На уровне кожи

Тэхён вышел из кабинета, расправляя воротник пиджака. У дверей он остановился, задержав и Чонгука, потянув за талию, прижал к себе и поцеловал в губы — мягко, но с тем самым нажимом, от которого у омеги всегда перехватывало дыхание. — Сегодня вечером заеду, — шепнул он, прежде чем отстраниться. — Устрою тебе сюрприз. Чонгук кивнул, тепло улыбаясь. Он смотрел вслед, пока альфа не скрылся в лифте. Мужчина уже опустился в подземный паркинг, сел в машину — и только повернул ключ в зажигании, как телефон вспыхнул от потока входящих сообщений. Хао Ён. Разумеется. Хао Ён [14:06] «Спасибо ещё раз. Я согласился на перевод. Уже даже позвонили с твоей фирмы. Это… правда важно для меня.» Хао Ён [14:08] «Ты ведь поможешь с переездом? У меня, честно говоря, жилья нет. Вообще.» Хао Ён [14:09] «Может, дядя юрист приютит юного подмастерья? Буду вести себя хорошо. Почти.» Тэхён выдохнул сквозь нос и разблокировал экран. Тэхён [14:10] «Тебе поможет мой помощник. Завтра он свяжется и всё оформит: жильё, документы, договор. Квартиру снимем недалеко от кампуса.» Ответ пришёл мгновенно. Хао Ён [14:11] «А можно не рядом с кампусом, а рядом с дядей адвокатом? Я так-то почти приручённый.» Тэхён позволил себе короткую усмешку. Тэхён [14:12] «На район рядом со мной ещё заработать нужно.» Он уже хотел было убрать телефон, но… экран вспыхнул снова. Хао Ён [14:13] (фото) Тот был в полупрозрачных чулках и белой рубашке, на одном бедре — аккуратная подвязка. Улыбка дерзкая, взгляд снизу вверх.  И подпись: «Готов и не такое отработать, если что.» Мужчина смотрел на экран. Секунду. Вторую. Никакой реакции на лице. Ни вожделения. Ни злости. Ни удивления. Он просто заблокировал телефон. А потом завёл двигатель. И поехал. Сюрприз для истинного всё ещё ждал своего часа. А от мыслей — даже самых грязных — можно было отстраниться. У него уже есть предположения что он сделает с этим фото. И омегой. 

***

Ресторан находился на верхнем этаже пятизвёздочного отеля, с панорамными окнами, из которых открывался вид на вечерний Сеул. Белые скатерти, хрустальные люстры, свечи на каждом столе — всё выглядело как сцена из дорогой драмы. Приватная обстановка, максимум элегантности и тишина — только мягкие аккорды фортепиано, доносящиеся из колонок. Тэхён заехал туда первым. Он был в костюме, как всегда — идеально выглаженном, дорогом, подчёркивающем статус. Администратор провёл его внутрь, и мужчина сразу же выразил свои пожелания. — С 18:00 до 22:00. Полная приватность. Ни одного постороннего. Пусть персонал будет на местах, но незаметно. Я не знаю, что любит мой омега, поэтому меню пусть будет полное. Я хочу, чтобы всё было идеально, — голос у него был спокойный, но в нём звучала абсолютная требовательность. — Конечно, господин Ким. Мы всё подготовим, — кивнула управляющая. — Уверяю, никто не нарушит ваше уединение. Он оставил банковскую карту. Сумма была внушительной — за четыре часа аренды элитного зала, полное меню и приватность. Но он даже не моргнул. После этого он поехал в цветочный салон. Там, заранее позвонив, он подтвердил заказ: — Тысяча и одна белая роза. — Он посмотрел на флориста с лёгкой улыбкой. — Чистые. Аккуратные. Каждая идеальная. К ним — записка. «Ты такой же невинный, как эти цветы». Флорист среагировал с профессиональным молчанием. Заказ был оформлен и отправлен с курьером прямиком в квартиру Чонгука. К семи вечера, ровно. Следующей остановкой стал его собственный офис. Он давно должен был занести кое-какие документы, но неделя была слишком насыщенной. Он, как всегда, встретил стерильной тишиной и запахом кофе с примесью амбры — аромат Минхо, его личный маркер, по которому можно было понять: помощник на месте и уже злой. — О, сам король шлюх встал с трона, — хмыкнул Минхо, не отрывая взгляда от монитора. — Как быстро оформлять нового мальчика для траха? — Сегодня ты особенно романтичен, — отозвался Тэхён, бросая кейс на диван. — Расслабься. Это не для меня. — А? — Минхо приподнял бровь, медленно поворачиваясь. — Не понял. Повтори. — Парень, которого я привёл, — твой. — Чего? — Мой подарок. На пятнадцатилетие нашей святой дружбы. — Тэхён усмехнулся, доставая телефон. — Симпатичный, юркий, пахнет, как карамельный леденец, и угадай что? Он щёлкнул по экрану, вывел фотографию — ту самую. Омега в полупрозрачных чулках и наглым прищуром. — Девственник, — добавил Тэхён с ядовитой улыбкой. — Всё ещё в заводской упаковке. Пробуй первым. Как ты любишь. Минхо на секунду замолчал, рассматривая фото. — Ты серьёзно? — А когда я шутил, Минхо? — Ты же обычно сам таких рвёшь, а потом отправляешь на юридический через постель. — Вот именно. Обычно. — Тэхён чуть пожал плечами. — А сейчас мне нужен ты довольный. С новым развлечением, чтобы отстал. Минхо качнул головой. — Ты меня пугаешь. Раньше таких — в кабинет, на стол, и до свидания через два месяца. Что с тобой не так? Тэхён ненадолго замолчал. — У меня появился истинный. Тон был сухой. Без романтики. Без намёков. Минхо напрягся. — Ты серьёзно? И кто это? Тэхён сел в кресло, не глядя на помощника. — Это неважно. — Неважно?! — Минхо чуть подался вперёд. — Ты встретил свою пару и даже не сказал? — Потому что не твоё дело. — Голос Тэхёна стал чуть резче. — Оставь его в покое. Он не из твоей лиги. И не из тех, кого можно обсуждать. Минхо прикусил губу, потом хмыкнул: — Ладно-ладно. Как скажешь. Только ты обычно не такой… закрытый. — Обычно я не встречаю омег, которые заставляют меня думать. А он… он другой. И ты со своими грязными комментариями к нему даже близко не подходи. — Окей. Принято. Буду держаться на расстоянии. — Минхо усмехнулся. — Но подарок я всё равно приму. Надеюсь, мальчик не разочарует. Особенно если ты его так бережно откладывал. — Не разочарует, — бросил Тэхён, вставая. — У него голова работает быстрее, чем у многих выпускников. А тебе не мешало бы научиться отличать людей, которых можно трахнуть, от тех, кого стоит поддержать. Минхо ухмыльнулся. — Поддержу. Всем телом. Тэхён даже не обернулся. Его любимый кабинет, уже явно заждался, возвращения хозяина. Сквозь жалюзи просачивался свет, оставляя на столе полосы. На столе — ни одного дела. Только телефон и Тэхён, откинувшийся в кресле, молча пролистывающий ленту экрана. Холодный, собранный. Такой он и был всегда, когда работал с доказательствами. Даже если эти «доказательства» были личными. Пальцы быстро двигались по экрану. Контакты. «Сена_женаКо» — удалить. Она была женой одного из его клиентов, известного политика. Сена плакала у него в кабинете, потом — на коленях, потом — под ним. Теперь он даже не помнил, как она выглядела. Контакт удалён. Следующий. «Мари_блоки_не_пьёт». Залетела от другого, но просила Тэхёна быть отцом «по бумагам». Он помог ей выйти сухой из воды, оформив всё так, что её муж — наследник медицинской династии — остался в неведении. Удалить. Фото — в корзину. Переписку — стереть. Потом — видео. Порно. Откровенные снимки. И просто отрывки из номеров, из машин, из ресторанов. Он с кем-то смеётся. Кто-то стягивает галстук. Кто-то трогает его руку. Кто-то — член. Всё в ту же корзину. Даже случайно сохранённые голосовые, где хриплый смех или «ты же сказал, что останешься». Всё — удалить. Он работал, как хирург. Без эмоций. Без пауз. Иногда сам поражался, сколько всего уместилось в одном телефоне: — интимные звонки от заместителя прокурора, — скриншоты угроз любовницы замминистра, — записка от омеги, жены влиятельного бизнесмена, с которой он спал, а потом представлял её в бракоразводном процессе. Все эти связи… были временными. Все они знали, на что шли. Он открыл альбом «Избранное». Там был один снимок. Чонгук. Просто Чонгук, спящий на кресле в отеле, укутавшийся в плед, нахмуренный даже во сне. Он не стал удалять это фото. Просто переложил в закрытую папку. А затем продолжил. Мессенджеры. Переписки с прикреплёнными адресами отелей. Формулировки: «Заседание затянется, не жди» — и в ответ: «Ждать буду не я». Сотни строк. Сотни намёков. Удалить. Удалить. Удалить. Он был лучшим адвокатом страны. А это значило, что умел чистить следы так, как не научат ни в одном вузе. Если бы Чонгук когда-нибудь заглянул в его телефон… он бы ничего не нашёл. Ни любовниц, ни намёков, ни теней прошлого. Потому что он не собирался давать своему истинному даже шанса усомниться в выборе.   Папка «Контакты». Удалить. Удалить. Удалить. Имя. Фото. Иногда глупый стикер с сердечком. Иногда — только номер, подписанный лаконично: «Рот министра», «Блондин-вторник», «Дочка генпрокурора». Всё — в корзину  Далее папки с файлами. Папка “Trip_02” — не поездка, а чистейший порноархив. Сын замминистра с кожаным ошейником. Жена министра, которая сбрасывала ему видео, как дрожит в ожидании у него под столом. Наследник корпорации, с которым Тэхён провёл два месяца жаркого курорта. Удалить? Нет. Переместить. В “ARCHIVE_05”. Тэхён чуть улыбнулся. Не потому что хотел. Потому что знал: если когда-нибудь кто-то из них решит пойти против него — он откроет папку. И они потеряют всё. Он поднял взгляд на рабочий ноутбук. Та же папка — с двойным шифрованием, двумя паролями, и флешкой в сейфе, которая автоматически начнёт загрузку, если он нажмёт одну кнопку. Он не параноик. Он — профессионал. И если кто-то считал, что секс с Ким Тэхёном — это просто… пусть попробует стереть следы с видео, где они сами в слезах клянутся, что «не сдадут юриста никому». Тэхён заблокировал ноут. Снова взял в руки телефон. И сменил обои. Больше никаких нейтральных заставок. Никаких схем, карт и городов. Теперь — только одно. Фото Чонгука. Растрепанный, с яркими глазами, немного смущённый, в его рубашке на голое тело. С коленками, поджатыми под себя, и этим взглядом, в котором было и вызов, и тепло, и доверие, и… может быть, любовь. Может быть. Он поставил это фото на экран блокировки. И на главный экран. И даже на заставку мессенджера. Единственный, кто остался в его телефоне. Чистый. Без компромата. Без скрытых папок. Его истинный. Тэхён не был мразью. Он был хуже. Он был тем, кто смотрел на людей не как на личностей, а как на инструменты. Или препятствия. Их можно использовать, заменить, уничтожить. И он делал это с холодной уверенностью хирурга, у которого на столе не пациент, а гнойник, мешающий работать организму. Намджун был старше. Был умным. Честным. Добрым. И потому, по мнению Тэхёна, — безнадёжно наивным. Когда старший брат только начинал своё дело, первый крупный проект едва не стал последним. На него подали иск. Его собирались разорвать в прямом эфире. Обвинения сыпались, как из ведра: нарушения техники безопасности, поддельные подписи, угрозы обрушения здания — за всем стояли люди с влиянием, деньгами и личной мотивацией стереть имя Намджуна с бизнес-карты страны. Тэхён не спорил. Он просто выбрал жертву. Нашёл сына инициатора иска — избалованного, харизматичного альфу двадцати пяти лет, с манией величия и огромной тенью одиночества. Завёл с ним роман. Мягко, не торопясь, уверенно. Влюбил до дрожи в пальцах. До криков в подушку. До угроз «если мой отец пойдёт против тебя, я прыгну с крыши». Он и ушёл. А иск, чудесным образом, отозвали за два дня до суда. Отец мальчика, потеряв контроль над сыном, запер его в клинике для психически нестабильных — чтобы тот не нёс позора фамилии. Тэхён не дрогнул. Это была цена. И она была смехотворной. Он спас бизнес брата. И больше никогда не обсуждал эту тему. Так же, как и не обсуждали свою мать. Женщину, которую все жалели. Все, кроме него. Он помнил, как она врывалась в их комнату с ножом. Как орала, что «вы дети того ублюдка, вы должны сдохнуть». Как плакал Намджун, защищая младшего. Как прятались в кладовке, дрожали… и мечтали исчезнуть. А потом она исчезла. Навсегда. Не сразу. Сначала — психиатрическая клиника. Потом — тишина. Мужчина не говорил, как. И никто не спрашивал. Но после её «исчезновения» дела в семье пошли в гору. Намджун смог работать. Тэхён — строить империю. И никто, никто не стоял у них на пути. Ни мать. Ни государственные службы. Ни брошенные любовники. Ни те, чьи грязные тайны он хранил у себя на жёстком диске. Ни жёны депутатов. Ни любовники министров. Ни «вундеркинды» из богатеньких семей. Он не жалел. Никогда. Потому что мир делится на тех, кто делает — и тех, кого делают. А Тэхён был тем, кто делал. Без морали. Без границ. Без сожалений. Кроме, может быть, одного. Слишком честного. Слишком упрямого. И слишком, уже, родного… омеги.

***

Когда Тэхён подъехал к дому омеги, небо уже начало меркнуть, окрашиваясь в глубокие оттенки фиолетового. Он не выходил из машины — просто набрал сообщение: «Я жду». Через пару минут входная дверь приоткрылась, и на ступенях появился Чонгук — в тёмных джинсах, светлой рубашке и с той самой улыбкой, ради которой Тэхён был готов выкупить полгорода. Он влетел в салон, крепко запахнув за собой дверцу, и первым делом бросил короткий взгляд на альфу. — Ты просто… — Он выдохнул, вынимая из кармана открытку, которая была вместе с цветами, и прижимая к груди. — Ты с ума сошёл. 1001 роза? Белые? — Ага, — Тэхён посмотрел на него спокойно, но губы его дрогнули в тени лёгкой улыбки. — Потому что ты тоже с ума сводишь. Аромат Чонгука бил в нос ещё с того момента, как он сел в салон. Но теперь, когда он начал говорить, когда его грудь поднималась и опускалась, когда на лице играли искренние эмоции, этот запах становился невыносимо концентрированным. Чистый. Радостный. Сладкий. Такой, каким пахнут только истинные в момент абсолютного счастья. Тэхён чуть подался вперёд, вдыхая. Он бы никогда не признался, но его пальцы невольно крепче сомкнулись на руле. — Ты… ты серьёзно всё это устроил? Ради меня? — голос Чонгука дрогнул. Он снова посмотрел на открытку, потом на Тэхёна. Его щеки залились краской, глаза заблестели, и даже голос стал немного мягче, почти мальчишеским. — Я никогда… Никогда не получал ничего подобного. — Теперь будешь, — коротко бросил Тэхён. Его голос был чуть ниже обычного, насыщенный собственным возбуждением от происходящего. — Мне нравится, когда ты вот такой. — Какой? — хрипло переспросил Чонгук. — Счастливый. Открытый. Мой. От этих слов аромат омеги вспыхнул, буквально вспыхнул, как зажжённый спичкой аромат, дурманящей вишни в коньяке, тёплый, нежный, трогающий нервы. У Тэхёна мурашки прошлись по спине. Это было слишком. Слишком живо. Слишком правильно. — Чонгук, — он почти прошептал, наклоняясь. — Если ты ещё хоть раз посмотришь так, как сейчас, я не довезу тебя до ресторана. Омега тихо рассмеялся. Тихо, от души. Он потянулся ближе, их губы встретились на мгновение — лёгкий поцелуй, цепкий, обещающий. — Ну раз ты угрожаешь… — Чонгук откинулся на спинку сиденья, устраиваясь поудобнее. — Тогда поехали. Я хочу увидеть, что там ты ещё для меня приготовил, кроме цветов и угроз. Тэхён запустил двигатель. В салоне запах становился всё гуще, обволакивая, проникая в лёгкие, в кожу, в кости. Счастливый Чонгук пах как сон наяву, и он впервые в жизни не хотел просыпаться.