На уровне кожи

— Тебе стоит идти в свой номер, Хао Ён, — голос Тэхёна прозвучал спокойно. Почти ласково, но с тем холодком, который не оставлял надежд. Омега чуть приподнялся на локтях. Его глаза всё ещё были прикованы к альфе. Взгляд — мягкий, с лёгкой, почти невидимой улыбкой. — Вы — тот альфа, которого я бы ждал, — тихо произнёс он. — И если вдруг передумаете… Я буду по соседству. Он встал с кровати, не торопясь застёгивая рубашку. Поправил волосы в зеркале, бросил короткий взгляд через плечо. Потом подошёл, остановился у двери, взялся за ручку — и обернулся снова. — Меня правда зацепили. Как человек. Как мужчина. Это… редко. — И, на прощание, уже почти шёпотом: — Спасибо за вечер. Тэхён ничего не ответил. Только кивнул. Дверь закрылась. Щёлкнул замок. И в номере воцарилась тишина. Он опустился на край кровати и уставился на свою ладонь, в которой всё ещё держал ключ-карту второго номера. Пальцы сжались. Плечи — чуть опустились. Он не передумает. Не может. Не после Чонгука. Не до тех пор, пока всё между ними не станет ясным — окончательно и бесповоротно. Что бы там ни случилось, они были связаны тем, что невозможно игнорировать. И пока Тэхён не поймёт, что эта связь мертва или жива — он не сможет позволить себе другого. Но, чёрт возьми, этот парень… Тэхён сжал виски. Потом встал, пошёл к тумбочке и на автомате открыл ноутбук. На секунду даже пальцы застопорились над клавиатурой, будто он собирался вбить что-то личное — но нет. Он зашёл на внутренний ресурс своего холдинга. Открыл вкладку по кадрам. Начал писать письмо своему помощнику. «Отделу подбора. Найти контакты по сотруднику охранной фирмы D&K Security. Имя - Хао Ен. Место работы: Пусан. Уровень образования: неполное высшее юридическое. Срочно. Возможно предложение о стажировке в главном офисе в Сеуле». Пальцы чуть дрогнули. Но он нажал “отправить”. Потому что нельзя упускать такие таланты. Парень с характером. С аналитическим складом ума. С мотивацией, которая пробивает стены. Под его крылом — из Хао Ёна получится кто-то действительно серьёзный. А дальше — видно будет. Пока Чонгук… Пока он не закрыл эту главу — он не откроет другую. Но подготовить почву можно. С этими мыслями Тэхён лёг на кровать, уткнулся затылком в подушку, закрыл глаза и позволил себе не думать ни о чувствах, ни о боли. Только о будущем. 

***

Мужчина, ещё не успев одеться, услышал стук в дверь. Взглянул на часы — восемь утра. Его брови чуть приподнялись. Кто-то явно очень бодрый для этого часа. — Доброе утро, — с порога заявил Хао Ён, врываясь с бумажным пакетом из пекарни и двумя стаканами кофе. — Я помнил номер. И вы сказали, что едите мало, так что я взял побольше. Меньше слов — больше еды. Тэхён только выдохнул сквозь усмешку, отступая и пропуская наглого омегу внутрь. — Ты всегда врываешься в отели к старшим мужчинам, когда у тебя якобы нет к ним интереса? — Только к тем, кто меня впечатлил, — без тени стеснения ответил Хао Ён, уже выкладывая еду на журнальный столик. — А вы — впечатлили. Как человек. Как специалист. Как… Ну, вы поняли. Завтрак прошёл под лёгкую болтовню. Хао Ён явно был в отличном настроении, рассыпал шутки, отпускал фразы на грани — и медленно, но уверенно начинал флиртовать. Тэхён позволял. До поры. Пока тот, пододвинувшись ближе, не положил руку ему на бедро, не наклонился чуть ближе к уху, почти шепча: — Я вот думаю… может, не только кофе с вами сегодня получится? Тэхён мягко, но твёрдо накрыл его ладонь своей и сдвинул в сторону. — Я не могу, Хао Ён. У меня… запутанные отношения с моим истинным. Я не знаю, к чему это приведёт. Но пока мы не поставим точку или не решим всё — я не хочу ни с кем начинать что-то другое. Хао Ён посмотрел на него внимательно. Потом кивнул. — Понимаю. Это правильно. Но если что — я всё равно рядом. Просто… на случай, если вы решите, что готовы. Он не обиделся. Не стал скандалить. Просто развернул разговор: — А знаете, мне вчера ночью пришло письмо. Меня позвали на стажировку. Юридическая практика. Сеул. Тэхён поставил чашку и посмотрел на него с интересом: — Моя компания. — Ваша? — Да. Я действительно хочу, чтобы ты рос. Ты талантливый. Напористый. И у тебя есть всё, чтобы добиться большего. Я готов лично курировать твою практику. И, если хочешь — помочь с переводом в университет. На основе стажировки. Как официальный спонсор. Омега застыл на мгновение, потом тихо выдохнул: — Я даже не знаю, что сказать. Это… много. — Подумай. — Тэхён откинулся на спинку кресла. — А с охранной фирмой — я договорюсь. Никто не пострадает. Но ты должен расти там, где можешь вырасти. Хао Ён кивнул, глядя в чашку. И в его взгляде впервые за утро появилась неигранная серьёзность. — Спасибо. Я… подумаю. Но это правда важно. Тэхён лишь кивнул. А внутри уже решил — он не даст такому парню пропасть.  Он закинул пустые стаканы в мусор и оглянулся на омегу, который с аппетитом доедал последний круассан. — Так, куда тебя отвезти? — спросил он, приподняв бровь. Омега кивнул, жуя. — Не обязательно везти, я нормально доберусь сам, правда. Тэхён скрестил руки на груди и смерил его спокойным, почти ленивым взглядом. — Я и так собирался ехать домой. Заодно и тебя довезу. С ветерком, как говорится. — Ну, с таким “ветерком”, — фыркнул Хао Ён, — боюсь, волосы назад улетят. — Ты боишься скорости? Омега откинулся на спинку стула, глядя на альфу с ухмылкой: — Обожаю. Особенно когда за рулём кто-то, кто знает, что делает.

***

Они мчали по трассе, вылетая из одной полосы в другую, будто автомобиль был не машиной, а живым, податливым зверем под рукой альфы. Парень едва дышал. Его тело было в приятном напряжении — не от страха, нет, — от чистейшего, дикого азарта. Он почти прижимался к окну, ловя эти резкие повороты, когда Тэхён, не сбавляя скорости, резко уходил влево, потом обратно, обгоняя и фуры, и дорогие спорткары. Пальцы омеги медленно потянулись — и легли на руку альфы, ту, что сжимала рычаг переключения. Он накрыл её своей ладонью, а потом направил вверх. К себе на бедро. — Ты точно не боишься? — тихо, но с вызовом спросил Тэхён, бросив короткий взгляд. — А если скажу, что хочу — чтобы было ещё быстрее? — усмехнулся Хао Ён, чуть раздвигая ноги, чтобы чужая ладонь легла удобнее. — А ещё хочу, чтобы ты продолжил. Тэхён не ответил. Просто повиновался. Его ладонь легла крепче, уверенно, и медленно скользнула вверх по внутренней стороне бедра. Омега резко выдохнул и чуть прикусил губу, не сдержав тихий стон. Он откинул голову на подголовник, прикрывая глаза. — Так хорошо, — прошептал он, почти теряясь в гуле мотора и шуме воздуха за окном. — Ты даже не представляешь, насколько меня заводит то, как ты водишь. Ты — и руль, и контроль. Это… чертовски горячо. Пальцы альфы уже добрались до самого края бедра, до тонкой линии, где кожа чуть дрожала под тканью. Он сжал сильнее. — Ты слишком много говоришь, когда хочешь, чтобы тебя трогали, — отозвался Тэхён, и голос у него был низкий, хриплый. — Я просто возбуждён. И, может, немного… охуенно впечатлён, — усмехнулся Хао Ён, приоткрывая глаза и с жадным взглядом провожая профиль мужчины. — И если нас не остановят… я хочу, чтобы ты продолжил. — Я хочу посмотреть на того, — прорычал Тэхён, — кто осмелится меня остановить. Хао Ён засмеялся — звонко, нагло, с настоящим удовольствием. Машина не сбавляла. Воздух гудел. И под этим звуком… слышалось, как омега тихо, но очень честно постанывает от прикосновений, от давления, от скорости, от Тэхёна. Спустя лишь час, машина плавно остановилась у общежития, и тишина в салоне показалась особенно плотной после бешеного ритма трассы. Тэхён убрал руку с бедра омеги, но Хао Ён, не теряя настроя, тут же развернулся к нему корпусом, локтем облокотившись на спинку сиденья. — Спасибо за самое незабываемое утро в моей жизни, дядя адвокат, — выдохнул он, улыбаясь почти невинно, но в голосе звучал сладкий яд. — Кажется, я впервые кончил от скорости. Ну, или почти. Тэхён чуть качнул головой, усмехнувшись: — Ты талантливый юрист, Хао Ён. Старайся не тратить весь потенциал на двусмысленности. — Но если двусмысленности с вами? — Омега наклонился ближе, влажно облизывая губу. — Может, вы передумаете и поцелуете меня? На удачу. Или просто… чтобы я подумал о чём-нибудь хорошем, пока думаю о переводе в Сеул. Он был совсем рядом, пах карамельным кофе и юношеской самоуверенностью. Тэхён не двинулся. Только отстранился головой, не позволяя ни сантиметра ближе. — Нет, — сказал он твёрдо, но без грубости. — Пока у меня не закрыт один вопрос, я не начинаю другой. Омега чуть сощурился. А потом фыркнул и кивнул: — Я так и думал, что вы не из тех, кто легко ломается. Даже обидно, если честно. Но… чертовски возбуждает. Он вышел из машины, но, прежде чем захлопнуть дверь, обернулся, глядя на Тэхёна через плечо: — Если что — я подумаю. И над стажировкой, и над тем, что делать с памятью о дяде адвокате. Может, даже с воспоминаниями позабавлюсь. В одиночестве, конечно. Тэхён хмыкнул, заводя двигатель: — Пиши, когда решишь. — Ага. Только попробуйте меня не вспомнить, — усмехнулся парень и, словно в кино, послал воздушный поцелуй, театрально, с наклоном головы. Он исчез в дверях общаги, а Тэхён, сжав пальцы на руле, позволил себе глубокий выдох. Ну и утро

***

Вернувшись в Сеул, Тэхён первым делом открыл ноутбук и написал Кан Даону, ведущему юристу фирмы Чонгука. Короткое письмо:  «Необходимо обсудить юридические нюансы по проекту в Пусане. Предлагаю встречу сегодня, через час после обеда. У вас, в офисе». Ответ пришел быстро: «Подтверждаю. Буду ждать». Тэхён закрыл почту, откинулся в кресле и выдохнул. Сам не знал, почему выбрал именно личную встречу. Мог бы поручить ассистенту. Или вообще всё решить по звонку. Но… почему-то хотел сделать это сам.  Потому и поехал домой. Принять душ, переодеться. И заодно позвонить брату. Он набрал номер Намджуна, когда тёплая вода ещё шумела в трубах, а сам он стоял в одном полотенце на кухне, наливая себе кофе. — Ну? — голос Намджуна был слегка сонным, но заинтересованным. — Пусан сдан? — Практически, — ответил Тэхён, присаживаясь на край стола. — Все бумаги переделаны. План эвакуации подписан. Подрядчикам дал указания. Через неделю можно запускать процесс. — Быстро, — отозвался Намджун. — Я думал, ты там застрянешь. — Почти застрял. Один омега с охранной стороны чуть в истерику не улетел. С трудом успокоил. — Дай угадаю… ты его довёл? — Не специально, — фыркнул Тэхён. — Просто он наехал с уверенностью, а сам оказался совсем сырой. Но ничего, я потом компенсировал. — Компенсировал? — переспросил Намджун с подозрением. — Только не говори, что снова потащил кого-то в отель. — Он остался без ночлега, я предложил помощь, не начинай. Мы просто поужинали и обсудили пару кейсов. — Тэхён помолчал, потом выдал: — Он, кстати, толковый. Думаю, взять его к себе. Перевести в Сеул. — Ага, ну да, конечно. А как же Чонгук? — А что Чонгук? — Он вообще-то твой истинный. Или ты забыл? — О поверь, я помню. Особенно после того, как он начал меряться со мной членами и рассказывать, сколько омег успел перетрахать. — Он серьёзно? — Намджун не сразу поверил. — Он реально сказал это тебе в лицо? Тэхён кивнул, злобно щёлкая крышкой ручки.  — Да. Прямым текстом. Сколько у кого было омег, кто как себя с ними вёл, как будто это, блядь, деловой спор, а не разговор с его собственным альфой. — Пиздец, — протянул Намджун, а потом вдруг рассмеялся. — Ну ты же сам просил. Прям молился вселенной: «дай мне омегу с характером», «хочу сильного, зубастого», «мне не нужна тряпка». Вот, держи. Он тебе даже в споре фору даст, и по тону, и по подаче. Поздравляю. Получил, что хотел. — Очень смешно, — процедил Тэхён. — Я хотел сильного, да. Но не омегу, который с порога начнёт меряться со мной значимостью, будто мы на арене. — Тогда, может, не надо было сразу срываться? — вздохнул Намджун. — Ты старше, взрослый, ты же понимаешь, что если хочешь омегу с зубами, придётся искать компромиссы, а не бегать по ночам и подбирать мальчиков с улицы. — Прости, что? — Тэхён резко выпрямился. — Это ты сейчас про кого? — Ты прекрасно понял, — резко отозвался Намджун. — Ты мне жалуешься, что твой истинный омега показал характер, а сам чуть ли не трахаешь первого юного юриста, который тебе в рот заглядывает. Тэхён зло рассмеялся: — А ты не хочешь вспомнить, как сам просил себе омегу, который будет на равных, умного, сильного, с внутренним стержнем? А вселенная тебе подсунула Чимина — сияющего идиота, который не спорит, потому что просто не умеет сформулировать свои мысли. Пауза. Глубокая, тяжёлая. — Повтори, — голос Намджуна стал ледяным. — Ты назвал моего омегу идиотом? — Да. Потому что ты ржешь надо мной, а твоя пара — единственный человек, с которым можно выигрывать споры только потому, что он даже не спорит. Ты хотел умного омегу, но тебе достался тот, кто максимум может блеснуть ресницами. — Закрой свой рот, — прошипел Намджун. — Я не позволю тебе оскорблять Чимина. Ты можешь беситься из-за своих отношений, но мой омега — лучшее, что у меня есть. И он умнее, чем ты когда-либо поймёшь. — Потому что он тебя не перебивает? — Потому что он не ведёт себя, как ты. Высокомерный, злой и одинокий. До связи, Тэхён. Гудки.

***

Он поправил манжету пиджака и взглянул на часы. Внешне был спокоен: идеальный костюм, лёгкий аромат дорогого парфюма, волосы уложены, взгляд — стальной. Только внутреннее напряжение выдавалось лёгкой дрожью в пальцах, когда он открыл дверь автомобиля. Пока он ехал через весь Сеул, телефон завибрировал от нового сообщения. Менеджер из его собственной фирмы написал: [Офис]: Тот омега согласился. Попросил личный номер. Давать? Тэхён ненадолго задумался, а потом ответил просто: [Тэхён]: Дай. Пусть напишет. Он оставил телефон на пассажирском сиденье и сосредоточился на вождении. Паркинг офиса Чонгука был предсказуемо подземным, прохладным и хорошо охраняемым. Тэхён прошёл мимо лифта, уже по привычке выпрямляя плечи — в таких зданиях от альфы требовалась каждая деталь: и сила, и образ, и самоконтроль. На стойке регистрации его уже ждали. Девушка вежливо поклонилась, сверилась с планшетом и жестом пригласила следовать за ней. — Вас ждут, — сказала она. «Ждут». Тэхёна это удивило. По договорённости он должен был встретиться с юристом Кан Даоном. Ни слова о том, что его примет владелец компании. Но в коридорах такие вещи обычное дело. Он не придал значения, пока не открылся стеклянный проход в просторный кабинет. И не увидел. Чонгук. Не юрист. Не кто-то из отдела. Сам Чонгук, в деловом костюме, с жёстким взглядом, стоял у окна и повернулся к нему почти сразу, будто знал, в какую секунду Тэхён появится. Помощница вежливо поклонилась и оставила их наедине. Тишина повисла на секунду — тяжёлая, как воздух перед грозой. — Нам нужно поговорить, — сказал Чонгук. Голос его был низким, спокойным, но слишком прямым. Неофициальным. Тэхён медленно подошёл к креслу напротив и опустился, не отводя взгляда. — Согласен. Он откинулся назад, сцепив пальцы. Взгляд между ними — будто раскалённый провод. — Я долго думал, — начал Чонгук. Его голос звучал ровно, почти отстранённо, но руки, сжимающиеся в кулаки у окна, выдавали напряжение. — И понял, что был не прав. Говорить то, что я сказал… особенно тебе… это было мерзко. Он замолчал, выдохнул. Казалось, подбирает слова. — Я не умею быть с альфами. Всегда избегал. Не потому что считал их хуже или опаснее, а потому что… со мной с самого детства так поступали. Один альфа. Мой отец. Он впервые взглянул на Тэхёна, и в его глазах не было защиты — только усталость. — Когда я был маленьким, он… бил меня. Постоянно. За всё. За то, как я сижу. За то, как говорю. За то, что родился омегой. Он говорил, что стыдится меня. Что мне надо учиться вести себя как “настоящий мужчина”, как альфа. Он заставлял меня стоять на коленях по несколько часов, если я хоть как-то проявлял эмоции. Если плакал — мог закрыть в кладовке без света. Один. Часами. Говорил, что слёзы делают меня ничтожеством. Тэхён напрягся. Лицо его побледнело. А Чонгук говорил дальше, будто открывал дверь в ад, в котором жил долгие годы. — Когда я начал расти, он начал ставить меня в спарринги с альфами. “Тренировка”, как он это называл. Чтобы научился защищаться. Но это были не тренировки. Это были избиения. Я приходил домой в крови, с рассечёнными губами, с ломаным пальцем однажды. А он только говорил: “Вот так должен выглядеть омега, который хочет хоть на что-то быть похожим”. Чонгук сглотнул. — Он говорил маме, что воспитывает из меня мужчину. А мне — что если я не стану сильным, меня никто не будет уважать. Что альфа меня просто трахнет и бросит. Что мне нужно быть таким, чтобы никто не посмел даже подумать, что я слабый. Он тихо усмехнулся, горько, безрадостно. — Наверное, поэтому я никогда не выбирал альф. Только омег. Я… я хотел доказать ему, себе, не знаю… что я могу быть главой. Что я не подчинюсь никому. Даже если это кто-то сильнее меня. Он повернулся к окну. Лицо было скрыто, но плечи дрожали. — А ты… ты оказался другим. Ты не давил. Не принуждал. Но был сильным. И я… не смог справиться. Я начал дерзить, спорить, пытался унизить. Потому что думал что если бы я уступил, то снова стал бы тем ребёнком, которого били за то, что он родился “не тем”. Молчание затянулось. И когда Тэхён поднялся, Чонгук не обернулся. Только когда сильные руки обняли его со спины, омега дрогнул и, наконец, позволил слезам течь свободно. — Мне жаль, — выдохнул он. — Я не знаю, как быть другим. — Ты не должен быть другим, — тихо ответил Тэхён. — Но ты должен понять, что я не твой отец. Я никогда не подниму на тебя руку. Никогда не унижу. И если уж я рядом, то только для того, чтобы ты больше никогда… не чувствовал себя недостойным. Чонгук всхлипнул. И впервые за долгое время — просто прижался. Молча. Без слов.  И этого было достаточно. Мужчина всё ещё держал его в объятиях, когда омега чуть повернул голову, прижимаясь щекой к его плечу. Тот выдохнул, крепче обняв, и прошептал в волосы: — Не плачь. Пожалуйста. Он мягко провёл пальцами по его лицу, вытирая слёзы, и посмотрел в глаза. Но в следующую секунду Чонгук, не сдержавшись, подался вперёд, схватил лицо Тэхёна в ладони и поцеловал — резко, со вкусом боли, тоски и отчаяния. Это было не извинение. Не попытка что-то загладить. Это было про то как он соскучился. Безумно. До дрожи. Альфа сначала замер, будто не верил, что это происходит — но уже через миг отвечал так, как только он умел: властно, глубоко, всем телом. Его руки скользнули к бёдрам омеги, подхватили и, без лишних слов, посадили на край стола, заставив того инстинктивно обхватить его талию ногами. Целуясь, они будто снова узнавали друг друга. Жадно. Порывисто. Без сдержанности. — Я… я скучал, — выдохнул Чонгук между поцелуями, торопливо расстёгивая собственную рубашку. Пуговицы дрожали под пальцами. — Скучал по тебе. По тому, как ты трогаешь. По запаху. По голосу. Он прикусил губу Тэхёна, слегка, вызывающе, и выдохнул в ухо: — По тому, как ты урчишь, когда я прошу больше… И Тэхён действительно зарычал — низко, гортанно, будто глубоко в груди проснулся зверь. Пальцы легли на обнажённую талию Чонгука, большой палец скользнул по его позвоночнику, заставляя омегу выгнуться и задышать громче. — Ты с ума меня сведёшь, — прошептал Тэхён, уткнувшись лицом в шею Чонгука. — Как ты можешь быть таким… — Настоящим? — подсказал Чонгук с усмешкой, закидывая голову. — Своим? Тэхён в ответ прижал его сильнее, и в этом движении было всё: и жажда, и тоска, и бешеная радость от того, что омега — здесь. Рука уже проникала под ремень и трусы, из-за чего омеге пришлось выгнутся, максимально прижимаясь к альфе. Пальцы скользнули по входу, надавливая, тем самым помогая смазке испачкать их, после чего указательный палец на половину проник внутрь. И пришло осознание.  — Скажи, что это ты играл с собой, — рыча в губы, требовал мужчина. — А не позволил кому-то тебя выебать.  — Я… я сам. — пробормотал омега, стараясь самостоятельно насадиться, что бы палец вошел глубже.  Поцелуй прервал стук в дверь, и Чонгуку пришлось кричать, о том что бы никто не смел к нему соваться. А Тэхён, воспользовавшись моментом пока тот развернулся, умело расстегнул молнию на брюках омеги и стащил их до колена, раздвигая половинки, рукой, что бы обеспечить себе самый лучший обзор на сжимающуюся дырочку, из которой толчками уже вытекает смазка.   — Когда?  — Вчера, — Чонгук выгибался как грациозная кошка, полностью показывая. — Сколько пальцев? — Прошипел альфа на ухо, заставив того дернутся.  — Два  — Значит, способен принять член, да, вишенка?  Ответом послужил лишь кивок, потому что пальцы уже были во рту омеги, который принялся активно их посасывать, а два пальца, правой руки, уже начинали проникать в омегу, растягивая под себя.  Буквально не прошло и пары минут как мужчина уже избавил от брюк и себя, развернул омегу, что бы тот опять оказался сидя на столе но одной рукой надавил на грудь, заставляя опереться на локти. Когда ноги омеги вновь обвили его талию, он аккуратно приставил член к дырочке и на пробу вошел лишь головкой.  — Господи, блять, Тэхён, не медли.  И тот действительно перестал медлить, вошёл полностью, после чего, потянулся за поцелуем, тем самым затыкая мужчину под ним, начинал медленно двигать бедрами. А на злостный укус, лишь активныее начал долбить омегу, за что получал скуление в поцелуе.  Стоны, скуление и даже слезы, смешались воедино, движения бедрами становились более хаотичными, а рука переместилась с талии на сосок, сжимая его. Из-за чего омега ещё сильнее заскулил и через пару секунд кончил, сжимая член альфы сильнее и сильнее.  Тэхён успел вытащить, за секунду до того как начал образовываться узел. С блаженным стоном он кончил омеге на бедро, после чего подтянул ногой кресло, и усевшись на него, потянул на себя мужчину, заставляя упасть в руки альфы.  — Это было ахуенно, — прижавшись к шее, прошептал Чонгук.  — Да, вишенка, это было ахуенно. — согласился мужчина крепче прижимая того, сжимая рукой ягодицу, будто в подтверждение своих слов.  — И вообще я приехал по работе, — легко проведя ладонью по обнажённой спине омеги, говорил он. — У меня встреча с юристом. Через десять минут. Чонгук лениво приподнял голову, глядя на него с полусонной ухмылкой. — Так я хуже работы, получается? Вместо ответа альфа поймал его за подбородок и поцеловал, оставляя после себя остатки вкуса и жар на губах. — Моя вишенка в коньяке, лучше всего на свете, — прошептал он в губы, и Чонгук не сдержал довольного хмыканья. — Ты ещё помнишь это? — Я многое помню, — усмехнулся Тэхён, поглаживая бедро омеги. — Особенно то, что хочу повторить. Им всё же пришлось встать, собираться. Не потому что хотелось, а потому что реальность уже напоминала о себе. Они молча помогли друг другу, выпрямили воротники, расправили пиджаки, нашли расческу, салфетки, зажали пульсирующие воспоминания под слоем делового вида. Окно открыли, потому что даже самому преданному юристу будет тяжело дышать в комнате, насыщенной феромонами истинных. Расселись по своим местам. Тэхён удобно устроился на стуле напротив, скрестил ногу на ногу и немного потянул галстук. — Я вчера вернулся в Пусан, — неожиданно сказал он, не глядя прямо, но вслушиваясь в каждую реакцию Чонгука. Тот приподнял бровь. — В Пусан? Почему? Тэхён повернулся к нему и спокойно объяснил: — Потому что если бы ты остался там… я бы не смог сосредоточиться. Нужно было закрыть вопросы. И с подрядчиками, и с безопасностью. Всё уладил. Работа завершена. Чонгук моргнул пару раз, а потом чуть опустил взгляд. Плечи стали мягче, взгляд, теплее. — Я тогда… — он чуть поёрзал в кресле, — насчёт того, как ты вёз меня домой… Я правда думал, что всё. И я испугался. Сильно. Но я понимаю, почему ты так поступил. — Мне жаль, что я довёл до такого. И что не остановился раньше. Чонгук чуть улыбнулся, уже спокойнее. — Тогда… начнём с самого начала? В этот момент в дверь вежливо постучали, из за чего разговор, похоже, приходится отложить.  — Господин Чон, к вам юрист, — раздался голос помощника. — Пусть заходит, — ровно ответил Тэхён, поправляя пиджак.