You-know-I-know

***

Когда они вернулись в Корею, главный менеджер, прежде чем отправиться домой, сказал, что они смогут отдохнуть только в этот вечер и ночь. Завтра с утра короткое собрание и полное погружение в подготовку к туру и съемкам клипа. Несколько дней до поездки и само путешествие расслабили и предстоящие нагрузки не были уже такими пугающими, как до болезни Юнги. Они собрались вокруг стола на кухне и говорили о предстоящих месяцах с нескрываемым восторгом, соскучившись по сцене, зрителям, выступлениям и отбрасывая от себя тревожные мысли о бесконечных изматывающих переездах, вечерах после концерта, когда кажется, что времени не хватает ни на отдых, ни на сон, ни на себя. Юнги слушал парней и старался не показывать своих страхов: сможет ли он выдержать темп, не вернётся ли тот упадок сил, с которым он столкнулся совсем недавно. Не затмит ли состояние его здоровья радость от тура и не подведет ли он группу. Он понимал, что предстоящий марафон длиной в год будет серьезным испытанием для них всех. До старта осталось несколько дней, он разделял восторг парней, ждал тура, сцена звала, она всегда наполняла ощущением эйфории и полноценной жизни. Но он уже понял, что силы его не безграничны и нужно беречь их, фокусироваться на главном и не думать о плохом. Чимин рядом и он ждал, что к ним снова вернутся совместные завтраки в 5 утра. Короткие объятия перед репетицией и взгляд, понятный без слов. Их тихий смех в номере, снятого на одного, но занимаемого обоими. Эти маленькие моменты безмятежности, из которых оба черпают силы, чувствуя друг друга рядом. Вечер пролетел незаметно и Намджун, пользуясь своими правами лидера, напомнил, что пора спать. Это замечание послужило неким щелчком, который должен был их настроить на новый режим жизни, отличающийся не только от предыдущих десяти дней, но и от долгих месяцев тренировок и репетиций. Они едут в тур. Юнги и Чимин, сходив в душ и переодевшись в пижамы еще до ужина, сразу попадали на кровати и раскинувшись на спине, немного помолчали. Затем Чимин повернулся к Юнги: — Как ты? Я вижу, что волнуешься. — Это нормально. Слишком мало времени прошло, как я вернулся из больницы и я понятия не имею, как справлюсь завтра. — Что у тебя с врачом, как вы договорились, когда вы встречаетесь? — Он сказал, что с завтрашнего дня под его присмотром буду не только я. На всех физических занятиях он будет присутствовать и наблюдать за нами, а на вокальные, естественно, не пойдет. — Тебя это успокаивает? — Только в том, что так я может быть не доведу себя до обмороков. Он остановит раньше? — Юнги улыбнулся. — Не беспокойся, завтра посмотрим и будет понятней. Они замолчали глядя в потолок и думая каждый о своём. Потом Чимин снова повернулся к Юнги и спросил: — Ты ничего не хочешь мне сказать? Юнги тоже повернулся к нему и улыбнулся: — Это зависит от того, что ты имеешь ввиду. Что ты хочешь услышать? Чимин немного помялся, хитро улыбаясь и покачивая головой: — Я нечаянно подсмотрел, когда брал полотенце в твоем чемодане… — Не продолжай! Юнги, поняв о чём его хочет спросить Чимин, сразу же его прервал. — Почему? — Потому что ты не должен был это видеть. По крайне мере не сегодня. — Это подарок? Сюрприз? Юнги снова лёг на спину и не ответил, понимая, что то, о чём спрашивает Чимин, он отдаст сейчас — без вариантов, но сделать это, не подразнив Чимина? — Ну Юнгии-и-и… — Давай спать. — Ххахаах, размечтался. Как я теперь усну? — Ну, ты же спал в самолете, уже увидев этот пакет, значит и сейчас уснёшь. Ты даже в душе тогда ничего не спросил. Видишь, у тебя хорошая выдержка. — В душе я был занят другим делом. Юнги улыбнулся и не стал комментировать. — Я тебя сейчас зацелую до смерти, если ты мне не расскажешь. Юнги повернул к нему голову: — Самая нестрашная угроза, которую я когда либо получал. Чимин стал медленно приближаться, перебрался на кровать Юнги, навис над ним и стал присматриваться с какого места приступить к выполнению угрозы. — Кстати, ты так мне и не объяснил, в чем разница между верхней и нижней, я уже утомил тебя этим вопросом, но ты каждый раз уклоняешься от ответа. Готов это выслушать сейчас. Юнги провел пальцем по своим губам и посмотрел на Чимина. — Пока я не узнаю, что ты там скрываешь, никаких объяснений. И не переводи тему. Что в пакете? — Ну, тогда давай целоваться до смерти. — Не целоваться, а целовать, только я тебя. — Не вижу разницы. — Кроме твоих губ есть еще миллиард местечек. Чимин провел рукой по самому чувствительному месту Юнги — сбоку, чуть выше талии. Юнги резко повернулся, пытаясь спрятаться от щекотки. — Прекрати, ты знаешь, что я этого не выношу. — Ага-а, угроза уже не такая нестрашная, да? — Чимин! — М? Он смотрел на Юнги, стараясь незаметно приблизить руку и снова его пощекотать. Юнги, понимая что Чимин не остановится, спрыгнул с кровати, открыл свой шкаф и вытащил оттуда большой пакет. — Наслаждайся. Положил пакет перед Чимином, снова лёг и на всякий случай плотно укрылся одеялом. Но Чимин тут же забыл про щекотку, перебрался на свою кровать, удобно уселся, скрестив ноги и медленно, предвкушая, погладил прозрачную пленку, под которой просматривалась бумага бирюзового цвета: — Что бы это могло быть? — Есть варианты? Попробуй угадать. — Пакет большой и тяжёлый. На одежду и обувь не похоже. Он прощупал содержимое пальчиками: — Коробочки разной формы и величины. Ты купил украшения для тура? — Ты же сам сказал, что пакет тяжёлый. Украшения невесомы. — Да, ты прав. Значит не украшения. — Значит нет. Кстати, отличная идея! В Лос-Анджелесе сходим в ювелирный, подберем что-нибудь красивое. Давай, Шерлок, включай дедукцию. — Дедукцию? Сувениры отпадают сразу, ты не стал бы покупать их в таком количестве, да ещё в первый день, зная, что мы побываем в трех разных странах… — Откуда ты знаешь, что я купил это в первый день? — Это единственный день, когда ты был без нас, а в остальные дни я от тебя не отходил. Значит, это было тогда, когда доктор не разрешил тебе участвовать в съемках. Чимин надорвал пленку и прощупал содержимое пакета уже через бумагу. — Хм… Дедукция настаивает на факте, что ты гулял один, даже охранника с тобой не было в тот день… Юнги поджал губы, стараясь изо всех сил не улыбаться. — Открываю? — Нет! Потрогал и хватит. Дай, уберу в шкаф. — Юнги протянул руку, чтобы забрать пакет, а Чимин тут же навалился на него, прикрывая всем телом как добычу: — Ага, ещё чего? Юнги ухмыльнулся и убрал руку. Чимин осторожно оторвал кусочек скотча с одной стороны и приоткрыл пакет: — Ох ты ж… Интересно. Раскрыл пакет и уставился на коробочки, которые были одного цвета с бумагой. На них не было ни надписей, ни эмблем, ни прозрачных окошечек, позволяющих рассмотреть содержимое. С каждого края, чтобы коробка случайно не открылась, был приклеен такого же цвета скотч. — Ну… Судя по запаху, это не духи. А судя по упаковке, магазин не из дешёвых. — Для этого не нужно быть Шерлоком Холмсом. — Щибаль! Юнги! — Ххаха, что такое? — Как ты сказал? Наслаждайся? Это то, что я думаю? — Я ещё не научился читать твоих мыслей. Что ты думаешь? — Судя по тому, что они стараются соблюдать условия конфиденциальности, и по этим коробкам не поймешь что там, я прав и это то, что я думаю. — Давай проверим. Только честно, стоп! — Что? — Напиши сначала на бумажке то, что ты думаешь, а потом открывай. Чимин взял телефон и отправил сообщение в их личный чат. — Потом прочтёшь. Прищурил глаза и улыбнулся: — С какой начать? Юнги, посмеиваясь, показал на одну из коробок: — Вот с этой. Я думаю, что она будет твоей любимой. — Как ты запомнил, они же не подписаны. — Я же покупал, просто запомнил. Коробок не так уж и много. Открывай. — Боюсь. — Хаххах, тогда ложись спать. Чимин взял коробку, покачал из стороны в сторону, но ничего не услышал. Поднялся с кровати и взял маленький канцелярский нож, чтобы не рвать скотч, а аккуратно срезать его. — Поражаюсь твоему терпению, я бы уже давно всё разорвал и рассмотрел. — Я растягиваю удовольствие. Юнги рассмеялся: — С коробкой, а не с тем, что внутри? — А? Я прав, да? Там эти?.. — Ага, и эти, и те. — Ну тебя. Чимин приоткрыл коробку и заглянул в неё. — Ничего не понятно. Тут ещё стописят тысяч защитных слоёв. Он быстро надрезал внутреннюю упаковку и достал красивый футляр из твердого картона с серебристыми застёжками и, щёлкнув ими, приоткрыл. Внутри коробка была отделана тканью белого цвета, а под крышкой лежала карточка с текстом на двух языках: норвежском и английском. Чимин прочёл почти по слогам: — Про-ста-тэ ма-сса-гер. Массаж простаты? Юнги смотрел на него, подперев голову рукой, и не отвечал. Заулыбался, когда Чимин открыл внутреннюю перегородку, достал из коробки массажёр и заверещал: — У-ти, какой он маленький и смешной. Он нам надо, да? — Он нам надо. — Слушай, всё так по-серьезному сделано, даже футляры как для дорогих часов. Надеюсь эти заклёпки не серебрянные? — Чимин, нет, это просто маркетинг. Я сказал, что это подарок и он постарался его оформить соответствующе. И потом это не просто красиво, но и защита от поломок и деформаций. Не нужно придумывать как упаковать в чемодан. Положил и поехал. — Мы возьмём это с собой в тур? — Конечно. — Так, пошли дальше. Взял другую коробку и уже не очень заботясь о картонной упаковке, быстро раскрыл её. — Ох ты ж, черт побери. Какой серьезный товарищ. Ва-у, пять режимов скоростей. Это тоже туда? Не сюда? — Чимин сделал движение рукой, показывая себе за спину и в сторону паха. — Да, для попы. Не бойся называть их своими именами, что за «туда», «сюда»? Анальный вибратор, для начинающих. И для аккуратных попок как твоя. — У меня сейчас встанет. — Вот и испробуем. Кстати, пять режимов это минимум, я видел там семьдесят, не знаю даже что это даёт. — Семьдесят? На самом сильном ты, наверное, уже по комнате летаешь, хахахха. Ой, а это что? — Анальный душ. Чтобы с клизмой не возиться, когда времени и сил нет. Было два вида, я взял тот, за которым легче ухаживать. Тут три насадки, можно использовать разные, одну тебе, другую мне. Третья — запасная. Чимин как будто пропустил последние слова мимо ушей, но по тому, как дернулись его брови, Юнги понял, что он отлично их слышал. — А эти похожи на футлярчики от киндер сюрприза. Какие красивые, а почему их пять? — Внутри каждого футлярчика яичко или сосновая шишка, у каждой свой рельефный рисунок внутри, по-разному воздействуют на член. Вернее, на его головку. — Звучит заманчиво. Это чтобы когда мы не рядом? — Не только, когда рядом — тоже. Например, я внутри тебя, а до твоего члена неудобно дотягиваться рукой, мало ли какая поза у нас будет. Или ты внутри меня. Юнги снова подвёл к этой теме, стараясь при этом не давить. Как само собой разумеющееся. Чимин посмотрел на Юнги: — Мы уже к этому готовы? — Я давно готов. Но ни в коем случае тебя не тороплю, тем более во время тура. — У меня сейчас голова треснет. Так много всего. — Чимин снова ускользнул от темы, переключая их внимание на коробки. — Ещё один анальный вибратор? — Да, он с дополнительной внешней стимуляцией. — Анальные пробки. Тоже несколько. — Когда у нас ещё будет возможность по таким магазинам бегать? Взял всё, что думал нам пригодится. — А мы с тобой сходим в Лос-Анджелесе в тот магазинчик? У них такой крем для эпиляции хороший, мне много надо. — Давай тебе лазерную эпиляцию сделаем? И красиво и никаких забот. — Давно надо было, но всё некогда. А смазка есть? — Да, в этой коробке. Там же средства по уходу: спреи, жидкости, салфетки. — Тот чемоданчик уже не подойдёт, нужно что-то другое. Юнги встал, достал что-то из шкафа и кинул на кровать. Потом достал чемоданчик и поставил его рядом. — Это рюкзак, который можно сдавать в багаж или брать с собой как ручную кладь. Он очень прочный, герметичный и с защитными замочками. В этом же магазине взял. — Давай попробуем всё уложить. Они сели по обе стороны коробочек и начали складывать всё в новый рюкзак, который открывался как книга и поэтому внутренние части были с хорошим обзором. — Сколько тут карманчиков. — Да, для лучшей фиксации. — Ты там кучу денег оставил, я смотрю. — Здоровье дороже. — Класс! Всё поместилось и еще место есть. — Для того, что я ещё не купил, а тебе чего-нибудь нужно. И для дублей, чтобы они были индивидуальными. — Я понятия не имею, чего я хочу. Мне тебя одного хватает. — Так это же не вместо меня, а в дополнение. — Я понимаю. — Ничего попробовать не хочешь? — Хочу, но тогда ты не выспишься. Я не хочу рисковать… Давай сначала убедимся завтра, что ты готов к нагрузкам, а потом уже впишем в наши ночи весь этот арсенал. Это ж надо сначала прочитать на корейском как все использовать, ухаживать, хранить. — Мой малыш рассуждает не как мальчик, а как мужчина. Чимин улыбнулся и его щёки слегка порозовели: — Да, пора бы уже и повзрослеть. Хихи, какой малыш, такие и игрушки. Кстати, именно про это я написал в чате. Проверь. Юнги ухмыльнулся: — Верю. По твоей реакции было понятно. В самолетах есть чем заняться, проштудируем все инструкции. — Уф, я думал ты хочешь эти игрушки в самолете испробовать. — Ххахаха, нет, только чтение. — Но я не хочу столько ждать. Киндер сюрпризы раньше попробуем, до отъезда. Там всё интутивно. Надел и кайфуй. — Хахаххаха, Чимин, я тебя обожаю. — Я знаю. Всё, а теперь спать. Чимин решительными движениями застегнул молнию рюкзака, щелкнул застежками стягивающих ремешков, поставил оба замочка на код: — Код тот же, что и на чемоданчике. Ты помнишь? — Да, твой ДР, мой ДР, день, когда я тебя увидел. — Мы увиделись. И ДР по старшинству, чтобы не запутаться в их порядке. Твой, мой, воскресенье — семерка. — Запомнил. И не спорь, я тебя увидел. У тебя, когда ты зашёл, глаза разбежались от того, сколько там народу было. Ты ещё и смущался тогда. А мне показалось, что ты там был один. Я даже не мог вспомнить потом как твой отец выглядит. — И ничего я не смущался! Я тебя сразу увидел. — Ты помнишь? — Да, все ходили туда-сюда, шумели, а ты стоял не двигаясь, как не заметить? — Я был сражён твоей красотой. — Юнги, не шути… — Почему? — Потому… — Чимин вспомнил, как Хосок описал их первую встречу и расчувствовался. — Чимин, в чём дело? Слёзы? Что случилось? — Так, вспомнил кое-что. Я не хочу больше с тобой расставаться. — Малыш, вот это тебя развернуло в разговоре… Понимаю, у нас ещё болит, но это пройдёт. Пройдёт, мы снова вместе, не плачь. — А ты дашь мне послушать твою песню? — Сейчас? — Да. — Она ещё очень сырая, я пою её под гитару. Может не сегодня? — Пожалуйста, давай сегодня. Я хочу услышать мелодию и слова. — Надо в студию идти. — Пошли. Они встали и через минуту Чимин уже сидел в наушниках, а Юнги рядом, включая компьютер. Потом нашёл нужный трек, нажал на стрелку «воспроизведение» и запустил его. Чимин слушал с серьезным выражением лица, кусая губы и с трудом сдерживая слёзы. Когда песня закончилась, он снял наушники и закрыл лицо руками. — Вот тебе и веселая песня… Юнги не понимал такой реакции на свою казалось бы позитивную песню. Он обнял Чимина и спросил: — В чём дело? Не понравилось? — Я не заслуживаю тебя. Вообще не заслуживаю. — Почему? Что? — Если бы ты её написал когда между нами всё было хорошо, я бы воспринял её по-другому. А она появилась в самый тяжелый момент. — А… Вот ты о чём. — Я не заслужил этих слов и не заслуживаю тебя. — Я не писал эту песню за какие-то твои заслуги, она возникла тогда, когда возникла. Она не относится ни к той ситуации, когда я давился на кухне лапшой и тосковал по тебе. Не относилась бы и к той, если бы у нас всё было хорошо. Я это почувствовал и написал именно в тот момент. Ни раньше, ни позже. Не привязывай её к этим событиям. Смотри на неё, как на мои чувства вне того, что мы переживаем. — Я даже не знаю, смогу ли я её петь перед зрителями. Вдруг я опять заплачу? — Может быть продюсеры её не примут? Не думай об этом. — Почему не примут? Ты им показывал? — Нет ещё, не успел, я же почти сразу уехал в Тэгу. — Покажи. Ладно? Не оставляй её в архивах. — Пошли спать. Думаю, нам обоим нужно хорошенько выспаться… — Спасибо тебе. За всё. — Не за что. Мы рядом, и давай так дальше — вместе. — Давай… Как и должно быть.

***