Wit Ma Boyz

Джорджа злит все, сегодня — особенно и дверью в номер Льюиса он хлопает так, что та едва не слетает с петель. — Какого хрена? Ты и этого придурка решил к себе в постель затащить? Льюис хочет что-то сказать, но не успевает, Джорджа уже несет. — Как ты мог взять его в боулинг? Это наше место! Ты говорил, что во время уикэндов с тобой буду только я! А сам идешь и тратишь наше время на этого дебила. Ты с ним спал? — Где? В боулинге на глазах у всей команды? И кстати с кем? Джордж поворачивается. Ну конечно. Франко. Франко, который не должен, не имеет права здесь быть, его время с Льюисом начинается после гонок. Но он все равно крутится в паддоке и претендует на большее, Джордж видит. И ничего не может с этим сделать, потому что этот восторженный пиздюк слишком нравится Льюису, нравится настолько, что тот не согласился от него отказаться, даже когда Джордж набрался смелости признаться. И это при том, что тогда у них еще ничего не было! Флирт, намеки и все же этого хватило, чтобы Льюис устроил тот разговор и предложил вот это хреново разделение себя. А пиздюк согласился! И даже не возражал, когда услышал, что его очередь не во время гоночных уикэндов. А он, дурак, радовался тогда, что нравится Льюису сильнее, раз тот хочет его видеть даже во время работы. Вот только в Колорадо поехал Франко. И в Лондон тоже поехал Франко. И рождество с Льюисом отмечал не он, а Франко. На ресницах вскипают злые слезы. — А ну пошел нахуй отсюда! Тебя еще две недели не должно рядом с ним быть. Он шагает к креслу, не задумываясь: ударить, вытащить за дверь, влепить пощечину. Что угодно, лишь бы стало легче и хотя бы на сегодня Льюис остался только его. Не выходит. Льюис впечатывает в стену, фиксирует, не давая пошевелиться. — Да что на тебя нашло? Переходишь все границы. Он так близко и такой чужой, Джордж чувствует, что теряет его, уже потерял, иначе что здесь забыл Франко и не выдерживает. Слезы текут все сильнее, переходя в истерику. — Ты меня не любишь, скажи уже! Перестать меня мучить и уходи. — Вообще-то это ты к нему в номер влетел. Льюис бросает через плечо предупреждающе: — Франко. — Понял, молчу. А он всегда такой? А посуду бьет, когда скандалит? Я только на нетфликс такое видел. Льюис мурлычет уже почти угрожающе: — Франкооо... Тот наконец затыкается. Джордж дает увести себя к кровати и уложить. Льюис берет за руку, но молчит, а он все никак не может перестать рыдать. Незнакомая рука ерошит волосы, гладит по голове. — Слушай, а с ним точно все нормально? Может врача позвать или еще кого? Франко незаметно тоже оказывается на кровати и... жалеет? — Нет, не нормально, но никого звать не надо. Бывает. Он слишком много думает о ерунде, накручивает себя, а потом вот так сбрасывает стресс. — А что все-таки случилось? — Я. Команда. Шарль. Боулинг. — Мда. Нет, знаешь, я его могу понять. Шарль, серьезно? — Да что вы начинаете? Я же не идиот с ним связываться, мне и вас двоих с головой хватает, — возмущается Льюис. — А все-таки, как ты его успокаиваешь? Он же не останавливается, доплачется до обезвоживания. — А ты угадай, — хмыкает Льюис. Проводит жесткими пальцами по щекам, стирая слезы, царапает загрубевшими подушечками. Наклоняется и целует, слегка прикусывает нижнюю губу, втягивает в рот, зализывает. Джорджу так этого хотелось весь день, а теперь отчего-то мало и он тянется навстречу, подставляет шею, стонет, когда Льюис кусает, уже не сдерживаясь. Под веками от удовольствия пляшут искры, глаза не хочется открывать даже когда его избавляют от одежды в четыре руки. Пальцы Франко пробегаются по животу, заставляя мышцы сокращаться. — Он красивый. И сломанный. Я, кажется, понял. Можно? Льюис на секунду отрывается от его губ, бросает взгляд на Франко. — Если хочешь. Он возражать не станет. Он бы не смог. В ту же секунду как Льюис крайне чувствительно кусает его в основание шеи, язык Франко касается головки и начинает выписывать круги, заставляя ахнуть и податься навстречу. — Ты что там, контуры Спа рисуешь? — Нет, но это идея, — смеется Франко, опускает голову ниже и начинает сосать. Льюис почти моментально подстраивается и начинает чуть ли не трахать его рот языком, двигаясь в том же темпе. Джорджа уносит от остроты и непривычности ощущений, даже пальцы Франко в заднице кажутся чем-то естественным. — Когда вы трахались, вчера или сегодня утром? Его почти не надо растягивать. Льюис опять отвлекается, заставляя его негодующе вскрикнуть "вернись!" и притянуть обратно. — Уверен, что хочешь? — Ты думаешь, он тебя сейчас отпустит? Я правда хочу ему помочь, он же все это думал почти целый год, я бы свихнулся. Льюис кивает, снова вылизывает губы Джорджа, кусает за мочку, шепчет на ухо: — Надеюсь, никто из вас потом не пожалеет. Франко входит и он удивляется, не чувствуя привычную вспышку боли, а потом понимает и прислушивается к новым для себя ощущениям. Даже сексом тот занимается так, как ведет машину по трассе: набирает скорость, чтобы резко затормозить, почти остановиться и начать сначала. Это никак не дает привыкнуть и заставляет оставшиеся мысли путаться. Льюис спускается поцелуями-укусами все ниже, от каждого его подбрасывает, боль мешается с удовольствием и он принимает как должное, когда на члене встречаются ладони обоих, доводя до оргазма. — Иди сюда. Льюис тянет Франко на другую половину кровать, заставляя вытащить из Джорджа все еще стоящий член. — А он? — Он не любит, когда его трогают сразу после, дай ему несколько минут. — Мы нарушаем правила. — Мои правила, что решил, то и меняю как захочу. Или тебе достаточно? — О нет, — Франко тоже умеет мурлыкать, опускаясь на Льюиса, впивается в его губы жадным поцелуем. — Давай сразу так, хочу, чтобы было больно. — Сумасшедший, — Льюис смеется, но позволяет оседлать себя. Джордж смотрит. Франко шипит сквозь зубы, но не останавливается до тех пор, пока не принимает в себя член. Черт, у него никогда так не получалось, без подготовки, он и позу эту не любит. Льюис гладит Франко по предплечьям, цепляет пальцами за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Ты как? — В порядке. Давай. Джордж не может отвести взгляд. Франко очень тихий и в этой абсолютной тишине чуть ли не танцует на Льюисе, то приподнимаясь так высоко, что член того почти выскальзывает, то резко опускаясь вниз, так что Льюис входит глубоко, сжимая парня за бедра настолько сильно, что синяки начинают проступать уже сейчас, а к утру расцветут причудливым узором. — Джордж, — Льюис зовет на выдохе, почти не слышно, но он понимает. Дотягивается до шеи, кусает в полную силу, не сдерживаясь, урчит от удовольствия, ощущая на языке вкус крови, прихватывает зубами еще сильнее. Ладонь Льюиса ложится на затылок. — Притормози, до мяса сожрешь, завтра ни в какой куртке не спрячу, — смеется тот. — Лучше смотри, если не хочешь пропустить самое интересное. Он смотрит. Льюис дергает парня за бедра, заставляя опуститься еще ниже, принять в себя член до основания и не дает пошевелиться. Он знает, что Льюису нравится именно так, но кажется, Франко это нравится не меньше. Хватает нескольких резких движений, чтобы тот дошел до оргазма только от члена в заднице и вытерпел еще минуту, позволяя Льюису кончить внутрь. Джордж даже завидует, у него так редко получается. Франко падает на грудь Льюису, обнимает всеми конечностями, пытается отдышаться, пока тот перебирает влажные кудри. — Джордж, ты не мог свою истерику устроить раньше? Какой отличный был бы отпуск. Джордж в недоумении переглядывается с таким же ничего не понимающим Франко. — Оказывается, вы прекрасно друг друга дополняете, так что больше никакого разделения. Главное не забыть изменить категорию номера, теперь придется ночевать только в тех, что с кинг-сайз. Льюис расплывается в довольной улыбке. — И чтобы больше никаких кошачьих драк и ревности, вы поняли? Джордж снова ловит хитрый взгляд Франко. Нет, конечно нет. К тому же, вдвоем куда проще объяснить одному охреневшему монегаску, где его место.