Никто не знает, что внутри зелёной головы

Доктор Крейн медленно сходил с ума повторно от донесений о передвижениях Джокер и Бэтвумен по дирижаблям. Слишком быстро обнаружили. Психопатку никогда не интересовали дела последней, они никогда не работали в паре до этой ночи, их никогда не видели вместе все последние года рядом на одной улице, кроме тех случаев, когда Бэтвумен увозила Джокер из полицейского управления. Никто не толком знал, почему их называли парой, кроме тех случаев, когда они сами говорили об этом вскользь. Кругом одни насмешки. Никому не было понятно, где находятся обе. Все строилось на слухах. Пытаясь разболтать на всякий случай Квинн, получил порцию бреда: «Моя плюшка Айви меня называет ягодкой, когда целует, а противная мисс Джей пусть называет свою грызунью, как хочет, мне плевать», и закатил глаза. По-хорошему, он понимал, надо было для начала убить Джокер, прежде чем нападать на Бэтвумен, но ту не взяло ничего за столько лет. А Мышь бдит, удерживая ее рядом неизвестно где. Еще помня случай перед Аркхэмовской вакханалией, когда Джокер, глянув на него насмешливо, сидя в камере напротив, подмигнула: «Соломоголовый, удачи сломить летучую мышцу», а потом зашлась ржачем, который разбудил всех и привел к ней санитаров. Он не понял тогда, с чем это было связано, потому что сговорились заранее. К чему насмешки? Через неделю она пошла войной на Мэрию ради привлечения внимания, а, захватив психушку, как обычно вела диалоги сама с собой, исходя пеной в безрезультатных попытках вывести на эмоции мышь, в итоге злясь сама. Планы Джокер для того, чтобы изводить Бэтвумен, всегда оканчивались одной ночью, как бы долго она ни готовилась. Наблюдая историю болезни Джокер, иногда предполагал, что она только изображает безумие, потому что диагнозы противоречили друг другу. А эти издевки над докторами… И сейчас, кажется, стал понимать, что нечто упустил. Многое. Жалел, что не спросил Рыцаря Аркхэма прямо, откуда он знает Бэтвумен, сосредоточенный на своей машине. А где он теперь неизвестно, потому что выходил на связь около Часовой Башни, а Эйс Кэмикалс взорвался до основания, куда он направился после. Смех Джокер из той ночи его оглушал, когда он заряжал шприц на всякий случай. Сейчас он делал ставку на то, что Бэтвумен убьет Джокер, когда запустят «Шквальный Ливень», потому что люди не меняются в течении жизни, а только скрывают правду от себя в своих подсознаниях. — У меня тоже есть вопрос к тебе. Уэйн молча наслушалась пиратских песен на всю жизнь, когда балансировала дирижабль, капризов о том, что трупы выложены не по фен-шую, мелодроматичные крик, что Стегг любит Пугало только из-за денег, и он меркантильный подлец. Отвесила лечебный подзатыльник, когда Джокер стала в раздражении палить на поражение в безоружных, но наэлектризованных наемников, вырубив самого Стегга под ее ржекичи и восклицания: «Он видит саранчу! Знак судного дня!» и, наконец-то, связавшись с Альфредом по поводу «Шквального ливня» и получив необходимую информацию, спрашивала растерянно. Прямо перед дверью к самому Пугалу рассматривала замок словно в нерешительности. Джокер завелась и, пританцовывая, стала вдохновленно перечислять: — О-о-о-о, у моей девочки, наконец-то, серьезные намерения относительно падшей души. Что ты хочешь узнать, детка? Сколько у меня было человек в первой банде? Сколько раз мне ломали пальцы, когда я только училась тасовать карты? Или нет! Когда я впервые пошла на девичник к подружке в школе? Когда впервые поцеловалась? Спрашивай! — При Аркхэмовском бунте ты направила меня к Крейну, чтобы узнать мои страхи, — серьезно произносила Уэйн, не оборачиваясь. — Для чего? — Бэтс! — обиженно топнула ногой Джокер и не выдержала. — С тобой не получается поддерживать оживленную беседу. О тебе просто ничего невозможно узнать, вечная загадка, отмалчиваешься и мне приходиться изощряться! И ты никогда не интересуешься моими мелочами, кроме тех случаев, когда я сама навязываюсь! В голове — только работа! Уэйн подавила печальный вдох и обернулась к Белл, смотря на ее расстроенно. Услышав ее претензии о том, что между ними редки душевные разговоры, даже ощутила боль. Раньше у нее были подозрения, что та хотела с помощью страхов ей управлять, потом, что хочет узнать ее психологический портрет и найти реальную личность, после, что ей просто нравится копить издевки. Сейчас уже не была уверена ни в чем. Она не рассказывала Белл, как на нее влияет токсин в больших дозах. Потому опустила взгляд и искренне произнесла: — Прости. Я буду внимательнее, — потом усмехнулась, глянув на нее с теплом. — Возьмем за правило обмениваться историями, как на девичнике. Будем еще больше пугать Альфреда. Уэйн уже хотела открыть дверь, приложив руку к панели, но Белл к ней подскочила, перехватив ту и положив к себе на грудь, где сердце. Она смотрела на нее, просто как на ту, кто ей небезразличен, так что даже забылась кричащая внешность и прошлое. И Белл в этот момент видела то же самое. Джокер и Бэтвумен — уже давно просто идеи о добре и зле в Готэме, которую каждый местный воспринимает по-своему. И даже ближайшие соратники редко рассматривали за масками просто людей. Пусть и без здоровой психики. — В тот раз я хотела, чтобы у тебя просто не осталось страхов. И ты стала еще сильнее, чем есть, чтобы двигаться вперед, а не оборачиваться на тяжелое прошлое, — серьезно призналась она. Уэйн, почему-то вспомнила те драки, которые она провоцировала, когда упоминала ее родителей до посещения Крамера, а потом вдруг под рассвет запела ей неизвестно как узнанную редкую колыбельную до того, как попасть в ловушку, на миг слабо улыбнулась, покачав головой, смотря в сторону, а потом коснулась ее губ своими. Что тут сделать? Пыталась. После чего дверь все же беззвучно открылась. И они переглянулись — два человека перед «Шквальным ливнем» в балахонах. Джокер тут же выстрелила навскидку над головами. И оба обернулись от испуга, настоящий Крейн все еще держал свое основное оружие в руке. Джокер безумно захохотала, очередным выстрелом выбив шприц из его пальцев: — Попался, соломоголовый. Надевай боксерские перчатки. Будет очень больно, я буду стараться. И стала исполнять свое обещание, данное в Эйс Кэмикалс, кинувшись на него в рукопашную, разрывая мешок на голове окончательно. Уэйн заметила Барбару, которую в спешке утаскивал на руках самый обычный наемник в толпе, каких сегодня по улицам Готэма бродит тысячи. С облегчением подумала, что Крейн лишился разума после коллектора окончательно и задавила мысль о том, что Тодд бы действовал на опережение, заставив носиться по всему Готэму. После чего стала вымещать хорошее настроение, метнув бэтаранг для начала в голову того, кто держал на руках миссис Дрейк. Логика и действия психов — довольно занятое развлечение. Уэйн, ломая очередные кости, поняла, что сколько бы не пыталась понять, все равно узнает что-то новое. Прозвучал очередной взрыв, расколов купол. «Шквальный ливень» подхватила очередная вертушка.