Кабинет 314.

06.11.21. Четверг. Вокруг не стихало. Фудкорт жил своей жизнью, громкой, уставшей, гулкой. В одном углу кто-то вёл оживлённый разговор, перебивая друг друга; в другом щёлкали пластиковыми крышками от стаканов и рвали бумажные пакеты с фастфудом. Воздух был плотный, как в автобусе в час пик — ни дуновения, ни прохлады. Он тянулся от жаровен и вытяжек, пахнул пережаренным мясом, картошкой, кетчупом, газировкой и немного пластиком от подносов и полов. Всё пахло общественным местом: не грязным, но давно не новым. Стены выцвели от времени. Плитка была вся в мелких царапинах, некоторые углы с отбитой эмалью. Потолочные лампы жужжали над головой — неравномерно, с перебоями, будто вот-вот мигнут. Пластиковые стулья слегка скрипели при каждом движении, а столы липли к рукам, даже если на вид были чистыми. У стойки убиравшая женщина терла тряпкой один и тот же участок, от которого давно не пахло ничем, кроме влажной ткани и уставшего моющего средства. Ричард сидел, закинув одну ногу под себя. Доедал картошку. Не торопясь. Он жевал медленно, словно просто выполнял нужное действие, с аппетитом, без удовольствия. Периодически бросал взгляд на остальное, не на друзей, а на всё, что вокруг: людей, плитку на полу, мусор под соседним столом. Потом скомкал обёртку и подтолкнул её к краю подноса. Его лицо не выражало ни удовольствия, ни раздражения — будто он просто выключился. — Фух… — выдохнул он, потянулся, поводил плечами. Словно старался стряхнуть с себя напряжение, застрявшее где-то в мышцах. Он на мгновение замолчал, глядя в сторону, и сказал: — Родители уехали. Сегодня утром. На дачу. Вернутся только к субботе. Он сказал это без выражения. Будто сообщал новость, за которой не стояло смысла. Но в голосе было что-то другое неуверенность, тень ожидания. Как будто он пробовал, осторожно, сказать больше, чем на самом деле говорил. Ло сначала просто молчал. Смотрел в стакан с колой. Газировка почти выдохлась. На дне лежали несколько кусочков льда и болталась трубочка, по которой он уже давно не пил. Свет сверху отражался в напитке, тускло — с серым отблеском, как в воде в раковине. — Я ни на что не намекаю, — продолжил Ричард, — просто… если хотите — оставайтесь. У меня телек работает. Пицца дома есть. Места немного, но, думаю, хватит. Только без комфорта, конечно. Пледы есть. Он провёл пальцем по краю подноса, будто проверяя, не липнет ли, и тут же отдёрнул руку. Всё равно липло. — Намекаешь остаться? — тихо сказал Дилан, не поднимая головы. Он водил ногтем по шву пластикового лотка, стараясь не задеть никого взглядом. Говорил он глухо, будто не проснулся до конца. Ричард слабо усмехнулся. — Ну, типа того. Не хочу спать один. С вами как-то… просто. Спокойнее. Он поднял глаза и посмотрел на Дейвисона, коротко, будто боялся получить в ответ «нет». Ло чуть повёл плечом. Он не сразу понял, в чём суть, и только когда уловил, как Ричард говорит — мягко, с обиняками, — до него дошло. Он не просто делал предложение — он приглашал. Искренне. По-своему. Вокруг не стало тише, но шум отступил куда-то в фон. За соседним столом девочка пролила сок — раздалось «эй!», кто-то замахал салфетками. Над ними продолжала потрескивать лампа, и воздух, хоть и тёплый, уже не казался удушающим — просто жаркий. — У тебя душ нормальный, — сказал Дилан после паузы. Он повернулся к Ричарду, потом — к Ло. В глазах мелькнуло что-то простое. Не радость. Не усталость. Просто: давай попробуем. — И телек большой, — добавил он. — Можно что-нибудь глянуть. Или просто поболтать. — Ага. Я пиццу разогрею. У меня "четыре сыра", кажется, осталась. Только не уверен, что соус есть. Он сказал это легко, но взгляд выдал ему было важно, чтобы они согласились. Чтобы не остался один, пока в доме пусто. Ло наконец поднял глаза. Посмотрел на обоих — на одного, на другого. Потом снова опустил взгляд на стакан. — Я останусь, — сказал он. Ричард чуть кивнул. Без театра, просто хлопнул его по плечу — коротко, по-мужски. Жест, которым говорят: «спасибо». — Вот и отлично, — пробормотал он. И в голосе стало легче. Минуту никто не говорил. Просто сидели. За столиком с вытертой крошкой. С подносами, где остались лишь пустые бумажные стаканчики и обёртки. Над головой жужжала лампа. Воздух всё ещё был жаркий. За стойкой продолжали тереть стол, и запах моющего средства перемешивался с чем-то жирным и сладким. Они не смотрели друг на друга. Просто сидели. Каждый по-своему уставший. Каждый — со своими мыслями. Но в одном пространстве. Не собираясь расходиться. Не этой ночью.

***

23:19

Комната пахла остывшей пиццей и чуть прелой тканью. Где-то в углу тикали часы, еле различимо, в полумраке, под потолком. Фонарь за окном рассеивал свет сквозь жалюзи, полосами падая на шкаф, пол и на лицо Ло. Комната казалась чужой и знакомой одновременно будто в ней всё стояло на месте, но само время сдвинулось. Ричард спал беззвучно, уткнувшись в подушку. Один носок сполз, плед скомкался в ногах. Он выглядел измученным, не от бессонницы, а от чего-то более старого. От жизни, возможно. Дилан сидел на полу, прислонившись к стене, скрестив ноги. На нём была растянутая футболка с невнятным логотипом и мягкие домашние штаны. Он держал чашку с давно остывшим чаем, не пил, просто держал — будто в руках был повод остаться в моменте. — Чё-то я перегрелся, — пробормотал он, глядя в тёмный экран выключенного телевизора. — Жарко тут у него. Ло лежал на боку, подперев голову рукой. Одеяло под ним тянулось до середины спины. — Ага. И душно. Воздух будто затхлый, старый. — Он в этой комнате с младенчества, — отозвался Дилан. — Мне кажется, даже запах остался с тех времён. Смесь книг, каких-то игрушек и подросткового пота. Знаешь, как музей, только живой. Ло усмехнулся и перевёл взгляд на стену, где висел криво прибитый плакат с комиксами. — Всё, как было. Ничего не меняется. Только мы. — Вот именно, — выдохнул Дилан. Минуту они молчали. Где-то в доме скрипнуло дерево, как будто кто-то прошёл по коридору. За окном вдали проехала машина, фары скользнули по стене. — Ты вообще как? — спросил Дилан, не глядя на Ло. — Без вот этой всей херни. Ло вздохнул, закрыл глаза на секунду. — Как будто меня нет. Существую по инерции. Типа... вроде живу, но без идеи, зачем. А у тебя? — Все таки получше, — сказал Дилан. Они оба замолчали. Тишина была не гнетущей, но густой, обволакивающей, как старая простыня. — Куда поступать думаешь? — нарушил Дилан молчание, голос чуть тише. — Может, туда же, куда и вы с Ричардом. Не потому что мечта, а потому что... хотя бы знакомо. Вы там. Это как-то... держит. — Ло, — Дилан повернулся к нему, — если ты туда поступишь, мне будет легче. Даже если мы редко увидимся, просто знать, что ты рядом, — уже легче. — Я тоже об этом думаю. Они оба повернули головы к Ричарду. Тот застонал во сне, перевернулся на спину, на лице промелькнуло выражение беспокойства, но он снова затих. — Хорошо, что мы всё ещё вместе, — пробормотал Дилан. — Ага. — Сколько всего прошло, а мы всё ещё здесь. Даже если реже видимся. Даже если не так близко, как раньше. Ло провёл пальцем по складке одеяла. — Думаешь, это надолго? — Не знаю. Но если это последний год, то пусть он будет вот таким. Они оба долго молчали. — Помнишь, как мы в пятом классе пытались убежать в лес? — вдруг спросил Дилан, с лёгкой улыбкой. Ло фыркнул. — С консервами и фонариком. Ричард тогда взял с собой Чарли. — Он и сейчас боится открывать банки. Думает, что крышка взорвётся. Они засмеялись тихо. Потом снова замолчали. Свет от фонаря начал тускнеть — или это глаза привыкли. — Дилан… — Ага? — Спасибо, что рядом. — Всегда. Ло смотрел на потолок, на игру теней от жалюзи, на размытую тень от кружки в руке Дилана. Он не чувствовал себя спасённым. Не чувствовал, что всё наладится. Но в эту ночь — впервые за долгое время — не было одиночества. Были они. Пусть и в полутёмной комнате, с воздухом, как в шкафу. Но были. И этого хватало.

***