Отвертка или все же Ерш?

      Если Кевин Дэй еще раз услышит, что Аарон «нормальный», то полезет в драку. Он всегда хотел ответить на подобную реплику чем-то вроде:

«Если ты Миньярд, то ты априори ненормален.»

***

      Никто не понимал, каким именно образом в каких бы там ни было отношениях сошлись эти два недоумка. Кевин тоже не понимал. Он помнил всю ситуацию от и до даже не смотря на то, что был пьян.        В тот день во время каникул, когда Эндрю и Нил свалили в Колумбию, а Ники уехал к Эрику, Кевину и Аарону пришлось остаться вдвоем. Эбби и Ваймак ушли, скорее всего на свидание, а Дэй заливал в себя водку, пытаясь обыграть Аарона в приставку.       Сообщения на телефонах с противным звонком прервали их идиллию, полную сарказма и игнорирования друг друга. Это был Ники. Он разослал всем одно и тоже сообщение, накидав в конце кучу странных смайликов. Очередной бессмысленный, глупый вопрос: «Как вы думаете, какая я еда?»       Никто из них не собирался отвечать, а потому оба засунули телефоны обратно. Аарон взялся за приставку снова, а в пьяной голове Кевина этот вопрос засел куда сильнее, чем должен был. Это глупо. Он ведь не должен спрашивать Аарона о такой глупости? Нет, точно не… — Аарон, какая я еда? — Ну твою мать, Кевин, у тебя очко вместо мозгов, верно? — Господи, Кевин. Ты бутерброд с говном. Если набухался, то иди и спи, — буркнул Аарон, не отрывая взгляд от экрана. Зная, что Кевин упертый и будет напряженно ждать ответа вечность, Аарон закатил глаза, — пицца с ананасами. Гавайская. — Почему? — Блять, Дэй, — Аарон хотел дальше возмущаться, но предпочел побыстрее закрыть эту тему. — Ненавижу пиццу с ананасами. Она странная. Почему она так нравится людям? — Ты и не пробовал, — слишком много двойного смысла, тормози Кевин. Нет, не притормозит. — Да, потому что это странно. Я не хочу пробовать такие вещи, — Аарон не смотрит на него, упрямо пялясь в экран, пытаясь запустить одиночную игру. Кевин совсем теряется, не понимая о чем уже они говорят. О нем или о еде? Водка кроет, но он никогда не отступит. — Прежде, чем делать выводы, стоит попробовать, Аарон Миньярд, — Кевин наклоняется ближе, но расстояние между их креслами убирает всю интимность этого жеста.        Аарон молчит и смотрит на него так, словно только что он обнаружил в Кевине лишнюю хромосому. Может быть, Миньярд и не самый умный и догадливый, но даже до него, наверное, доходит то, о чем говорит Кевин.  — Заткнись. Ты мерзкий. Тебе нельзя пить, ты становишься хуже раз в двадцать, — Аарон бы продолжил свою тираду, но абсолютно не заметил того, как приблизился Кевин, вздрагивая под его прикосновениями к бедру.        Кевин видит эту смесь в его глазах. Ему мерзко, но в то же время… это что-то новое. Он никогда не видел этого в глазах Аарона. Кевин Дэй задерживал на нем взгляды постоянно, но никогда, НИКОГДА, не видел этого. Пытаясь разобраться, он свел брови, подаваясь ближе, словно рассматривая мелкий рисунок его радужки. Карие, шоколадные глаза… Кевин Дэй не ест шоколад. Тем более молочный. Слишком много сахара. Вот только Аарона хочется заглотить целиком. Его дыхание становится тяжелым, когда Аарон отталкивает его ладонью в грудь, заставляя отшатнуться на несколько шагов назад. Сквозь мутную пелену сознания Кевин едва различает его покрасневшие уши. Злость или..? — Какого хуя ты творишь? — Даю тебе попробовать новое.        Аарон кипит. Вот вот будет взрыв. Так Кевин думает, но когда его требовательно тянут за ворот футболки и прижимаются к губам, он не в состоянии удержать стон. Это пиздец как неожиданно. Аарон кусается, целуется так, будто бы держался вечность, и это вызывает усмешку на чужих губах. Кевин прижимает его к себе, хотя чувствует, как Аарон бьет его по груди за смех, за такую дерзость и вообще за все.  — Водка, — ставит вердикт Аарон, отстраняясь.        Кевин на вкус как водка, а Аарон как свежевыжатый апельсин. Вот так их объединила «Отвертка». С тех пор тайные поцелуи стали происходить часто. С тех пор Аарон постоянно был рядом, никогда не признавая, что между ними что-то есть. Только поцелуи. Только долгие, жадные поцелуи, объятия и порой короткие взгляды на тренировках, на вечерах кино, в клубах, в машине… везде.        Конечно, скрыть свои недоотношения у них не вышло. Они не такие, как Эндрю и Нил. Любой момент наедине для них может стать последним, а потому они всегда выжимали друг друга до последней капли, не думая о других. Аарон никогда не признает, что ему нравится мужчина. Кевин никогда не признает, что ему нравится Аарон. По крайней мере, до лезвия ножа на шее.        Кто знает, каким именно образом они убедили Эндрю, что между ними все нормально. Кто знает, почему Эндрю не убил их, пока они спали. С тех пор «Отвертка» это постоянство. Не отношения, а просто регулярность. Ни один из них не признается в том, чего на самом деле хочет. Оба до ужаса гордые, оба до ужаса гомофоб и «никаких-Миньярдов-в-моей-жизни».        Аарон постоянно был рядом в клубе, на совместных просмотрах фильма и везде, где его присутствие казалось логичным. Никогда он не сидел с Кевином, пока он смотрел матчи, а Дэй не лез, пока он читал свои конспекты. Никто из них никогда бы не пришел в комнату другого: Аарон съехал, а Кевин остался. Однако, жизнь все равно всегда сталкивала их в тех местах, где они оставались одни. Это было невозможно прекратить. Их заметили все. Даже от Ники все это не получилось скрыть, хотя эта цель была первостепенной. Хэммику не дали поиздеваться — Эндрю все еще не верил, а потому даже заикнуться об этом в его присутствии было противозаконно.        Не отношения. Недоотношения. Отвертка и слишком близкий Аарон. Кевину тяжело от каждого слова.

***

      Конечно же да. Конечно Кевин с огромной радостью проведет целый вечер и ночь в компании Троянцев. Он ловит на себе непонятный взгляд Аарона и подходит к нему, оставаясь поблизости. Миньярд отвечает лишь закатанными глазами и фырканьем, делая вид, что он ничего не требовал. Но Кевин ведь понимает.  — Держи свой член в штанах, Кевин, — Ники тут же смеется под яростным напором Кевина, но его успокаивает тихий смех Джереми. Он сообщил им место и время, прощаясь, а Дэй наконец выдохнул.       Путь до общежития после матча казался ему невыносимо долгим, потому что Аарону определенно было, что сказать. Кевин это видел, но знал, что он в очередной раз наберет в рот воды и проигнорирует все то, что чувствует. Когда они уже наконец поговорят? Это кажется невозможно отвратительным и невыносимым. Все в команде давно поняли, что Кевин и Аарон в отношениях. Кроме Кевина и Аарона. Оба упрямы до мозга костей, оба не сделают первый шаг, даже если из-за этого потеряют друг друга.       Потеряют? Нет, определенно Кевин этого не хочет. Он трет татуировку на своей щеке с тихими мыслями: «Ты первый. Ты сильнейший. Ты первый во всем, а потому и первый шаг делать тебе.»       Убеждения работают слабо, но он забывает обо всем, когда всем приходится переодеться для вечеринки. Аарон даже в серой невзрачной толстовке выглядит так, что его хочется слопать целиком. Снова в очках — Кевин так и не понял диоптрия или нет. Очки с Аарона всегда снимались раньше, чем Дэй вспоминал о том, что хотел спросить.        Когда Аарон смотрит, Кевин начинает проклинать собственный гардероб, потому что он не может этого вынести. Тонкая белая рубашка, кажется, слишком пережимает его предплечья. Дышать становится сложно и Кевин расстегивает еще одну пуговицу, отводя взгляд. Аарон подходит и застегивает обратно, возвращаясь к своему месту поодаль. Они одни. У них есть минимум тридцать секунд.        Кевин не думает — вжимает его в стену, быстро жадно целуя, не принимая вечных сопротивлений Аарона. Он знает, что Миньярд делает это лишь для того, чтобы держать образ, и все же отстраняется не до конца. Когда они слышат, что ручка двери поворачивается, Кевин отлетает в сторону и облизывает губы, а Аарон в ступоре остается у стены. Нил делает вид, что не видит их, а Эндрю пилит взглядом Дэя, не желая даже смотреть на брата. Ники выходит как всегда последним, даже старшекурсники собрались раньше.        Поездку вместе, но порознь Кевин едва выносил. Его начинало раздражать постоянное общество людей. Только одна мысль заставляла его перестать об этом думать: ТРОЯНЦЫ.        Аарон как на зло держится дальше за столом, лениво перебирая ужин, заботливо приготовленный хозяевами. Кевина утягивают во все возможные диалоги и он почти забывает, до тех пор, пока все не расходятся по компаниям. Водка в его стакане оказывается сразу, а Аарон тут как тут, чтобы присесть на подлокотник, делая вид, будто это самое удобное для него место. Они не разговаривают, но алкоголь распаляет Кевина. Дружелюбием он уже не светится — снова гордость, заносчивость и взгляды на Аарона. Ему до ужаса хочется заползти рукой ему под толстовку. Он знает, что под ней ничего.        Воздух резко кажется ему холодным, а потому Кевин даже не смотрит в сторону дивана. Теперь только в бок, иногда разговаривая с Джереми о чем угодно. Еще раз посмотрит на Аарона так, и Эндрю не остановит даже Джостен, сидящий у него на коленях. Кевин утопает в мыслях, чувствуя водку на языке и острое желание залить ее апельсином.        Весь его мир рушится и отдает холодным потом на спине, когда Жан начинает на французском. За весь вечер они не разговаривали между собой и Дэй почти подумал, что Моро обращается к нему, но он смотрел на Нила. Конечно, Натаниэль. Эта их перепалка не кажется Кевину смешной. Они выглядят так, будто успели сдружиться и возненавидеть друга искренней братской любовью. Кевин почти был готов перестать их слушать, пока не услышал «Pute». Точно ли это был Жан? Жан Моро, не понаслышке знающий оскорбительное значение этого слова? Жан Моро, знающий как остро режет это ложное обвинение? Он изменился. В Кевине это вызывает абсолютно смешанные чувства.        До тех пор, пока рука Аарона не тянется к пиву. Это напрягает еще больше. Аарон не любит пиво, но если и пьет, то только его. Все эти неторопливые глотки, то, как он морщится, медленно выдыхая и отстраняя стакан от губ… Это сумасшествие. Эндрю на них уже не смотрит. Кевин почти чувствует себя в безопасности.        Однако, когда Нил соглашается на предложение выпить, Дэя почти подбрасывает на несколько метров в воздух. Что? Он не успевает осознать тот момент, когда Джостен выглядит отвратительно пьяным. Кевина сейчас стошнит. У Аарона уже рвотные позывы. Миньярд тащит его куда-то и Дэй не успевает понять, что происходит. Его затолкнули в комнату? Серьезно сейчас, Аарон? — Что ты… — Они мерзкие, меня сейчас стошнит.  — Аарон сводит брови, отходя в сторону, но Кевин уже обхватывает его сзади руками за талию. Они одни. Троянцы? Не так важно. — Аари… — Кевина тут же бьют в бок. Не так сильно, как делает это Эндрю, но достаточно, чтобы Дэй задохнулся. — Нет. Никаких Аари, Аа, Аар и всей подобной хуеты. Я тебе не щенок, которого можно звать как угодно, думая, что он отозвется.  — Всегда отзываешься, — Кевин обхватывает его подбородок пальцами, притягивая к себе и чувствуя, что Аарон не отстраняется.       Дэй идет дальше. Он скользит рукой под толстовкой, перемещая пальцы с подбородка на шею. Не долго. Аарон толкается. Злится. — Нет. Убери свои лапы, Кевин Дэй.        О, Аарон действительно разозлился? На что? Кевин перебирает весь день в своей памяти, пытаясь собрать по кусочку все поведение Аарона, но ничего не выходит до тех пор, пока с чужих губ не слетает тихое «Нокс». Джереми? При чем тут… Кевин едва сдерживает свой высокомерный смешок.  — Ты ревнуешь. — факт, не вопрос. Аарон тут же кидается к нему, тыча пальцем в грудь. О, Миньярд выглядит по-настоящему смешно, когда пытается угрожать человеку, который выше его более чем на тридцать сантиметров.  — С хуя мне ревновать? Мы никто. Сосемся да и все, разве нет, Кевин? Или ты подумал, что между нами что-то есть? — Аарон смеется, закатывая глаза. Фальшь. Фарс. Блеф. Кевин не верит ему и правильно делает. — Иначе, ты бы не тащил меня в комнату. Иначе, ты бы не отвечал на мои поцелуи. Иначе, ты бы не был сейчас со мной. Иначе, ты бы не смотрел на меня своим взглядом «к ноге» каждый раз, когда я говорю с Джереми. Я не собака, Аарон Миньярд, но я тебя слушаюсь. Как думаешь, о многом ли говорит мое поведение?        У Аарона нет воздуха, чтобы ответить и Кевин усмехается. «Ты первый. Ты сильнейший. Ты первый во всем и первый шаг делать тоже тебе» и он делает. Когда, если не сейчас? — Ты ревнуешь, потому что не выносишь того факта, что я могу смотреть на других так. Ревнуешь, потому что между нами нет обязательств. Ни я, ни ты — никто никому ничем не обязан, и тем не менее? — Кевин прижимает его к стене, склоняясь и заставляя смотреть на себя. Каждую попытку Аарона отвернуться он пресекает своими пальцами на подбородке. — Вся твоя гомофобия, вся твоя напускная гордость и самодовольство — это еще более очевидная ложь, чем «я в порядке». Ты поцеловал меня первым. Ты согласился продолжить. Ты пытаешься мной командовать и держать при себе. Может ты и гомофоб, но я вижу, как ты смотришь на меня. — А я вижу твои взгляды. Прекрати делать из меня крайнего, Кевин. Если бы тебе это не нравилось, ты бы не начал. Ты полез ко мне первым. Ты всегда лезешь первым. Всегда хочешь больше, чем я! — О, а это уже истерика. Эмоциональность Аарона всегда бесит и одновременно смешит.  — Потому что я первый, — на эту реплику Кевина Аарон закатывает глаза до такой степени, что кажется будто они навсегда там и останутся, — И первый шаг тоже делать мне. Ты мне нравишься Аарон Миньярд. — А мне нравишься ты! — Слова слетают сами прежде, чем Аарон успевает их осмыслить. Да похуй уже.       Они целуются еще более жадно. Так, будто не делали этого никогда. Будто бы это впервые. Ноги Аарона подкашиваются мгновенно, а все из-за того, что Кевин Дэй слишком властный. Его высокомерие и гордость это что-то, что убивает Аарона, а Кевину только нравится его ломать.        Этот поцелуй не «Отвертка». Это «Ерш». Водка и пиво в смеси провоцируют мгновенное и сильное опьянение. Потому что «Ерш» всегда пьют залпом. И они пьют друг друга так же. Никогда не останавливаясь, даже теперь, когда оба понимают, что этот момент не станет последним.       Кевин подхватывает Аарона на руки — у него слишком болит шея и спина для вечных наклонов. Миньярд противится, толкается, но когда чувствует под собой кровать замирает. Нет, Кевин не станет трахать его в таком месте. Оба это понимают. Просто кровать — это новое. Всегда были кресла, диван, стена или просто ноги — как единственная опора. Никогда кровать. От этого кровь стынет в жилах.        Их поцелуи разгораются все сильнее и Кевин не держит губы на одном месте. Он скользит по подбородку к шее, оттягивает край толстовки и впивается грязным засосом в ключицу. Аарон бьет его коленом в живот, но недостаточно сильно для того, чтобы Кевин прекратил.  — Сука, увидят же. — Молчи. — приказывает Кевин, не думая над тем, как стоит разговаривать. Разговаривать не стоит.       Кевин чувствует, как Аарон начинает дрожать. Это забавляет. Неужели он фанат сраного подчинения? О, Дэй это определенно запомнит. Воспользуется и не раз. Будет ли это работать в обычной жизни? Обычно всегда командует Аарон. Взглядом подзывает к себе, заставляет заткнуться или наоборот что-то сказать. А это… тоже новое. Аарон действительно молчит. — Хороший мальчик. — Завали свое ебало, пока я не заставил тебя.       Кевин накрывает ладонью его пах и тут же слышит отчаянный всхлип. Он тихо шипит, чтобы Аарон был тише. Это не их дом. Не их общежитие. Даже не близко. За дверью двадцать девять Троянцев и еще семеро Лисов, хотя Кевин почти уверен в том, что их осталось пять. Придется ехать на такси, они тут точно не останутся. Дэй расстегивает его брюки, не чувствуя сопротивления, и задирает толстовку Аарона повыше. Это абсолютно неизведанная территория. Никогда даже близко Аарон не разрешал себя трогать там. Кевин уже цепляет ткань боксеров, когда чужие руки хватают его лицо, отчаянно пытаясь притянуть к себе. — Не смотри. В глаза. Пожалуйста. — Аарон хмурится, но всем видом сгорает от желания. — Ты просишь меня? — Смеется Кевин ему в губы. — Хорошо.        Кевин спускает резинку вниз, обхватывая чужой член ладонью и губами хватая каждый стон. Нельзя шуметь, но Аарон шумный. Он старается. Это видно. А вот Дэй не выдерживает. Чуть стягивает и свои брюки, спуская белье и обхватывая двоих одной рукой. Аарон тут же обвивается ногами. Закрыли ли они дверь? Нет, точно нет. Опасность доводит. Кевин двигается быстро, не прекращая целовать, чтобы блядский Аарон наконец заткнулся. Миньярд мычит ему в губы, кусается, дрожит, но поддается.        Кевин всегда двигается властно, но никогда грубо. Он не умел быть нежным, но знал, каково Аарону. Ему дрочит парень. Его целует парень. Его парень. Если Кевин испортит момент своей определенной долей жестокости, то никогда себе этого не простит. Он наслаждается, когда Аарон начинает толкаться сам, и уже сбивается с ритма. Рубашка прилипает к телу от пота, а дыхание держать невозможно. Он и сам уже не держит стон. Короткий, глубокий и гортанный, заставляя Аарона дрожать от ощущения этого звука на своих губах.        Оргазм настигает их в разное время — Аарон кончил раньше, а Кевину понадобилось еще несколько толчков в собственную ладонь. Даже в коматозном состоянии после оргазма Аарон умудряется скривиться, когда чувствует жидкость на своем животе.  — Мерзость.        Кевин не отвечает, отходя в поисках того, чем сможет это вытереть. К его огромному удивлению и счастью, в этой комнате арендованного дома оказались салфетки. Обычные бумажные платочки, но им этого хватит. Он обтирает Аарона, себя, поправляет их одежду и укладывается рядом, пока Миньярд тянется за новым поцелуем. Кевин забил на то, что оставил мокрые от спермы салфетки в пустом мусорном ведре. Есть только он и Аарон. 

Никакой «Отвертки» теперь есть только «Ерш»

— Я вызову нам такси. Мэтт и Дэн все равно останутся до утра, так что поедем спать вместе? — Кевин получает легкий кивок и снова поддается поцелуям.

***

В машине ему до ужаса неудобно. Кевин сел спереди, наконец вытягивая ноги и понимая, что даже если бы остался сзади, то не смог бы сделать то, чего хочет. Дорога ужасно долгая. Они стоят в пробках не меньше двадцати минут, а ведь сейчас глубокая ночь. Это удивительно. Аарон почти спит, когда они доезжают до общежития. Кевину приходится вытаскивать его на руках, но Миньярд толкается опускаясь на ноги. Пока они не доходят до дверей, молчание убивает. Вот уже лифт и пьяный Кевин не думает о том, что там есть камеры. Он снова целует Аарона, раз за разом прижимая ближе к зеркальному отражению. Остановка.  Они выходят, осматриваясь по сторонам и Кевин тянет дверь, а затем и Аарона. Миньярд позволяет ему вести и Дэй мгновенно забывает о том, в какую именно комнату им нужно. Его пьянит Аарон. Дверь не выдерживает под ними, когда Аарон держится за ручку, чтобы найти опору и оба вваливаются в комнату, не отрываясь от губ. Шорох их останавливает. Аарон вскрикивает, пытаясь отстраниться, но Кевин все еще держит крепко, пытаясь все осознать. Нил сонный и растрепанный, раскрасневшийся прижимается к почти голому Эндрю. Они спали. Но до этого явно нет. Кевин благодарит дорожные пробки. Он просто боготворит их за то, что задержали. Они спасли глаза Кевина и желудок Аарона. Пьяный язык Дэя не держится за зубами, когда он смотрит то на Нила, то на Эндрю. — У тебя отвратительный вкус, — Нил и Кевин произнесли это в унисон.