Собирая осколки души

...ведь он не в моём теле... По окончании урока все начали выходить из кабинета, но замерли, услышав голос Цижэня: — Вэй Усянь, задержись ненадолго. Остальные могут идти. Не Хуайсан и Цзян Чэн настороженно посмотрели на Вэй Ина, но из кабинета вышли. Когда в помещении осталось всего два человека: он и сам Усянь, учитель Лань вновь заговорил: — Вэй Усянь, тебе рассказывали про твоих родителей? Этот вопрос выбил у него весь воздух из лёгких, но он всё же ответил: — Она и его подкаблучник — запрещённая тема в нашем ордене, — он повторил слова мадам Юй. На это Цижэнь только вздохнул: — Твои родители были такими же, как ты. Особенно Цансэ. Она была бродячей заклинательницей, но всё же училась в Гусу. Ох и поставила она весь орден на уши в своё время! А с ней всё время было два человека: Фэнмянь и Чанцзе. Они постоянно были втроём: где один, там и оставшиеся двое. В наше время они были как ты, наследник Не и Цзян. Ученики часто называли их "трио Юньмэна", ведь Чанцзе и Фэнмянь были из Юньмэн Цзян, а Саньжэнь часто была с ними. Все говорят, что ты был сыном слуги, но это не так. Твой отец — названый брат Фэнмяня, который является главой Цзян, а мать — ученица великой бессмертной Баошань Саньжэнь. Ты никогда и ни под каким предлогом не был и не будешь сыном слуги, кто бы что ни говорил. Уж я-то это знаю. Несмотря на то, как Цансэ относилась ко мне, я был первым, кто узнал о том, что она беременна. Наверное, это потому, что незадолго до того, как они с Вэй Чанцзэ покинули Юньмэн, мы с Цансэ стали названными родственниками. А когда они были на роковой ночной охоте, оба знали, что погибнут, но не могли отступить. Цансэ написала мне письмо, чтобы я присмотрел за тобой. Ко мне это письмо дошло только тогда, когда стало известно, что Фэнмянь взял тебя под свою опеку. Я же пообещал себе, что во что бы то ни стало должен был хотя бы увидеть своего названого племянника и помогать всем, чем смогу. Когда Фэнмянь написал мне письмо об одном происшествии, связанном с тобой, я понял, что просто обязан тебе помочь, — закончил свой рассказ Цижэнь. Всё это время Вэй Ин сидел и молча слушал рассказ, хотя это на него не похоже. В конце рассказа он начал плакать. Почему дядя Цзян не мог об этом рассказать? Почему мадам Юй ревновала дядю Цзян к его матери, хотя наверняка знала, что он не рассматривает её как спутницу на тропе самосовершенствования? Почему? Зачем надо было устраивать весь этот цирк? Зачем? Усянь начал даже задумываться, что ему было бы лучше в Гусу, несмотря на правила. За этими мыслями он даже не заметил, как начал плакать ещё сильнее. За этими мыслями он даже не заметил, что его названый дядя подошёл к нему и начал гладить по спине в молчаливой поддержке. Только через двадцать минут Вэй Ин смог успокоиться. — Я…подумаю о вашем предложении касательно помощи, — проговорил он, приводя себя в порядок. — Хорошо. Я в любом случае не буду насильно заставлять тебя лечиться. Вэй Ин уже почти ушёл, как Цижэнь его окликнул: — И ещё. А-Сянь, ты можешь обращаться ко мне на "ты". Усянь выглядит удивлённым, но ему было приятно, что у него появился настолько заботливый дядя. — Хорошо, дядя. От этого обращения у Цижэня в груди потеплело. Он последний раз кинул на своего названного племянника взгляд, прежде чем тот исчез в дверях. А за дверьми кабинета его ждали Не Хуайсан и Цзян Чэн. — Не-сюн? Чэн-Чэн? — он удивился. Неужели эти двое всё это время ждали его? — Вэй-сюн! Зачем этот старик оставил тебя? — первым воскликнул Хуайсан. После узнанной правды Усяню было не очень приятно слышать это обращение, но он это не показывал. — Заставил опять перечитывать эти правила, — Вэй Ину пришлось врать, но он понимал, что если не сделает этого, а скажет правду, то будет много проблем. — И ты конечно же забил на это? — с усмешкой спросил Цзян Чэн. — В точку, Чэн-Чэн. А теперь давайте выпьем! — воскликнул он. — Мне даже страшно представить, откуда ты взял вино, Вэй-сюн… — Ой, да ладно тебе, Не-сюн. Время отбоя уже давно прошло, но наша горе-компания только-только собиралась ложиться спать. Что было удивительно, так это то, что сам Усянь выпил одну чарку вина, а всё остальное время притворялся, пока его друзья уже были в стельку. Вэй Ин слышал, что люди говорят правду на пьяный язык, а на следующий день забывают, потому он решил спросить: — Не-сюн, Чэн-Чэн, вы считаете меня…странным? — он очень боялся спрашивать это, но раз начал, то надо бы закончить. — Странным? Я иногда тебя видел, и ты прямо-таки светился, а сейчас будто бы погас. Но странным ты никогда не был, — высказался Не Хуайсан. — Согласен с этим балбесом. Раньше тебя фиг остановишь, а сейчас ты стал слишком спокойным, — сказал Цзян Чэн. — Эй! Это кто тут балбес! — Ты! К тебе ведь обращаюсь! — А ну иди сюда! Сейчас получишь у меня! Пока у этих двоих завязалась мини-драка, Вэй Ин задумался. Слишком спокойным? Потускнел? Может ли это быть связано с недавними событиями? Может, ему правда нужна помощь?.. — А-Сянь, если тебе предлагают помощь, то всегда соглашайся, но перед этим пойми, что человек, предложивший помощь, хороший. — А? А что будет, если я не приму помощь? — Тебе будет тяжело. Ой как тяжело. Все твои проблемы свалятся на тебя разом, и насколько бы ты сильным ни был, решить их будет очень тяжело. — Твоя мама говорит правду, А-Ин. Лучше уж прими помощь доброго человека, чем держи всё в себе. И ни в коем случае не смотри на то, что говорят другие, если тебе от этого становится лучше, то так тому и быть. Вэй Ин не понял, как он так резко вспомнил этот разговор? Видимо, ему в действительности нужна посторонняя помощь. За этими воспоминаниями он не обратил внимание на то, что его шиди и друг так и заснули. Усянь не был пьяным, потому смог подняться, переодеться и лечь в свою кровать. Погружаясь в царство Морфея, его голову не покидал этот разговор с родителями. На следующий день, перед уроком, когда его друзья ещё спали, он направился к своему дяде. Усянь знал, что Лани уже не спят, потому, когда увидел его в кабинете, даже не удивился. — А-Ин? — а вот Цижэнь удивился. — Дядя, я согласен на…лечение, — эти слова дались Вэй Ину тяжело, но он знал, что так надо. — Хорошо. Тогда на первых двух уроках ты будешь проходить лечение, а после продолжать учиться. Я скажу твоим друзьям, что ты не освоил язык гуциня, потому занимаешься отдельно. А начать мы можем прямо сейчас, ты готов? — Цижэнь бы соврал, скажи он, что не волнуется за своего племянника. — Да… — Вэй Ин был всё также не уверен. — Хорошо, я тебя провожу, а дальше будешь ходить сам, — сказал учитель Лань. Он подошёл к Вэй Усяню и повёл того к одному из дальних павильонов. О них мало кто знал, ведь не часто кто-то осознаёт, что ему нужна помощь. Подходя к одному из домиков, Вэй Ин услышал чарующую мелодию. Гуцинь и флейта играли вместе настолько восхитительно, что начинало казаться, будто эти музыкальные инструменты созданы друг для друга. Учитель Лань видел, что Усяню нравится, и мысленно он порадовался. — Это твой домик. Ты будешь находиться тут на протяжении полутора часов. Иди, — мягко сказал Цижэнь. На это Усянь кивнул и пошёл. Когда он зашёл, чарующая мелодия прекратилась. — Приветствую, молодой господин Вэй. Присаживайтесь, — сказал Сичень и указал на циновку напротив него с Ванцзи. На это Вэй Ин опять-таки кивнул и сел, куда ему указали. Когда он сел, мелодия продолжилась, но играл её только Лань Чжань. Эту мелодию создала Лань И, и потому знали её только в Гусу. В Облачных Глубинах она была известна как мелодия помощи души. Она освобождала душу человека от накопления всех эмоций внутри себя. Если бы у Вэй Ина спросили, какая мелодия ему нравится больше всего, он бы однозначно назвал эту. Он прикрыл глаза, погружаясь в свой мир. Эта мелодия его успокаивала и напоминала о всех счастливых моментах в жизни, хоть их и было маловато. Слушая эту прекрасную мелодию, он и не заметил, что время первого урока уже прошло. — У вас есть перерыв в десять минут, молодой господин Вэй. Вы можете заняться чем хотите, — вновь заговорил Сичень. — Я…не могли бы вы оставить меня одного? — неуверенно спросил он. — Конечно, — только и ответил первый нефрит, покидая домик со своим братом. Когда Усянь остался один, он продолжил вспоминать прошлое. И тут он понял, что нефриты выглядят знакомыми. Он принялся вспоминать, где они могли встретиться. Чуть поразмыслив, он вспомнил. Тот случай на улице. В тот день он назвал их ангелами, и мальчик, что был выше второго, рассмеялся. Вэй Ин понял, что эти ангелы — это нефриты. Вспоминая этот день, Вэй Ин мысленно улыбнулся. А ведь не зря он назвал их ангелами. Они дали ему еду и игрушки, а спустя два дня дядя Цзян нашёл его. Вспоминая тот момент, Вэй Усянь потерялся во времени, потому и не заметил вновь вошедших братьев. — Господин Вэй? Перерыв закончился, — только и сказал первый нефрит. Он и Ванцзи сели на те же циновки, только теперь играл только Сичень. Оно и понятно, на протяжении сорока минут играть на гуцине. Вэй Ин даже удивился, как Лань Чжань не стёр пальцы в кровь. Но из размышлений его вывела прекрасная мелодия, которую играли на флейте. Вэй Усянь вновь погрузился в свой мир, слушая столь прекрасную мелодию. Спустя какое-то время Вэй Ин понял, что в мелодии что-то изменилось, и ему не понадобилось много времени, чтобы понять, что именно изменилось. К флейте присоединился гуцинь. Это был прекрасный дуэт. Впервые за долгое время Усянь позволил себе расслабиться в присутствии людей. Раньше он не позволял себе этого, ведь на публике у него была роль шута, и никто, даже его шицзе, не знает о том, что происходит в покоях Ина. Никто не знает, как выглядит расслабленный Усянь. Но нефриты знают. Им удалось сделать невозможное и увидеть расслабленного Вэй Ина. Он прикрыл глаза и слегка улыбался. Не так, как он делал обычно. Не так, как это делал сам Сичень или дядя Цзян. В его улыбке не было фальши. Она была настоящей. Она была искренней. Вэй Ин даже не помнил, когда он последний раз искренне улыбался. Братья, продолжая играть, заметили смену настроения Усяня и удивились, когда, переведя на него взгляд, они не увидели скучающий взгляд или фальшивую улыбку, а увидели настоящую, искреннюю улыбку. Нефриты, сами того не заметив, покраснели ушами, но из-за волос этого не было видно. Пытаясь не подать виду, они продолжили играть до окончания второго урока. Через двадцать минут мелодия окончательно стихла. — На сегодняшний день мы закончили, молодой господин Вэй. Отправляйтесь на учёбу. — Мммм… Хорошо, — Вэй Ин нехотя разлепил глаза и встал на ватных ногах. Впервые он чувствовал себя настолько хорошо, но ему вновь приходилось надевать маску. Усянь вновь напрягся, нехотя принимая маску шута, направляясь на последующие занятия. — Вэй-сюн! Чем ты там занимался? — к нему сразу же подлетели Не Хуайсан и Цзян Чэн. — А разве старик вам не сказал? — Вэй Ину было неприятно использовать это прозвище, но он понимал, что пока играет шута, ему надо таким быть. — Сказал, но мы ему не верим, — в этот раз сказал его шиди. — Как он и сказал, меня затащили изучать язык гуциня, — сказал он, направляясь на следующий урок со своими друзьями. Пожалуй, им не стоит знать о красной шее Вэй Ина, красных ушах двух нефритов и о том, как проходило обучение.