Чужое яблоко слаще

Индро отчего-то страшно любит яблоки. Бывает, засядут где-то от безделья, Ян взгляд на него кинет, и оп — у Индро в руках уже яблоко. Индро в него с таким удовольствием вгрызается, что хруст этот, кажется, разве что в Праге не слышно. И каждый раз эти яблоки у него в руках такие сочные, такие красные, что диву даёшься — из чьего сада украл? Все гроши за него выложил, какие за жизнь успел скопить? Откуда б у простака такое яблоко, чтоб ни одного пятнышка на нём не было, ни одного червяка из него не выглядывало? У Яна интереса к яблокам никогда особо не было. То ли дело груши! Или сливы! Вот из слив получается всё самое лучшее в этом мире. А яблоки? Плебейская какая-то радость. Везде их как грязи, на каждой тарелке лежат, вот и перестаёшь на них обращать внимание. Только невозможно спокойно смотреть, когда Индро с таким счастливым выражением откусывает от яблока, словно его девица какая в руки целует. Довольный такой — а зубы как у зверья, зубы эти в хрустящее яблоко входят, как волчьи клыки в мясо. По щетинистому подбородку сок стекает, а он вспоминает, что вытереть надо, когда сладкая капля чуть ли не за воротник закатывается. В какой-то раз Яну это страшно надоедает. Неужели вкусно так? Он так и спрашивает: Индро, есть у тебя, что ли, ещё одно яблоко, для пана твоего? Индро в ответ глазеет так, словно что-то невозможное Ян попросил. Словно он это несчастное яблоко у Индро прямо изо рта отобрал, на голову себе поставил и велел стрелять в него с трёх ярдов. Он, так и не дожевав кусок, бормочет, что нет. Другого яблока нет, но вот, можешь вот это взять — и протягивает своё без обидняков. Ему-то не жалко, но раз Яну приспичило… Ян на это дело смотрит без особого энтузиазма и от приглашения отказывается. Разочаровывается, видно, но на уговоры не поддаётся. Индро мотает на ус, и вместо одного яблока начинает брать с собой по два. Второе, впрочем, чаще делит с Сивкой или Барбосом. Как он это делает — другой совершенно разговор. Ян дар речи теряет, когда видит, как Индро яблоко в руки берёт. Что-то у него в голове резко работать перестаёт, как только румяное оказывается на виду, в раскрытой ладони. Индро всегда берёт его в две ладони, крутит слегка, как будто приценивается, а потом обхватывает его с двух боков и крутит в разные стороны, да так, что яблоко с хрустом на две аккуратные половинки лопается. Ровные, правильные половинки, как будто ножом срезал, а не руками сломал. И как только от хруста этого семечки из раскрытого яблока на землю выпрыгивают, вот в ту же секунду у Яна в голове струна какая-то натягивается, щёлкает, лопается, а вместе с ней жарко становится, как от лихорадки. Глупости какие-то. Подумаешь, у какого дурака силищи не хватит, чтобы так сделать? Только у Яна — он потом тайком ото всех пробует — не получается так же ловко, сколько раз он ни подсматривает за Индро. Впрочем, предусмотрительность эта — с заготовленным для Птачека яблоком — наконец-то играет, когда Яну эти фокусы надоедают. Индро к следующему разу оказывается готов, и, когда Ян снова интересуется количеством яблок в его распоряжении, протягивает ему в раскрытой ладони самое красивое яблоко, которое только мог себе позволить. Ян принимает дар с достоинством, как и положено пану. Крутит в руках, будто понять пытается, что это такое ему Индро подсунул, алый бок трёт об рукав и только потом кусает. Только как откусывает, так Индро и возвращает оставшееся — что-то ему в этом яблоке не нравится, да только Индро в толк не может взять, что именно. Он поэтому своё ест и на Яна нет-нет косится, чтобы понять, что ему не по вкусу пришлось. С того же дерева вроде бы, сладкое, сочное, не червивое совсем. Что ему не понравилось опять? Лицо такое недовольное ещё строит, но по делу ничего не говорит и объясняться не торопится. Ответ приходит сам, когда ногтем Ян выковыривает красную кожурку меж зубов. Не очень по-пански получается, конечно, но кто ж его в этом уличит? Индро теперь носит с собой маленький ножик. Как бы между делом, разумеется. И потом, маленький нож такой всегда к делу приложить можно — скажем, если стрела куда-то в дерево вошла, можно её оттуда вытащить с ножом, чтобы ни тело, ни наконечник не обломить случайно. Но дело, конечно, не в стрелах — следующий раз, когда Ян начинает яблоками интересоваться, наступает достаточно скоро, чтобы ножичек этот по назначению использовать. Индро только думает, какого чёрта Ян его объедает? Он же пан, у него этих яблок — жуй хоть жо… Ну да ладно. Ладно, не совсем у него, но грошей-то у него достаточно, чтобы яблоко купить. Положим, не хочет он с бакалейщиками общаться, не панское это дело, но что ему мешает тогда Индро послать? В общем, Индро этими вопросами задаваться начинает, только когда начинает для Яна яблоко чистить и думать, что бесполезное это дело. А он и не просил об этой мелочи. Не просил, но вот Индро — вот оно, яблоко, которое он для него специально носит. Вот нож, которым он вдумчиво снимает с яблока алое кружево, не спросив, а надо ли вообще. Просто приняв как должное, что Яну не нравится, когда кожура в зубах застревает. Аккуратно так, чутко чистит — если за висящий край кожуру поднять, она просвечивать будет, будто Индро боится срезать лишка. А Ян всё смотрит и глаз отвести не может от того, какие у Индро руки красивые. Как он ловко ножик держит, как он яблоко проворачивает и обнажает его лезвием. Какие у него, оказывается, засечки на пальцах интересные — десятки маленьких шрамов, одному Богу известно откуда взявшихся. Как он умело это всё делает, хотя ни разу Ян не видел, чтобы Индро готовил что-то сложнее варёной луковицы. Ян смотрит, а с ножа меж тем на пальцы Индро капает яблочный сок — так Индро ладонь эту прямо с ножом бесстрашно подносит к лицу, чтобы каплю эту себе украсть. И как он порезаться не боится? Магия кончается, когда Индро на четвертинки делит очищенное яблоко и одну часть накалывает на острие, мол, бери. А сам думает — нет, ну если ему и в этот раз что-то не понравится… Не нравится — по лицу видно. Ян нос чуть морщит, как будто ему опять каши вместо пирогов предложили. Спрашивает, мол, ты что? Хочешь, чтоб я с ножа ел? С ножа есть нельзя, злым станешь. А ты что же, Индро, хочешь, чтобы твой пан злым стал? Да кто ж, ему Индро отвечает, кто ж предлагает с ножа есть? Рукой возьми, чай не юродивый. А у меня, говорит Ян, руки грязные, вот так-то. А сам щурится кошкой, умыкнувшей сметану с хозяйского стола, когда Индро глаза закатывает и вздыхает так тяжело, как будто сил у него уже нет капризам этим потакать. Но потакает всё же — собственной рукой снимает дольку с ножа и к лицу Яна протягивает. И тот ест. Глаз не сводя с Индро, который смотреть пытается в сторону, да только ж отвернёшься от черта этого. Откусывает с хрустом по куску, жуёт медленно, смакует (надо же, нашёл себе лакомство), пока чуть пальцы Индро не откусывает. Тот придурком его называет — под нос себе бубнит, значит, а Ян его всё равно слышит и самого дураком кличет, который ничего не понимает. Ибо всем известно, что чужое яблоко слаще собственного. Украденное — всегда вкуснее. А если кто-то с рук скормил, так это, должно быть, настолько же сладко, насколько и грешно.