не против?       — Мы же вроде уже знакомились? — удивился Нацуно.       — Да, но тогда они просто узнали вас как людей. А теперь хотят узнать вас как личностей. И подружиться.       — Хорошо. Тогда сыграем во что-нибудь вместе. Например, в настольные игры или карты. У вас есть что-нибудь? — спросил я.       — Найдётся.       — Отлично, неси всё, будем играть.       — Без проблем. Проходите в гостиную, я всё принесу. Тамоцу и Аой уже там, подождите меня, — сказал Тору и убежал на второй этаж. Мы с Нацуно переглянулись, и я пожал плечами, махнув ему рукой.       — Пошли. Я направился по коридору, Нацуно последовал за мной. Зайдя в гостиную, мы увидели Тамоцу и Аой, сидящих на диване. Увидев нас, они улыбнулись.       — Привет, Рюсэй! Привет, Койдэ-кун! — воскликнул Тамоцу. Аой повторила за ним, но более мягким тоном. — А куда побежал Тору?       — Привет, ребят. Он пошёл за настольными играми. Будем играть, — объяснил я. Мы с Нацуно сели на диван слева.       — Класс! — сказала Аой, хлопнув в ладоши. — Отличный повод узнать друг друга поближе.       — Ага! — поддержал Тамоцу. В гостиную вошёл Тору, неся в руках монополию, дженгу, уно и колоду карт.       — Во что сначала хотите поиграть? — спросил он с улыбкой, ставя игры на туалетный столик между диванами. Потом сел справа от меня.       — Голосуем? — предложил Нацуно, и все посмотрели на него.       — Голосуем! — хором повторили мы с Тору, Тамоцу и Аой весёлыми голосами.       — Я за монополию, — сказал Тамоцу.       — Я тоже, — поддержала его Аой.       — А я за карты, — сказал я.       — Я тоже, — добавил Нацуно. Все перевели взгляд на Тору. Он вздрогнул от такого внимания.       — Понимаю, что от моего выбора зависит, во что играть… Но я выбираю уно. Чтобы никто не обиделся.       — Тогда начнём с уно, а потом сыграем во всё остальное, — сказала Аой. Тамоцу взял коробку с уно, открыл её, перемешал карты и начал раздачу. Когда Тамоцу раздал всем по семь карт, он положил стопку рубашкой вверх и открыл стартовую зелёную пятёрку. Я взглянул на неё и предложил:       — А давайте сыграем ещё в одну игру?       — Какую? — спросила Аой, беря карты в руки.       — Когда кто-то тянет карту и пропускает ход, пусть отвечает на вопрос от того, кто на него походил.       — Я за! — сразу воскликнул Тамоцу.       — Хорошо, — одновременно отозвались Нацуно и Тору. Только вот реакции у них были разные: Тору улыбнулся, а Нацуно нахмурился.       — Кто первый ходит? — спросил Нацуно.       — На камень, ножницы, бумага, — предложил Тору.       — Тогда на счёт три! — сказал Тамоцу, вытягивая правую руку.       — Камень, — произнесла Аой.       — Ножницы, — сказал Тору.       — Бумага, — сказал я.       — Раз, два, три! — выкрикнули мы одновременно. Я и Нацуно показали ножницы. Аой, Тору и Тамоцу бумагу.       — Ещё раз, — сказал Нацуно, повернувшись ко мне боком. Во втором раунде я выложил бумагу, а Нацуно камень.       — Победа! Я первый, — сказал я и походил зелёной восьмёркой на Нацуно. Нацуно с лёгкой усмешкой кладёт зелёную +2 на стопку. Тору вздыхает и тянет две карты из колоды. Он прекрасно знает, что по правилам, если на тебя ходят картой +2, ты обязан взять карты и пропускаешь ход. Нацуно, не теряя момента, задаёт вопрос:       — Почему ты подошёл к Рюсэю в школе? Тору поднимает взгляд от карт. Он кажется немного растерянным, но отвечает спокойно:       — Он был новым лицом, первым из вас, кого я заметил. Ещё я хотел познакомиться с соседями.       — Ясно, — коротко бросает Нацуно. — Ладно, дальше. Тамоцу, усмехаясь в уголке губ, выкладывает зелёную ноль. Сразу за ним Аой добавляет зелёную три. Моя очередь. Я заглядываю в руку, ни одной зелёной. Придётся тянуть. Вытягиваю карту: жёлтая девять. Увы, не подойдёт. Пропускаю.       — Задавай, — говорит я, кивая в сторону Аой. Аой с энтузиазмом спрашивает:       — Когда у тебя день рождения?       — Двадцать шестого августа, — отвечаю, слегка улыбаясь.       — Так он уже прошёл? — с интересом уточняет Аой.       — Это уже второй вопрос, — говорю, не скрывая улыбки. — Но да, мне исполнилось пятнадцать.       — Понятно, — говорит она и переводит взгляд на Тамоцу, который, не дожидаясь, бросает карту Wild и меняет цвет на красный. Wild — это дикая свободная карта. Она позволяет поменять цвет хода на любой, какой выберет игрок. Нацуно тут же выкладывает красный «Пропуск». Я выкладываю красную четыре. Тору без слов бросает красную семь, а затем, немного оживившись, добавляет карту «Reverse». Направление хода меняется, теперь игра идёт против часовой стрелки. Аой мгновенно отвечает, ещё один «Reverse». Направление снова возвращается, теперь уже по часовой. Нацуно, не моргнув, бросает Wild Draw четыре и выбирает синий. Тамоцу с лёгкой гримасой тянет четыре карты и, по правилам, пропускает ход. Wild Draw четыре – это особая карта. Её можно играть только в том случае, если у тебя нет карты того же цвета, что на столе. Если кто-то сомневается в честности, можно оспорить, и тогда проверяют руку игрока. Нацуно поворачивается к Тамоцу, не отводя взгляда:       — Почему вы хотите с нами подружиться? Аой и Тамоцу переглядываются. Тору переводит взгляд на Нацуно, словно оценивая его реакцию.       — Мы хотим узнать вас ближе, — спокойно говорит Тамоцу. — Не обязательно стать друзьями. Но хотя бы хорошими соседями.       — Вот именно. Просто соседи, — бурчит Нацуно и напрягает плечи. Я протягиваю руку и мягко кладу её ему на спину, медленно поглаживая, чтобы успокоить.       — Нацу, не ищи врага в каждом новом лице. Дай им шанс. Узнай их сам, а потом реши, кто они для тебя. Плечи Нацуно постепенно расслабляются, осанка становится чуть сутулой. Он тихо выдыхает:       — Хорошо. Постараюсь. Аой понимающим взглядом смотрит на него, слегка улыбается и выкладывает синюю пять. Я бросаю синюю два. Тору, нахмурившись, тянет карту из колоды, слегка прикусывая губу. Я решаю задать вопрос:       — Ты веришь в легенды?       — В какие именно? — отвечает он с интересом.       — Например, про акиагари. О тех, кто встаёт из могил. Тору на мгновение задумывается.       — Даже не знаю… Никогда особенно не думал об этом.       — Подумай, — киваю я. — Я буду помнить этот вопрос. Ответишь, когда будешь готов. Тору молча смотрит мне в глаза и затем медленно кивает. Нацуно, не теряя времени, бросает последнюю карту.       — Уно, — произносит он спокойно. Он победил. Первый раунд закончен.