Аберрация Привязанности

Космо, сжавшийся от сдавливающих мышцы чувств, словно передавливающих их, ощутил, как его бережно, но настойчиво берут на руки. Сил на сопротивление не было: пульсирующая плоть губ не давала мыслям в голове сформироваться во что-то толковое. Только небольшая тряска напомнила ему о собственном существовании в руках клубничного. Его тяжёлые удары сердца ощущались на предплечье Космо, которое тот прислонил к другу. Спраут тоже слышал чужое сердцебиение. Совсем немного, но успокоившееся, успокаивая этим и саму клубнику. Они немо двинулись в комнату, перекинувшись взглядом с мимо проходящим Глистеном. Тот вопросительно поднял одну бровь, но в ответ получил фырканье Спраута. Спраут отвернул Космо в противоположную от Глистена сторону, словно пряча какой-то свой серьёзный секрет, что, по сути, так и было. Космо не успел замычать, прежде чем Спраут уже трепетно, осторожно, будто боясь разлить воду из плоской миски, уселся на кресло вместе с возлюбленным. Рулет вяло поднял веки, наблюдая за тем, как Спраут пялится на его губы. От этого Космо поджал их в качестве отказа на не заданный вопрос. Выдох, а за ним сразу продолжительное касание, имитирующее поцелуй в лоб над котеночными глазами удивлённого туна. — Тебе не обязательно отвечать взаимностью или позволять мне что-то. Космо всхлипнул, так, словно ему надавили на едва прекратившую кровоточить рану. Но теперь он не убегал и даже не отстранялся, а наоборот, прижимался к Спрауту крепче. — Тебе не обязательно любить, не обязательно отвечать, ты совсем ничего мне не должен... Спраут отстранился, оставляя сухой, влажный след на лбу, который тут же опалился контрастным холодным воздухом. Хлебобулочный поймал себя на мысли, что хочет, чтобы он вернулся, а не продолжал сверлить его этим странным взглядом. Наверное, ждёт продолжения. Такое почти впервые. — Это... странно. Я не знаю, хочу или нет. Мы же можем, если что, отступить? — Конечно? Космо потёр глаза, подняв и вытянув кулак. Спраут мгновенно отбил его, затем снизу, затем сверху. В конце дали друг другу пять, но рулет не дал разнять ладони, вплетая свои пальцы в ладонь ягоды. Он едва ли не засветился от радости. — Я не хочу каких то ярлыков. Мне и так хорошо. Просто без ничего. это глупость. — Да как скажешь. — Нет, серьёзно. Они страшные, я не хочу... — Просто ты боязливый, — с мелким тоном язвивости хихикнул ягодный — Спраут! Не сказать точно, из-за чего было это возмущение: из-за обзывания боязливым или потому, что руки обвились вокруг талии Космо, притягивая его так близко, что казалось, они вот-вот сольются в одно целое. Но всё же вторая пара рук устремилась к клубничной шее, крепко обнимая его, словно боясь, что он растворится в воздухе. Космо приподнялся, чтобы ткнуться лицом в шарф. Он хотел было извиниться, но вспомнил, что делал это уже единожды, так что теперь это дело только Спраута. Сам же Спраут, казалось, об этом и не думал. Ладно, за это рулет уже давно затаил обиду. Его щека мягко прижалась к смешной, такой цилиндровой макушке, а Космо вдохнул его запах – смесь яркой клубники или клубничного коктейля и чего-то неуловимо сладкого, как свежая выпечка. Казалось, весь мир затих, чтобы послушать их переплетающиеся тихие вздохи. Пусть рулет и дрожал от сомнений, но подтягивал друга или не очень к себе, словно в последний раз, будто был риск, что тот ускользнет. А Спраут обнимал его мягко, почти невесомо. — Я... я не знаю, смогу ли вообще пробормотал Космо, его голос был слабым. Спраут, видя его смятение, попытался мягко его успокоить. —Космо, это нормально. Ты не обязан быть идеальным. Мы можем просто.. быть рядом. Но Космо уже погрузился в свой собственный страх. Его разум в панике стал перебирать слова, чем можно оттолкнуть. Он сжал того покрепче а потом неожиданно отстранился. Спраут замер. В глазах Космо он увидел не доверие, а страх. Это было как удар под дых. — Я передумал. — Космо, я.. — начал Спраут, но его голос уже потерял прежнюю теплоту. —Я думал, ты меня понял. — Я понял, что ты говоришь, но я не уверен, что верю Ответил Космо, его тон стал отстранённым. Спраут почувствовал, как взаимная обида подступает к горлу. Он хотел помочь, хотел быть рядом, но его искренность была встречена недоверием. Опять. — Ладно. Раз так. Я не буду тебя заставлять. Он отстранился, его объятие стало менее крепким, затем он отпустил Космо совсем. В их взглядах читалось взаимное разочарование, никто не осмелился встать и уйти. Космо лишь уселся рядом и обперся. боком. Спраут уставше, но искренне тепло его приобнял. — Может потом решим? — Надеюсь. — Я люблю тебя. — Я тебя тоже.