Изумруды

      Прекрасная ночь: ясная и теплая.       Благоухающий влажный воздух окутывал нагретый за день лес, легкий ветер беспокоил кроны деревьев, а неполная луна серебрила траву и стволы.       Чонгук пальцами перебирал камни на своем ожерелье, опершись плечом о ствол высокой сосны. С улыбкой он лениво моргал, слушая доносившиеся смех и песни. Вдали виднелись искры и зарево от костра с основной поляны — центр притяжения главных виновников их сбора: молодые альфы и омеги, которые достигли возраста, чтобы выбрать себе пару. Чонгук за день устал от шума и жары и позволил себе пройтись по округе перед сном. Да и на поляне он чувствовал себя лишним.       Неподалеку хихикали омеги, обсуждая новые знакомства, с другой стороны трещали ветки под ногами неуклюжих альф, которые пытались их подслушать. В душистом лесном воздухе витали азарт и предвкушение от предстоящего поистине волнующего и знакового события в жизни каждого оборотня.       Ночь Серебряной Луны, наверное, одна из немногих традиций, доживших до нынешних времен в своем первоначальном виде, а также единственная, которую почитали почти все оборотни. Она объединяла большинство стай на нейтральной территории. Даже враждующие между собой закрывали глаза на все распри, отдавая дань этому важному событию. Десятки стай, сотни оборотней собирались на священной земле и на неделю празднеств разбивали временный лагерь, что больше напоминал людный и бурлящий жизнью город.       — Здравствуйте, — прозвучало сбоку и заставило дернуться от неожиданности. Молодой симпатичный альфа приветливо улыбнулся, сверкая глазами. Потоптавшись на месте, он открыл было рот, чтобы представиться, но омега снисходительно склонил голову и ответил:       — Я сопровождающий. — Чонгук повернулся всем корпусом, чтобы было видно его ожерелье — знак, что омега уже связан с другим альфой.       — Извините, я не заметил. Вы просто очень красивый, — робко улыбнулся парень и поплелся в сторону поляны. Чонгук усмехнулся и, провожая спину альфы, тяжело вздохнул.       Его Ночь Серебряной Луны случилась четыре года назад, когда ему исполнилось восемнадцать. Кто знает, кем бы оказался его избранник, если бы их вожак, Ким Намджун, в приказном порядке не обязал выбирать альф только из их стаи. Для Чонгука он лично выбрал одного из лучших своих воинов. Джинхо был красив и силен, порой не в меру дерзок, отчего попадал в передряги, но главное, он был бесконечно предан стае и вожаку лично. На него заглядывались многие омеги, и, что уж говорить, эти многие нередко проводили время в его домике, но как только Намджун объявил о своей воле, Джинхо стал оказывать настойчивые знаки внимания Чонгуку.       Омеге это очень льстило. Льстило, какими завистливыми взглядами на него смотрели те, кому закрылся путь в постель его будущей пары. Чонгук даже испытал что-то вроде влюбленности, несмотря на то, что их с Джинхо общение больше сводилось к вежливости, нежели к искреннему интересу друг к другу. В их стае слово вожака — непреклонный закон. Эта система поддерживала относительно спокойную жизнь, хотя многие соседи перешли на коллективное управление и создавали советы. Не секрет, что их закрытую ото всех стаю считали отсталой, над ними посмеивались, но забредать на их территорию мало кто осмеливался. Демократия и гуманность переставали действовать для чужаков, переступивших границу. «Дикари», — пренебрежительно выплевывали чужаки. «Беги подальше отсюда со своей откусанной жопой, цивилизованный, блядь!» — рычал Джинхо вслед убегающим оборотням.       Пусть этот альфа не вызывал глубоких чувств и трепета, но Чонгук так же смиренно принял волю вожака. Выбора у него все равно особо не было, из всех свободных альф их стаи Джинхо действительно самый приятный вариант. Но даже несмотря на то, что на Ночь Серебряной Луны они уже приехали как пара, Чонгук хорошо помнил ту эйфорию, которую испытал.       Воздух не помещался в легких от волнения, глаза разбегались, а голова кругом шла от такого количества новых лиц и запахов. Приближающееся полнолуние тоже влияло, но до Ночи Серебряной Луны Чонгук практически не покидал их деревню. Будучи лекарем в большой стае, он постоянно был занят. Благо, младший брат Чимин всегда помогал, но все равно мечтать о путешествиях не приходилось.       Тогда, четыре года назад, Чонгук с неподдельным интересом и восхищением разглядывал волков из других стай. Он с детским любопытством засматривался на тех, кто был похож на него, с такими же иссиня-черными волосами или изумрудными глазами. Были и беловолосые — это вообще удивительно! Омега много слышал про них, но, только увидев, понял, насколько это необычно и красиво, будто сама Луна целовала этих оборотней. В его стае почти все были темно-русыми с карими глазами, поэтому его внимание привлекали те, кого он раньше никогда не видел: были и блондины, и рыжие, глаза от черной смоли до голубых озер, кожа от бледной до крепкого загара, одни были зататуированы с головы до ног, чьи-то прически приковывали взгляд необычными завихрениями и вплетенными украшениями.       Чонгук с восторгом рассматривал этих альф и омег и даже представить не мог, что в чужих глазах он был тоже не менее интересен и привлекателен. К нему подходили альфы, чтобы познакомиться, но Джинхо ощеривался и рьяно гонял всех от своего омеги, да и сам грубо отвергал все попытки познакомиться с ним. Джинхо отлично понимал, что значит долг, и Чонгука это качество обнадеживало. В Ночь Серебряной Луны омега послушно принял ожерелье из рук Джинхо, а в ответ намотал на запястье кожаный шнурок с деревянными бусинами.       Четыре года прошло, надо же…       А у Чонгука остались только воспоминания о тех событиях, метка, год жизни в статусе пары, а потом… Вдовец… На их богатую добычей, травами и пресной водой территорию проникли чужаки. Застали врасплох, но все равно ушли ни с чем. Разорванного Джинхо даже не успели донести до Чонгука. Скорбели всей стаей, Джинхо получил почти мифическую славу, о его храбрости и самоотверженности волчатам рассказывали с гордостью, дополняли небылицами, а на его омегу все смотрели с сочувствием и уважением.       Обсуждался ли вариант пристроить Чонгука другому альфе? Конечно. Но вожак не давил. Он принял за глубокую скорбь молчаливость и отстраненность омеги, который на самом деле испытывал стыд за то, что не мог горевать о потере так сильно, как должен был бы.       Ухаживать за ним тоже не спешили. Друзья шептали на уши, что на самом деле альфы боялись, что их обяжут принять Чонгука в качестве пары и всю жизнь их будут сравнивать с Джинхо, а они никогда не смогут дотянуть до их великого воина, который ценой своей жизни защитил целую стаю. Быть его тенью никто не хотел, а пытаться переплюнуть — дохлый номер. Да и с непростым характером Чонгука тоже не каждый смог бы совладать.       Так и получилось, что омега забылся в своем ремесле и более думать не смел о счастливой семейной жизни. Вероятно, Луна решила всецело посвятить Чонгука в знахарство и лечение, чтобы не отвлекался на всякие семейные хлопоты, о которых, честно говоря, он мечтал. Омега великого Джинхо — так говорили, когда Чонгук проходил мимо. Что ж, от этого почетного титула ему, видимо, никуда не деться, вот и надел ожерелье обратно, как символ несвободного омеги. Все равно никто не посмеет ухаживать за ним. Пустая шея означала бы его готовность к новым отношениям, а ожерелье от покойной пары возвышало омегу в глазах стаи. «Преданный своему альфе даже после его смерти», — так о нем думали сородичи. На деле он просто избавил себя от ненужного внимания, жалости и пересудов.       Омега поднял глаза к небу и улыбнулся луне. Запахи леса и костра наполняли под завязку, и Чонгук еще раз глубоко вздохнул, вбирая в себя энергию священного для оборотней места. Странно, но в этот раз совсем не хотелось рассматривать чужаков. Наоборот, хотелось обернуться волком и сбежать куда подальше, пронестись по лесу на полном ходу так, чтобы пасть нараспашку и язык по ветру. Но подобную выходку расценили бы неправильно, это молодняку дозволено носиться в волчьем обличии, а ему не по статусу. В эту неделю стаи особенно трепетно относились к традициям и правилам, которые не менялись тысячи лет.       Длинные черные волосы Чонгука собраны в низкий хвост кожаным шнурком. Светлые льняные брюки и туника со шнуровкой на груди — одежда, которая есть у каждого оборотня для Серебряной недели. Здесь в ней ходили даже те, кто не принимал участия в поиске пары.       Они с Чимином приехали на поляну еще вчера, заняли шатер подальше от основных гуляний и первым делом пошли в лес собирать местные травы. Первый вечер для Чимина прошел ожидаемо — нервно и волнительно. Хоть и ему уже подобрали альфу из стаи, все равно молодой омега ровно так же, как и Чонгук, практически не выбирался из их поселения и то и дело дергал брата за рукав, тыкая пальцем на диковинных оборотней.       — Здравствуйте, — бархатный тембр привлек внимание, и омега повернул голову. Глаза распахнулись от неожиданности, уж больно эффектный альфа к нему обратился. Явно не из молодняка, это легко можно понять не только по внешнему виду, но и по уверенным позе и взгляду. Пустое запястье означало, что он свободен. Столкнувшись с синими глазами, Чонгук даже опешил. Этот альфа смотрел на него с хитрым прищуром, туника не в состоянии скрыть, насколько его тело крепкое и рослое. Из-под горловины, съехавшей на одно плечо, замысловато переплетаясь, на шею заползали языки пламени, ювелирно вытатуированные явно отличным мастером. Да и сам альфа очень привлекателен: светлые длинные волосы заплетены в мелкие косы и собраны в высокий хвост, лицо волевое, мужественное, но между тем красивое. Правильные черты, высокие скулы, выразительные глаза, брови, губы, весь он ладный. Явно тоже имеет ошеломительный успех у омег. — Простите, не хотел вас напу…       — Я сопровождающий, — пришел в себя Чонгук, проморгавшись, и снова воздел лицо к луне. Непозволительно долго он пялился на незнакомого альфу, главное, чтобы он не спутал его любопытство с интересом.       — Ясно, — протянул альфа, довольный чужой реакцией. Он находился на расстоянии пары метров. Пока ему не скажут имя, он не имел права подойти ближе. Таковы правила предстоящей Серебряной недели. Нет, значит, нет. — Меня зовут Тэхен.       — Не тратьте время, Тэхен, — вежливо улыбнулся Чонгук, снова повернув голову в его сторону. — Я лишь сопровождающий и не ищу знакомств. — Омега демонстративно провел пальцами по ожерелью. Тэхен опустил взгляд на этот жест и озадаченно нахмурился. Он повел носом, принюхиваясь, и коварно потянул уголок губ.       — Я не чувствую от вас запаха альфы, — довольно заключил Тэхен.       — Личных границ вы тоже, видимо, не чувствуете, — грозно свел брови Чонгук и сложил руки на груди.       — Полнолуние, — усмехнулся альфа.       — Луна еще не полная, чтобы списывать на нее свое невежество, — грубо выдал омега и в третий раз четче повторил: — Я сопровождающий!       — Вы очень красивый, — пропуская мимо ушей чужое нарастающее недовольство, Тэхен посмел окинуть его весьма красноречивым взглядом.       — С вашей нахальной настойчивостью вы легко найдете здесь омегу для себя. Пусть Луна поможет сделать правильный выбор, — резким тоном Чонгук изрек пожелание, которое звучало часто во время празднеств Ночи Серебряной Луны, иногда даже вместо приветствия. Тэхен хмыкнул, очевидно не впечатлившись, но решил не раздражать понравившегося ему омегу.       — Луна мудра, — тоже ответил традиционной для Серебряной недели фразой, учтиво улыбнулся и, медленно развернувшись, скрылся в темноте леса.

***

      В незнакомом месте, пусть и на священной для оборотней территории, спалось ужасно уже вторую ночь. Утро третьего дня ворвалось в шатер вместе с перевозбужденным Чимином. Он рухнул на колени перед спящим Чонгуком, схватил за запястья и дернул на себя спящего брата.       — Чонгук, Чонгук, Чонгук! — тряс его Чимин. — Проснись же!       — Что? — вырывая руки, недовольно пробурчал омега. Глаза отказывались разлипаться, и он с нажимом потер их пальцами.       — Ко мне там один альфа пристает, — пожаловался Чимин, всматриваясь в сонное лицо. Брат точно должен знать, что делать. — Я ему еще вчера ночью отказал, а он утром меня подкараулил на речке да как напугал! Придурок такой! — шипел, возмущаясь.       — Скажи Мингю, он быстро его отвадит, — отмахнулся Чонгук и снова завалился набок. Снаружи уже слышна была жизнь: смех и разговоры. В ночную свежесть пробирался нагретый солнцем воздух, становилось душно. Уснуть точно не получится, но хотя бы поваляться еще немного. Обычно Чонгук просыпался рано, но беспокойная ночь дала о себе знать.       — Не могу, — проныл Чимин и снова потряс брата за бок. — Помоги! Скажи ему, что я занят. Я говорю, а он только смеется надо мной и ручищи свои на меня закидывает! Говорит, все равно себе заберет и сделает нам много красивых волчат!       — Что? — Чонгук резко принял сидячее положение и пристально посмотрел на брата. — Ты сказал ему свое имя? — настороженно нахмурился.       — Да, — виновато сконфузился Чимин, сел на свою сторону и поджал колени к груди. — Да, не подумал! Он спросил, я сказал и все. Он преследует меня! Что мне теперь делать? Если Мингю узнает, что имя сказал… Блин, а если они драться за меня будут? О, Луна, только не это!       — Успокойся. — Омега свел брови у переносицы и решительно произнес: — Веди к нему, я поговорю с ним. Но сначала речка и завтрак.       Чимин семенил вслед за братом, указывая путь. Чонгук же на ходу собрал низкий хвост и затянул шнурком. Оборотни, мимо которых лежал путь, разбились по группкам, кто-то плел венки к вечернему обряду, кто-то выделывал кожу для будущих шнурков для запястий альф, кто-то просто валялся на траве, принимая солнечные ванны. Это время поистине волшебное, но для двух братьев могло обернуться скандалом в собственной стае, если не решить вопрос прямо сейчас. Вожаки тоже присутствовали на всех мероприятиях, одни присматривались к потенциальному пополнению, другие пристально наблюдали, чтобы никто не позарился на их омег. Намджун как раз отслеживал поползновения чужаков в их сторону, поэтому если до него дойдут эти настойчивые ухаживания — это может испортить праздник абсолютно всем, кто здесь находится. Несмотря на то, что Ночь Серебряной Луны — священная традиция для оборотней, но у каждой стаи есть свои «но». В случае со стаей Ким Намджуна это «но» звучало категорично: «Никаких чужаков. Никогда! Так было, так есть и так будет!»       — Вон он! — Чимин дернул Чонгука за локоть и спрятался за спиной, тыкая пальцем в сторону двух светловолосых альф, что устроились на траве под сенью раскидистого дерева и что-то активно обсуждали. Одного из них Чонгук сразу же узнал и брезгливо фыркнул. Конечно, стоило догадаться, кто так нагло подкатил к неопытному омеге. Получил от ворот поворот и нашел жертву посговорчивее. Истинный альфа. Блеск! Браво! Чонгук размашистым шагом подлетел к альфам, беспокоя траву своей стремительностью, и принял требовательную позу.       — Нет, значит, нет, — твердо произнес он, обращая на себя внимание. — Что тебе непонятно, Тэхен?       — Мы уже на «ты»? — не растерялся альфа, щурясь от лучей, что пробивались сквозь листья. В утреннем свете его глаза казались еще более яркими и глубокими, а доброжелательная улыбка весьма выводила из себя. — Тогда, может, скажешь мне свое имя, черныш?       — Какой я тебе черныш? — возмутился омега. — Это ты — белыш… Беляш… Беляк… Белобрысый, в общем! Отстань от моего брата, он приехал с парой!       — Чего? — хмурясь, усмехнулся Тэхен.       — Не этот, Чонгук, — визгливо прошептал Чимин на ухо. Тэхен же дернул ухом, уловив имя, и расплылся в лукавой улыбке, на что Чонгук снова показательно фыркнул. Сжимая плечи брата, Чимин старался скрыться за ним от пристального взгляда другого альфы. — Вон тот, — подсказал он и пальцем ткнул в сторону второго, который с похожей ухмылкой высматривал омегу за спиной Чонгука, умиляясь его застенчивости. Он меньше Тэхена, но тоже светлые волосы в косах были собраны в два пучка, явно альфы из одной стаи.       — Ах, вот как? У вас так принято, что ли? Из какой вы такой стаи, что слово «нет» для вас пустой звук?       — Правила Ночи Серебряной Луны для всех одни, — снисходительно пояснил тот, второй, и поднялся на ноги. — Чимин сказал мне свое имя, значит, я имею полное право ухаживать за ним. Кстати, — взметнул брови он, — Чимин, любишь землянику? Я собрал для тебя. — Под настороженными взглядами омег альфа наклонился и поднял с травы небольшую плетеную плошку, наполненную сочными красными ягодами.       — О, Луна, — заскулил Чимин, лбом упираясь между лопаток Чонгука.       — Слушай сюда, — рыкнул омега. — Может, для вас это забава какая-то, но не нужно создавать ему проблемы. Он приехал с парой!       — Меня Юнги зовут, — усмешка вышла нахальной, учитывая, что слова Чонгука не восприняли всерьез. Что за мерзкие альфы! Губы кривились от неприязни, и омега даже не пытался скрыть свое отношение. — А Чимин, — выделил специально, — мне очень понравился. И пока на нем нет ожерелья, у меня есть шанс. Что-то я не видел, чтобы его пара наворачивала вокруг него круги и ухаживала.       — Кстати… — Тэхен тоже поднялся на ноги и встал плечом к плечу к Юнги. Он кивнул на шею Чонгука и, прищурившись, поинтересовался: — На тебе сегодня нет ожерелья. Значит ли это, что ты передумал?       Чонгук хапнул воздуха и испуганно схватился за то место, где должно быть его ожерелье. Растерянно поморгав, он понял, что украшения действительно на нем нет. Омега бегло осмотрел траву вокруг и дернулся было в сторону их шатра, но все же развернулся и выставил предупреждающий палец.       — Увижу тебя около Чимина — откушу яйца. — Полыхающий взгляд и дрожащий от гнева палец переместился на ухмыляющегося Тэхена. — Еще раз подойдешь ко мне — откушу яйца, — прошипел сквозь сомкнутую челюсть и оскалился для верности, демонстрируя крепкие белые зубы. — Усекли?       — Красивый какой… — с мечтательной улыбкой выдохнул Тэхен, разглядывая удаляющегося Чонгука.

***

      Третий день этой волшебной недели посвящен предкам, которые уже отдали Луне свою душу. Сегодня не было шумных празднеств, оборотни плели венки и пускали по реке, отдавая дань волкам, что покинули их. Чонгук все же нашел свое ожерелье в их шатре, видимо, оно расстегнулось, пока он ворочался ночью. Теперь же знак его преданности своему альфе снова на месте. Он огладил камни пальцами и двинулся к реке с подготовленным заранее венком. Тоска по Джинхо никогда особенно его не мучила, но здесь, когда перед глазами рождались истории любви, как-то особенно остро засвербило его чувство одиночества. Конечно, он был необходим своей стае, Чонгук не был одинок — у него были друзья и брат, но отсутствие пары сейчас ощущалось слишком ярко. Щемило в груди от нерастраченной нежности и любви, но вручить ее было некому. Чонгук сжал венок в руках и всхлипнул, присев у воды.       — Надеюсь, Джинхо, тебе на Луне веселее, чем мне здесь, — прошептал Чонгук и пустил венок вниз по речушке. Чимин присел рядом, подал еще один венок и положил голову на плечо брата.       — Папа, я очень скучаю, — тихо произнес Чимин, опуская свой венок в воду. — Уверен, на Луне тебе хорошо. Ты же приглядываешь за нами, да?       — Отец, спасибо за все, — дополнил Чонгук, отпуская следом второй. Он обнял Чимина и вздохнул, зажмурившись.       Сколько уже лет они вот так вдвоем. На их небольшую стаю напали, они бежали вчетвером, но когда враг начал неминуемо нагонять, отец задержал их, позволив своим омегам убежать достаточно далеко. Они долго скитались по лесам, было нелегко эти месяцы, особенно после такой болезненной потери. Хоть Чонгуку было всего шесть, но он так хорошо запомнил то чувство голода, безысходности и страха. Помнил, как жался он к папе в подмышку и старался не хныкать, чтобы не беспокоить и без того отчаявшегося родителя. Тэян был уже без сил, но подбадривал своих волчат сколько мог, пока они не нарвались на патруль. Их доставили к Намджуну, а решение оставить их в стае было принято слишком уж легко.       Пусть чужаков здесь, мягко говоря, недолюбливали, но и толкового лекаря в их большой стае не было. А может, потому что молодой альфа тогда только принял пост вожака и не был еще так категоричен? Ответ пришел чуть позже, но Тэян усердно принялся за работу, доказывая свое право на еду и место в стае, и обучал ремеслу сыновей, чтобы обеспечить и их будущее.       Умер, правда, глупо. Пока собирал травы, забрел слишком далеко и угодил в медвежий капкан, который не оставил ему шансов на спасение. Намджун тогда лютовал, омеги помнят, как их вожак со своими приближенными вернулись в чужой крови. На этой самой крови он пообещал, что будет заботиться о них так, как не смог позаботиться об их прекрасном папе. С этого же дня слово «чужак» для Намджуна окончательно превратилось в красную тряпку.       В шестнадцать лет жизнь Чонгука резко перевернулась с ног на голову, и вместо беззаботной молодости пришла взрослая жизнь. Он принял пост лекаря в огромной стае. Чонгук смутно помнит их первую стаю, но их папа и там сильно выделялся. Его зеленые глаза переняли оба брата, но у Чимина были русые отцовские волосы, что слегка вились. А вот у Чонгука волосы папины — черные и прямые. Экзотики в его внешность добавляла светлая кожа. Тогда как остальные сородичи быстро обзаводились крепким загаром, Чонгук, вечно шуршащий в своем домике, оставался аристократически белым.       Прижавшись друг к другу, омеги сидели и покачивались из стороны в сторону. Неровным рядом вдоль берега молча оседали и другие оборотни, пуская вниз по течению свои воспоминания о родных. Природа притихла вместе с волками. Озорная речушка, казалось, тоже усмирила свои потоки и не журчала так задорно, а лишь убаюкивала мерными всплесками. Сколько они так просидели, неясно, но спина уже начала затекать. Чимин поцеловал брата в плечо и ушел первым. Грустная улыбка коснулась губ, когда Чонгук провожал его взглядом. Совсем взрослым стал его мелкий братик. Вот-вот обзаведется настоящей парой, и, наверное, скоро у него будут волчата. С ума сойти. Вот же был мелким несносным волчонком, а теперь красивый и нежный омега. В своих мыслях Чонгук прикрыл глаза, вслушиваясь в звуки леса, и дернулся, когда совсем рядом зашуршала трава.       — Преследуешь? Я предупреждал, — насупился омега, уставившись грозным взглядом на наглого альфу. Тэхен же коротко улыбнулся, присел на колени недалеко от Чонгука и опустил в воду свой венок.       — Папа… Сорвался со скалы, — тихо произнес он, провожая потухшим взглядом уплывающий вдаль венок. Чонгук хотел было фыркнуть, но засмотрелся на грустный профиль, освещенный луной, и поджал губы. Конечно, сейчас совсем не тот момент, чтобы обмениваться колкостями. Почти у каждого есть своя болезненная потеря, и шутить над этим будет только самый последний ублюдок.       — Мне очень жаль, — ответил Чонгук и отвернул голову, спрятав взгляд в густой траве, что обрамляла бережок по всей длине речки. Стало неловко, поэтому он дернулся, чтобы подняться. Ожидаемо, Тэхен встал на ноги следом. — Тебе не нужно побыть одному? Подумать о своем папе? — Омега шел медленно, иногда оборачиваясь на следующего за ним альфу.       — Четыре года назад он отправился к Луне, — неожиданно вместо порции остроты Тэхен продолжил рассказ. — Тогда я собирался на свою первую Ночь Серебряной Луны. Мне исполнилось восемнадцать, и я был полон надежд найти свою пару. А папа как был рад! Он так сильно ждал внуков, собирался ехать со мной как сопровождающий, но в итоге…       — Ты пропустил свою первую Ночь, — понял Чонгук.       — Да, — медленно кивнул Тэхен. — А вот ты как раз приехал именно в тот год… Мы разминулись. — Омега остановился и уставился на него недоверчивым взглядом. — Я взял на себя смелость поспрашивать о тебе.       — Наглость, ты хотел сказать? — не удержался от претензии.       — Мне жаль твоего альфу, — произнес Тэхен без ожидаемой издевки, а Чонгук инстинктивно потянулся рукой к своему ожерелью, что не ускользнуло от внимания альфы. — Ты любил его?       — Тебя это не касается, — грубо ответил Чонгук и снова двинулся вглубь леса. Тэхен, все еще не имея права подойти ближе, лишь протянул руку, что зависла в воздухе, и произнес:       — Извини! Не уходи, пожалуйста. Я не хотел обидеть, правда. Просто хотел узнать, почему ты не участвуешь в Серебряной ночи. Ты ведь свободный омега. Волчата?       — Луна не подарила нам волчат, — поджав губы, ответил Чонгук и опустил взгляд под ноги. Еще одна болезненная тема и предмет для не самых приятных пересудов в их стае. За год жизни с самым завидным альфой омега так и не понес.       — Потому что вы не были предназначены друг другу Луной, — как само собой разумеющееся выдал Тэхен. Чонгук резко затормозил и удивленно округлил глаза, будто в первый раз увидел перед собой этого альфу.       — Ты веришь в эти сказки? — усмехнулся язвительно.       — Конечно верю, — твердо ответил Тэхен. Даже бровью не повел. Неужели действительно верит? — Через год я приехал на Ночь Серебряной Луны и прошел обряд предназначения, который обычно проводят на пятый день. Но в тот год не было ни одного омеги, который подходил под тот образ, который показала мне Луна. Ни в тот раз, ни в следующий.       — О, Луна, — рассмеялся Чонгук так, что Тэхен вздернул бровь, обидевшись. — Ты сейчас серьезно? Ладно, молодняк! Им можно витать в облаках, но ты…       — Что я? — процедил Тэхен и выдохнул жаркий воздух через ноздри, когда Чонгук хрюкнул, не в силах бороться со смехом.       — А может, лесные эльфы до сих пор подкидывают в твою постель орешки за каждый выпавший зубик? Ой, не могу, — прикрыл ладонью рот и зажмурился, пытаясь успокоиться.       — Ты сейчас сравнил детскую сказку со священным обрядом? — с ноткой разочарования произнес Тэхен. — Предназначенность — это не шутка и не миф.       — Бред какой, — прыснул Чонгук остатками смеха. — Так и будешь таскаться сюда и искать, сам не зная кого.       — В том-то и дело, что знаю, и не собираюсь размениваться на кого-то еще, — тихо ответил Тэхен.       — Предназначенность… Это все сказки для волчат, — пояснил омега снисходительным тоном еще раз. Не верилось, что Тэхен на полном серьезе пытается доказать ему обратное. — А ты взрослый альфа!       — То есть ты не проходил обряд? Даже четыре года назад? — уточнил Тэхен, склонив голову.       — Да нет, конечно, я приехал с парой! И вообще, никто в здравом уме сегодня не проходит этот ископаемый обряд, Тэхен! Развлечение для молодняка. Все видят того, кого и так уже выбрали. Так что… Полагаться на видение, которое якобы послала тебе Луна, очень и очень глупо.       — Луна мудра, черныш, — гнул свое со знающей улыбкой. И смотрел так… Как на несмышленого волчонка. Вот же заносчивый альфа.       — Не смей меня так называть, ты слышал мое имя! — Омега вообще не понимал, какого хрена он все еще терпит общество этого наглого да еще и верящего в сказки альфы? Развернувшись, Чонгук зашагал прочь и совсем не удивился, когда услышал упрямые шаги за собой.       — Его мне должен сказать ты, — насмешливо произнес Тэхен, поравнявшись с Чонгуком, но все еще на расстоянии. Пусть альфа старательно скрывал, но видно было, как его уже раздражал этот лишний воздух между ними. И чужая строптивость тоже бесила, но иначе, она больше разжигала интерес и азарт.       — Я ничего тебе не должен, Тэхен! — вспылил Чонгук, резко остановившись. Он схватился за ожерелье и большим пальцем оттянул от шеи, выставляя напоказ, — Видишь? Я не свободный омега! И не ищу себе альфу! Отстань!       — Хм… — Тэхен вновь всю пылкую речь пропустил мимо ушей, но с пристрастием осмотрел украшение, наклонившись чуть ближе. — Дурацкое ожерелье, если честно.       — Конечно… — Чонгук усмехнулся обездоленно. Что еще ожидать от него? Есть ли край дерзости у этого альфы?       — Зачем янтарь? Он тебе совсем не идет, — цокнул Тэхен, брезгливо поморщившись.       — Я был его солнцем, — пояснил омега.       — Золото, агат… Яшма? Блядь. — Альфа выглядел действительно раздраженным. Чонгук даже отступил назад от внезапного негодования и уперся спиной в шершавый ствол дерева. — Такое ощущение, что он собирал все, что под руку попадалось.       — Это его звездные камни, — уже не так рьяно отстаивал свое ожерелье.       — Из своих звездных камней я бы вплел только лунный камень. Он бы очень подошел тебе, такой же красивый и притягательный, — Тэхен снизил тон и говорил теперь еле слышно, даже интимно. А Чонгук сам не знал почему, но ему и впрямь стало интересно дослушать этого вздорного альфу. — Лунный камень защищал бы тебя от завистливых взглядов. Деревянные бусины я бы опалил, чтобы они подходили к твоим черным волосам. Обязательно нефрит для твоих зеленых глаз, — мерное бормотание альфы гипнотизировало, убаюкивало. Чонгук даже не сообразил возмутиться, когда Тэхен подошел ближе дозволенного. Альфу тянуло к Чонгуку, хотелось сделать пару шагов и шептать еще тише, губами касаться раковины уха. Тэхен не удержался и улыбнулся слишком нежно. Он свой хвост готов отдать на отруб на то, что Чонгук боится щекотки и наверняка бы хихикая уворачивался. — Вместо агата я бы вплел гагат, а золото расплавил бы и сделал его белым для тебя. Эта желтизна тебе совсем не идет. Как и тот альфа, который плел это ожерелье.       — Ты назвал почти все мои звездные камни, — неверяще уставился на альфу Чонгук, опуская высказывание о его паре.       — Если угадаю еще, скажешь мне свое имя? — прикусил губу довольный Тэхен.       — Я же тогда от тебя не отделаюсь до конца Ночи Серебряной Луны, — Чонгук впервые улыбнулся в обществе альфы без издевки, без снисхождения. Эта простая улыбка пустила по венам теплую дрожь надежды, и Тэхен заметно воспрял духом.       — Ну да, — не стал отрицать альфа. — Я бы даже сказал — до конца жизни. Рискнешь?       — Тэхен… — устало выдохнул Чонгук, прикрыв глаза. Одним тоном и опущенными плечами выразил всю безнадежность чужих попыток, но альфа все еще смотрел с вызовом. Ну вот что с ним делать? — Спокойной ночи, — только и смог сказать омега и неспешно направился в сторону своего шатра.       — Изумруд, — крикнул вдогонку Тэхен, заставив Чонгука застыть на месте. Омега повернул голову, наткнувшись на самодовольную ухмылку. — Я угадал? Я угадал. Ваше имя, прекрасный омега…       — Я ничего тебе не обещал, — протянул Чонгук с дерзкой улыбкой. Но осекся, вдруг осознав, что он будто… Флиртует?       — Я найду изумруды для тебя, — жарко пообещал Тэхен.       — Ты не найдешь здесь изумрудов, глупый альфа, — посмеялся Чонгук.       — Ты меня плохо знаешь, черныш. — Тэхен толкнул язык за щеку и сверкнул полными азарта глазами. Он слегка склонил голову, развернулся и двинулся в противоположную сторону. Осанка и бодрая походка выдавали хорошее настроение, и это странным образом Чонгуку тоже понравилось.       — Луна мудра? — прошептал омега и возвел глаза к луне, посмеиваясь. — Не шути так со мной. Не надо, пожалуйста.

***

      Утро четвертого дня встретило оборотней приятной прохладой и свежестью, а Чонгук наконец смог поспать этой ночью. Довольный и взлохмаченный, он вышел из шатра, сладко потянулся и подставил лицо теплым лучам. Даже заурчал, зажмурившись. Воздух пах терпкой и душистой сладостью. Молодые альфы и омеги, кто тоже просыпался, кто уже возвращался с речки. Эйфория первых дней сбавила обороты, но вышла на новый уровень. Большинство уже наметили свои интересы, и началась поистине трепетная часть этой недели — ухаживания. Омеги повизгивали, обнаруживая у своих шатров небольшие подношения, и прятали смущенные лица в ладошках, пока взволнованные альфы наблюдали за реакцией издалека. Джинхо и не надо было ухаживать за Чонгуком, но омега помнил, как он собрал для него немного дикой малины. Больше никаких сюрпризов не было, потому как Джинхо был больше занят тем, что отгонял от Чонгука непонятливых альф. Тогда это тоже казалось романтичным.       Сонный Чонгук лениво рассматривал лица, пока не наткнулся на пристальный, но уже как будто привычно насмешливый взгляд синих глаз. Тэхен был слишком далеко, чтобы можно было обменяться колкими фразочками, поэтому омега с вызовом вздернул нос, безмолвно спрашивая «Чего тебе?». Тэхен же кивнул куда-то в ноги Чонгука и расплылся в довольной улыбке, когда, осмотревшись, омега заметил у входа в шатер небольшую корзинку, искусно сплетенную из свежих гибких веточек. В корзиночке заманчиво блестел увесистый кусок сот, сочившийся душистыми и тягучими каплями меда. В нос ударил медовый аромат, и теперь стало понятно, почему так сладко пахло.       Чонгук вернул суровый взгляд альфе, который медленно и демонстративно облизал свои испачканные в меду пальцы, причмокнул и сладко зажмурился. Тэхен рассмеялся, когда омега насупился еще больше. Альфа по-доброму так махнул ладонью, предлагая попробовать его подношение. Чонгуку не должно быть так приятно, не должно быть так тепло в груди от глупого подарочка. Хотя… Надо поинтересоваться, не покусали ли альфу пчелы. Сумасшедший…       — Чонгук? — прозвучал встревоженный голос Чимина. После речки волосы и лицо еще влажные, туника и штаны кое-где липли к мокрому телу. Явно торопился.       — Опять Юнги приставал? — Омега бегло осмотрел робко переминающегося с ноги на ногу брата.       — Нет… Да… Но… В общем, вот. — Из-за спины Чимин вывел руку, в которой была аккуратная тарелочка, сплетенная из ромашек так, что цветки создавали очаровательную каемку. А на ней лежало с десяток перепелиных яиц.       — Ого! — удивился Чонгук. — Это от…       — От Юнги, — скуксившись, проныл Чимин.       — Верни, — в приказном тоне отрезал Чонгук. Сам же в мыслях тоже решил вернуть мед Тэхену. Нечего альфам думать, что им позволено оказывать знаки внимания.       — Чего? Нет! — возмутился Чимин и снова спрятал свой подарок за спину. — Мне нравится!       — И что? — строго парировал Чонгук. — У тебя есть пара! Ты не должен принимать чужие подарки.       — А почему Юнги ухаживает за мной, а Мингю нет? — капризно надул губы Чимин и вылупил глаза, будто что-то очевидное выдал. — От него ни одного подарочка, мы тут каждый сам по себе бродим.       — Мингю еще молодой альфа, он тоже из нашей деревни особо не выезжал, и, конечно, ему любопытно.       — Юнги ухаживает за мной, а Мингю вообще все равно! Обидно, знаешь ли…       — Так! — опасно рыкнул Чонгук. — Брось эти мысли. Выбора у тебя все равно нет. Верни подарок, найди Мингю и скажи ему все то, что сказал мне!       — Никогда не думал, что мой любимый брат станет таким занудой, — пробурчал омега, прижав подбородок к шее. Обиделся. Чонгук зашипел, набирая воздух для следующей лекции о нравственности и предопределенности их судеб, но Чимин, заметив соты, широко раскрыл рот и накрыл эту зияющую потрясением дыру ладонью. — Мед?       — Я верну, — сразу вставил Чонгук.       — Не-е-ет, — низко прорычал Чимин и аж присел, выставив ладони. — Ты никому это не вернешь. Мы слопаем это вдвоем и никому не скажем!       — Чимин, нет, — устало выдохнул Чонгук. Ему тоже дико хотелось сделать именно так, как сказал брат, но если примет подарок — даст шанс. Нельзя.       — Да почему? Чонгука! Ты свободный омега, ты можешь принимать подарки вообще от кого угодно! Что за принципиальность такая самовредительская? Организму нужен мед! Необходим. — Глаза горели одержимостью, Чимин так просто не отдаст любимое омегами лакомство. Интересно только, как Тэхен догадался. Да скорее всего, пальцем в небо тыкнул и попал. Все омеги любят сладости! Не только они… Чонгук старательно давил в себе зачатки благодарности и симпатии к альфе. Сам себе внутри доказывал, что это пустяк и подкат дешевый… Но он, сука, так соскучился по меду, а перед глазами тот вульгарный жест: язык, облизывающий медовые пальцы, и ухмылка.       — Ладно, отломи немного, — сдался Чонгук. — И мне. Остальное я верну.       — Чонгук! — Омеги резко вскинули головы на зов. Быстрым и твердым шагом к ним приближался хмурый вожак. Он сильно выделялся среди толпы оборотней. Он был выше и шире многих, Тэхен правда мог бы с ним поспорить в габаритах… Даже светлые одежды не в силах подавить темную ауру вожака. Его русые волосы, наполовину собранные в высокий пучок, развевались от стремительного шага, а взгляд исподлобья не сулил приятного разговора. — На пару слов, — зыркнул Намджун и нервно качнул головой в сторону. — Как это понимать? — на ходу кипятился альфа. — Какого хрена за вами ухлестывают эти грязные южане?       — Южане? — переспросил Чонгук.       — Чужаки! — выделил Намджун, развернулся и расправил широкую грудь, сделавшись еще больше. Чонгук виновато опустил голову. Конечно, их вожак заметил эти шашни. Черт… — Ты же прекрасно знаешь наши правила.       — Да, — суетливо покивал Чонгук.       — Ладно, Чимин — молодой и неопытный, но ты! Тыкни на любого альфу в нашей стае и создавай семью, если заскучал! Можешь даже занятого забрать! Но мой сын и мой лекарь не покинет нашу стаю! Ни ты, ни Чимин! — гремел вожак, нависая над хрупким омегой.       — Я… — Слов не находилось, но Чонгук отчаянно мотал головой, хотя бы так объясняя, что и не собирался отвечать на ухаживания.       — Ты достаточно умный омега, чтобы понять, зачем они это делают! — повысил тон Намджун. — Объяснить? — спросил вожак и еще громче, с нажимом повторил: — Объяснить? Их цель — ослабить нашу стаю. Вот и увязались за нашими лекарями!       — Ослабить? Зачем? Мы же так далеко от них.       — У всех есть союзники, Чонгук! А им потом отвалят наших ресурсов! Ты лучше меня знаешь, какими ублюдскими методами могут действовать некоторые стаи! Или забыл, как погиб твой отец? М? Забыл, как он отбивался от чужаков, чтобы дать вам время убежать? Или может, ты забыл, как погиб Тэян? Как чужаки наставили медвежьих капканов в наших лесах? А Джинхо? Его разорвали на куски! Чужаки у тебя столько забрали! Так почему мне приходится объяснять тебе, что чужакам доверия нет и быть не может? Наша территория неприкосновенна! А наша стая непобедима, потому что у нас нет предателей, нет чужаков, а своих мы бережем! Никому никого не отдаем! И вас я не отдам!       — Я знаю, — склонил голову в покорном жесте.       — Узнаю, что вы с ними жулькаетесь… — пригрозил пальцем и выдохнул прерывисто. — Чонгук, я на могиле вашего папы пообещал беречь вас. На крови поклялся!       — Да, — соглашался поникший омега. Обидно, правда, что Намджун считает их легкомысленными. Наверняка даже слушать не станет оправдания, что их попытки отвязаться не так чтобы очень действенны. Нижняя губа задрожала от напора вожака, феромоны подавляли так, что подгибались колени, а спина предательски ссутуливалась. Получив желаемое, Намджун ослабил натиск, а Чонгук шумно выдохнул с облегчением.       — Следи за братом, — последний строгий наказ.       — Намджун, — робко позвал Чонгук, — ты уверен, что Мингю хорошая пара для Чимина?       — Сомневаешься в моем решении? — снова нахмурился вожак.       — Нет, — сглотнул Чонгук. Уже пожалел, что спросил, потому как Намджун ждал пояснений. — Мингю носится тут сам по себе и не оказывает Чимину никакого внимания. Может, если этот… Этот южанин увидит, что Чимин занят, он быстрее отстанет?       — Я вправлю мозги этому юнцу, — через сомкнутые губы проговорил вожак. — Мингю надежный альфа. То, что нужно Чимину. А если кто-то нужен тебе, ты знаешь, я не откажу. Понимаю, как может быть тяжело без пары.       — Мне нормально, — отвел взгляд Чонгук.       — После вашего папы я ни на одного омегу не могу посмотреть так, как на него. — Намджун вскинул руку, демонстрируя кожаный шнурок, который когда-то намотал ему Тэян. — Поэтому и твою позицию понимаю тоже. Джинхо не заменить. Он был слишком хорош. Но когда твое сердце будет готово — ты мне обязательно об этом сообщишь, и мы все обсудим. Но! Никаких чужаков, Чонгук. Никаких, блядь, чужаков! Если бы не Ночь Серебряной Луны, наши альфы бы уже пооткусывали им хвосты! А пока… Я могу только надеяться на ваше благоразумие и преданность.

***

      Чонгук смотрел в пустоту перед собой, пока плел мелкие косы Чимину. В голове прокручивал слова вожака: «ослабить нашу стаю», «никаких чужаков». Смешно даже… Ведь они сами чужаки в его стае. Уже гораздо позже Чонгук понял, что их так легко приняли не только потому, что их папа был хорошим лекарем, а потому, что вожак положил на него глаз. Намджуну в тот год исполнилось восемнадцать лет, и он должен был отправиться на Ночь Серебряной Луны, но Тэян попутал все планы его и тех омег, кто метил в супруги нового молодого вожака. Он ухаживал за омегой долго и весьма настойчиво. Два года ему потребовалось обивать пороги, чтобы Тэян согласился на свидание. Потом еще полгода прогулок и подарков, маленькие омеги тоже купались в щедрости вожака. Окончательно их папа сдался к концу третьего года непрерывного штурма его сердца и мыслей.       Чонгук отрешенно улыбнулся, вспоминая, как папа волновался, когда объявлял сынишкам, что они с Намджуном теперь пара и собираются отправиться на Ночь Серебряной Луны, чтобы закрепить их союз. А какая пышная свадьба потом была в их стае! Их деревня, кажется, еще неделю гудела, празднуя союз вожака. Чонгук завязал косичку тонким шнурком и выделил следующую прядь, крепко задумавшись. Он вспоминал ожерелье, которое сплел Намджун для их папы. Скрупулезно подобранные камни, даже шнурок выкрасил в черный, чтобы подходило его любимому омеге. Когда они вернулись, Чонгук долго рассматривал ожерелье, тыкал в него пальчиком и спрашивал — где какие камни и почему. Намджун сидел рядом и терпеливо пояснял:       — Аметист, потому что у Тэяна волшебная аура. Розовый кварц — потому что он самый нежный.       Папа гладил черные волосы Чонгука и смущенно улыбался, слушая комплименты. Явно довольный своим новым ожерельем, он расчувствовался так, что даже позволил сентиментальной слезе намочить щеку, а альфа продолжал:       — Это топаз и берилл — звездные камни вашего папы. Мне повезло найти в пещерах зеленый турмалин, чтобы подходило к его глазам. Эх, жаль, изумрудов там не водится… Ваш папа достоин самых ярких изумрудов!       А через год у них родился маленький альфа, Чану. Сейчас этому балбесу-переростку уже тринадцать лет, а он все так же горит идеей найти изумруды для любимого папы, пусть и не увидит он благодарной радости в ответ.       Изумруды…       На шестой день праздничной недели, перед самой важной ночью, с самого утра альфы отправятся на близлежащие каменные рудники, богатые полудрагоценными камнями, из которых они до ночи будут плести ожерелья для своих омег. Возможно, это поистине волшебное место давно бы разобрали до основания, если бы не почитаемая священная территория и чтимые традиции. Каждый альфа брал столько, сколько нужно, и никогда с избытком. Всегда можно было добавить деревянные бусины или обработать кости животных. Оборотни бережно относились к священному руднику, а рудник, казалось, не иссякал в ответ на трепетное отношение. Да и времени на поиски не так много, нужно еще обработать камни. Каждый альфа создаст уникальное украшение, посвященное своей паре, и преподнесет ожерелье в главную ночь. Оно будет говорить громче самых жарких признаний, пуще поцелуев будет передавать чувства и желание. По готовому ожерелью легко можно будет понять, насколько глубоко альфа проникся омегой, насколько он его понял. По украшению сразу видно, что восхитило альфу в омеге, а так же были ясны его намерения. Чем более редкие камни были вплетены, тем больше усилий пришлось приложить альфе, чтобы их найти. И вот только сейчас, кажется, Чонгук понял, о чем ему твердил Тэхен. Джинхо действительно вряд ли думал о нем, когда собирал камни…       Рука потянулась к шее, но, коснувшись голой кожи, Чонгук дернулся.       — Опять? — Омега зарыскал вокруг себя и обнаружил свое ожерелье у ног.       — Что? — обернулся Чимин.       — Наверное, надо поменять застежку. — Завязав очередную косу шнурком, Чонгук потянулся и подцепил пальцами свое украшение. — Снова свалилось.       — Больше похоже на знак, мой дорогой брат, — весело усмехнулся Чимин. — Пора бы отпустить прошлое и подумать о своем будущем.       — Ой, молчи. — Чонгук грубым движением отвернул от себя смеющееся лицо и приступил к следующей косе.       — Ты достоин самого лучшего альфы, Чонгук, — тихо произнес Чимин. — Мне стыдно, что я уеду отсюда с семьей, а ты останешься один.       — Пф, еще чего! Думал отделаться от меня? — хохотнул омега. — Торчать нам в нашей лекарской лачужке…       — Ты понял, о чем я, — перебил Чимин.       — Я понял, — сбросил напускное веселье, — но ты пока многого не понимаешь.       — Ты правда так сильно любил Джинхо? — спросил омега и, снова не удержавшись, повернул любопытную голову, за что получил звонкий братский подзатыльник.       — Тебе честно? — хмыкнул Чонгук. — Любви не было. Уважение, преданность, уверенность… Но не любовь.       — Тогда почему ты все еще один?       — Потому что наши альфы боятся сравнения с великим Джинхо и обходят меня стороной. А те, кто испытывают интерес, быстро его теряют. За спиной у меня шепчутся, что я бесплодный, раз даже Джинхо не смог меня удачно повязать.       По затылку Чонгук понял, что Чимину стало неловко. Он посопел недовольно и аккуратно повернул голову, чтобы сказать:       — А если и у меня так будет?       — У тебя будет тьма волчат, — смеясь, успокоил Чонгук.       — Нет… Я про нелюбовь. Это сильно сложно? Жить вот так с альфой и не испытывать к нему сильных чувств? Я не помню отца, но как Намджун любил нашего папу… Ты же помнишь, как светились его глаза? Как он расцветал, как Намджун приносил нам зайцев или шишки? А как папа волновался, когда Намджун смотрел на него. Я думал, что у меня будет так же… Я хочу, чтобы было так же.       — Намджун и нас с тобой сильно любит, поэтому и альфу тебе подбирал тщательно.       — Мгм, — пробурчал, — вот именно, что он подбирал. А нас не спрашивал.       — Чимин… — вздохнул омега.       — Нет, Мингю хороший! Правда! Мы росли вместе, я его хорошо знаю, но смогу ли я его полюбить как свою пару? Как представлю, что нам придется разделить ложе… — Чимин скукожился и вздрогнул. — Бррррр…       — Секс — это приятно, — лукаво протянул Чонгук.       — Я помню, как он ковырялся в носу и ел свои козюлины, — посетовал омега, на что Чонгук звонко рассмеялся. — Смешно тебе? А вот как мне выбросить это из головы, когда он будет меня целовать?       — Ты мелкий тоже какую только гадость в рот не тащил, — пожурил Чонгук и игриво дернул за косичку. — Но вы оба выросли. Ты стал красивым и привлекательным омегой, а он сильным и видным альфой.       — Но он не вызывает у меня тех чувств, которые я хотел бы испытывать к своей паре, понимаешь? Да даже от Юнги у меня больше бабочек в животе!       — Этот дикарь? — рассердился Чонгук. — Чимин…       — Не такой уж и дикарь. Просто настырный, — снова надул губы омега и шумно вздохнул. — Вообще-то он очень внимательный и… Милый. Шутит смешно, подарками заваливает. Какие-то альфы украли мою одежду на речке, а Юнги, знаешь, он завернул меня в покрывало. А потом догнал тех альф и надавал им по ушам, одежду мне вернул и покрывало держал, чтобы я оделся. Не подглядывал даже! Поэтому ничего он не дикарь.       — Забудь. Ты знаешь правила нашей стаи. Намджун не отпустит нас, — пресек Чонгук, нервно сплетая и закручивая готовые косички в новый рисунок. — Не только потому, что мы лекари. Он боится за нас. В его стае мы под защитой, а как нас примут в новых? Какие там оборотни? Какие там порядки? Вдруг там тебе будут не рады? Вдруг ты станешь изгоем, и даже твой альфа в итоге отвернется от тебя? Намджун обещал нашему папе позаботиться о нас, а свои обещания он всегда выполняет, — выдал омега почти заученную фразу, которая, правда, ему самому уже не казалась такой правдоподобной.       — Споешь мне? — перевел сложную тему Чимин.       — Сейчас?       — Нет! Вечером. Я буду танцевать. Хочу, чтобы ты спел.       — Нет, Чимин, — мотнул головой Чонгук, сконфузившись. — Этот вечер для вас. Если я выпрусь выступать, все подумают, что я тоже доступный для союза омега.       — Но…       — Нет, Чимин, — с нажимом произнес Чонгук.       — Пожалуйста! — горячо взмолился Чимин. — Там кто-то кото притащил! А еще я видел, как омега репетировал под барабаны! Красиво так танцевал! А ты хочешь, чтобы я в тишину там прыгал? Чонгук! Но я же опозорюсь! Ну, пожалуйста, — дергал за рукава туники омега и всматривался несчастными глазами.       — Тебе вообще необязательно выступать сегодня, — вялая попытка отмазаться, — ты приехал с парой! Тебе не нужно производить впечатление.       — Но я хочу, — сконфузился Чимин. — Пожалуйста… Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — канючил писклявым голосом, сложив ладошки вместе. И как такому отказать?       — Хорошо, — сдался Чонгук и цокнул, когда Чимин слишком громко и радостно взвизгнул, победно потряхивая кулаками в воздухе.       — Спасибо, любимый братик, — бросился в объятия и принялся расцеловывать зардевшиеся щеки.       — Перестань, прическу себе испортишь, — отталкивал от себя прилипалу. — Еще цветы надо вплести.       — А давай и тебе прическу сделаем? — загорелся Чимин.       — Нет, это точно лишнее. Я буду стоять так, чтобы меня не было видно.       — Тебе так идет высокий хвост! Разреши! Давай сделаем тебе высокий хвост! Да! Не обсуждается. — Чимина распирало от предвкушения, глаза горели пламенем, яркая улыбка слепила, а на сердце Чонгука вдруг защемило. А правда, будет ли Чимин настолько счастлив со своей парой, чтобы вот так пылать от радости и восторга? Или его жизнь тоже будет лишена ярких чувств, лишь мерная и ровная стабильность?

***

      Уставшее солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо розовым, красным и оранжевым. Пока еще светло, но уже не слепило глаза. Оборотни суетливо метались по территории, кто-то помогал складывать костры для боевого круга, где альфы будут меряться силой, кто-то активно помогал украшать поляну, где омеги будут удивлять своими талантами. Хотя некоторые омеги записались на бои, у таких боевых тоже тьма поклонников. Проходя мимо импровизированной арены, Чонгук пробежался взглядом по альфам, что разминались и пока только шутливо толкали своих спарринг-партнеров, раззадоривая. Уже изрядно вспотевшие, они были в одних только повязках, надежно накрученных вокруг паха. Четыре года назад за неимением необходимости ни Чонгук, ни Джинхо не участвовали в этих мероприятиях. Хотя где еще Чонгук мог спеть? Он подвывает в своем лекарском домике, а комплименты получает только от брата.       Шаг замедлился сам собой, когда из леса с охапкой хвороста на плече вышел Тэхен. Чонгук не хотел, но не смог не впечатлиться чужим телом. И кто забрал из леса весь воздух? Чонгук очень пытался глубоко вдохнуть, но выходило весьма рвано и прерывисто напитывать свое тело необходимым кислородом. Мышцы на бедрах альфы перекатывались под потной и слегка запачканной кожей. Косые мышцы, тянущиеся из-под повязки, красиво выделялись, широкая и крепкая грудь вздымалась от мерного дыхания. Теперь полностью видна была та самая эффектная тату пламени от локтя до шеи. Косы были сплетены в одну большую, чтобы не мешались во время боя. Картина и так плавила железные сваи убеждений омеги, а Тэхен еще и повернулся спиной, чтобы сбросить хворост, и наклонился так, что Чонгук даже взвизгнул от неловкости, осознав, что бесстыдно пялится на чужую задницу. Но его вскрик тут же уловили. Тэхен повел ухом, выпрямился и зарыскал взглядом в поисках источника.       Чонгук бы сбежал, но забыл, куда шел, поэтому дернулся сначала не в ту сторону, передумал, развернулся, снова споткнулся, а когда крутанулся, чтобы хотя бы просто спрятаться в своем шатре, то наткнулся на довольного альфу, что стоял уже достаточно близко. Привычный хитрый прищур, но улыбка теплая, будто Чонгука действительно очень рады видеть. Вернее, Тэхен очень рад, что Чонгук увидел его во всей красе.       — Уверен, что твой волк такой же потрясающе черный, как твои волосы, — сразу в наступление. Да еще в таком виде! — Может, побегаем по лесу вместе?       — Не угадал! И нет… — отвел глаза Чонгук, пряча свое внезапное волнение. Тэхен озадаченно нахмурился на мгновение, но снова принял расслабленную позу, расправив широкие мощные плечи. Чонгук скосил взгляд, и этот маневр погубил его. Потому как желанную искру заинтересованности Тэхен заметил, ухватился за нее и потащил за ниточку.       — Придешь на меня посмотреть? — с улыбкой спросил, отряхивая руки от трухи. Омега сглотнул, силой воли удерживал взгляд на чужом лице, но спасибо этому альфе, что не издевался за очевидную нервозность. Потому как привычную холодность держать ну очень сложно. Не то чтобы Чонгук был падок на тела альф, просто оказалось, что за годы вдовства он забыл, каково это, волноваться так рядом с кем-то.       — Эм, нет, — мотнул головой Чонгук и, пометавшись из стороны в сторону, все же принял решение остудиться в шатре.       — Я первый раз участвую, — пошел за ним Тэхен. — Был бы рад, если бы ты меня поддержал.       — Зачем, Тэхен? — на ходу омега обернул голову. Хотел одарить недоуменным взглядом, но вместо этого горячий образ полуголого альфы впечатался под веки. Чонгук уверен, что он будет там, когда он закроет глаза. Черт…       — Зачем участвую? Потому что в этом году есть для кого постараться и показать себя. Хочу впечатлить своего омегу, чтобы был уверен, что со мной он под надежной защитой. Ты увидишь, что ни один альфа не сравнится со мной.       — Тэхен! — резко остановился Чонгук и крепко зажмурился. Видимо, угрозы и намеки не работают. Нужно попробовать сказать прямо, объяснить, достучаться… Вздохнув пару раз, он медленно обернулся и посмотрел устало, но твердо. — Тэхен, послушай… Бесспорно, ты очень привлекательный и сильный альфа… — Омега закатил глаза, когда с самодовольной ухмылкой Тэхен напряг бицепсы, чтобы надуть их посильнее. — Но я сразу тебе сказал, что ты только потратишь время со мной. Обрати внимание на тех, кто ищет пару, — Чонгук обвел ладонью пространство леса.       — Черныш, ты так и не понял?       — Если ляпнешь что-то про предназначенность…       — Почему ты этого так боишься?       — Я не боюсь! — воспротивился Чонгук. — Я в это не верю, вот и все. Но дело не только в этом… Даже если бы… В смысле, если бы…       — Если бы ты сразу назвал мне свое имя, мы бы уже жарко целовались к этому времени?       — Нет, Тэхен, — поник Чонгук. — Даже если бы я искал пару, даже если бы ты мне понравился, ничего не выйдет. Я — единственный лекарь в нашей стае, а мой брат мне помогает и учится. Это раз. Два — если ты узнавал про меня, то знаешь, из какой я стаи. У нас строгие порядки, вожак не отпускает омег в чужие стаи и не принимает чужих. Ни омег, ни альф. Были случаи, когда альфы просились в стаю, чтобы быть с нашим омегой, но Намджун уверен, что они все шпионы и… Он говорит, что и вы с Юнги шпионы и хотите соблазнить нас, чтобы лишить нашу стаю лекарей и ослабить ее.       — О, как, — Тэхен усмехнулся так, словно услышал несусветную глупость. — И ты в это веришь?       — Это неважно. Ни альфы, ни омеги из нашей стаи не заключают союзы с чужаками, а если вы с Юнги продолжите свои домогательства, у нас с Чимином будут большие проблемы, понимаешь? Это все очень серьезно! Я не знаю, откуда ты и какие у вас порядки, но прошу, перестаньте нервировать нашего вожака. Для вас это игра в альфа-самцов, а для нас — огромные неприятности!       — Игра? — неприятно усмехнулся Тэхен. Чонгук даже стушевался от реакции. — Может, это игра именно для тебя? Я настроен серьезно, черныш. Для меня это не шутки. Два раза я уезжал отсюда один. Думаешь, не было привлекательных омег? Или думаешь, на меня никто не западал? — Развел руки в стороны, демонстрируя очень завидное сильное тело. — Но в самый первый день, как только я увидел тебя — все сошлось. Это как… Детская радость от внезапного подарка, как первые теплые лучи после холодной зимы. Ты гонишь меня от себя, просишь не подходить, но я не могу. Меня дико тянет к тебе. Ты мой истинный.       — О, Луна, — запрокинул голову Чонгук и беспомощно вздохнул.       — Мои родители были предназначенными, — продолжил высказываться Тэхен. Даже позволил себе подойти ближе дозволенного. — И только теперь я понимаю, какие это чувства. После смерти папы мой отец ни на одного омегу больше посмотреть не может!       — Предназначенность тут вообще ни при чем! — всплеснул руками Чонгук. — Они просто сильно друг друга любили! Намджун тоже после смерти нашего папы никого не берет в супруги, а прошло уже шесть лет!       — Может, и они были предназначены друг другу? — стоял на своем Тэхен.       — Да что ты заладил? — вскрикнул раздраженно омега, сверкнув злыми глазами. Невыносимо просто! Доказывать взрослому волку, что небо синее, а трава зеленая. — В нашей стае никто не проходит этот дебильный обряд!       — Они могли и не знать, — легко пожал плечами альфа. — Повезло встретить свою половину без обряда. Только предназначенный вызывает такую сильную тягу… И безутешную тоску в случае потери.       — И зачем ты ищешь эту боль? — спросил совсем не то, что собирался. — Возьми себе омегу, которого нестрашно будет потерять.       — И которого я никогда не полюблю так сильно, как мог бы полюбить истинного? — вздернул бровь Тэхен. Он уверенно выдал свои приоритеты, а Чонгук остался безоружным.       — Полюбить можно кого угодно, — буркнул Чонгук.       — Ты полюбил? — усмехнулся альфа, зная ответ, который так и не прозвучал. Омега смотрел в синие глаза, мысли путались, брови хмурились, а Тэхен переступил с ноги на ногу и устало вздохнул, тоже, видимо, выдохся. — Хорошо, я отстану от тебя.       — Что? — Чонгук должен был бы обрадоваться, но испытал что-то вроде недоумения.       — При одном условии, — хитро обозначил Тэхен. — Ты пройдешь обряд предназначения…       — Еще чего! — прыснул язвительным смешком Чонгук.       — Восприми это как развлечение. Ведь так ты говорил? — хмыкнул альфа. — Пройдешь обряд, и если Луна покажет тебе не меня, я отстану. Клянусь всеми предками, я отстану.       — Ты меня уже так достал! Я уверен, что даже если Луна захочет показать мне кого-то другого, заявишься ты и вытолкнешь его своей горой мышц! А Луна скажет: «Ладно, Ким Тэхен — так Ким Тэхен»! — распалялся омега.       — Луна не знает наших имен, но знает о нас больше, чем мы сами, она знает наших волков. Она не показывает тебе конкретное лицо, но подсаживает ощущения от своей пары. Это сложно объяснить. И кстати, ты сегодня снова без ожерелья, — кивнул на пустую шею Тэхен, но не укрылось от омеги, как он задержал жгучий взгляд на метке. Вальяжно развернувшись, альфа зашагал на поляну, чтобы продолжить обустраивать ее для приближающегося веселья. Он вскинул руку и напомнил, не оборачиваясь: — Обряд предназначения, черныш!       — Меня зовут Чонгук! — со злостью выпалил омега и тут же заткнул свой болтливый рот двумя ладонями, широко выпучив испуганные глаза. Но альфа снова приятно удивил. Обернувшись, он расслабленно улыбнулся и слишком нежно произнес:       — Приятно познакомиться, Чонгук.