You-know-I-know

Пролог.

— Смотри, ну надо же, вылитый Чимин! Услышав своё имя, он посмотрел на отца, а потом снова на маленького человечка и потянулся к нему, чтобы потрогать крошечные пальчики. Мать новорождённого, измученная долгими родами, проснулась перед их приходом, а мальчик, которого она родила 5 часов назад, спал рядом, в кроватке с невысокими прозрачными стенками. Она посмотрела на него и, улыбнувшись, ответила мужу: — И на тебя похож. Мама старается, а детки в папу. Это твой братик. — повернулась к Чимину, — подрастет и будете вместе играть в мячик. Чимин спрыгнул с колен отца и принялся катать машинку по полу. Братик вскоре проснулся и расплакался, да так громко, что мать сразу взяла его на руки и приготовилась кормить. Тогда отец подхватил Чимина, поднес к ней для поцелуя и они вдвоём отправились домой. В мячик они с братишкой стали играть гораздо позже, а вот танцевать начали, когда Джихён научился стоять, держась за всё, до чего мог дотянуться. Мама включала им музыку и они, двигая попами, изображали танцевальные движения, помогая себе руками и ногами. Братья были как близнецы, отличала их только разница в росте и в годах. Они действительно были похожи на своего отца, но оба c мягким, нежно очерченным овалом лица, пухлыми губами и светлой кожей медового оттенка. И миниатюрные, как их мама. Всё-таки от неё они тоже что-то взяли. В 6 лет Чимина записали на кэндо. Он, влюбившись в героя аниме One Piece Зоро, мечтал быть таким же и позже хотел стать лучшим фехтовальщиком. Немного подрос и увлёкся тхэквондо, да так был в этом хорош, что заслужил чёрный пояс. В выходные дни ходил на теннис, а по вечерам гонял с мальчишками мяч во дворе. Очень любил рисовать, помимо математики это был его любимый урок. Раскрашивать рисунки ему не нравилось, а вот играть с формами предметов мог часами. С математикой у него были особые отношения, цифры он любил с раннего возраста. Мама читала книгу про маленьких котят или птичек, а он останавливал её и начинал считать: — Раз, два, три, четыре, пять. Идут по улице, считает машины. Ест булочку, считает сколько в ней изюма. И так во всём. Позже, на уроках математики был не просто лучшим, а помогал учителю заниматься с теми, кому эта наука давалась с трудом. На одном из уроков по рисованию, когда дали свободную тему, весь свой листок заполнил цифрами. Особенно много там было семерок, все разных размеров, из тонких и жирных линий, начало и конец которых были сделаны с разным нажимом. Учитель, оценивая работы, сидел в учительской и когда увидел лист Чимина, повернулся к коллеге-математику: — Впервые вижу, чтобы ученик рисовал просто цифры, да ещё с такой фантазией. — Покажи. О-о… — Что? — Чья это работа? — Пак Чимина. — А, тогда не удивлён. — Почему? — Он считать научился раньше, чем ходить. А это видишь, вот эту группу? Это ряд Фибоначчи. Учитель рисования засмеялся: — Золотое сечение. Твой любимчик и тебя сумел порадовать. — Да, и если он не станет позже математиком, я буду сильно удивлён. *** Тот, кто сейчас читает эти строки, наверняка знает, что Чимин не стал математиком. Но именно этот склад ума удивительным образом помогал в танцах, где всё построено на ритмах, гармонии и интервалах. Здесь можно возразить: не нужно быть математиком, чтобы танцевать. Да, но математическая интуиция помогает добиться потрясающей точности в движении, и танцор, как и любой талантливый музыкант, сможет и успокоить вас, и исцелить, и вызвать бурю эмоций. *** Когда Чимин впервые задумался о том, что хочет заняться танцами, ещё не совсем понимая, что именно ему выбрать, начал пробовать себя в том, что было доступно — уличные танцы. В школе одноклассники устраивали на переменах или после уроков небольшие баттлы и он с удовольствием принимал в них участие. Однажды бабушка, взяв с собой двух внуков, отправилась на кинофестиваль, который уже много лет проводится в Пусане. Во время церемонии открытия на сцену вышли танцоры в ярких жёлтых ханбоках, головы их были украшены чёрными конусообразными шляпами с перьями, а в руках бамбуковые мечи. Движения были несложными, но от тридцати танцоров требовалась безупречная синхронность. Они двигались по сцене ровными линиями и казалось, что это рисунок, а не живые люди. Чимин смотрел на них и сам не заметил, как стал повторять их движения, раскачивая плечами и головой. Когда они ушли со сцены, бабушка спросила: — Тебе понравилось? — А как называется этот танец? — Ильму. С тех пор мысли о танце его не покидали. Он был так не похож на то, что они делали с мальчишками в школе, что хотелось повторять эти движения и научиться многим другим. И даже на тренировках, беря в руки меч, сначала делал несколько танцевальных взмахов руками и ногами, а потом уже переключался на то, что входило в обычную программу занятий кэндо. А в свой 14-й день рождения, когда гости разошлись, укладывая подарки на стол, вспомнил маленький, но важный для него эпизод. Бабушка за общим столом, хитро улыбаясь и подмигивая внуку, официально объявила его почти взрослым. У них давно был этот уговор. Она называла его малышом, и где-то в классе пятом он стал этого немного стесняться: «Когда я перестану быть малышом для тебя?» Та, не задумываясь, ответила: «Давай в 14? Пойдет?» Чимин хмыкнул, вспоминая тот разговор, раскинул руки, сжав их так, чтобы увидеть свои бицепсы и произнес: — Больше не малыш. А в мыслях договорил: «Значит могу делать то, что хочу.» На следующий день, никому ничего не сказав, ни дома, ни в классе, пришёл в учительскую и попросил разрешения встретиться с учителем по современным и народным танцам. Тот пришел минут через пять и выслушав взволнованную речь Чимина, ответил: — Завтра и приходи, в 5. Вот здесь написано как одеться и подготовиться к репетиции. Протянул Чимину половину тетрадного листа. — Родители согласны? Чимин промолчал. — Пусть отец прийдёт и подпишет договор, такой порядок. Перед уроком лучше не ешь и много не пей. Вернувшись из школы, Чимин не мог дождаться отца с работы. И едва тот переступил порог дома, передал ему свой разговор с учителем. Отец, услышав просьбу сына о разрешении заниматься танцами, вздохнул с облегчением. Чимин несколько месяцев назад получил серьёзную травму и чуть не лишился глаза. Обеспокоенные родители не знали, как уговорить его уйти из спорта, а тут всё решилось само.

***