Никто не знает, что внутри зелёной головы

— Присс… Зовет, не скрывая отчаяния в голосе. Сегодня, когда рваные раны от крюков Крамера окончательно затянулись, глаза, наконец-то, открылись, сфокусировавшись на лице человека в белом халате, и она поднялась на ноги, вспомнила, что была какое-то время мертва. Потому что видела перед собой по-прежнему ту лужу с монстром, и в этот раз вид того вызывал не восторг, а страх за человека, который являл его образ миру. Поначалу, осмотревшись, испугалась, подумав, что в стенах тюрьмы или психушки, но то была всего лишь больница, откуда ее забрал пупсик-Альфи, ответив на первый же вопрос о том, что прошло две недели. Она даже забыла о мести тому, кто ее заманил под крюки, потому что Пугало, которого никто не видел с момента бунта в Аркхэмовской Психушке, был уже на всех табло в городе. Джокер по слабым перешептываниям еще в Аркхэм Сити слышала, что тот одержим заставить Бэтвумен самостоятельно раскрыть свою личность. В дальнейшим, уже в Блэкгейте, Джокер пыталась на всякий случай вызнать его план и кого будет в нем задействовать, но попытки добиться правды всегда проваливались, приводя только к какому-то Саймону Стеггу и его безумствам, из которых ей ничего понятно не было. С месяцами просто перестала воспринимать всерьез, считая, что слухами фанаты пытаются оживить труп давно сгнившего в коллекторе доктора Крейна. Все, чего ей хотелось, так это остановить Уэйн, предчувствуя непоправимое. Но нашла она в сводах бэт-пещеры, когда Альфред вышел, уже полностью в броне Бэтвумен, которая, взглянула в глаза сумасшедшей сурово. — Джокер, не сейчас. Жди рассвет. И тут же отвернулась, чтобы застегнуть ремень. У Уэйн не было времени даже на то, что высказать радость от выздоровления сумасшедшей. И ей искренне было жаль свои изначальные планы по нахождению учеников Конструктора, а также мании пересчитать глаза на лице Пурпурного Выколиглаза. Но ей уже было легче, хоть понятно, за что еще бороться в этот Хэллоуин, в каждый из которых обычно ловила Джокер. Лазарь она узнала на ее теле и была счастлива тому, что это была лишь малая доза, потому что страшно было представить, что бы случилось, если бы полная окончательно лишила ту разума. Именно в тот момент, припомнив театр, когда Глиноликий упал в бассейн с этой зеленой жижей, не сдержала слез, которые лились безостановочно и тихо, она подхватывала на руки Джокер. Это означало, что придется в скором времени ловить еще и Гуля, который зарылся где-то в городе с очередным планом, как поставить ее во главе Лиги Теней, но заранее пообещала себе бить только вполсилы. И мало ли еще кто захочет «развлекать» ее до полного изнеможения всю ночь напролет. Все уроды словно сговорились, выползая из темных углов разом. Она обернулась снова, когда почувствовала резкое движение за спиной, не зная, чего сейчас ожидать от Джокер — сцены ревности, припадка или удара. Но сумасшедшая тут же коснулась ее губ своими, целуя будто бы в первые кого-то за свою жизнь, уронив руки ей на шею. Уэйн смотрела на нее пораженно, абсолютно сбитая с толку. А когда она почти тут же отстранилась и прошептала тем самым абсолютно адекватным тоном, вызывавшим в тот раз шок, а сейчас недоумение, Уэйн чуть ли не вздрогнула: — Кристина… Говори так всегда. Ты же знаешь… После чего опять потянулась к ее губам, на этот раз уже не сдерживая порыва нежности и углубляя поцелуй, закрыв глаза. Мысль Уэйн в первые секунды коснулась того, что она обезумела окончательно, и как хорошо, что ее кровь больше не течет в венах. Двоих или несколько таких же мир бы не перенес. Спасибо дружелюбному выходцу Криптона с его продвинутой медициной. Уэйн, ощущая просто бессилие, все же сдалась, медленно привлекла ее к себе, и ответила. С минутами, уже забывшись и увлекшись, стала ощущать ее пальцы, поддевающие маску. Раскрыла глаза, когда эти движения стали ощутимо мешать, и отстранила сумасшедшую от себя. Она все еще держала на ее лице руки. — Чего ты добиваешься сейчас? — строго спросила Уэйн, смотря на нее даже зло, ведь время уходит, а та вместо очередной безумной провокации на драки, вдруг стала вести себя как героиня мелодрамы. Белл отвечала ей любящим взглядом, который не успел вызвать раздражения, потому что говорила все тем же адекватным тоном: — Я хочу помочь тебе поймать Пугало вместе с его прихвостнями до того, как он раскрыли тебя, Присс Уэйн. Возьми меня с собой. Это по-прежнему наш с тобой Хэллоуин. И никто нам не помешает. Бэтвумен все же в шоке раскрыла глаза, не зная, что ее заставляет тут же дать согласие. И знала, что согласится. Но перед этим, не сдерживаясь, сама завладела ее губами на долгие минуты, в этот раз уже ощущая полноценные объятия, и впервые поверив ее бредням о том, что их сердца бьются словно одно целое уже давно.