Кошмар в дежавю

— Ну что, увидимся завтра? — Как будто есть выбор, — вымученно усмехается Феликс, обнимает на прощание друга и идёт в сторону дома.       Шел уже девятый час, а он только что закончил все свои дела в школе, покидая ее территорию и направляясь на автобусную остановку. Сегодня было слишком много разных мероприятий, которые ужасно его вымотали, заставляя думать только о мягкой постели и подушке, ждущих дома. Но, к сожалению, к ним он сможет прийти только через час, в то время как Чан уже наверняка вкусно ужинал, делясь с родителями всем, что было в школе.       Раздраженно выдохнув от зависти к очень близкому расположению квартиры друга, Феликс зажмурил глаза и ускорил шаг, с удовольствием ловя на своем лице прохладные потоки ветра. Его путь, неширокую дорогу в небольшом парке, освещали лишь одиночные фонари, стоявшие справа. За ними темными, немного страшными силуэтами росли огромные деревья, пугали своими искореженными тенями веток и пускали небольшую дрожь по телу. Звуки шорохов и треска чего-то заставляли вздрагивать и оглядываться по сторонам. Казалось, что в этой тьме мог кто-то прятаться, ждать какого-то глупого, задержавшегося школьника и замышлять приступные делишки. Как же Феликс ненавидел так поздно возвращаться домой, слишком пугливый для такой тренировки нервов на протяжении получаса, наверное поэтому никто не решается показывать ему ужастики, способные напугать лишь своей музыкой. Но сегодня у него действительно не было выбора.       После основных занятий из-за продолжительного пропуска по болезни ему приходилось несколько часов подходить к разным учителям и сдавать им дополнительные задания. Со всем этим можно было быстрее закончить, если бы все они находились в одном помещении и не двигались с места, но, увы, у каждого находились какие-то дела на всей территории учебного заведения. С этим он провозился до пяти часов, а после направился в клуб танцев, в котором вместе со своей группой пробыл оставшееся время. Мышцы гудели и болели, поясница по ощущениям была готова отвалиться, а ноги согнуться и не разогнуться ещё несколько дней. Поработали они усердно, по-другому и не сказать. Скоро планировалось соревнование, и им как никогда нужно было собраться и отрепетировать все, что нужно. Тренировка оказалась плодотворной, все танцы были освежены в памяти и отработаны практически до идеала, а ещё один номер наконец-то перешёл в стадию разучивания, уйдя с рассмотрения и планов. Вот только свет круглой луны над головой и блеск кучи звёзд его не особо привлекал, как и почти не ездящий транспорт.       Феликс был готов просто сесть на любую скамейку и уснуть на ней, настолько он устал. Руки висели, словно вермишелены, ноги спешно переставлялись, но каждый раз с тянущим ощущениям в бедрах и икрах. Веки, даже несмотря на сильный и холодный поток ветра, тепло сияющие фонари, все равно прикрывались. Оголенная из-за рубашки с коротким рукавом кожа покрылась мурашками и немного бодрила, но лишь на пару минут, пока не привыкала к прохладной температуре. Казалось, все органы постепенно отключаются, энергия верно движется к нулю, хотя он только подходит к абсолютно пустой и одинокой остановке, возле которой, как в фильмах ужасов, медленно мигает фонарь.       Обрадовавшись возможности посидеть, Феликс в несколько шагов преодолевает расстояние и приземляется на скамейку, опираясь спиной и головой о стеклянную поверхность. В голове невольно пробежала сказанная сегодня фраза друга о том, что ему не хватает романтики в жизни и отношений. Хочется усмехнуться. Вот зачем ему сейчас все это? В следующем году он будет в выпускном, двенадцатом классе, а дел уже сейчас невпроворот. У него времени на отдых не хватает, иногда даже на домашнее задание, которое приходится в спешке делать рано утром, откуда взяться лишним часам на какие-то свидания, встречи, прогулки? Феликс с Чаном гуляет раз в две недели, остальное время прогуливаясь в коридорах школы и ее дворе. Да и в поиске партнёра явно могут быть проблемы, ведь девушки его вообще не привлекали.       Почему-то с этим смириться было нетрудно. Ли ещё в детстве осознал, что больше ему нравится проводить время, общаться с парнями, нежели с другим полом. Девушки… были не для него, но по закону подлости он многим нравился и не мог ответить взаимностью. Ему уже надоело чувствовать себя виноватым и не таким каждый раз, когда получал какие-то подарки и предложения сходить в кино или кафе. Он был мягкотелым, не мог грубо отказать, не заморачиваясь после целый день. Наоборот, до ночи его преследовал образ плачущей девушки, которая, извинившись, убегала к поджидающим ее подругам где-нибудь за углом коридора.       Чан знал о его ориентации, но все равно предлагал с кем-то познакомиться хотя бы онлайн или пойти на свидание в слепую, как делал сам. Хотя, казалось бы, у него выпускной класс, скоро экзамены, откуда взяться времени на все эти мероприятия?.. Друг его как-то находил и не один раз намекал, что несколько знакомых ему парней интересуются им. Феликса это не волновало, он много кому нравился, но отношений сейчас не искал, являясь неким исключением из всего класса, что был в активном поиске. Хотел сосредоточиться на будущем, танцах, а потом уже как-то задуматься о парне. Чан же продолжал утверждать, что отношения будут только на пользу, позволят вдохнуть воздуха, дадут новых сил, ну и дальше по списку. Феликс этого опровергать не мог, так как ни разу не состоял с кем-то в таких взаимоотношениях, но и слепо верить не спешил, ему и так неплохо жилось.       Как раз с этой точкой в рассуждениях к остановке подъехал нужный автобус, в котором Ли, оплатив проезд, сел на сидение, прислонился виском к окну и прикрыл глаза, закрывая для себя эту тему. Сил даже на мысли не осталось. А вот липкий страх медленно окутывал его остывавшие мышцы и тело. Салон был абсолютно пуст, сидел только он почти что в бессознательном состоянии, похожем на поверхностный сон, и водитель возраста около тридцати лет, который что и дело кидал на него мимолётные взгляды. Становилось противно и неприятно. Хотелось сжаться в маленький атом, крупицу пыли и стать невидимым, просто спокойно доехать до своего дома и не чувствовать на себе этот мерзкий, оценивающий взгляд. Может, из-за усталости и невозможности трезво оценивать ситуацию он все надумывал, и мужчина про себя задавался лишь единственным вопросом, почему подросток так поздно возвращается домой. Но Феликс слишком часто сталкивался со взрослыми, извращёнными людьми, поэтому даже сейчас понять, что думают о нем и всей этой ситуации в небольшой кабинке, мог. Наверняка, откровенно некрасивый, не пользующийся популярностью среди двух полов мужчина сейчас оценивал свои шансы на быстрый секс и удовлетворение пошлых потребностей. То и дело чужой взгляд на светофорах проходил по его чертам лица, останавливался на фигурных губах, изучал тонкие, бледные руки, медленно перетекал на прикрытое рубашкой туловище, опускался до паха и вновь возвращался на дорогу. Феликс хоть и смотрел в окно, боковым зрением тоже все прекрасно видел, поэтому отсчитывал секунды до своей остановки.       Он бы мог выйти раньше, но понимал, что сил добраться до дома просто не хватит. И пока никаких телодвижений в его сторону не было, он мог стерпеть все эти грязные взгляды, облизывание губ и двигающуюся внизу чужую руку. Феликс не знал, что водитель там делал и с чем, но к своей радости звуков растежки молнии не слышал, спасибо и на этом. Да и тот наверняка помнил о камере, установленной прямо над головой парня, и его поле. Конечно, бойкие девочки тоже встречаются, которые, не раздумывая, ударят в пах со всей силы и убегут писать заявление в полицию, но реже, чем парни. Ли хоть и казался худым, ненаделенным физическими данными, бить умел больно и четко. Решился бы мужчина к нему приставать, наверняка лишился бы своих будущих детей.       Так в напряжении и полном омерзении почему-то к самому себе Феликс ехал ещё пятнадцать минут, с облегчением выдыхая, когда его встретил бодрящий, прохладный воздух, а автобус медленно исчезал вдали. Что ж, к нему, конечно, не лезли, но номер транспорта он все равно записал. С ним такого не произошло, но где гарантия, что завтра этому извращенцу не попадется слабая девушка? Ее нет, так что направляясь в сторону высокоэтажки, Феликс пишет в транспортную службу и просит уволить водителя. Им это будет выгодно, ведь заявление в полиции на одного из работников точно не станет гордостью компании и не добавит ей рейтинга, а так можно было по-тихому этого избежать.       Когда дверь в квартиру наконец-то открывается, Ли в первую очередь здоровается с родителями и направляется в душ, говоря, что есть он не хочет, а заснуть может в любую секунду. Мама понимающе кивнула, а отец попытался разузнать о происходящем в школе и причине такой задержки. Ответом послужили выложенные тетради с поставленными отметками и хлопок двери в ванную комнату.       Говорить Феликсу ничего не хотелось. На коже до сих пор чувствовался тот мерзкий, изучающий взгляд, который хотелось смыть всеми находящимися здесь средствами. Он не впервой сталкивался с такими людьми, один раз, в прошлом году, к нему даже приставал один работник кафе. Тот мужчина, лет двадцати пяти, был красивым, можно сказать выстроенным в голове Ли идеалом, но только внешне. Его дешёвые подкаты, странные комплименты, невзначай касания к бедрам сразу дали понять, что от него хотят лишь быстрого секса где-нибудь в подсобке. Феликса такие люди, которым важен лишь физический контакт, раздражали. Он их не понимал и не собирался, поэтому при очередном касании к колену заломил руку официанта и пожаловался менеджеру, оставляя не очень хороший отзыв о заведении. Может, именно поэтому отношений Ли и не искал, после таких случаев, которые с сегодняшним достигли десятого счета, верить в искреннее желание кого-то просто познакомиться, провести вместе время и узнать друг друга не получалось. Ему кажется, что каждый интересующийся непременно хочет только переспать. Но, во-первых, в сексе он не видел какой-то нужды, а во-вторых, никому давать до окончания школы и наступления совершеннолетия не планировал. У него были принципы, и их Феликс придерживался без каких-либо исключений.       Звук капающих на плитку капель воды прекратился, тело ещё как будто оставалось грязным, но больше Ли его тереть не мог, и так кожа на груди, животе, паху и ногах стала ярко-красной, разодрать ее себе до ран было бы уже слишком. Выйдя из ванной и переодевшись в пижаму, Феликс сразу упал на кровать, закутываясь в одеяло и обнимая край подушки. Мышцы медленно расслаблялись, часы, висевшие над столом напротив постели, ритмично тикали, издавая усыпляющий звук. Мысли же до самого конца вертелись вокруг разговора с другом, противной ситуации в автобусе и прочих похожих воспоминаний, которые погасли, стоило ему провалиться в сон.

***

      Очнулся Феликс в знакомом для себя месте, на той же темной тропе, которая вела к нужной ему остановке. Однако вокруг что-то было не так. Казалось, тени стали гуще и темнее, окружали его со всех сторон и медленно сужали кружки света от слишком тусклых фонарей. Ветра не было, стояла полная тишина, прерываемая треском веток, мерзким шепотом каких-то сущностей или призраков, что сначала говорили тихо, а потом прибавляли громкость и сейчас практически кричали ему что-то со всех сторон, образуя шум. Откуда-то справа вместо привычного забора выросли прекрасные кусты цветов, которые почему-то не закрывали свои бутоны с наступлением ночи, а показывали их красоту парню, одурманивая сладким ароматом.       Феликс не понимал, что происходит, ему просто было страшно, но он стоял, как вкопанный, и не мог пошевелиться. Наблюдал за движущимися к нему тенями, словно загипнотизированный следил за цветами и нежно касался их лепестков, оглядывался в разные стороны, слишком отчетливо ощущая на себе чей-то взгляд. Сердце билось в бешенном темпе, казалось, что остановится в любую секунду от резко накатившего ужаса. Кровь в жилах застывала, переставала течь и доставлять кислород органам, из-за чего дыхание стало резким, быстрым и обрывистым. Этот взгляд шел из темноты, но откуда именно Феликс не понимал. Он видел только светлую дорогу впереди, но все равно почему-то не двигался с места, ожидая продолжение кошмара. Руки покрылись мурашками и обдались холодом, пальцы окоченели и даже теплые карманы ниоткуда взявшейся черной кофты не спасали. В голове царило полное смятение и паника. Мысли выстраивались в одну строчку, просившую бежать вперёд как можно скорее, но ноги не подчинялись воле и намертво приклеились к тротуару.       В одно мгновение свет фонарей погас, заставляя его пугливо вскрикнуть, а после слишком быстро замигал, словно прожекторы на каком-то концерте, из-за которых потом болели глаза. Феликс вертел головой в разные стороны и не мог понять, что изменилось. Тени все так же продолжали двигаться на него, что-то крича, кусты цветов разрослись по всей длине тропы и будто слегка подсвечивались нежно-розовым оттенком, испуская уже тошнотворно сладкий запах. А потом позади слишком ярко загорелся один фонарь, освещая темный силуэт какого-то парня в ста метрах от него. У Феликса перехватило дыхание, в ту секунду даже сердце перестало биться, испуганно замирая и думая, что так его, возможно, не заметят. Ноги наконец-то отклеились от земли и позволили сделать несколько шагов назад. Это действие как будто дало сигнал незнакомцу, который сорвался с места и побежал в его сторону с какой-то сумкой в руке.       Испуганно раскрыв глаза, ощутив бивший в висках пульс, Феликс оборачивается и несётся вперёд, надеясь, что сможет оторваться от этого пугающего силуэта с нечеловеческой скоростью. Капли холодного пота стекали по лицу и падали на тротуар, ноги спотыкались о неровности, ямы, подкашивались и грозили падением и скорой гибелью. Ли, как мантру, читал в мыслях все молитвы, которые знал, и бежал к остановке, не обращая внимание на заканчивающиеся силы, усталость и боль в районе груди. Он часто оглядывался, пытаясь понять, насколько далеко находился пугающий человек, и каждый раз разочаровывался и пытался бежать быстрее. Тот силуэт был слишком быстр, спустя минут пять между ними осталось расстояние вытянутой руки, замедлился бы Феликс хоть на чуточку, сразу бы попал в руки этого маньяка, который тянул к нему свои ручища и просил остановиться.       Он был очень рядом, Ли буквально чувствовал чужое дыхание у себя за спиной, слишком громко слышал просьбы прекратить бежать и чересчур явно видел чужие черты лица, скрытые за капюшоном. Если бы Феликс встретил этого парня не при таких обстоятельствах, то даже не подумал бы, что тот представляет из себя опасность, которую сейчас ощущал каждой клеточкой тела. У него были изящные черты лица: острые скулы, пронзительный взгляд карих глаз, которые по форме походили на кошачьи, длинные ресницы, при раскрытии достающие до бровей, прямой и слегка заострённый нос и тонкие губы. Незнакомец был красив и судя по всему обладал отличными физическими данными и выносливостью, которые во много раз превосходили его. В одной руке пугающий человек, почти что догнавший его, держал продольную сумку, а за плечом другой скрывался чехол для спортивного лука.       Заметив его, Феликс выкрикнул просьбу отпустить его, словно открыл в себе второе дыхание и побежал в два раза быстрее. Он старался не оглядываться, чтобы не терять сил, пытался размеренно дышать и быстрее искать глазами спасительную остановку, но в какой-то момент перестал слышать топот чужих ног позади себя. Шепот теней за деревьями тоже прекратился, но слишком громким снова стал сердечный ритм, который наверняка превосходил нормальный и был на грани смертельного. Ли, продолжая уносить ноги, пытаясь не обращать внимание на ещё больше учащенное мигание света фонарей, решил оглянуться и посмотреть, где находился тот парень. В кустах благоухающих цветов никого не было, за кронами слишком высоких, почти что накрывающих своей мощью деревьев тоже ничего не менялось, а позади, не так уж и далеко, мелькнул блеск стрелы.       Уже плача от настигшей его ситуации и похоже последних минут жизни, Феликс пытается быстрее бежать и вилять по тонкой тропе, думая, что лучник так не сможет до него добраться. Все было зря. В следующую секунду, как только на глаза попался огромный, цветущий, сладкопахнующий и успокаивающий ароматом бутон, он чувствует, как грудь со спины пронзила стрела этого незнакомца. Ли падает на тротуар и плачет в голос, выдергивает острый наконечник и слишком отчетливо слышит медленные шаги приближающегося убийцы. Силы и жизнь медленно утекают из тела, пока очень привлекательный парень подходит к нему, становится рядом, присаживается на корточки, чтобы видеть тускнеющий взгляд, и говорит мягким, почему-то ласковым голосом с милой, но в то же время мерзкой улыбкой на губах: — Я догнал тебя.       Феликс хочет что-то ответить, обрушить всю ненависть на этого человека, но молчит и дрожит от страха. Его веки медленно закрываются, а гневные реплики гаснут вместе с сознанием. Кровь продолжает течь из груди, тело становится ледяным, но последней картинкой в меркнувших мыслях стал тот красивый цветок, распустивший свои лепестки и почему-то заставивший его улыбнуться в последние секунды жизни. Интересно, чем он был? Его маяком? Галлюцинацией? Ещё одной причиной смерти? Или последним наслаждением перед неминуемым концом?..

***

      Следующий день проходил ещё хуже, чем вчерашний. Началось все с ужасного сновидения, из-за которого он проснулся в холодном поту посреди ночи и больше не смог уснуть. Около двух часов в груди не проходило чувство пустоты, окутавшее его тогда на земле. Оно поглощало все тело, расплывалось болью и непонятным щемлением в районе сердца. Феликс иногда даже не слышал своего сердцебиения, паника вновь накатывала, и он, как умалишенный, поднимал руки, вертел головой, щупал пульс на шее только чтобы убедиться, что жив. Как только закрывал веки, перед глазами вновь появлялась картинка темной улицы, страшных теней, жаждающих его смерти, того парня с пронзительным взглядом. Спать действительно было невозможно, поэтому оставшиеся четыре часа он сидел с включенным светом от настольной лампы и учил уроки. Глаза слипались, но он делал все, что угодно, лишь бы снова не погружаться в тот кошмар. Все происходило слишком реалистично, после пробуждения он даже убедился в целостности своей спины и грудной клетки, облегчённо выдыхая, когда не нашел каких-то дыр, кровоточащих ран и травм. Но та боль фантомным ощущением еще расплывалась по туловищу, мешая успокоиться и собраться мыслям хоть во что-то адекватное.       В школу пошел Феликс с темными кругами под глазами, внутренним волнением, но выполненными заданиями. Шарахался от каждого шороха и подошедшего человека, был дерганным и взвинченным, словно ожидал появления того парня наяву и готовился к бегству. Уроки текли как обычно, этим и помогли ему немного успокоиться и влиться в привычную суету. Одноклассники все так же подшучивали над девочками, звали их на свидания, разочаровывались при отказе и жаловались друзьям, придумывая новые планы завоевания. Девушки находились в своих компаниях, прихорашивались на переменах, тихо о чем-то шептались и хихикали, ловя на себе чьи-то мечтающие взгляды. Учителя как всегда загружали перед предстоящими экзаменами домашним заданием и новым материалом, не давая продыху. Тонко намекали о приоритете их занятий над всякой клубной деятельностью, но не добивались нужного результата и тяжело вздыхали, уходя в учительскую.       Перемены тоже проходили однообразно. Феликс даже забыл о своем кошмаре, потому что на одном перерыве помогал преподавателю с учебными материалами, на другом прятался по всем углам от одной девушки с параллельного класса, которая, по слухам от его знакомых, хотела сегодня признаться ему в чувствах. Для него уже как месяц это был своеобразный квест, в котором он ещё ни разу не выигрывал. Ли не знал, каким образом воздыхательницы узнавали его местонахождение, даже думал, что как-то тайком поставили на него чип с маячком, но те всегда его находили и выполняли свой план, потом разочаровываясь от ожиданий, что не оправдались. Так произошло и в этот раз. Он скрывался в раздевалке танцевального зала, ожидал, когда прозвенит звонок на урок и уже был готов бежать в класс и извиняться за опоздание, но как только вышел, столкнулся с той самой девушкой. Феликс даже имени ее не знал, всегда удивилялся, как девочки, ничего не зная о парне, признавались в чувствах и предлагали встречаться. Для него это было дикостью, поэтому, уходя в класс с чувством стыда и вины, снова оставил позади себя плачущего человека, которому никак не мог помочь.       Третью перемену он провел вместе с Чаном. Они сидели в кафетерии и болтали о прошедших занятиях. Друг смеялся с очередной истории с признанием, а Феликс с огромным интересом слушал, как тот договорился на встречу с девушкой, которая ему безумно нравилась уже на протяжении года, и вникал в этот интересный и замудренный рассказ. — Она такая красивая, Боки, ты бы видел… — мечтательно вздохнул Чан, подпирая щеку рукой и прикрывая глаза. — Я видел, — со смешком произнес Енбок, проглатывая сладкий напиток, — ты не один раз показывал ее фотографии. Я очень рад, что у вас, похоже, взаимная симпатия. — Спасибо. Кстати как вчера добрался до дома? Всё-таки было довольно позднее время, кроме нас лишь несколько человек ещё выходили из школы. — Да нормально, правда, испугался немного этой ночной атмосферы, никого кроме меня не было, а шорохи преследовали будто! Из-за этого кошмар приснился, проснулся в три часа ночи и уже не смог уснуть. — А я думаю, почему сегодня ты больше всего на мертвеца похож, — засмеялся Чан, доедая булочку, — говорю тебе, найди парня. Жизнь сразу красками заиграет, и домой не будешь возвращаться один! — Чаан, — проныл Феликс, — у меня и так целая палитра впечатлений от каждого дня, скоро соревнования, зачем мне все это надо?! — Ты не понимаешь просто, — отмахнулся парень, придвигаясь ближе к другу, — у меня знакомый есть с параллельного класса, мы неплохо общаемся после того, как сдружились на одном спортивном соревновании. Он прямо твой типаж, честно! Очень красивый, немного отстранённый, умный, отличного телосложения. Вы и характерами прекрасно друг с другом сойдётесь. — Ммм, очередной знакомый. Что, ему тоже девушки не дают? — без интереса спросил Феликс, предполагая молчаливый ответ. — Господи, да это тут причем?! Нормальный он, интересуется тобой не потому, что у тебя тело хорошее, не из-за желания переспать. Почему ты о всех так думаешь?! — Потому что. — Феликс не любил делиться своим печальным опытом с кем-либо, поэтому даже другу о домогательствах, раздевающих взглядах не рассказывал, — пожалуйста, давай закроем эту тему. Влюблюсь тогда, когда влюблюсь, это не в приоритете сейчас. — Ладно… — закатил глаза Чан.       На всех последующих переменах все было одинаково. Он делал часть домашнего задания, чтобы потом не сидеть ночью, сгорбившись над столом, шатался по коридорам и то и дело натыкался взглядом на воркующие парочки. Отчасти ему было завидно, ведь что бы не говорил, тоже хотел чувствовать себя нужным, любимым, видеть к себе знаки внимания, проявлять все в ответ. Но почти что сразу отмахивался от всех этих мыслей, потому что одному быть тоже неплохо. Нет никаких беспокойств, которых и без отношений хватает, не надо переживать за кого-то, волноваться о предательстве, строить из себя не пойми кого. Он мог делать все, что захочет, общаться с кем хочет. В общем, просто песня. А все эти парочки в конце концов оставались где-то позади.       Уроки закончились и наступила пора клубной деятельности. Чан пошел тренироваться в бассейн, так как сам скоро ожидал соревнований, на которые рассчитывал затащить его и, желательно, будущую девушку, а Феликс направился к команде на разминку. Все проходило просто отлично. Номера были доведены практически до идеала, новый танец учился легко и забавно, учитывая все шутки и баловство сокомандников. Парень во время танцев, конечно, работал, но по большей степени отдыхал от мыслей, заморочек с уроками и с весенним обострением, возникшим у большинства школьников. Он растворялся в музыке и движениях, плыл по залу, словно лебедь по гладкой поверхности озера, жадно впитывал каждый взмах рукой и ногой в отражении, учитывая ошибки и исправляя их в следующий раз. Волнение от кошмара полностью ушло, он расслабился и тренировался в полную силу, чувствуя приятную тяжесть в ногах, тянущее ощущение в мышцах, стекающие по носу, лицу, вискам, шее и телу капли охлаждающего пота. Времени на передышку никто себе не давал. Каждый, находящийся в этом зале, хотел победить на предстоящих соревнованиях, до которых оставалась лишь неделя. Поэтому работали в этот раз они дольше, используя все свободное время, а именно пять с половиной часов после занятий. Не то чтобы им было все равно на слова учителей, экзамены. Просто учеба никогда не являлась для них приоритетом, ведь каждый хотел связать свое будущее с танцами. Двое ребят даже стажировку в одной компании проходили, практически не появляясь на уроках. Ими движила мечта сиять на сцене под лучами софитов, выполнять разные сложные движения и комбинации, оставляющие в ступоре зрителей, работать телом и выражать все свои эмоции и чувства через него.       Феликс всегда был счастлив в этом небольшом зале с зеркалами и колонкой. Здесь чувствовалась душевная лёгкость в перемешку с тяжестью тренировок, радость от побед вопреки страданиям во время процесса разучивания или отработки, движение к цели и все пройденные для нее шаги. Все это грело душу, заставляло очередной раз вставать через боль в суставах и повторять выученное несколько раз. Глаза горели азартом и страстью к делу, тело, даже несмотря на усталость, с удовольствием подчинялось воле и выполняло различные элементы, поддержки, плавные волны и резкие движения. Все его существо получало удовольствие от танца, поэтому интерес к этому никогда не проходил, а желание работать ещё больше возрастало.       Выходя из зала и прощаясь с такими же, как он, полумертвыми от усталости ребятами, Феликс медленно спускается по лестнице, держась за поручень. Танцевать ему, конечно, нравилось, но вот ощущать последующие двенадцать часов боли в ногах — не очень. Чан ждал его в самом низу, уже переодетый, вымытый от хлорки и тоже замученный, будто его просили за пять минут три раза в обе стороны проплыть стометровку. Он стоял с небольшим пакетом, в котором находились мокрые плавки, очки и полотенце, и что-то листал в телефоне, мило улыбаясь. Как догадался Ли, листал фотографии своей возлюбленной. Время было такое же, как вчера, около полдевятого вечера, а вот народу возле выхода находилось больше.       Какие-то парни, судя по пакетам и выглядывающим полотенцам тоже плавцы, общались возле выхода и все никак не могли решить свой спор. Они размахивали руками, показывали пальцем куда-то в окно и громко переговаривались, так и не приходя к единому мнению. Две девушки, возможно сестры, скромно переобувались и тихо болтали о чем-то своем, хихикая и бросая взгляды на тех плавцов, которым было вообще не до них. Пытались привлечь их внимание отдельно произнесенными громкими словами, что должны были заинтересовать тех похитителей сердец, но не воспроизводили должного эффекта. Три парня, выглядящие на год старше Феликса, стояли возле стенки и смотрели в один экран телефона, что-то выбирая. Они тихо переговарились, что-то обсуждая, и продолжали свою беседу, уже выходя из здания.       Рассмотрев ближайших к себе людей, Енбок наконец-то спустился с последнего пролета и подошёл к другу, что знаком руки предложил сесть на скамейку, чтобы сменить обувь. Ли рассчитывал, что оставшееся время сможет провести в тишине, так как громкие биты музыки до сих пор отдавались в ушах, но Чан не хотел молчать, поэтому снова завел свою привычную шарманку: — Слушай, Боки, — начал он шепотом, кося куда-то взглядом, — помнишь про того парня, о котором я тебе рассказывал? — Не интересует. — сразу оборвал продолжение фразы Феликс, завязывая шнурки и оставляя спортивную сумку со сменной одеждой возле ножек лавочки.       Он честно не понимал, почему друг так настаивает на свидании с кем-то. Чан ковырял ему мозг, выедал по ложечке уже целый месяц! Может, он думал, что когда у него все срастётся с той девушкой, ему будет одиноко, ведь они уже не смогут проводить все свободное время вместе. Феликс не мог отрицать такого варианта, но из-за этого не собирался с кем-то в спешке заводить отношения. Он всё-таки был приверженцем того, что искать любовь нет смысла, в нужное время она сама тебя найдет. Чан же явно считал, что до того самого надо перезнакомиться со всеми желающими! И сейчас, когда Ли устал ещё сильнее, чем вчера, не хотел абсолютно ни о чем говорить, его нервы были натянуты, как самая тонкая струна. Одно действие или слово, она порвётся, и у него кончится терпение. — Ну, почему? Я ведь даже не договорил! Он буквально пять минут назад спрашивал у меня о тебе. Парень надёжный, хороший, сто процентов никаких пошлых намерений на тебя не имеет. — Чан, да сколько можно?! — вспылил Енбок, туго затягивая шнурок на кроссовке и вскакивая с места. Слышали его тогда практически все в холле, — что непонятного в моих словах?! Не хочу я ни с кем знакомиться, встречаться, особенно с теми, кто через тебя пытается что-то обо мне узнать. Твой знакомый трус что-ли?! Если уж таак хочет, — Феликс сделал акцент на слове, протянув буквы и сделав огромный круг руками, — то пусть сам подходит! Ты будто вторая мама, которая все никак не может найти сыну невесту. Хватит!       Он гневно топнул ногой, ставя точку, и вылетел из школы, крепко сжимая лямки рюкзака. Ну, надо же было так его довести, что он, не стесняясь, на всю школу орал о своем отсутствии интереса к отношениям на данный момент. По мере удаления от дверей учебного заведения Феликсу всё больше становилось неловко от этой ситуации, которую наверняка многие наблюдали с интересом в глазах и теперь насмешками за спиной. Да и перед Чаном надо будет потом извиниться, нехорошо получилось. Может, друг действительно надоел своей должностью свахи, но наверняка желал для него только лучшего. Но все же, если он просит прекратить, то надо так и сделать.       Раздраженно дёрнув плечами, Феликс отмахнулся от идеи вернуться назад к Чану. Завтра сможет извиниться за слишком бурную реакцию, а сейчас лучше полностью остыть. В эту же секунду подул сильный холодный ветер, смахивая капли пота с лица и принося наслаждение. Резко зажмурившись от летевшей в глаза пыли, Ли остановился и ждал момента, когда неожиданный поток воздуха прекратится, позволяя ему продолжить путь к желанному дому. Через пару секунд так и случилось, но, распахнув веки, Феликс поежился, слегка пятясь назад. Слишком знакомая картина… Сильный ветер, фонари над головой еле-еле светят, будто потухнут в следующую секунду, оставляя его в полной темноте, а потом начинают мигать. Вокруг одни тени деревьев, которые за один миг словно выросли на несколько десятков сантиметров.       Феликс стоял, как вкопанный, моментально вспоминая прошедший ночью кошмар, что начинался точно так же. Его сердце забилось в сто раз быстрей, вырываясь из грудной клетки и стремясь на свободу, дыхание стало тяжёлым и учащенным, будто у него кто-то понемногу отнимал необходимый кислород. Глаза в панике осматривали местность и с радостью отмечали отсутствие тех красивых розовых цветов. Значит это просто стечение обстоятельств, вот и все. Ли согнулся пополам, оперевшись руками о колени, и засмеялся, порожаясь своей пугливости. Ну, в самом деле, кто его сожрёт, убьет? Кому он вообще нужен? Только из-за кошмара, причина которого, наверняка, скрывалась в усталости и том противном водителе автобуса, его голову посетила мысль, что сон был вещим и сейчас его кто-то пристрелит. — Какая же глупость, — посмеиваясь, прошептал Феликс, разминая спину и смотря вдаль, где уже все фонари исправно светят без всяких спецэффектов, — испугался, как маленький ребенок… — Эй, парень!       Громкий, мелодичный и довольно высокий голос послышался сзади, вводя Ли в жуткий холод и ступор. Медленно поворачивая голову назад, Енбок молится всем, кому только можно, чтобы сзади не стояла главная картина кошмара, из-за которого сегодня полдня все валилось из рук. Кровь в сосудах уже застыла и ждала вердикта сознания, пальцы одеревенели и не шевелились, боясь сделать лишнее движение, а голова медленно поворачивалась назад, как в замедленной съемке. Ветер вновь усиливается, растрепывает волосы во все стороны и путает их, мешая обзору, ночь стала будто ещё темнее, поглощая чужую фигуру. Ноги уже готовились бежать, оставалось только дать им сигнал ринуться со всех сил к остановке. Глаза скосились вбок и пытались как можно раньше увидеть кого-то подозрительного.       Направив взгляд прямо перед собой и прищурившись, Феликс пытался разглядеть человека, позвавшего его несколько секунд назад, хотя все ещё надеялся, что обращались не к нему. И после нескольких шагов незнакомца навстречу, все надежды пропали, а ногам дали сигнал к бегу убедившиеся в реальности сна глаза. Это он, это тот самый парень из кошмара! Как минимум фигура была почти что идентична, разве что во сне на ней не было черной кофты, которая теперь покрывала довольно накачанное тело. Человека, находившегося прямо под светом фонаря, очень легко рассмотреть. И Феликс разглядел эти привлекательные черты лица, вспомнил кошачий прищур глаз, а также ужаснулся от тех же вещей в руках этого маньяка. В левой, как в кошмаре, находилась какая-то спортивная сумка, а за плечом правой висел чехол с луком.       Ли помнил, как умер в прошлый раз, думал, что, наверное, так вселенная дала ему шанс на спасение, раз он знал причину смерти и само оружие. Он бежал без оглядки, внимательно смотрел под ноги и вилял из стороны в сторону, понимая, что, может, во сне дорога бесконечно тянулась вдаль, но сейчас у неё будет конец, его спасительная остановка, которая сможет изменить печальный и страшный конец ночного времени. Феликс глубоко дышал, пытаясь контролировать дыхание, пробовал не прислушиваться к крику, настигающему сзади, и всяким шорохам по сторонам.       Ему хотелось жить! И если надо будет для спасения, он пойдет на все свидания, которые ему устроит Чан, будет, как все, искать себе вторую половинку и даже не задумается о том, зачем она сейчас ему нужна. Про себя он молил о прощении за все, что когда-либо делал в жизни неправильно, обещал быть идеальным, послушным, практически святым, лишь бы ему дали шанс на жизнь. У него ещё столько планов и несбывшихся мечт! А как же все старания для последующего поступления на хореографию? Бессонные ночи, проведенные за учебниками, чтобы родители не запретили занятия танцами? Куча занятых дней, когда он просто не мог гулять с друзьями и приятелями, потому что не было времени, хотя очень хотелось? Многочасовые тренировки и предстоящие соревнования, чтобы показать результат? Неужели все это было зря?!       Слезы текли по щекам, но Феликс на них даже не пытался обращать внимания. Смотрел только вперёд, молясь при следующем движении заметить желанную остановку, тихо шептал просьбы помочь ему, дать ещё один шанс. Но ничего не менялось, все было в точности, как в кошмаре. Шаги сзади, словно гром, приближались и казались слишком громкими, будто приближающиеся удары цепями его кандалов неизбежного конца. Крик парня, а может, мужчины был совсем близко, будто тот дышал ему в затылок и кричал прям на ухо, а что именно от страха Ли не мог разобрать.       Феликс продолжал бежать, ускорялся с каждым звуком позади и уже видел вдали остановку с ярко горящим фанарем возле нее. На лице успела расплыться облегченная улыбка с солёным привкусом попадающих в рот слез. Он сможет спастись, успеет! А в следующее мгновение время замедляется в несколько раз. Картина перед глазами медленно плывет вверх, а перед носом появляется тот самый неровный тротуар, плитки которого не хотели его отпускать, даровать ему счастье. Все падает, изображение плывет, а шаги сзади становятся слишком громкими, настолько, что хотелось заткнуть себе уши и просто кричать от отчаяния. Колено болело от удара с твердой поверхностью, наверняка возник ушиб, бежать с ним уже невозможно. Кровоточащая рана на ладони и локте неприятно щиплет. Сама ситуация ходит на грани бессознательного состояния парня от настигшего полного ужаса и страха и громкого, надрывного плача от вновь неудавшегося спасения только теперь в реальности.       Его догнали. Чужой бег переходит в размеренный, медленный шаг, сбившееся дыхание сливается с его, но успокаивается, в то время как Феликс был готов умереть лишь от разрыва сердца или его остановки. Сейчас он ожидал лишь умертвляющего звука тетивы и последующей смертельной раны в грудной клетке, голова полностью опустела и не была способна хоть что-то подсказать, он даже не мог молить о пощаде, слова просто застряли в глотке и явно не собирались из нее выходить. Феликс не хотел смотреть вновь в это прекрасное лицо и убеждаться в своей кончине, упрямо не поворачивал голову в сторону человека, сидел с зажмуренными глазами и ждал хоть чего-то, хоть какого-то звука со стороны, чтобы понять — вот его конец. Хотелось бы попрощаться с родителями, которые, наверняка, снова переживали о его позднем возвращении, которого не произойдет. С Чаном, его лучшим другом, что пытался просто помочь ему, открыть на что-то глаза, и которого он обидел и, возможно, подставил на насмешки своим криком в холе. Он смаргивал слезы, они падали на плиту и мгновенно высыхали на ней, наверное, так же быстро уйдет и он… — И это я ещё трус… — пробормотали сзади, пытаясь отдышаться, — ты как? Сильно ушибся?       Феликс распахнул в удивлении глаза и продолжил смотреть перед собой, пытаясь понять, к чему убийца спрашивал его об этом. Его сердце замерло, душа ушла в пятки, а голова кружилась, будто его на всей скорости покатали на центрифуге. — Давай я помогу тебе встать, — продолжили сзади.       Ли даже не успел ничего понять и осознать, как уже стоял лицом к незнакомцу, но продолжал смотреть в пол. Мысли мельтешили в голове, образуясь в огромный комок недоумения. Не мог же убийца беспокоиться о своей жертве… А если это какой-то маньяк, может, насильник с психологическими отклонениями?! От испуга Феликс вырвался из хватки придерживающих его рук и снова чуть не упал из-за поврежденного колена, но его вовремя схватили крепкие ладони. — Пожалуйста, не убивай меня… — еле как произнес Феликс, зажмурив глаза и готовясь к удару. — Чего? — в ответ звонко рассмеялись, — ты что, ужасов пересмотрел?       От доброго и даже мягкого, звонкого голоса Енбок совсем растерялся. Медленно поднял голову и убедился в том, что видел такого же парня во сне. Но теперь на него смотрели теплые, со смешинкой карии глаза с кошачьим прищуром, улыбка с небольшой издёвкой освещала ближайшие десять метров и согревала его изнутри, теплые руки оставляли ожоги на предплечьях, были будто обогревателем, оттапливая все его заледеневшее нутро, сердце же билось также быстро, стремилось на воздух, но только теперь не из-за испуга. Мир перевернулся в один миг, а вопрос, моментально возникший в голове, вертелся на языке. — Тогда…кто ты? — шепотом спросил Феликс, только потом вспоминая о своем зареванном лице и пытаясь вытереть дорожки от слез.       Он не понимал, кого видел перед собой. Убийцу с какими-то пристрастиями в виде заботы, а потом безжалостной жестокости или просто какого-то парня, которому что-то нужно было от него. Но почему-то этот незнакомец не вызывал особых подозрений, смотрел ему прямо в глаза и ухмылялся, явно смеясь про себя со странной ситуации. У Енбока кружилась голова от всего происходящего, страх медленно покидал тело и давал место полнейшему недоумению. Однако отстраняться не хотелось, как и переставать смотреть в омуты напротив. — Ну, судя по твоим словам, трус, — усмехнулся незнакомец, но продолжил, — ты сумку оставил возле лавочки перед тем, как выбежал из школы. Чан застыл, пытаясь переварить все, что ты выкрикнул, я стоял неподалеку, подхватил и сказал, что отдам тебе. Правда, честно скажу, не думал, что придется гнаться за тобой столько времени… — А…спасибо, — Феликс взял свою спортивную сумку, о которой напрочь забыл, а потом воспроизвёл слова парня в мыслях ещё раз, пытаясь разобраться в неловкой ситуации. Убивать его, судя по всему, не собирались, — …твоим словам трус. Я не мог про тебя так сказать, вижу тебя в первый раз. — Так и есть, но сказал, когда на Чана орал. Меня Ли Минхо зовут, это я с тобой познакомиться хотел, но, видя твою реакцию, подумал, что, может, стоит повременить с признанием в симпатии и просто подружиться. — А… — Енбок не мог ничего сказать, ему было ужасно стыдно.       В своей голове после каждого предложения Чана он представлял какого-то слишком реактивного, неугомонного парня, который бы растормошил его, как обещал друг. Минхо же не выглядел таким, наоборот, будто сиял изящностью, хитростью и спокойствием. И почему-то он не вызывал желания послать его, отказать ему в знакомстве, даже в свидании. Он полностью загипнотизировал его своим мягким, тянущимся голосом, сильным телом и нежным, смеющимся взглядом. Его исходящее тепло манило, хотелось придвинуться чуть ближе, а глаза не могли определиться куда им смотреть: в темные омуты напротив или на тонкие губы чуть ниже, слегка блестящие от слюны. К щекам прилился жар, он впервые так долго рассматривал незнакомца и не мог сказать ничего внятного. Это ощущение тяги тоже переливалось в нем впервые. — Ты кстати почему ревел? Ещё и продрог весь от холода! — Минхо, пощупав руки чуть ниже предплечий, охнул, снял с себя черную кофту и накинул ее на парня, — вот так лучше. — Спасибо… — Енбок покраснел, слишком сильно чувствовал аромат чужих духов, которые подходили новому знакомому. Ему было так неловко объяснять всю сложившуюся ситуацию, но что-то придумать при полностью отключенных мыслях не мог, — мне кошмар сегодня снился… все было в точности, как сейчас с момента, когда ты меня окликнул. Только во сне ты убил меня стрелой… — Ты подумал, что я убийца?! Они вообще-то стрелами вряд ли пользуются, это уже психи какие-то будут, — хмыкнул он, а потом решил объяснить наличие данного атрибута у себя за спиной, — я в клуб по стрельбе хожу, лук свой. Ещё подумал, почему ты так сорвался с места, неужели я настолько страшный. — Нет, ты очень красивый. — вырвалось у Феликса прежде, чем он успел подумать, но это было правдой. Настолько симпатичного и в его вкусе молодого человека он встречал впервые, — и за те слова в холе извини… Я слишком устал, а Чан каждый день говорит об одном и том же, вот и сорвался. — Ммм, — понятливо промычал Минхо, — то есть ты не против познакомиться и сходить… как-нибудь погулять вдвоем?       Феликс не долго думал, что ответить, скорее вообще не понял, как сам произнес ответ. Сейчас голова не работала, мысли никак не хотели приходить в порядок, зато быстро бьющееся сердце не собиралось терять своего шанса. — Не против, — немного с опозданием ответил Енбок, пряча руки в карманы кофты и отводя взгляд в сторону.       Что с ним вообще происходит?! Он буквально пятнадцать минут назад кричал о том, что всякие знакомства ему ни к чему, жизнь и без отношений прекрасна. Но Минхо не вызывал омерзения, насчёт него не возникало мыслей о желании только единичной связи. Доверие, которое только некоторые могли заполучить, Ли заработал в эти несколько минут, а причин и хоть каких-то логических выводов не было. Существовало просто возникшее ниоткуда желание и необъяснимая тяга к человеку, полностью заполучившему его внимание и интерес.       Минхо видел смущение парня и не мог не улыбнуться. В это время в его груди взрывались фейерверки, рушились все страхи и опасения насчёт отказа. Он редко все это показывал кому-то, чаще всего был холоден и отстранен, но тогда, услышав от парня, который ему давно нравился, столько гневных слов, потерял веру в то, что мог с ним сблизиться. Ли давно приметил Феликса, около полугода назад, когда на школьном мероприятии тот вместе с группой исполнял танец. Во время его сольной партии Минхо перестал дышать, следил жадно за каждым движением и запоминал их, потом не имея возможности избавиться от образа, маячевшего в голове. Все эти дни тихо поглядывал на него, видел в коридорах, во дворе, просил Чана, с которым был давно знаком, как-то помочь в этой ситуации. Ли прекрасно знал, как Енбок отшивал каждого человека, признававшегося ему в чувствах, видел это и тихо радовался внутри, слегка ухмыляясь. Сам раньше был такого же мнения про отношения и это чувство влюбленности, пока не встретил его. Енбок за одну встречу взглядами заставил его душу дрогнуть, заполнил мысли и не собирался исчезать из них. Даже непонятно чем привлек. Своей неприступной аурой, красотой, низким голосом, пускающим мурашки по рукам, очаровательной улыбкой?.. Поэтому Минхо не делал быстрых шагов на сближение, не пытался как-то выделиться, ждал своего шанса, и он, наконец-то, наступил. Ему не хотелось торопиться, предлагать встречаться вообще не собирался, но узнать Феликса ближе, чем по рассказам знакомого, желал давно. Сейчас стоял и смотрел на его потерянное, смущенное выражение лица и ликовал внутри, боясь сделать кое-что неправильное, но понимал, что, похоже, тоже понравился парню. — Уже поздно, давай я провожу тебя до дома, мы обменяемся номерами и просто поболтаем. Ну, ты хотя бы что-то узнаешь обо мне.       Феликс снова не знал, что ответить. Они совершенно незнакомы, но как будто оба понимали, что попали в сети, из которых не было выхода. С одной стороны ему действительно нравилась данная идея, потому что даже добраться до дома одному будет проблематично из-за ушиба, но и это пустяк по сравнению с кучей вопросов в голове, которые жаждали ответов. Молчаливое рассматривание пейзажа за окном могло замениться приятной лёгкой беседой, чужие грязные взгляды перестанут быть основной вертящейся мыслью, затмятся приятным голосом, присутствием рядом кого-то еще. Но с другой… он всё ещё не был полностью уверен в искренних намерениях Минхо, не мог наверняка знать, что тот не скрывал за этим образом пошлые мысли и планы, хотел лишь познакомиться и не рассчитывал на что-то большее… Почему-то в этот раз Феликс решил довериться. — Хорошо, — слегка промедлив, ответил Енбок, слыша неподалеку подъездающий транспорт, — только мне достаточно далеко ехать, остановок восемь… Ты тоже в том направлении живёшь? — Ага, — Минхо схитрил, на самом деле жил он в двух остановках от школы, но говорить об этом пока не хотел, — пошли.       Ли, улыбнувшись краем губ, мягко приобнял парня и медленно последовал вместе с ним к приехавшему автобусу, помогая взобраться на него и сесть на сидение. Ему, если честно, до сих пор не верилось в нелепость всей этой ситуации, но он был очень рад, что все сложилось именно так. Ведь если бы Чан не разозлил парня, а тот не забыл сумку, потом убегая без нее, он ещё долгое время мог оставаться ни с чем.       Феликс всю дорогу не мог отвести взгляда от Минхо. Много чего спрашивал и, наверное, впервые за долгое время кем-то так интересовался, а парень, не стесняясь, отвечал на все небольшими, но интересными историями, которые совсем чуть-чуть усыпляли из-за спокойного, мелодичного голоса, что их произносил, но по большей степени погружали его в чужой мир, что стал ему интересен за несколько минут и вспыхнувших в груди искр. Они болтали о многом до самой двери его подъезда, много смеялись, даже подшучивали друг над другом, узнавая какие-то забавные факты из биографии. Енбок таял от нежных касаний красивого парня к нему, от проявляющейся заботы и беспокойства за его колено, которое тот помогал не напрягать, практически неся всего его на своем плече. Ночь почему-то перестала быть темной, заменилась исходящим отовсюду светом. Улыбка не слезала с его лица, а сердце не собиралось успокаиваться. Ночной кошмар был воспринят совсем неверно, разве что стрела действительно была выпущена, но метафорически и прямо в его сердце. С Минхо не хотелось прощаться, Феликс отсчитывал каждый шаг до своего дома и нередко замедлял темп, пытаясь продлить приятное общество парня рядом. Он не мог сказать, что влюбился с первого взгляда, потому что ещё ни разу до этого не испытывал таких чувств, но о слишком быстро растущей симпатии мог честно сознаться.       Мир действительно обрёл краски, а под глазами вспыхивали яркие, разноцветные огни, когда фантомное и мимолётное касание чужих губ на своих возвращалось к нему перед сном. Поцелуй был невинным, совсем коротким и не пытающимся перерасти во что-то большее. Но означал он слишком многое. Для Минхо доказательство чужой заинтересованности, открытости в чувствах, признании хоть какого-то влечения, а для Феликса — чистых намерений, светлых чувств и искренней влюбленности, желавшей получить ответ.       Завтра будет уже совсем другим, перемены изменят свой распорядок, танцы перестанут быть единственным островком отдыха и полноценного счастья. Влюбленные парочки перестанут так мозолить глаза, а Чан успокоится и оставит свою должность свахи на долгое время, возможно, навсегда. Но это будет лишь завтра. Сейчас Феликс с красными щеками и быстро бьющимся сердцем от предвкушения следующего дня засыпает, готовясь увидеть новый сон. Кошмар оказался сказкой с открытым финалом, определенность которого он скоро для себя определит, а Минхо — неожиданным сюрпризом и той самой влюбленностью в самый неожиданный момент, когда ее никто не ждал, но очень жаждал ощутить. И Феликс в этот раз не против, внутри не было четких причин, он просто этого хотел. И кто знает, может, все это время он ждал именно его — убийцу своей выстроенной и распланированной жизни, метко выстрелившего прямо в сердце, наводящего полный ужас в мыслях и вместе с этим некое удовольствие в груди. Интересно, так влюбляются люди?..