Восставший

Моя смена подходила к концу. За окнами лаборатории небо уже начинало светлеть, а бледный утренний свет медленно просачивался сквозь жалюзи. Готовые результаты анализов я аккуратно сложил отдельно. Папки лежали ровной стопкой у края стола, а верхнюю я ещё раз машинально поправил пальцами. Тишину нарушало только гудение ламп под потолком и редкое тиканье настенных часов. Я подошёл к своему шкафчику и снял белый халат. Ткань за долгую ночь успела помяться. Повесив его на крючок, я медленно потёр уставшие глаза и открыл чёрный кожаный портфель. Проверил блокнот, ручки, ключи и документы. В дверь лаборатории негромко постучали из-за чего я поднял голову.       — Да, войдите. Дверь открылась почти без скрипа и внутрь вошёл доктор Одзаки. Его волосы выглядели слегка растрёпанными, будто он собирался в спешке.       — Доброе утро, Одзаки-сан. Вы сегодня рано. Доктор кивнул и прикрыл за собой дверь.       — Да... решил прийти пораньше. Анализы Цудзи-сан готовы?       — Да, всё готово. Я подошёл к рабочему столу и выдвинул металлический ящик, затем достал нужную папку и я протянул её доктору.       — Вот, я всё дважды проверил и ошибок быть не должно. Одзаки взял папку и быстро пролистал бумаги пробегая по ним глазами.       — Спасибо за работу, Томидзу-сан. Он закрыл папку и задержал на мне взгляд.       — В последнее время вы выглядите уставшим. Что-то случилось? Я отвёл глаза к окну. За стеклом ветер раскачивал тёмные ветви деревьев.       — Нет, всё в порядке... Просто... Я хотел продолжить но слова застряли в горле. Я не знал, как объяснить человеку, что по деревне ходят мертвецы. Любое подобное признание прозвучало бы как бред сумасшедшего. Но оправдание нашлось само.       — Меня беспокоят смерти в деревне. Люди стали умирать слишком часто и старики, и молодые. В прошлом году такого не было. Одзаки медленно выдохнул через нос. По его лицу было видно, как сильно он устал. Казалось, ещё немного и он достанет сигареты прямо здесь, несмотря на правила лаборатории.       — Нет, обычно здесь спокойно. На несколько секунд повисла тишина. Я внимательно посмотрел на доктора.       — Одзаки-сан... в деревне появилась эпидемия? Он резко поднял взгляд и в его глазах мелькнуло удивление. Почти сразу лицо снова стало спокойным, но пальцы на папке заметно сжались сильнее.       — Не буду скрывать. Вы всё равно узнали или догодалист бы первым, ведь вы лаборант. Он ненадолго замолчал.       — Пока это только предположение, но в деревне действительно распространяется какая-то болезнь. Я нахмурился.       — Это серьёзно, вы сообщили в отдел здравоохранения? Доктор опустил взгляд в пол, будто вспоминал тяжёлый разговор.       — Да. Я звонил два дня назад, а вчера встречался с Ишида-сан. Тогда умерло десять человек. Сейчас их наверное уже больше. Некоторые могли умереть ещё в соседнем городе. В лаборатории снова стало тихо и даже гул ламп теперь казался громче.       — Понятно. Мурой-сан знает?       — Да, он принялся опрашивать семьи погибших и пытается выяснить, как передаётся инфекция.       — Вы предупредите жителей?       — Да, объявление скоро появится. Я медленно кивнул.       — Хорошо. Чем я могу помочь? Одзаки впервые за разговор слабо улыбнулся.       — Вы уже помогаете. Анализы крови вы сделали быстро. Я тихо усмехнулся.       — Это моя работа, но спасибо. Так... Цудзи-сан заражена? Доктор ответил не сразу и его взгляд задержался на папке.       — Да, у неё есть все симптомы.       — Какие именно? Одзаки устало провёл рукой по лицу.       — Сначала всё выглядит безобидно. У кого-то анемия, а у других поллиноз. Некоторые жалуются на слабость и сонливость, но через несколько дней состояние резко ухудшается. Он говорил спокойно, но в голосе слышалось напряжение.       — Люди бледнеют и почти перестают есть. Температура падает, а потом... Доктор оборвал фразу и отвёл взгляд, а я почувствовал неприятное ощущение.       — Надеюсь, лечение найдётся быстро. В этот момент дверь лаборатории снова открылась и на пороге появился Уэда Дзюн. На нём была идеально выглаженная белая рубашка и строгие чёрные брюки. Чёрные туфли негромко стукнули по плитке пола, а в левой руке он держал серый портфель. Он оглядел нас с лёгким удивлением.       — Здравствуйте, Одзаки-сан, Томидзу-сан. У вас тут собрание? Одзаки тихо усмехнулся и поднял папку.       — Нет, я просто забираю результаты анализов и уже ухожу. Я закрыл портфель и закинул ремень на плечо.       — Я тоже, передаю лабораторию в ваши владения, Уэда-сан. Уэда коротко кивнул.       — Хорошо, до свидания и хорошего вам дня.       — До свидания и вам тоже, – сказал я. Одзаки открыл дверь и вышел в освещённый коридор. Я ещё раз окинул взглядом лабораторию и затем молча вышел следом.       — Вы не против, если я вас провожу? — спросил Одзаки-сан, поправляя рукав белого халата.       — Нет, мне это даже льстит, — ответил я с лёгкой улыбкой. Он коротко кивнул и мы пошли по коридору. В больнице царила утренняя тишина, ставшая привычной за этот год. Такая бывает перед началом длинного рабочего дня. Где-то за дверями пищали приборы, скрипели тележки с медикаментами, шумела вода в раковине процедурного кабинета, а из окон тянулся начинающий набирать яркость свет. Первая смена постепенно приходила на работу. Сонные медсёстры поправляли волосы на ходу, врачи листали карточки пациентов, а один санитар протирал пол у лестницы. Некоторые замечали нас и здоровались.       — Доброе утро, Одзаки-сенсей, – сказала одна из медсестёр.       — Доброе утро, Томидзу-сан, – сказал один из санитаров. Мы отвечали короткими кивками и продолжали идти дальше. Сложив руки в карманы своего халата, Одзаки-сан держал папку под локтем и смотрел вдаль. Его шаги звучали спокойно и ровно. Мы долго молчали. Когда мы вышли из больницы, в лицо сразу ударил прохладный утренний воздух. На парковке ещё горели фонари. Я достал из кармана ключи от машины и в этот момент Одзаки-сан наконец заговорил:       — Томидзу-сан, вы же понимаете, что об этом пока никто не должен знать? Я остановился у водительской двери и посмотрел на него.       — Да, я такой же врач, как и вы, не переживайте на этот счёт, до свидания. Несколько секунд он молчал, будто хотел добавить что-то ещё.       — До свидания... — тихо ответил Одзаки-сан. Я заметил, как он медленно достал из кармана помятую пачку сигарет и металлическую зажигалку. Открыв машину, я положил портфель на соседнее сиденье, сел за руль и закрыл дверь. Через лобовое стекло было видно Одзаки-сана который прикрыл сигарету ладонью от ветра, щёлкнул зажигалкой и сделал первую затяжку. На фоне серого утра это выглядело почему-то привычно и спокойно. Я невольно усмехнулся, вставил ключ в зажигание, завёл двигателья и мотор загудел. Выезжая с территории больницы, я ещё раз посмотрел в зеркало заднего вида. Одзаки-сан всё так же стоял возле входа, курил и смотрел куда-то в сторону пустой дороги. Потом больница скрылась из виду и я поехал домой.

***

Подъезжая к дому, я сбавил скорость. Я аккуратно припарковался возле дома и заглушил двигатель. Мотор ещё несколько секунд потрескивал, остывая после дороги и затих. Я остался сидеть в машине, не двигаясь. Руки всё ещё лежали на руле, а пальцы неприятно ныли после долгой смены. От усталости казалось, будто суставы налились свинцом. Устало выдохнув, я потёр глаза и наконец потянулся за портфелем на соседнем сиденье. Дверца машины глухо хлопнула и я нажал кнопку сигнализации, фары мигнули два раза, коротко осветив двор и окна дома. Пока я шёл по дорожке к крыльцу, мои мысли снова сами собой полезли о последних событиях. С недавнего времени я начал постоянно смотреть по сторонам, после одного случая. Раньше я спокойно оставлял машину возле дома и даже не задумывался о постройке гаража, ведь мы в деревне собирались жить не долго. Я машинально опустил взгляд на колёса. После истории с нападением мысль о пробитых шинах уже не казалась мелочью. Нужно будет купить запасной комплект. Если подобное повторится ночью, времени на поиски просто не будет. Я сильнее сжал ручку портфеля и поднялся на крыльцо. Подойдя к двери, я достал ключ и вставил его в замок. Металл ключей звякнул, из-за чего я кое-что вспомнил. Когда мы только переехали сюда и встретились с семьёй Юки, он часто смеялся над моей осторожностью.       "— В этой деревне никто двери не закрывает, — сказал он тогда, сидя на кухне с кружкой горячего чая. Пар поднимался ему в лицо, а за окном шумел летний дождь. — Тут все друг друга знают." Я тогда ответил, что привычки быстро не меняются, особенно после города, а Юки лишь усмехнулся и махнул рукой, будто это была какая-то забавная причуда. По его взгляду было видно, что всерьёз мои слова он не воспринял и я тоже не стал продолжать разговор. Из-за этого воспоминания настроение испортилось, стараясь не зацыкливатся на этом, я открыл дверь и вошёл внутрь. Стянув обувь, я застыл у порога и на секунду прикрыл воспалённые от бессонницы глаза, боясь сделать даже вдох. Что-то было не так... Шторы в коридоре были задёрнуты, и он думал, что во всём доме то же самое. Рюсэй в последнее время в этот час уже гремел посудой на кухне и окна были открыты. Я сделал первый шаг и мой взгляд зацепился за чужие, небрежно брошенные у стены, грязные белые кроссовки. Я прошёл в гостиную и замер. В ней будто пронёсся ураган; стол был разбит, один из диванов валялся на боку, повсюду паутиной валялись разноцветные нитки, а настенная полочка была сорвана. Кислород вернулся в лёгкие, хотя пульс всё равно подскочил.       — Что здесь произошло?.. — шёпотом выдохнул я хриплым от усталости. Шагнув вперёд, я автоматически стал фиксировать детали, как при осмотре места преступления и похолодел. У подножия дивана лежал Нацуно, а чуть дальше, у самой стены — Ёта. Внутренний паникёр требовал закричать, но многолетняя привычка к инструкциям по технике безопасности взяла верх. Сначала я подошёл к Нацуно, поставил на пол сумку, присел на колено и нащупал пульс. Затем проделал то же самое с Ётой и к счастью, он тоже был жив. На скуле Ёты, судя по багрово синему оттенку, формировалась ссадина.       "Сначала первичный осмотр, нужно исключить травму позвоночника и проверить реакцию зрачков", — чёткий алгоритм пронёсся в моих мыслях и я стал действовать. Я расстегнул застежку на сумке, достав маленький диагностический фонарик, осторожно приподнял веко Нацуно и направил тонкий луч света в зрачок. Реакция была вялой, а фотореакция замедлена, но зрачки были симметричны и явных признаков тяжелого сотрясения или гематомы мозга не было. То же самое было у Ёты.       "Хорошо что нет сотрясения", – подумал я и убрал фонарик, положив на пол рядом. Я достал из аптечки нашатырный спирт, смочил им салфетку и резкий, бьющий в нос запах мгновенно ударил в нос. Затем, поднёс салфетку к носу Нацуно.       — Эй! — сорвался я на крик, пытаясь пробить стену его беспамятства. — Нацуно! Слышишь меня? Нацуно! Он тихо поморщился от едкого запаха, его брови болезненно сдвинулись к переносице и он тяжело, втянул воздух сквозь зубы.       — Где Рюсэй?.. Где он?! Нацуно медленно, с видимым трудом приоткрыл свинцовые веки и несколько секунд он будто вообще не понимал, где находится и бессмысленно смотрел на потолок гостиной. Потом его зрачки сузились и он резко вздрогнул всем телом, словно его прошибло током, а в глазах мелькнул страх, будто он что-то вспомнил.       — ...Рю... — его голос сорвался, из пересохшего горла вырвался лишь хрип.       — Что произошло? Где мой сын? Нацуно, говори! Парень тяжело, прерывисто дышал и его грудная клетка ходила ходуном, пока он отчаянно пытался вернуть контроль над речевым аппаратом.       — Его... забрали... — выдавил он наконец. Моё сердце пропустило удар, а затем рухнуло куда-то в бездну, а в животе образовалась ледяная пустота.       — Кто?! Кто его забрал?! Нацуно зажмурился от невыносимой боли и на лице проступила испарина. Его пальцы дрожащей руки судорожно взметнулись вверх и мёртвой хваткой сжали край моей рабочей кофты.       — Сайто... и... какой-то мужчина... — голос парня дрожал, срывался на шёпот. — Мы пытались... остановить... не смогли... Он не договорил, болезненно поморщился и со стоном откинул голову назад, и кажется пытался прийти полностью в себя. В моих ушах будто появился плотный, оглушительный шум, а кровь застучала в висках и я думал только об одном:             "Забрали, моего сына забрали."       — Куда они его забрали?.. Куда?! — говорил я требуя ответа, гипотезы, формулы или хоть чего-то, но Нацуно только слабо покачал головой. И в этот самый момент, из приоткрытой комнаты Рюсэя донёсся тяжёлый удар, будто что-то массивное с силой упало на деревянный пол. Тело среагировало раньше, чем мозг успел сообразить, что произошло. Я толкнул дверь и она с хлопком отлетела к стене. Внутри царил такой же полный беспорядок, как и в гостиной. Будто кто-то, что-то искал. Чуть поодаль веером разлетелся сухой кошачий корм, словно после небольшого взрыва. Посреди этого хаоса лежал перевернутый стул, а его треснувшая деревянная ножка была вырвана с корнем, обнажая острые щепки которые были в крови. На ободранных стенах виднелись глубокие следы, похожие на отметины от когтей. Я оторвался от осмотра комнаты и наконец, увидел того, за кого переживал больше всего. Рюсэй стоял у самого края кровати. Его пальцы судорожно впивались в проминающийся матрас и казалось, отпусти он его сейчас, и он просто рухнет на пол. На мгновение воздух будто выкачали из комнаты и я замер, не в силах сделать даже шаг. От Рюсэя пахло сырой землёй, гарью и застоявшимся железным запахом крови. Его футболка была разорвана на плече и в некоторых местах, а ткань покрывали серые разводы. На коленях были видны ссадины вперемешку с грязью, а ладони покрывала корка засохшей сукровицы. По правой бледной щеке тянулась тонкая царапина, а с левой виднелся синий синяк. Он выглядел так, словно только что выбрался из преисподней и держался исключительно на упрямстве. Мы смотрели друг на друга в абсолютной, звенящей тишине. Потом уголки его губ дрогнули, складываясь в слабую, виноватую улыбку.       — Привет... — хрипло, едва слышно сказал он. Внутри меня будто провернули ржавый нож. Пространство между нами сократилось и я аккуратно обнял его. Рюсэй вздрогнул и на миг окаменел от неожиданности, но затем я почувствовал, как его ладони, которые неудержимо дрожали, медленно легли мне на лопатки, от этого я лишь сильнее обнял его. Я услышал как скрипнула половица в дверях и я обернулся, не разжимая объятий. На пороге стоял Нацуно. Он тяжело привалился плечом к косяку, стараясь не тревожить содранные, покрытые корочками локти. Нацуно смотрел на Рюсэя стеклянным взглядом, будто столкнулся с призраком и не верил собственным глазам. Затем его плечи резко опустились и из груди вырвался судорожный выдох. Превозмогая боль в избитом теле, Нацуно сделал несколько неровных, шатких шагов вперед. Он неуклюже втиснулся в наши объятия, утыкаясь лицом в плечо Рюсэя. Нацуно старался обнимать осторожно, но пальцы все равно судорожно сжались на изорванной ткани.       — Идиот... — хрипло, со сдавленным смешком прошептал Нацуно. Его лицо заметно исказилось, когда синяки на теле отозвались резкой болью от этого движения. — Больше так не делай... Рюсэй в ответ попытался обнять и его, бережно прижимая нас обоих к себе и облегченно выдыхая куда-то в волосы. И только теперь, чувствуя, как они оба дрожат, ловя этот тяжелый запах чужой крови и глядя на ссадины Нацуно и Рюсэя, я окончательно осознал. Всё это время мы ходили по самому краю. И произошедшее этой ночью было в сотни раз страшнее и серьезнее, чем я смел себе представлять.