За дверью

— Мальчики, спускайтесь к столу! Феликс вздрагивает, услышав голос отца с первого этажа, но попыток отстранить чужие губы от своего члена не делает. Знает, что бесполезно. — Да, пап — хрипло выдавливает парень, стараясь, чтобы собственный голос звучал ровно. После этой фразы пухлые губы, будто специально, заглатывают глубже, и головка члена упирается почти в горло, заставляя Ли застонать. Парень бросает взгляд вниз, где между его разведенных голых ног двигается чужая голова, и встречается взглядом с чужим — хитрым и возбуждённым — что заставляет снова простонать. — Хёнджин-а… Хван вновь бросает быстрый взгляд вверх, натыкаясь на почти умоляющее лицо младшего, и улыбается уголком губ, прямо с его членом во рту. Парень вдруг отстраняется, но тут же присасывается губами к внутренней стороне чужого бедра, оставляя на коже цепочку красных следов. Он лижет редкие веснушки, обводит языком свои же метки, ставя поверх новые и чувствуя, как чужие бедра слегка дрожат, а член перед его глазами дёргается, выделяя ещё больше смазки. — Ох, Джинни… — Тебе это так нравится, да, детка? Ёнбок закатывает глаза больше от удовольствия, чем от вида самодовольной усмешки старшего, и зарывается пальцами в его тёмные растрёпанные волосы, под довольное мычание крепко сжимая пряди на макушке и снова заставляя взять член в рот. Хёнджин поддается, лишь расслабляя глотку и пытаясь принимать всё, что даёт Ли: глубокие быстрые толчки, лёгкую боль от хватки в волосах, нежные поглаживания по щеке в моменты, когда младший чуть замедляется, любовно стирая с кожи дорожки от выступивших слез. Собственный член болезненно пульсирует и пачкает футболку естественной смазкой, прижатый к животу. Хван пару раз несильно хлопает младшего по бедру, прося остановиться, но Ли, в погоне за приближающимся удовольствием, не сразу понимает, чего от него хотят. Парень осторожно отстраняет чужую голову, ослабляя хватку в волосах, пару секунд смотрит на лицо старшего, который пытается отдышаться и отвечает таким же поплывшим взглядом, а потом наклоняется, беря его за подбородок и касаясь губ своими. — Всё в порядке? — тихо спрашивает Ли, когда старший стягивает его с кровати на пол, прямо к себе в объятия — я сделал больно? — Нет, котёнок — Хван, мажет поцелуем по щеке парня, прогоняя с его лица волнение — конечно нет. Феликс расслабляется, улыбается мягко, обвивая шею парня руками, и снова тянется за поцелуем, чувствуя чужие руки на пояснице. Хёнджин кусает нижнюю губу младшего, сразу пробираясь языком в его рот, и легко приподнимает его за бедра, чтобы извернуться, спиной прижавшись к спинке кровати и усадив Ли на свои вытянутые ноги. — Ты такой красивый, котёнок — хрипло шепчет Хван, мелкими поцелуями покрывая шею парня — и такой горячий… Я бы взял тебя прямо на полу, если бы мы были одни. — Джинни… — Ёнбок чуть запрокидывает голову, позволяя чужим губам блуждать по коже — прошу… Папа может зайти, если нас долго не будет… — Знаешь, с какой-то стороны это так заводит — тихо смеётся Хёнджин, сильнее сжимая чужие бедра под тихий стон — если твой отец увидит, как я трахаю тебя, то у тебя больше не будет возможности скрывать наши отношения. — Ты знаешь-ах… Почему я это делаю… — младший короткими ногтями впивается в широкие плечи, чувствуя длинные пальцы возле входа. — Твои родители буквально геи, детка — лишь фыркает Хван, мазнув подушечкой пальца по колечку мышц под сдавленный скулеж младшего — так что нет, я определённо не понимаю. Феликс не отвечает, лишь закусывает губу, сдерживая очередной стон. На языке чувствуется привкус крови, и новый, более громкий стон сам слетает с губ, когда большая ладонь обхватывает сразу оба члена, быстро водя вверх-вниз. — Будь тише, котёнок, если не хочешь раскрыть нашу тайну — шепчет Хван, сам сильно кусая губы, чтобы не стонать слишком громко. Ли на секунду кажется, что в словах парня чувствуется горечь. Они с Хёнджином знакомы со школы. Десять лет дружбы, десятки ссор и обид, сотни выпитых вместе банок пива, знакомство семьями, поддержка в любых ситуациях, споры из-за девушек и примирения в стиле «так не доставайся же ты никому». Всё было перечеркнуто два месяца назад, когда холодным октябрьским днём, Феликс с удивлением встретил старшего на пороге собственного дома насквозь промокшим из-за ливня. На улице была гроза, а Хван выглядел так, что явно бежал от дома до сюда пешком: грязный, мокрый и немного жалкий. Ли сразу сунул в его руки кружку горячего чая, дал сменную одежду и теплый плед, но Хёнджин лишь поблагодарил как-то смазанно, продолжая напряжённо молчать. Ёнбок был слишком ошарашен, когда вместо привычного предложения посмотреть фильм или что-нибудь приготовить вместе, старший выдал длинное, неловкое, а от того очень смущающее признание. Они начали встречаться через пару дней после этого, потому что в тот день Хёнджин, как только произнес тихое «Ты мне очень нравишься, Феликс», подорвался с дивана, на котором они сидели, и исчез из дома так быстро, что Ли начал сомневаться был ли он тут вообще. Ёнбок два дня ходил сам не свой: почти не разговаривал, не ел, плохо спал, всё думая о произошедшем. Его родители тогда беспокоились, но он отмахивался, говоря, что просто поссорился с Хёнджином. Чан лишь улыбнулся мягко, говоря, что все наладится, не в первой же, а Минхо с угрюмым выражением лица спросил что именно сделал Хван, будто был уверен, что вины Феликса в этом точно нет. Ли ответил на признание Хёнджина когда наконец выловил его в универе, крепко сжав пальцами запястье. Старший опустил голову, будто боясь смотреть на лицо Ёнбока и стыдясь того, что избегал его два дня, и просто позволил отвести себя в пустой кабинет, где они впервые поцеловались. — Хён… Джин-а… — Ёнбок глушит стоны в шее старшего, несильно покусывая кожу — пожалуйста… — Ты такой милый, когда просишь, детка — хрипло отзывается Хван, ускоряя движения ладонью — люблю выполнять твои просьбы. Феликс стонет, шарит руками по телу старшего, забираясь под ткань футболки и оглаживая грудь и пресс, снова находит его губы, чтобы хоть как-то глушить не только собственные стоны, но и стоны Хвана, и крупно вздрагивает, когда за дверью комнаты слышатся шаги. — Эй, Ликс-и — Чан стучит в комнату пару раз, а Ёнбок лишь пытается не заскулить от ощутимой на кончиках пальцев разрядки — я могу зайти? — Нет! — собственный голос звучит надрывисто и с явно паникой, но это большее, на что способен Ли — в смысле-ох… нет нужды, пап. Мы досмотрим серию и спустимся. — Хёнджин? — голос Бана как всегда мягкий, отчего Ёнбоку становится ещё более стыдно. — Да, хён — отзывается Хван и его голос звучит намного лучше, чем у Ли, хотя он ни на секунду не прекращает движения рукой — дай нам пять минут. — Лучше бы вам сделать это поскорее, парни. Крис больше ничего не говорит, но от его последних слов у Ли внутри чуть холодеет. Феликс очень любит родителей. Они забрали его из приюта, когда Ли было шесть, и с тех пор парень всегда окружён пониманием и заботой. Он правда безмерно благодарен им за всё и старается в полной мере возмещать ту любовь, которую они дают. Минхо забавный и милый. Иногда странный, может поругать, прикрикнуть, шлёпнуть, но не сильно, а будто играюче. Ему тридцать шесть, но иногда ведёт себя так, будто пятнадцать. Феликс любит его за сказки на ночь в детстве, приготовленные ланч боксы в школу, странные шуточки, разборки, когда в шестом классе Феликса вдруг начали травить из-за того, что оба его родителя мужчины, походы в лес или горы с ночёвкой, трёх котов, которых Ли в одиннадцать лет притащил с улицы, а старший разрешил оставить. Ещё Ёнбок любит Минхо за его бесконечную любовь к Чану. Крис добрый. Буквально очень добрый. Заботливый, мягкий, но иногда строгий. Он часто пропадает в компании за написанием песен для айдолов, что делает моменты с ним ещё ценнее. Феликс любит его за пластыри на разбитых коленях, мягкие поцелуи в лоб, первый подаренный телефон, искренние разговоры по душам, долгие объятия, сладкую вату по воскресеньям и тёплое «Ликс-и». Ёнбок очень любит Чана за любовь к Минхо. — Я ненавижу тебя… — шепчет Феликс в шею старшего, глуша в его коже собственные стоны. — Полчаса назад ты говорил иначе, котёнок — хмыкает Хёнджин, обводя большим пальцем головки обоих членов — интересно, сможешь ли ты стонать настолько громко, что это услышит твой отец? — А ты заставь меня. Хван смеётся хрипло, сильнее сжимает пальцы на ягодице младшего и снова ускоряется, подгоняя к краю. Феликс дрожит в его руках, крепко цепляется за шею и через пару движений кончает, кусая старшего за плечо, чтобы заглушить стон. Хёнджин доводит себя, будто специально чуть замедлив темп, отчего Ли начинает тихо скулить от сверхъстимуляции, и кончает, найдя губы парня своими. — Эй, нам нужно идти — тихо говорит Хван через пару минут, хотя сам не чувствует сил даже на то, чтобы подняться — детка… Ёнбок всегда отходит от оргазма чуть дольше, поэтому старший слышит только невнятное мычание в ответ. Хван правда прилагает много усилий, чтобы осторожно столкнуть младшего с себя, устроив его спиной на ковре, и подняться. Он находит салфетки, вытирает себя и Феликса, который от щекочущих движений по животу тихо хнычет, начиная приходить в себя. — Возьми мою футболку — рассеянно говорит младший, когда Хван помогает ему наконец встать на ноги и натянуть боксеры и домашние штаны — твоя грязная. Хёнджин лишь целует парня в щёку, внимательно рассматривая его одежду, чтобы не было ничего, что указывало бы на их время провождения тут. Парень берёт в шкафу первую попавшуюся футболку Ли, и она оказывается немного мала в плечах, но выбора сейчас нет. — Эй, подожди… — Феликс хватает старшего за запястье, когда тот уже хочет выйти из комнаты — ты злишься на меня? — Почему я должен, котёнок? — чуть выгибает бровь Хван, притягивая парня к себе в объятия и целуя в лоб — из-за того, что ты держишь меня в секрете, будто наши отношения какая-то грязная тайна? — Прости… — Ты не должен извиняться за это — мягко отзывается Хёнджин, беря лицо младшего в ладони — это ведь твои родители и ты сам должен быть готов рассказать им. То, что меня слишком сильно волнует это, исключительно моя проблема. Прости, что иногда слишком давлю на тебя. — Я не хочу, чтобы ты думал, будто я не воспринимаю наши отношения всерьёз или что-то такое — поджимает губы Ли, смотря как-то виновато и серьезно одновременно — ты правда много значишь для меня. И я… Что ж, могу ли я сказать, что люблю тебя? — Ох, это… — Хёнджин на секунду замирает, удивлённый, а потом улыбается ещё шире и теплее, прижимая парня к себе крепко-крепко — это звучит так серьезно, детка. Иногда я не могу поверить, что мы так сильно выросли. Феликс лишь хмыкает куда-то в плечо старшего, сильнее прижимаясь к его телу. С Хёнджином всегда было тепло: он угощал едой, защищал, когда на первом курсе до Ли докапывались старшие, часто провожал до дома, хотя чтобы это сделать, ему приходилось проходить мимо своего дома, а потом возвращаться. Сейчас Ёнбок слышит, как бьётся чужое сердце. Хван несколько раз мягко целует его в висок, а потом шепчет тихо, почти возле самого уха: — Могу ли я тоже сказать, что люблю тебя? Это заставляет чувствовать себя самым счастливым. Вечером того же дня Феликс впускает обоих родителей в свою комнату после первого стука, немного нервно теребя край одеяла. Парень уже в пижаме, волосы влажные после душа, из света горит только блеклая подсветка, поэтому, наверное, волнение на его лице прочитать чуть труднее. — Привет, Ликс-и — Минхо садится на край его кровати, тут же прижимая сына к себе. Он вернулся с работы когда Феликс был в душе, поэтому они ещё не успели встретиться — как дела? — Как всегда — лишь пожимает плечами Ёнбок, мысленно удивляясь такой тактильности. Обычно Минхо лишь по спине хлопает, а тут обниматься полез — как на работе? — Ох, эта работа… — фыркает Минхо, пока Чан садится на другой стороне кровати, и Ёнбок двигается к нему, попадая в родное тепло объятий — один сплошной стресс. — Я давно говорю тебе уволиться оттуда, милый — отзывается Крис, поглаживая тыльную сторону ладони сына — только нервы тратишь. — А кто обеспечивать нас будет, дорогой? — последнее слово Ли выделяет особенным тоном, который использует когда недоволен чем-то, что говорит Чан — или ты планируешь переехать в свою студию и жить там всегда? Чан лишь смеётся, еле заметно качая головой, и зарывается носом в волосы Феликса, оставляя на макушке поцелуй. — Чан сказал, что сегодня Хёнджин приходил — говорит Минхо, отчего Ёнбок чуть вздрагивает в руках старшего — жаль, я не застал. Как у него дела? — Нормально… — тихо отзывается младший — ничего нового. — Девчонку-то нашел себе? — выгибает бровь Минхо, рассматривая лицо сына — а то самый возраст, а подружки нет. Даже посплетничать не с кем. — Нет, он… — Феликс поджимает губы, почему-то вдруг представляя Хвана с девушкой — один. — А ты? — вдруг подаёт голос Чан, всё ещё не отрывая лицо от волос парня, из-за чего звучит приглушённо. — Что?.. — У тебя есть кто-нибудь? — спрашивает Минхо, смотря с лёгкой смешинкой, но вполне тепло. — Нет, я… Я тоже один. Почему вы вообще спрашиваете? На секунду в комнате виснет молчание, и внутри Ёнбока переворачивается абсолютно всё, когда над ухом раздается тихий смешок: — Эй, Ликс… — зовёт Чан, чуть сильнее сжимая его в своих руках — если ты думаешь, что мы с твоим отцом настолько глупы, то очень ошибаешься. Феликсу кажется, что его ударили под дых. Они знают? Насколько давно? Они всё же были слишком громкими? Слышал ли Чан, как безбожно стонал сегодня его сын? Боже, как стыдно… — Д-давно вы знаете? — тихо спрашивает Ёнбок, опуская взгляд на свою ладонь в ладони Чана. — Мы лишь догадывались — смеётся Минхо, но в этом смехе только тепло и ничего злорадного — до сегодняшнего дня. — Ты сказал, что любишь его — мягко шепчет Чан, водя носом по волосам парня — это очень по взрослому, малыш. Такие слова не бросают на ветер. Ты уверен в том, что чувствуешь? — Эй, я давно не малыш… — фыркает Феликс, слегка толкая Чана в плечо. — Уж извини, но для нас ты даже в тридцать будешь малыш — хмыкает в ответ Минхо, и от его взгляда младший в смущении опускает голову — лучше ответь на вопрос. — Да, я… Я уверен, пап — отзывается Феликс, чуть расслабляясь от мягких прикосновений Криса — ты что, подслушивал? — Нет, просто вы слишком громко обсуждали отношения — прыскает Крис, отчего у Ёнбока краснеют щёки. — Боже, прости… — хнычет младший, пряча лицо в плечо Чана — прости, мне так стыдно… — А я знал, что Хёнджин только на первый взгляд милашка — фыркает Минхо, чуть морща лоб — тебя вон на раз-два развратил. — Ну пап… — Феликс чувствует, как собственные уши краснеют ещё сильнее. — А что пап? Это всё лучше, чем лишиться девственности по пьяне или с кем-то, кто после бросит тебя. — Эй, прекрати, пока он заживо не сгорел от стыда — обрывает мужа Чан, зло зыркая на него — Ликс-и, скажи честно, вы хоть предохранялись? — Эй, ты не делаешь лучше, дорогой — улыбается Минхо, наблюдая, как Ёнбок сжимается почти в комочек в чужих руках. Чан лишь смеётся беззвучно, ещё сильнее стискивая парня в объятиях. Феликс проклинает Хёнджина, себя, весь этот мир, но внутренне чуть успокаивается, потому что родители не говорят ничего, что могло бы причинить боль или дискомфорт. — Ёнбок-а, почему ты не сказал нам, м? — спрашивает Минхо, без намека на шутку или недовольство. — Простите, я хотел, правда… — виновато отзывается Ли, находя силы, чтобы посмотреть в глаза Минхо, находя в них лишь усмешку и лёгкий укор. — Эй, мы не злимся — мягко успокаивает Чан, поглаживая косточку запястья парня большим пальцем — просто я надеялся, что ты доверяешь нам достаточно, чтобы поделиться этим. — Боже, да! — Ли почти вскрикивает, встрепенувшись в руках старшего — конечно… Я доверяю вам больше, чем кому-либо. Я правда не знаю, почему боялся… — Мы очень любим тебя — удивительно, что это говорит Минхо, а не Чан — любым, слышишь? Хёнджин нам тоже как родной уже. Мы правда очень рады за вас. — Он прав — Феликс чувствует, как Крис кивает, снова касаясь губами его макушки — Ликс-и, мы лишь хотим, чтобы ты был счастлив, малыш. — Поэтому если Хёнджин хоть как-то тебя обидит — Минхо выглядит действительно угрожающе — ты говоришь мне, понял? — Эй, хочешь чтобы его первые отношения закончились похоронами любимого? — Чан выгибает бровь так же серьезно, однако в его тоне слышна усмешка — милый, он правда уже не ребёнок. Это их отношения и мы лезть в них не будем. Минхо лишь фыркает как-то обиженно, но Ёнбоку тут же подмигивает, ловя его благодарную улыбку в ответ. — Ликс, я правда хотел оттянуть эту тему как можно дальше… — Чан звучит как-то неловко, а Минхо беззучно смеётся, глядя на его чуть покрасневшее лицо — но, чёрт, раз ты уже не мальчик… — Пап, пожалуйста, не надо… — Феликс, краснея щеками, пытается выбраться из хватки отца, но Чан лишь со смехом сжимает его сильнее — я правда сгорю, если ты скажешь ещё хоть что-то… — Он все равно не отстанет — Минхо закатывает глаза, смотря на лицо мужа — знал бы ты, как он к нашему первому разу готовился… Боже, я никогда не видел, чтобы человек так много читал о сексе. — Минхо!.. Да, Феликс определенно любит свою семью. От Малыш Ликс-и: "Джинни..." "Я признался им..." 23:16

От Джинни:

"Ох, правда?"

"Я так горжусь тобой, детка ❤️"

23:20

От Малыш Ликс-и: "Не то, чтобы у меня был выбор..." "Я больше никогда не займусь сексом, если мы будем не одни" "Все ещё ненавижу тебя 😡" 23:21

От Джинни:

"Упс..."

"Прости, котёнок"

"Минхо-хен хочет убить меня за то, что я совратил его сына?"

23:23

От Малыш Ликс-и: "Вроде нет" "Но может это только мне он так сказал..." 23:25

От Джинни:

"Блять..."

"Ближайшие пару недель собираемся только у меня"

23:26

От Малыш Ликс-и: "Не выйдет, родители приглашают тебя на ужин завтра" 23:27

От Джинни:

"У меня есть выбор?"

23:27

От Малыш Ликс-и: "Определенно нет" "Не только я знаю, где ты живёшь" 23:27 "Люблю тебя, до завтра❤️" 23:28