Разве такое возможно?

После оглушительного падения, после бессмысленной смерти в своем старом мире, Ким Сухо очнулся в чужом теле, в чужом мире, пропитанном магией и властью, но и полным ужасающих гендерных предрассудков. Система, всплывшая перед глазами, словно навязчивая реклама, быстро пролила свет на окружающую его реальность, и свет этот, к сожалению, был далек от радужного. "Омегаверс", - пропищала Система, - "Альфы, Беты и Омеги. Иерархия, доминация, феромоны...". Ким, то есть теперь Ллойд Фронтера, узнал больше, чем когда-либо читал в самых откровенных мангах. И большая часть этих знаний повергала его в ужас. Хуже всего было осознание того, что он – омега. Существо, чье положение в этом мире было немногим лучше, чем у домашней скотины. Слабые, подчиненные, созданные для утех альф и продолжения рода. От этой мысли его передёргивало. В прошлой жизни он был амбициозным инженером, строившим карьеру, а теперь… его ценность определялась его способностью рожать детей. "Стражник… Ксавьер Асрахан…", - шептала Система, выдавая очередную порцию информации, - "Верный слуга, поклявшийся защищать Ллойда Фронтеру любой ценой…". Ксавьер… Парадоксально, но именно манга про него и привела Кима к гибели. Он засиделся допоздна, увлеченный историей о благородном рыцаре, пожертвовавшем всем ради своего господина, и пропустил последний автобус. Ирония судьбы. Ирония еще и в том, что в той манге, Ксавьер был альфой, идеальным рыцарем, воплощением силы и благородства. А Ллойд… Ллойд был лишь второстепенным персонажем, даже не омегой. Просто другом детства главного героя, бетой, не играющей никакой роли в сюжете. Теперь же все перевернулось с ног на голову. Он, Ллойд, – омега. А Ксавьер… Он должен быть рядом, его стражем, его защитой. Отчаяние душило его, но Ллойд стиснул зубы. Он не позволит жалкому вторичному полу сломать его. Он не станет игрушкой в чужих руках. Он был Ким Сухо, и даже в этом прогнившем мире он добьется своего. Его мечта о богатстве, власти и признании должна быть достигнута. Пусть даже для этого придется обмануть весь мир. Первым делом нужно было разобраться с главным вопросом: знают ли окружающие о его истинной природе? "Отец," - обратился Ллойд к господину Фронтере, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, как подобает будущему главе рода, - "Как узнать свой вторичный пол?" Господин Фронтера бросил на него мимолетный, скучающий взгляд. "Твой вторичный пол давно определен, Ллойд. Ты – альфа. Разве это не очевидно?" Но затем его лицо помрачнело. "Вторичный пол можно определить с помощью магии. Обычно это делают в раннем детстве. Но ты… ты был упрям, как осел. Не захотел проходить этот ритуал. Сказал, что и так знаешь, кто ты." Ллойд облегченно выдохнул. Это был шанс. Шанс сохранить свою тайну. "Значит, сейчас никто не знает мой вторичный пол с уверенностью?" - уточнил он, стараясь скрыть волнение. "Нет. Все считают тебя альфой. И ты должен соответствовать," - отрезал отец. - "Слабость Фронтерам не к лицу." Ллойд сжал кулаки, пряча торжествующую улыбку. Они считают его альфой… Отлично. Это пойдет ему на руку. Пусть так и думают. Он сыграет эту роль. Он станет альфой. никто никогда не узнает, что под маской силы скрывается омега, отчаянно борющийся за свое выживание. Глава 1: В Ледяные Объятия Заснеженные деревья мрачно нависали над тропой, словно костлявые пальцы, тянущиеся к Ллойду. Холод пронизывал насквозь, леденя кровь и обжигая легкие. Он бежал, подгоняемый не только необходимостью добраться до укрытия, но и нарастающим чувством тревоги. Что-то надвигалось. Что-то, что он отчаянно пытался отсрочить. Сзади, как привязанный, следовал Ксавьер. Его шаги были размеренными и уверенными, его взгляд – пронзительным и настороженным. Он был его щитом, его защитой, его самым большим секретом. И сейчас, когда этот секрет казался особенно хрупким, Ллойд чувствовал себя загнанным зверем. Они покинули поместье всего несколько часов назад, но Ллойду казалось, что прошла целая вечность. Он отдал приказ двигаться в сторону снежных гор, не объясняя причин, сославшись на необходимость проверить старые шахты. Он знал, что это вызовет подозрения, но у него не было выбора. Горы давали шанс выиграть время. "Господин, может, объясните, наконец, зачем нам так срочно понадобилось в эти шахты?" - Голос Ксавьера был спокойным, но в нем чувствовалось нарастающее напряжение. Ллойд остановился, стараясь скрыть дрожь в голосе. Он посмотрел на Ксавьера. Его лицо было серьезным, глаза изучающими. Он ждал объяснений. "Я… Я не могу тебе сказать," - проговорил Ллойд, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри все сжималось от страха. Ксавьер нахмурился. "Не можете сказать? Господин, я ваш стражник. Я поклялся защищать вас. Я имею право знать, что происходит." "Я знаю," - ответил Ллойд. - "Но сейчас я не могу тебе доверять." Эти слова, словно ледяной кинжал, пронзили Ксавьера. Он отшатнулся, словно получив пощечину. "Не доверять? Мне?" - его голос дрогнул от обиды. - "После всего, что мы пережили?" Ллойд опустил глаза. Он знал, что ранит Ксавьера, но он не мог поступить иначе. Ему нужно было сохранить свою тайну, чего бы это ни стоило. И это "что-то" теперь приобретало вполне конкретные очертания. Внутри нарастало ощущение, похожее на лихорадку, предвестник надвигающейся бури. "Прости," - прошептал он. - "Я не хотел этого говорить. Просто… сейчас сложное время. Я не могу тебе все объяснить." Ксавьер молчал, глядя на Ллойда с болью и разочарованием. Наконец, он вздохнул и кивнул. "Хорошо," - сказал он. - "Я буду тебе доверять. Но помни, господин. Доверие – это хрупкая вещь. Его легко потерять, и очень трудно вернуть." Ллойд кивнул, чувствуя угрызения совести. Он знал, что испытывает Ксавьера, и понимал, что тот заметил его странное поведение. Они продолжили свой путь в молчании. Снег падал все сильнее, заметая следы и скрывая их от посторонних глаз. Но ледяная стена, выросшая между Ллойдом и Ксавьером, была куда более непробиваемой. И предчувствие, сковывающее Ллойда, становилось все сильнее. Молчание давило на Ллойда сильнее, чем снег, оседавший на плечах. Он чувствовал, как подозрения Ксавьера с каждым шагом становятся все ощутимее. Ему нужно было что-то сказать, что-то, что могло бы объяснить его странное поведение и восстановить хотя бы часть утраченного доверия. Но как сказать правду, не раскрывая самого страшного секрета? Он остановился, тяжело вздохнул и посмотрел на Ксавьера. Он собрался с духом, готовый начать объяснение, готовый рискнуть частью правды, чтобы удержать Ксавьера рядом. "Я… я должен кое-что тебе рассказать," - начал Ллойд, стараясь подобрать слова, - "Причина, по которой мы отправились в горы… она сложнее, чем я сказал… Я получил информацию… " Не успел он закончить фразу, как из-за деревьев выскочили воины. Они были одеты в грубую меховую одежду, их лица были раскрашены боевой краской, а в руках они держали копья и топоры. Дикари. Жители этих гор. Нападение было внезапным и яростным. Ксавьер отреагировал мгновенно. Он выхватил меч и встал перед Ллойдом, заслоняя его от ударов. "Господин, бегите!" - крикнул он. - "Я их задержу!" Но Ллойд не мог бежать. Он понимал, что это нападение не случайно. Эти люди знали, кто они такие. Знали, что они ищут. "Зачем вы напали на нас?" - крикнул Ллойд, пытаясь перекричать шум битвы. Один из воинов, высокий и крепкий мужчина, вышел вперед. Его глаза горели ненавистью. "Вы пришли забрать то, что принадлежит нам!" - прорычал он. - "Забрать артефакт! Но мы не позволим вам это сделать!" Артефакт. Значит, они знали. Знали, что он ищет артефакт, способный изменить вторичный пол. Но как? Кто им рассказал? Ллойд понимал, что времени на раздумья нет. Нужно было сражаться. Он поднял с земли сломанную ветку и приготовился защищаться. Он не был воином, но он не собирался сдаваться. Он должен был выжить. Он должен был добраться до артефакта. Битва была короткой, но жестокой. Ксавьер сражался с яростью льва, отбивая удары и уничтожая врагов. Но их было слишком много. Они наседали со всех сторон, окружая их плотным кольцом. Ллойд старался не отставать от Ксавьера, помогая ему, чем мог. Он наносил удары веткой, отвлекая врагов и давая Ксавьеру возможность передохнуть. Внезапно один из воинов прорвался сквозь защиту Ксавьера и нанес Ллойду удар копьем в плечо. Ллойд закричал от боли и упал на землю. Ксавьер пришел в ярость. Он обрушил на врагов град ударов, прокладывая себе путь к Ллойду. Он поднял его на руки и побежал прочь от нападавших. "Мы должны уйти!" - крикнул он. - "Их слишком много!" Ллойд ничего не ответил. Он потерял сознание от боли. Ксавьер бежал сквозь лес, неся Ллойда на руках. Снег был красным от крови. Их преследовали воины, жаждущие крови. Он знал, что долго не протянет. Ему нужно было найти укрытие. Ему нужно было спасти Ллойда. Ксавьер увидел в далеке шахту и побежал туда, когда они оказались там их перестали преследовать. *** Боль – вот первое, что осознал Ллойд. Она пульсировала в плече, отравляя все его тело, но была… терпимой. Словно укрощенный зверь, она притихла, позволяя ему хоть немного прийти в себя. Вторым ощущением была сырость. Холод пробирал до костей, проникая сквозь тонкую ткань одежды, заставляя дрожать. И, наконец, запах. Земля, плесень и еще что-то… дикое, звериное, заставляющее подсознательно напрячься. Он открыл глаза, с трудом разлепляя веки. Тьма. Она обволакивала его со всех сторон, густая и непроглядная. Лишь слабый, дрожащий отблеск огня плясал на стенах, выхватывая из мрака обрывки реальности: грубые каменные своды, потеки воды, свисающие, словно ледяные когти, и… меха. Мягкие, теплые меха, укрывающие его тело. Он попытался приподняться, опираясь на локоть, но резкая боль в плече заставила его застонать и снова упасть на спину. Он почувствовал, как что-то сдавливает его руку. Бинты. Кто-то перевязал его рану. Он лежал на… земле? Нет, на чем-то более мягком. Меховой подстилке. И снова этот странный, звериный запах. В голове всплыли обрывки воспоминаний: нападение, дикие воины, ярость Ксавьера, острая боль в плече… и темнота. Он огляделся. Пещера. Небольшая, узкая пещера, словно пасть, зияющая в недрах горы. И в этой пасти… он. Он перевел взгляд. Ксавьер. Он сидел, прислонившись спиной к стене, в той же позе, что и во сне. Его глаза были закрыты, голова опущена на грудь. Он спал. Но что-то было не так. Что-то неправильное. Ллойд лежал у него на коленях. Внутри все перевернулось. Шок, растерянность, непонимание… Словно удар в солнечное сплетение, все смешалось в один оглушающий ком. Он не понимал, что чувствует. Он не понимал, что происходит. Это сон? Галлюцинация? Или он просто… сошел с ума? Ксавьер… Он всегда был рядом, его тень, его защита. Но между ними всегда была дистанция. Уважение, преданность… и ничего больше. А сейчас… Он держал его на коленях, словно… словно что? Ребенка? Возлюбленного? Ллойд попытался сглотнуть, но в горле пересохло. Ему нужно было что-то сказать, что-то сделать. Но он был парализован. Сон Ксавьера был чутким. Он пошевелился, вздохнул и открыл глаза. Его взгляд был затуманен сонливостью, но, увидев, что Ллойд проснулся, его лицо озарила теплая, искренняя улыбка. "Ты очнулся," - прошептал он, его голос был хриплым от усталости и молчания. - "Я так рад, что с тобой все в порядке." Ллойд молчал, глядя на него, словно завороженный. В глазах Ксавьера он видел лишь заботу и облегчение. Никакого осуждения, никакого отвращения. "Как ты себя чувствуешь?" - спросил Ксавьер, наклоняясь к нему ближе. "Болит," - прохрипел Ллойд. Его голос звучал слабо и неуверенно. - "Что… что произошло?" "На нас напали," - ответил Ксавьер, его улыбка исчезла, и лицо снова стало серьезным. - "Жители гор. Они не хотели, чтобы мы что-то нашли." "Что-то?" - Ллойд нахмурился, пытаясь собрать обрывки воспоминаний. - "Что мы должны были найти?" Ксавьер пожал плечами. "Ты не говорил. Сказал только, что это очень важно для твоего баронства." Ллойд похолодел. Он чуть не раскрыл свой секрет. Ему нужно быть осторожнее. Прежде чем он успел что-то сказать, тишину пещеры разорвал чудовищный рев. Он был громким, яростным, сотрясающим все вокруг. Земля задрожала, мелкие камни посыпались с потолка. Ллойд вздрогнул от страха, инстинктивно прижимаясь к Ксавьеру. Ксавьер оставался совершенно спокойным. Его лицо не выражало ни страха, ни удивления. Лишь сосредоточенность и настороженность. Чудовищный рев, прорезавший тишину пещеры, эхом прокатился по каменным стенам, заставляя мелкие камешки осыпаться с потолка. Ллойд почувствовал, как сердце бешено колотится в груди, отбивая панический ритм. Тьма, и без того густая, казалось, сгустилась вокруг него, приобретая осязаемую форму, готовую поглотить его целиком. Он, затаив дыхание, ждал нападения, готовый увидеть, как из мрака выскочит чудовище с горящими глазами и окровавленными клыками. Но из темноты не выскочило чудовище. Вместо этого появилось движение. Нечто темное, бесформенное, словно вырванное из ткани ночи, отделилось от стены пещеры и начало приближаться к ним. Это существо двигалось странно, рывками, словно марионетка, дергаемая невидимым кукловодом, то резко приседая к земле, то вытягиваясь в немыслимой позе. И это оно издавало этот жуткий, утробный рык, переходящий в нечленораздельное бормотание. По мере приближения, тень начала обретать более четкие очертания. Человеческие очертания. Но это был не воин, подобный тем, что напали на них в лесу. В его движениях не было ни силы, ни ярости, лишь какая-то дикая, первобытная энергия. На голове существа была надета странная маска, сплетенная из перьев, костей и клочков меха. Она полностью скрывала его лицо, придавая ему вид древнего духа, сошедшего со страниц забытых легенд. Шаман? Колдун? Что это за безумный ритуал? Где его бубен? Ксавьер, к удивлению Ллойда, оставался невозмутимым. Он не выхватил меч, не занял оборонительную позицию. Он просто наблюдал за приближающимся существом, словно ждал, когда оно раскроет свои намерения. Незнакомец продолжал свой дикий танец, приближаясь к ним. Его бормотание становилось все громче, превращаясь в некое подобие песни, полной диссонирующих звуков и странных интонаций. Ллойд ожидал нападения, готовился защищаться, хотя и понимал, что с его раной он будет лишь обузой для Ксавьера. Но ничего не происходило. Танцор просто приближался, извиваясь и бормоча, словно погруженный в транс. Внезапно, танцор остановился. Его движения стали плавными и грациозными, словно он прислушивался к невидимому оркестру. Он замер на мгновение, его тело напряглось, словно натянутая струна, а затем… медленно снял маску. Под ней скрывалось лицо… девушки. Молодой, смуглой, с высоким лбом и тонкими чертами лица. Ее длинные черные волосы были заплетены в косы, украшенные перьями и бусинами. Но больше всего Ллойда поразили ее глаза. Большие, темные, пронзительные, они казались древними и мудрыми, словно в них отражались века. Она смотрела прямо на Ллойда, но в ее взгляде не было ни угрозы, ни враждебности. Лишь… какое-то странное, труднообъяснимое сочувствие? И, может быть, еще немного любопытства. Ллойд был ошеломлен. Его разум отказывался верить в происходящее. Что тут происходит? Это сон? Или он действительно умирает, и это видение перед смертью? Девушка что-то пробормотала на незнакомом языке, затем повернулась к Ксавьеру и протянула ему глиняную миску, наполненную чистой, прозрачной водой. Ее движения были плавными и уверенными, словно она выполняла древний ритуал. Ксавьер, без колебаний и вопросов, взял миску и подошел к Ллойду. "Выпей," - сказал он, осторожно приподнимая голову Ллойда. Его голос был спокойным, лишенным всякого страха. Он словно полностью доверял этой незнакомке. Ллойд послушно выпил воду. Она была холодной и чистой, словно талая вода с ледника. Она обжигала горло, но в то же время приносила облегчение. Он почувствовал, как слабая энергия возвращается к нему, отгоняя слабость и боль. Девушка наблюдала за ними, не произнося ни слова и не отводя взгляда. Ее лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалось какое-то странное понимание. Когда Ллойд закончил пить, она молча забрала миску и, так же внезапно, как и появилась, вышла из пещеры, растворившись в темноте, словно тень. Ллойд, все еще находясь в состоянии шока, смотрел ей вслед, не понимая, что только что произошло. Он чувствовал, как его разум пытается найти хоть какое-то логичное объяснение произошедшему, но все попытки были тщетны. "Что… что это было?" - наконец спросил он, глядя на Ксавьера. Его голос дрожал от слабости и изумления. - "Кто это? Что… черт возьми… тут происходит?" Ксавьер опустился на колени рядом с ним и вздохнул, словно сбрасывая с плеч тяжелый груз. "Она спасла нас," - сказал он, глядя Ллойду в глаза. Его голос был тихим и спокойным, но в нем звучала непоколебимая уверенность. - "Когда я принес тебя сюда, она уже была здесь. Я ожидал нападения, был готов сражаться, но она… она наоборот, начала показывать мне жестами, чтобы я следовал за ней. Она привела меня в эту пещеру, дала бинты и мазь, чтобы я обработал твою рану." Ксавьер замолчал на мгновение, словно подбирая слова, затем продолжил: "А потом она начала… танцевать. Прыгать, кружиться, бормотать что-то на своем языке. Я не понимал ни слова, ничего не мог поделать. Но как только она закончила свои танцы… твоя кровь перестала течь. Рана… словно начала затягиваться сама собой." Ллойд молчал, переваривая услышанное. Его разум отказывался принимать эту реальность. Это было слишком… нереально. Слишком мистично. Слишком далеко от всего, что он знал и понимал. Но он был жив. И рана, действительно, больше не болела. "Шаманка," - прошептал Ллойд, словно пробуя это слово на вкус. - "Значит, она… шаманка?" Ксавьер пожал плечами, выражая сомнение. "Я не знаю, Ллойд. Возможно. Она определенно обладает какой-то силой. Силой, которую я не понимаю. Но… она спасла нам жизнь." Вскоре усталость взяла свое, и Ллойд провалился в беспокойный сон, убаюканный мерным шагом Ксавьера. Когда он открыл глаза, Ксавьера рядом не было. Паника кольнула его, но тут же отступила, сменившись недоумением. Вместо Ксавьера перед ним стояла шаманка. Она не бормотала бессвязные звуки, а говорила на чистом, хоть и немного грубоватом языке. – Омега, омега, омега, – повторяла она, пристально глядя на Ллойда. Ллойд почувствовал, как кровь отлила от лица. Он вскочил и, не раздумывая, зажал шаманке рот рукой. – Тише! – прошептал он, едва сдерживая дрожь в голосе. – Ксавьер не должен этого знать! Но шаманка, казалось, была невозмутима. Она отстранила руку Ллойда и заговорила громче, словно не боясь, что ее услышат. – Ты омега. И должен принять это. Этот красавчик любит тебя. Его мана дрожит, когда он рядом с тобой. Почему ты думаешь, что, если ты омега, люди, которые тебя окружают, отрекутся от тебя? Ты тупой, тупой, тупой. И если ты не примешь факт того, что ты омега, твоего счастливого, богатого будущего не будет. Она говорила это с такой уверенностью, словно знала о Ллойде больше, чем он сам. Слова шаманки обжигали его, заставляя сердце бешено колотиться. "Красавчик любит тебя… мана дрожит…" – эти фразы эхом отдавались в его голове, вызывая жар и смущение. После этой странной тирады, шаманка снова принялась за свои безумные танцы с бубном. Звуки ударов, казалось, проникали прямо в мозг, вызывая головную боль. Ллойд пытался сосредоточиться, удержаться в реальности, но усталость и потрясение взяли верх. Он снова провалился в темноту, погружаясь в глубокий, беспамятный сон. Проснувшись, Ллойд почувствовал себя на удивление хорошо. Тело не болело, он был одет в свою обычную одежду. Шаманки нигде не было видно. Зато рядом стоял Ксавьер, собранный и готовый к продолжению пути. Он выглядел абсолютно нормально, словно ничего не произошло. Ллойд облегченно выдохнул. "Это был сон," – подумал он, стараясь убедить себя. "Просто дурной сон." Он поднялся на ноги, стараясь не выдать своего волнения, и присоединился к Ксавьеру. – Все в порядке? Выглядишь немного потерянным, – заметил Ксавьер, окинув его внимательным взглядом. – Да, все хорошо, – ответил Ллойд, стараясь говорить как можно более уверенно. – Просто приснился какой-то странный сон. Он решил не рассказывать Ксавьеру о шаманке и ее пророчествах. Это казалось слишком нелепым и пугающим. Лучше забыть об этом, как о страшном сне. Они отправились дальше, и Ллойд старался сосредоточиться на пути, на окружающей природе, на чем угодно, лишь бы не думать о словах шаманки. Но зерно сомнения было посеяно, и он знал, что ему придется вернуться к этому вопросу рано или поздно. Ему предстояло выяснить, кто он на самом деле, и что все это значит. И, самое главное, как это повлияет на его отношения с Ксавьером.