Начинается ночью
18 апреля 2025 г., 20:13
Дейви улыбался так солнечно, что губы Винса всегда сами собой растягивались в ответной, пусть и не такой широкой улыбке. Лололошка горел изнутри, и Кавински ощущал себя чертовым мотыльком, который просто не может устоять перед светом.
Когда это началось? Когда Кавински понял, что рядом с беспокойным комиссаром жизнь куда ярче и интереснее? На их первой свиданке? Тогда, когда Лололошка вывел его за пределы имперского купола? С ночной гонки? Винсу начинало казаться, что Дейв стал частью его жизни сразу же, в момент их знакомства. Когда он увидел забавного парня рядом с Раданом. За темными очками не было видно глаз, да и те уже выпили немного, но даже так чувствовалась его неуверенность. Это разожгло в Винсе огонь азарта. Захотелось испытать тихоню, которого буквально за руку привёл единственный друг. Та гонка была незабываемой. Робкий парень, что озирался по сторонам, запрыгнув на гидроцикл, словно стал другим человеком. Он почти сразу вырвался вперёд, задорно смеясь, вызывая всё возрастающие чувство куража. Дейв, к всеобщему удивлению, без особого труда выиграл гонку, как будто всю жизнь только и катался на гидроциклах. Радан, как истеричная мамаша, набросился на Винса сразу после гонки, но блондину было слишком хорошо, чтобы слушать чужие претензии. Уже тогда наверное он начал чувствовать особое отношение к Дейви. Бывший наблюдатель не был романтиком и не верил в любовь с первого взгляда. В конце концов, он ни разу не влюблялся, разве что ещё в подростковом возрасте. Но и описать нормально то, что он испытывал к Лололошке, Кавински не мог.
Одно свидание, второе, третье. Винс вошёл во вкус, желая занять как можно больше времени комиссара Дейва. Тот был чудесным собеседником, слушал внимательно, словно ему действительно было интересно абсолютно всё, о чём рассказывал Винс. Взамен Кавински с раскрытым ртом слушал о других мирах. Когда Ло показал ему своё карманное измерение, Винс забыл как дышать. Нет, он уже знал о разных чудесах, что мог творить Лололошка, всё же перемещение по мирам нельзя назвать обычным. Но вот такое свидетельство существования магии и всей подобной хрени приводило его в неописуемый восторг. Дейви ещё пытался провести его через какой-то черно-фиолетовый портал, но ничего не вышло. Хотя даже просто то, как мироходец исчезал в аметистовой завесе, уже заставляло Винса восторженно вздыхать. Подключиться к импланту Дейва и подсмотреть не удалось, зато он скинул запись и Винс смог с затаённым страхом увидеть пейзажи настоящего Ада.
Лололошка не мог рассказать многого. Его память выхватывала какие-то крупицы информации из его прошлых перемещений. Но он любил слушать. Поэтому Винс соловьём разливался о себе, своих увлечениях, любимых книгах, водил в красивые места. Делал всё, чтобы у Ло было как можно больше новых воспоминаний. Сначала он просто пошутил, назвав их встречу "свиданием". На нормальном свидании Винс никогда не был, предпочитая игнорировать подобные условности со своими любовниками. Всё же с ними он не встречался больше нескольких раз. Так что Кавински предпочитал считать их встречи "дружескими посиделками", как однажды выразился Радан. Он не знал, считал ли Лололошка его другом или хотя бы приятелем, но глубоко внутри на это надеялся. Не хотелось этого признавать, но ему действительно не хватало обычного общения с людьми. С людьми, которые его не боятся и не хотят им пользоваться для своих целей.
Лололошка пользовался им. Но не так. Дейви не любил врать, хоть и делал это неплохо. Он прямо говорил, что конкретно ему нужно. Винса подкупала эта открытость. Дейв предпочитал быть честным с собой и окружающими, всегда действовал во благо другим людям, ничего не требуя взамен. К нему было невозможно относится как-либо, кроме как с восхищением. С каждой новой встречей Винс всё чаще думал, что хочет, чтобы эти "свиданки" действительно были свиданиями. Рядом с Лололошкой было хорошо. Спокойно, интересно, весело. Когда Винс понял, что живёт от свидания до свидания, игнорировать порхающих в животе бабочек стало решительно невозможно. Хотелось побиться головой об стенку. Было совершено не понятно, как остальные могли так спокойно общаться с Ло. Как можно без благоговения стоять рядом с тем, чьи способности были сродни божественным.
Лололошка продолжал улыбаться тепло и нежно, и Винс не мог перестать трепать языком. Просто потому, что от этой улыбки всё внутри замирало и дышать становилось труднее. Они были в очередном ресторане, Винс уже не помнил, сколько подобных мест показал мироходцу. Этот был для бывшего наблюдателя практически продолжением собственного дома, ведь находился в небоскребе, в котором находилась квартира Кавински. Сюда он привёл Дейва впервые. Несмотря на то, что Винс множество раз был в поселении Лололошки, тот ни разу не был дома у Винса. Сначала это казалось хорошей идеей, привести наконец Ло к себе домой, посидеть в хорошем ресторане, а потом подняться на последний этаж, в квартиру Винса и выбраться на крышу. Ночной Альт-Сити был прекрасен. Красивое свидание, правда ведь? Чудесный момент, чтобы затащить того в постель.
Сейчас это казалось чем-то неправильным. Неправильной казалась сама идея просто переспать с Ло. Было в этом что-то странное, хоть его и хотелось до звёзд перед глазами. Винс сам не понимал чего конкретно хочет. Он ведь всегда спал с теми, кто ему нравился, а потом выкидывал, как надоевшую игрушку, щедро отсыпая рабочих часов. Лололошку не хотелось выкидывать. Он был слишком дорог Винсу, чтобы просто им воспользоваться. Но по-другому Кавински не умел. Такое у него в первый раз.
Винс не заметил, что уже какое-то время молчит, просто пялясь на улыбку Дейви. Взгляд комиссара был таким понимающим и пронзительным, что горло сдавило тисками. Что, черт возьми, это за странные ощущения? Если так ощущается влюбленность, то Винс не понимает, какого хера влюбленные такие счастливые. Больше всего это походило на страх. Он столько лет его не испытывал. Он много лет не испытывал практически никаких эмоций. Вновь ощущать себя человеком он начал именно с Лололошкой и пока не знал, радует его это или всё же бесит.
Кавински отводит взгляд, не выдерживая смотреть в эти хитрые голубые глаза. Как давно Лололошка понял, что Винс к нему испытывает? Возможно даже раньше, чем сам Кавински. И наверняка понял, почему он позвал его именно сюда. Его искусственно-интеллектуальная подружка давно слила Дейву адрес Винса.
Ночной воздух обжигает лёгкие холодом, Винс запахивает любимую дутую куртку плотнее. Не то чтобы слишком холодно, но Винс, кажется, дрожит не столько от холода, сколько от нервов. Они молча разглядывают город с высоты и каждый думает о своём. Обычно Кавински было комфортно молчать рядом с Ло, но сейчас в голове было слишком много мыслей. Бывший наблюдатель старался дышать ровно, чтобы хоть немного успокоиться, но выходило так себе. Лололошка казался абсолютно спокойным. Он снова улыбался, спокойно, безмятежно. Словно не знал, что они забыли на этой крыше. Или, может, его это совсем не волновало? Этот вопрос грыз Винса изнутри. Ну правда, зачем такому, как Ло, бывший наблюдатель с проблемами с головой? Винс никогда не встречал человека, которому он бы безоговорочно понравился. Разве что Радана, но и он Кавински метелил не раз и не два. Хотя раньше, наверное, его настоящего и не видел никто?
Лололошка повернул голову и теперь рассматривал Винса. Его светлые волосы растрепал ветер, а щеки слегка тронул румянец. Глаза лихорадочно блестели, метались по лицу Дейва, пытаясь понять о чём тот сейчас думает. Дейви тихонько хмыкнул, зачесал назад отросшие пряди волос, и заговорил:
— Честно, я думал ты будешь действовать более решительно, — чуть насмешливо тянет Ло, продолжая улыбаться.
Будь на месте Дейви кто-то другой, то Винса бы точно бесила бы эта вечная, словно приклеенная к лицу улыбка. Но Лололошке она слишком шла, отражала его характер. Она вызывала стаи бабочек в животе и Винс просто не мог не любить её. А ещё она вынуждала его постоянно бросать взгляд на его губы. Сейчас поцеловать Дейва хотелось больше жизни.
— Уж прости, что не оправдал твоих ожиданий, — усмехается Винс, подходя ближе и кладя руку на затылок Ло, тут же зарываясь в волосы и притягивая ближе, заставляя склониться, — Позволишь мне загладить свою вину?
Поцелуй с Лололошкой пьянил не хуже самого дорогого вина. Даже простой поцелуй заставлял Винса захлёбываться в эмоциях и чувствах. Он прижался к Дейву максимально близко, тот обнял его за талию, пробираясь длинными пальцами под куртку. От контакта кожа к коже их отделяла тонкая ткань водолазки. Винс шумно выдохнул в поцелуй и ненадолго отстранился. Он не привык смотреть в глаза Лололошки, которые сейчас не были скрыты за стеклами солнцезащитных очков. Свои очки Винс тоже решил снять, откидывая на плетеное кресло. Их лица были в десяти сантиметрах друг от друга. Глаза обоих сияли изнутри.
Винс затягивает его обратно в квартиру. В череде поцелуев он не замечает ни того, как потерял куртку, ни того, как они очутились в спальне. Горячие руки Ло забрались под водолазку, огладили торс и задрали ткань выше, оголяя ребра. Кавински стянул ее с себя, предоставляя комиссару возможность облапать верхнюю часть тела. Одна рука Дейва обвилась вокруг талии, а вторая зарылась в растрёпанные горловиной водолазки волосы. Ло вновь притянул его для мимолётного поцелуя и наконец избавился от толстовки и футболки под ней.
Винс приземляется на кровать, тут же притягивая Дейви к себе на колени. Придерживая его за бедра и поясницу, он вновь втягивает парня в поцелуй, на этот раз долгий, тягучий. Кавински пытается вести себя как обычно, страстно, резко, но Лололошка слишком нежный, слишком трепетный и чуткий. Он мягко перехватывает инициативу, словно говоря расслабиться и просто получать удовольствие. Не пытаться что-то кому-то доказывать. И Винс легко ведётся на это, поддается, забывается в ласковых прикосновениях комиссара.
Кавински откидывается на постель и Ло нависает над ним, практически вылизывая его шею, вырывая из горла хриплые выдохи. Руки нежно поглаживают торс и ребра, иногда переходя на бедра, чуть сжимая их. Кавински вновь тянется к мягким кудрям Дейви. Пальцы в волосах сжимаются, когда Лололошка оставляет лёгкий укус на ключице, тут же зализывая его, и спускаться ниже, к соскам. Винс не сдерживает стона, когда губы обхватывают горошину соска, слегка посасывая его.
— Дейви, если я кончу до того, как ты меня трахнешь, в этом будешь виноват ты! — насмешливо замечает Винс.
Лололошка не отвечает, лишь иронично приподнимает бровь и возвращается к своему занятию. Впрочем, надолго он не задерживается, спускаясь ещё ниже, оставляет пару едва заметных засосов на животе и мажет языком по пупку, удостаиваясь шумным выдохом. Продолжая оставлять влажные поцелуи на торсе, Ло расправляется с ремнём на штанах и стаскивает их, отбрасывая в сторону. Дейв оставляет несколько поцелуев на внутренней стороне бедра и стягивает с Винса бельё.
Длинные пальцы обвиваются вокруг члена. Винс с присвистом втягивает воздух в лёгкие и выгибается на постели, прикрыв глаза. Ло, щурясь, поглядывает на него, довольный произведенным эффектом. Мироходец наклоняется, ведёт кончиком языка по всему стволу, останавливаясь на головке и надавливая на уздечку. Кавински что-то сдавленно шипит на это, в тишине ночи можно различить в его шепоте какие-то ругательства. Лололошка фыркает, обхватывая головку губами и неглубоко насаживаясь на член ртом. Винс с силой сжимает в ладони волосы, оттягивая пряди, и Ло закатывает глаза в ответ на резкую вспышку мазохистского удовольствия.
— Смазка в шкафу, в коробке на нижней полке, — наконец оттащив Ло за волосы, сообщает Винс, — Иди давай.
Лололошка довольно улыбается, находя в коробке не только смазку, но и с десяток интересных игрушек. Решив оставить это на следующий раз, Ло возвращается к Кавински. Тот, не давая продолжить начатое, практически стекает с кровати, становясь на колени, и притягивает Дейва за край штанов, тут же их стаскивая. Ло запрокидывает голову и, не сдерживаясь, стонет, когда Винс берёт его член в рот и заглатывает его почти полностью. Кавински лукаво фыркает, из-под ресниц смотря Лололошке прямо в глаза. Свободную руку комиссар кладет на голову Винса и тот расслабляется, молчаливо позволяя отыметь собственный рот. Лололошка себе в этом не отказывает. Он придерживает чужую голову за затылок и осторожно толкается бедрами на встречу несколько раз. Винс стонет и вибрация проходит по члену Ло, заставляя ноги слегка подкоситься. Кавински придерживает его за бедра и начинает сам двигать головой.
Дейв долго не выдерживает. Он рывком поднимает Винса на ноги и толкает на кровать. Кавински понятливо расставляет ноги пошире, давая Ло возможность растянуть его. Щелкает крышка флакончика и Лололошка выдавливает смазку на пальцы и растирает её, согревая. Он проталкивает в анальное отверстие сразу два пальца. Мышцы поддаются достаточно легко, хоть и плотно обхватывают пальцы. Ло действует медленно, нежно поглаживая стеночки изнутри, стараясь нащупать простату. Губы оставляют невесомые поцелуи на бедрах, икрах, нижней части живота. Винс недовольно стонет, ёрзает, пытаясь ускорить мучительно-сладкий процесс.
— Ло, я не фарфоровая чашка, не тресну от неправильного вздоха, кончай миндальничать! — возмутился он, самостоятельно насаживаясь на пальцы Дейви.
— Уймись, — шикнул на Кавински комиссар, — Ты торопишься куда-то? Нет? Ну вот и лежи, наслаждайся происходящим.
Бывший наблюдатель пренебрежительно хмыкнул на ехидный тон партнёра, но промолчал, действительно перестав дёргаться. Ло с некоторым усилием пропихнул третий палец, а затем растянул ими дырку и провел по ней языком. От неожиданности Винс дёрнулся и гортанно застонал, сминая пальцами покрывало. Лололошка удовлетворённо усмехнулся, продолжая вылизывать колечко мышц и трахать его пальцами. Наконец найдя простату, Ло провел по ней кончиками пальцев, едва надавливая. И получил в ответ ещё один ласкающий уши стон.
— Да хорош издеваться! — взмолился Винс, — Трахни меня уже нормально!
Ло послушно вынул пальцы, вызывая рваный вздох, и выдавал ещё немного смазки, распределяя её по своему члену. Приставив головку ко входу, он нежно сжал одной рукой талию любовника, большим пальцем поглаживая тонкий шрам недалеко от пупка. Одним плавным движением он вошёл почти на половину. Следующим оказался внутри полностью. Винс протяжно застонал, запрокинув голову и открывая шею, к которой тут же присосался Ло.
Кавински плавился. Казалось, ему никогда не было так хорошо. Почему-то все его любовники думали, что псих-наблюдатель любит жёсткий и грубый секс. Винс не возражал, по-другому у него и не было ни разу. Да и, честно сказать не принял бы он нежного отношения от каких-то случайных людей или шлюх. Ло был особым случаем. Он словно уже знал, что нужно сделать, чтобы мозги напрочь отключились, оставляя лишь желание стонать и извиваться в сильных, покрытых шрамами руках. Это было слишком хорошо. Да и просто слишком. К горлу подкатил предательский ком. Винс раздражённо зажмурился. Он, чёрт возьми, не плачет! И почему сейчас, когда ему так хорошо? Просто зачем?
Ло определенно точно заметил, как по его щекам скатились несколько слезинок. Винс вцепился в него, побуждая не останавливаться и не обращать внимания. Дейви ничего не сказал, но одной рукой стёр пальцем слезы с одной щеки, а с другой сцеловал и впился поцелуем в чуть дрожащие губы. Вкус собственных слез показался таким жалким. Лололошка, кажется, понял даже больше него самого.
Винс не заметил момента, когда он подошёл к оргазму и он накрыл неожиданно и неумолимо, унося с собой ненужные переживания. Лололошка кончил ему на живот минутой позже. Вытянув из всё той же коробки пачку влажных салфеток, он стёр сперму с Винса и облегчённо рухнул рядом, тут же прижимая Кавински к себе и касаясь долгим поцелуем его щеки. Они уснули почти мгновенно.
На утро Кавински проснулся один. Он пялился в потолок невидящим взором, словно ждал какого-то откровения свыше. Почему-то ему казалось, что Ло не уйдёт так же, как и все до него. Ни один его любовник обычно не задерживался, уходя либо сразу после секса, либо утром, ещё до его пробуждения. Даже просыпаясь вместе, они спешили покинуть общество чокнутого наблюдателя как можно быстрее. Так было всегда. Тогда почему сейчас так обидно?
Послышался какой-то шум, кажется воды из-под крана. Винс распахнул глаза пошире и неверяще сел в постели, уставившись на закрытую дверь спальни. Ему же это не послышалось? Уподобившись натянуть хотя бы трусы, Винс выполз на звуки, что доносились с кухни и замер. Ло, самозабвенно что-то напевая, готовил завтрак. В груди разлилось непонятное тепло и Кавински приложил руку к солнечному сплетению, пытаясь понять что это вообще такое. Тем временем Дейви его наконец заметил и солнечно улыбнулся.
— Доброе утро! Прости, если разбудил, — он вытер руки полотенцем и подешел к Винсу, обнимая за талию и вовлекая в поцелуй, — Я надеюсь, ты любишь блины?
На лице расцвела счастливая улыбка, искренняя, что случалось видеть мало кому в Алотерре. Кавински мог с уверенностью сказать, что сегодня самое лучшее утро в его жизни. И, быть может, он проснется так ещё не раз?
