Разговор о в(л)ажном

      Нога болела уже не так сильно, как несколько дней назад.       Джон мог стойко выносить ранения от пуль, ножей, даже взрывов, но переломы… На этом его терпение заканчивалось. Да и еще так глупо, стыдно — неудачно спрыгнул с турника. Даже не в бою. На базе. Дома.       Он лежал в больнице с переломом лодыжки и сходил с ума от скуки, пока его команда была на разных заданиях. А самое главное — с ним не было Саймона. По нему он скучал больше всего. Уже неделю между ними были лишь звонки и бездушные сообщения…       Совсем недавно Мактавиш смог открыться ему и услышать взаимность, поэтому не мог спокойно провести и дня без него. Его ответ казался сном, будто такого не могло быть в реальности. Соуп столько раз представлял, как говорит ему, как лейтенант Райли посылает его в ответ, что уже и смирился. Он решил — будь, что будет.       Джон поджидал его у душевой, чтобы застать врасплох. Переминался с ноги на ногу, думал, как лучше рассказать, но сам растерялся, когда увидел его. Гоуст вышел с повязанным на бедрах полотенце и открытым торсом. По его груди стекали капельки воды, которые хотелось собрать языком.       — Эй? — позвал Саймон, будто уже не первый раз. — Ты заснул?       Джон поднял на него взгляд и задержал дыхание, перед тем, как выпалить, все, что репетировал. Но видимо, репетиций было мало, нужно было готовиться лучше.       — Элти, я так хочу тебя поцеловать, — произнес Соуп на выдохе и напрягся, ожидая отхватить.       Саймон замер на несколько секунд, но совершенно не изменился в лице. Он смотрел в глаза, о чем-то размышляя, и почти незаметно усмехнулся, чуть наклонив голову вбок.       — Ну поцелуй.       Сначала показалось, что ему послышалось или, может, это была шутка, но Гоуст огляделся по сторонам и, отметив, что никого нет, приподнял свою маску. Никто не шутил. Саймон первый поцеловал Джона. И это был не сон.       Все равно поверить было сложно, но они поговорили и объяснились. Мактавиш улыбался от осознания, что все сделал правильно, когда решил признаться. Сказал бы он это еще раньше… Тогда встречались бы они уже не пару месяцев, а куда больше.       Теперь, все, что его успокаивало в больнице — это мысли о том, что Саймон скоро вернется. Оставалось потерпеть всего один день. Джон представлял, как тот придет к нему, как заглянет в глаза, обнимет, и сразу становилось хорошо. Он погрузился в сон с легкой улыбкой.       И проснулся, тяжело дыша. Там, во сне ему сообщили, что лейтенант не вернулся к нему. Его нагрудный жетон жег ладонь своим холодом.       Пытаясь снять с себя страх от кошмара, Джон схватился за телефон и набрал Гоусту. На первый звонок тот не ответил, как на второй и на третий.       — Черт, — ругнулся Мактавиш и написал сообщение: — «Позвони, как сможешь!»       Страх, вместо того, чтобы пропасть, начал нарастать. Барабанящий по стеклу дождь только усугублял его мысли, будто пытался нашептать ему что-то нехорошее. Даже когда Соуп увидел ответный вызов от Саймона, сначала приготовился услышать страшное.       — Да? — тихо сказал он.       — Что-то случилось? — голос Гоуста успокоил, и Мактавиш выдохнул. — Как ты?       Заботливый тон вызвал улыбку. Раньше Джон ни за что бы ни поверил, если бы ему сказали, что лейтенант в отношениях такой. Райли и в прошлом часто выделял Соупа из всех, но теперь и вовсе поставил его на первое место. Джон не ожидал, что он будет таким нежным с ним, что будет так ласково заглядывать в глаза и улыбаться ему.       Конечно, Мактавиш надеялся, что с ним в отношениях будет хорошо, но ждал постоянных эмоциональных качелей от Гоуста. И был очень удивлен, когда Саймон показал себя с совсем другой стороны.       — Уже лучше. Слушай, — Джон сглотнул, — я хочу сказать тебе кое-что важное. — В ответ послышалась тишина, и Мактавиш принял ее за внимательность. — Я люблю тебя.       Стало душно. Сердце заколотилось. Признаться первый раз было неловко. Да, они уже встречались, но до таких высоких разговоров не доходило. Джон стеснялся этих слов, а что думал Саймон, он не знал.       — Что-то случилось? — голос Гоуста стал напряженней.       Соуп вздохнул.       — Просто приснился кошмар, — объяснился он. — И я соскучился…       Послышалось тихое: «Я тоже соскучился». И уже стало как-то легче.       — Был бы ты рядом… — тоскливо произнес Джон.       — Что тогда? — показалось, что Саймон куда-то шел быстрым шагом.       Мысли прокатились яркими вспышками: объятия, поцелуи, ну и может что-то еще…       — Я бы крепко тебя прижал к себе, — ответил Джон, и Саймон его перебил.       — Знаешь, что сделал бы я? — спросил он и тут же продолжил: — Я бы подошел к твоей кровати и наклонился к тебе, заглядывая в глаза. — Он пару секунд помолчал и снова заговорил. — Закрой их.       Мактавиш прикрыл веки и вслушался в тихий бархатный голос Саймона.       — Представь, что я рядом… Я навис над тобой и смотрю, как ты снимаешь с меня маску. Я знаю, что тебе нравится это делать.       Джон улыбнулся. Ему всегда казалось, будто он открывает лейтенанта для себя, когда снимал эту балаклаву. Гоуст становился Саймоном лишь для него. Ему нравилось, касаться его лица, проводить пальцем по шрамам, и видеть, как ему это позволяют.       — А теперь, когда ты снял мою маску, я наклонился и поцеловал тебя.       Мактавиш коснулся своих губ, и по плечам побежали мурашки, будто это и правда был Саймон. Успокоившееся сердце, вновь застучало. Этот разговор немного смущал, но Джону нравилось, куда все это идет. Такое они еще не пробовали.       — Я обхватываю тебя руками и прижимаю к себе, — попытался подыграть Соуп.       — Да, — произнес Саймон, — я начинаю целовать тебя глубже, требовательней. Я чувствую, как ты хватаешься за мою спину и сжимаешь куртку.       — Я хочу ее снять, — прошептал Джон.       Он ощущал, будто Саймон и правда рядом с ним, нависал, смотрел в глаза. Мактавиш чувствовал его запах и тепло тела. Дыхание участилось.       — Тогда снимай, — усмехнулся Райли. — Я помогу тебе избавиться от ненужной одежды. Скидываю куртку на пол и к ней же бросаю футболку. Туда же полетела и твоя.       — Ммм, — протянул Джон, — я провожу руками по твоему торсу.       Мактавиш вздохнул, ощущая под пальцами тепло его кожи. Местами чувствовались шрамы, что остались после неспокойных дней. Соуп любил их. Каждый из них.       — Опускаюсь к тебе, чтобы снова поцеловать. Мне нравится, как ты на меня смотришь, — голос Саймона будоражил все его нутро. — И, оставляя поцелуи, спускаюсь ниже. Я целую твою шею и чувствую, как по ней бегут мурашки.       Соуп прикусил губу, откидывая голову назад, будто подставлялся под губы Гоуста, оставляя ему больше пространства.       — Твое сердце так быстро бьется… — продолжал лейтенант. — Я чувствую его под своей рукой, когда провожу по твоей груди. Знаю, тебе хочется продолжения. Но я не могу пропустить маленькую деталь… Я касаюсь языком твоего соска и второй сжимаю пальцами.       Мактавиш резко вдохнул. Облизав пальцы, он коснулся соска, ощущая влажную прохладу от слюны. Включив телефон на громкую связь, положил его рядом, чтобы второй рукой слегка ущипнуть себя за другой сосок. По телу пробежала дрожь.       Джон дернул ногами, будто бы хотел обхватить Саймона. Смятое одеяло лишь сделало видимость его присутствия, но это было лучше, чем ничего. В штанах заныло. Он потерся об одеяло и только хотел запустить руку вниз, как Райли, произнес:       — Не трогай себя. Потерпи еще немного, Джонни. — Он словно почувствовал, мысли Мактавиша. — Я спускаюсь, целуя твой торс, живот… Знаешь, как сильно мне нравится целовать твою кожу? — голос Саймона стал подрагивать.       Мактавиш понимал, что и он возбужден. Что Гоуст планировал делать? Ушел ли лейтенант от всех подальше, чтобы подрочить в сторонке?       — А мне нравится, когда ты ее целуешь… — Джон погладил себя по груди, спустился к штанам, но не продолжил.       Безумно хотелось снять напряжение. Голос лейтенанта только добавлял желания. Соуп представлял, как тот стоял где-то в одиночестве и сжимал свой член, думая о том, как целовал его грудь.       Мактавиш простонал.       — Чего бы тебе хотелось, Джонни? — спросил Гоуст.       — Тебя, — произнес он и дернул бедрами вперед. — Я хочу тебя, Саймон.       Руки дрожали от нетерпения. Соуп чувствовал, что еще немного и сорвется. Он был уже готов просить Гоуста сделать хоть что-то, даже понимая, что его не было рядом.       — Я в твоих ногах, Джонни, — тихо произнес Саймон. — Снимаю с тебя штаны. Стало полегче?       Мактавиш приспустил их вместе с трусами и выдохнул, ощутив прохладу. Ничто больше не сдавливало, но с другой стороны, член, почувствовавший свободу, захотел внимания.       — Да, — шепнул Соуп. — Саймон… не мог бы ты…       — Я провожу пальцами по твоим бедрам вниз, — продолжал Гоуст.       Лейтенант замолчал. Джон опустил взгляд, чтобы взглянуть на него, но тут же выругался и закрыл глаза, вновь настраиваясь.       — Элти…       — Да, я здесь, — ответил Гоуст. — Просто смотрю на тебя. Мне нравится наблюдать за тем, как ты горишь от желания. Мне нравится доводить тебя до состояния, когда ты готов меня умолять, — в голосе Саймона слышалось подрагивание, будто он сам был в том же состоянии. — А еще мне нравится, как ты извиваешься подо мной.       Джон откинул голову назад и сжал губы. Он сходил с ума от такого лейтенанта. Если бы ему когда-то сказали, что его ждет это в отношениях, то Мактавиш бы громко рассмеялся. Но теперь было не до смеха. У него бежали мурашки от басистого голоса Саймона. Уже действительно хотелось умолять.       — Я никогда тебе этого не говорил, но, — вновь произнес Гоуст, — мне нравится твой член. — Джон почувствовал, будто его ударили током, и разряд пробежался по позвоночнику. — Настолько, что мне хочется попробовать…       Мактавиш сглотнул. Он уже дрожал, как от холода, водил руками по своей груди, подавался тазом вперед, живот его поджимался. Все это было не просто оттого, что Саймон говорил, а оттого, что тот раньше этого никогда не говорил. Сама мысль о том, что тому было неловко, но он упрямо продолжал возбуждать Джона, приносила удовольствие, но его было мало.       — Я поглаживаю твои бедра. — произнес Саймон, и Мактавиш повторял за его словами. — Я целую их, медленно приближаясь к центру. И, наконец, касаюсь языком твоего члена. — Облизав ладонь, Соуп со стоном схватился за него, чувствуя, как готов был взорваться от напряжения. — Посасываю его как леденец, помогаю себе рукой. Ты чувствуешь?       Мактавиш снова смочил свои пальцы и вернул руку туда, где было необходимо ее ощущать. Отточенным движением он скользил по члену и представлял, что смотрел на Саймона. Соуп буквально видел его в своих ногах, смотрел, как тот облизывает головку его члена и погружает в рот. Его губы блестели, а в глазах было желание.       Свободной рукой Саймон провел по груди и слегка сжал горло. Джону нравилось, когда он так делал. Власть Райли над ним в этот момент сводила с ума. Хотелось, чтобы он посильнее сжал, так чтобы воздуха не хватало, но лейтенант всегда был против этого, говоря, что это вредно. Но в своих фантазиях можно было помечтать.       Саймон сжимал его горло так, что он почти не мог дышать.       — Черт, элти, — шепнул Джон, — ты такой сейчас…       Мактавиш не смог договорить, услышав стон Саймона и какое-то копошение.       — Джонни, — порывисто выдохнул он. — Я отрываюсь от тебя, но только для того, чтобы подняться чуть выше. Я ложусь на тебя сверху. Ты чувствуешь, как соприкасаются наши члены? — его голос снова дрогнул.       Мактавиш чуть опустил руку, чтобы прижать член к своему животу. Он давил ладонью сверху, создавая иллюзию, что это Саймон.       — Черт, да, — простонал Соуп. — Я… обхватываю тебя руками…       Порывистое дыхание Гоуста раздавалось прямо возле уха. Бежали мурашки.       — Это трение… Так горячо… — шептал он. — Ты такой горячий, Джонни. Что же ты со мной делаешь?..       У Соупа был такой же вопрос к нему. Его поцелуи, оставленные на шее, касание крепких рук… Разве мог Джон даже представить во время их первого неловкого раза, что Саймон будет настолько открыт с ним? Он ждал от него отношений на расстоянии, даже будучи рядом, но точно не того, что Райли будет ему говорить о том, как сильно его хочет, что будет стонать в голос, представляя, как сосет ему…       — Твою ж… Элти, я не могу больше — Соуп толкнул бедрами вперед и прикусил губу.       — Давай, Джонни, — прохрипел Саймон. — Давай… вместе.       Гоуст часто дышал, и Мактавиш мог ощутить его теплое дыхание. Он быстрыми движениями придавливал член к животу и потирал. Пальцы поджимались, ноги сводило. Хотелось ими обхватить Саймона, но он зажимал лишь свое одеяло.       — Джонни!.. — раздался стон Гоуста.       Накопившееся напряжение, скрутившее внутренности Джона в тугую спираль, словно упругая пружина, внезапно разжалось, выбрасывая всю силу наружу. Мактавиш откинул голову назад и так громко простонал, что, возможно, его услышали в коридоре. Он же сам лежал без сил, пытаясь привести дыхание в порядок. Эта яркая вспышка оргазма ослепила его. Даже с сомкнутыми глазами, ему почудилось, что он потерял зрение.       — Ты как? — тихо спросил Саймон.       Соуп открыл глаза и сделал глубокий вдох.       — Порядок. — Он тут же улыбнулся. — Черт, элти, ты… У меня даже нет слов.       Джон услышал смешок Гоуста и осмотрелся в поисках того, чем можно было вытереться. Взгляд упал на полотенце, выданное ему в первый день. Стерев с живота капли своей спермы, Соуп кинул полотенце на пол и завалился на спину.       — Если мы не повторим это, когда ты вернешься…       — Повторим, — перебил Гоуст. — Я приеду к тебе завтра, и мы все повторим.       На лице появилась блаженная улыбка. Не было новости приятней и важней, чем эта. Саймон жив, здоров, и скоро они встретятся.       — Джонни, мне пора, — сказал Гоуст и усмехнулся. — Я сейчас стою в лесу неподалеку от лагеря. Наверное, меня обыскались уже.       — До завтра, элти. — Отключаться не хотелось, но Мактавиш понимал — работа есть работа. — Передай там всем привет.       — Конечно, — Саймон сделал небольшую паузу. — Джонни… И я тоже…       Мактавиш прижал телефон к уху так крепко, что можно было услышать его треск.       — Я люблю тебя, Джонни. — Райли отключился так быстро, что не получилось ничего сказать в ответ.       Соуп улыбался, глядя в потолок. Вот теперь точно не было новости приятней. Он прикрыл глаза и думал о том, как совсем скоро увидит Саймона. Все остальное было просто белым шумом. Не волновала ни влажная простынь, ни суета в коридоре, ни время года и дождь за окном.       Важно было лишь одно — взаимное «Я тебя люблю».