Никто не знает, что внутри зелёной головы

Гордон с нескрываемой ненавистью косился на Джокер, стоявшей в отдаленном углу в своем извечном фиолетовом с косой ухмылкой на лице, но теперь понимал, почему Бэтвумен смогла закрыть глаза на инвалидное кресло, в которое сумасшедшая навсегда одним выстрелом определила Барбару. Долго исходил ядом в свое время, кидая героине упреки в лицо с яростью, но поскольку был сторонником прежде всего мер по предупреждению преступлений и не признавал смертную казнь, однажды догадался, что Бэтвумен нашла способ держать все страсти безумной психопатки в одном своем кулаке каким-то образом. Исходил из сводок происшествий. Это его устроило и он ее простил, потому что пришел к мысли — такое решение самое жестокое из возможных. Известно ему одно — Джокер зависит как от дыхания лишь от своего безумия и попыток как можно громче заявить о себе. Рассказав об обстановке в Готэме, все равно удивился, как отвернувшись лишь раз, не обнаружил ни ту, ни другую. Поразило только одно — Бэтвумен в этот раз ведет Джокер за собой в пекло, а не наоборот. Обычно в последние года первая, когда Джокер попадалась на мелочи и при этом не сопротивлялась аресту, напоминала ему заботливую супругу, которая вносит очередной залог за мужа-налетчика. Всякий раз столкновение хмурого и безумного взглядов, говорящих друг с другом без слов. Куда уводила сумасшедшую за собой, ему было неинтересно, но после второго такого случая, прямо задал вопрос. Лучше бы не спрашивал. И все равно боялся пожелать Джокер, наконец-то, сдохнуть этой ночью от шальной пули, потому что заметил — Бэтвумен становилась с каждым последним годом намного спокойнее и осторожнее, что вселяло в неподкупного комиссара уверенность. Оракул видела только лицо Бэтвумен, когда спросила об отце и дала координаты бронетранспортера, но все равно вздрогнула от знакомого, восторженного крика: «Присс! Только подумай — твоя тачка должна преобразиться этой ночью в кабриолет с ленточками, словно мы на медовом месяце в Лас-Вегасе!» Напряглась, не понимая, чем же тогда в эту ночь занят ее мистер Дрейк. Джокер она давно воспринимала спокойно, отчасти разделяя мысль отца, но не произнося ее вслух при Уэйн, да знала и видела гораздо больше. — Все сказала? — строго посмотрела Бэтвумен на Джокер. Той уже в бэтмобиле по дороге до Гордона внезапно вернулся азарт, безумное настроение и блеск в глазах, правда, не лихорадочный. Удерживая нож в руке, она ухватила за плечи Уэйн и, став раскачивать из стороны в сторону, дурачась, пропела: — Бэтси-Бэтси-Бэтси-Бэтси-Бэтси, задави того водилу в бронетранспортере кулаком справедливости, словно мячик для пинг-понга, сунутый под пресс… — Не помню такой песни в твоем классическом репертуаре, — все же улыбнулась Бэтвумен. Светя ответной улыбкой, Джокер прококетничала: — Ты еще не знаешь, что я буду петь, когда распущу по ниточке Пугало. — Никаких убийств, повторяю в последний раз, — сурово оборвала ее Уэйн, смотря настойчиво в глаза Джокер. Та, поджав губы, напряженно сглотнула. — На коврик перед дверью спать выгонишь? Уэйн не удостоила ее ответом, все в порядке, та даже не стала обзывать свинкой первого спасенного копа, спокойно дожидаясь внизу. Погоня Джокер веселила, правда, мешала слушать сообщения по волне из-за того, изображая болельщицу, восторженно кричала без конца и на обратной стороне у кого-то вызвало недоумение: «Что с тобой забыла Джокер там рядом, Бэтвумен?» Сумасшедшая же, уронив голову той на плечо, опять дурачась, проворковала прямо во время очередного выстрела: «Ах, Бэтси, весь Готэм сейчас знает, что у нас свидание. Я всегда надеялась, что ты в глубине души романтик, это так важно для впечатлительных девушек вроде меня». Уэйн, глянув в ее хитрющий взгляд, не сдержала смеха. Стоило собраться допросить подбитого водителя, как Джокер тут же запустила в него наточенную карту и попала в плечо, а потом смущенно опустив взгляд, спросила: «А калечить можно?» Уэйн, пытаясь не засмеяться и кинув бесцветное: «Можно», выбила из того пыль, только изображая суровость во взгляде. Водитель, дав ответы и теряя сознание, был полностью уверен, что его справка о психическом заболевании поддельная, потому что стал свидетелем настоящего безумия. Оракул же по найденной у того ампуле определила новый токсин Пугала с местонахождением его логова. Только заслышав на месте голос Плюща, Джокер опасно сверкнула глазами и незаметно скрылась от Бэтс. Та, обвалив стекло на крыше, избила всех подручных Пугала. Джокер же просто в какой-то момент распахнула двери, стоя на горе оставшейся без сознания подмоги. Обе взглянули с теплом на раскрасневшиеся лица друг друга. Бэтвумен обрадовалась — все же слушается, пульс был заметен через датчики маски. С неохотой отвлеклись от этого на голос доктора Крейна и молча наблюдали за тем, как Плющ вырубает зашедшего к ней человека с оружием, ехидно комментируя и не поддаваясь пущенному токсину. Дверь открылась, и Плющ окинула обеих насмешливым взглядом… — Решили разнообразить бытовуху? Давно пора. Джокер же сейчас один ее вид был красной тряпкой, опередив Бэтвумен, кинулась на нее с ножом, целясь острием в артерию: — Сучечка, я же все-таки сбагрила тебе Харли, как тебе было надо, можно сказать, задаром, не затребовав ни пенни за это пустоголовое черное дерево. Тогда почему ты дружишь с Пугалом втайне от меня? М? Сколько вас таких на сегодня? Бэтвумен, заметив бешеное выражение лица Плющ после этих слов, резко оттащила сумасшедшую, а потом спокойно стала спрашивать сама, все еще удерживая трясущуюся руку Джокер с ножом. Но у той он и так выпал, когда она услышала, что эта Ночь Всех Святых собрала всех давних врагов Бэтвумен в одну сговорившуюся, беснующуюся кучу, где у каждого своя роль. И веселье ее окончательно угасло, когда она, дожидаясь Бэтвумен перед входом в логово, все равно ухватив жестоко Плющ за волосы, как когда-то Квинн за один из хвостиков, притягивая к земле, смотрела, на самые настоящие танки, которые взрывались от орудий бэтмобиля. И не понимала, как могла такую движуху упустить. Монстра в луже она не могла прогнать из мыслей до самого полицейского участка, пребывая в глубокой задумчивости. Бэтвумен, бросив на нее удивленный взгляд, пошла конвоировать Плюща. Забрав давнее оружие еще по Аркхэм Сити из вещдоков под стеклом, обратила взгляд на меч Талии и губы медленно сложились в улыбке при понимании, что она давно ничего не чувствует от вида этого предмета. Стоило вернуться к бэтмобилю, как заметила Джокер рядом с ним, та подскочила к ней, повисла на шее, обнимая, и по недоуменные взгляды полицейских прошептала отчаянно: — Ох, Бэтси… Уэйн недовольно нахмурилась, опять сбитая с толку, но не оттолкнула.