Желание дурака

      Комната Багги представляла из себя маленькую и тёмную коробку с толстыми каменными стенами. Освещением служила лишь одна бедная тонкая свеча в подсвечнике. Обычно она стояла у него на деревянном и почти пустом столе. Вещей в его комнате в принципе было мало, может быть, он бы и хотел бы иметь у себя что-то, чем мог развлечь себя, но свободного времени у него было крайне мало. Тем более, сил под конец дня никогда не оставалось достаточно, чтобы заниматься чем-либо, кроме сна. Не оставалось сил даже на то, чтобы мечтать, фантазировать о свободе и жизни за пределами замка. Из-за частой головной боли разум Багги был занят лишь тем, чтобы пытаться нейтрализовать неприятные ощущения и проклинать королевского лекаря за жадность по отношению к лекарствам. При каких обстоятельствах ему вообще соизволят оказать медицинскую помощь? Когда из-за ран он потеряет слишком много крови или может когда ему откажут его руки и ноги? Он не знал, но подсознание уже потихоньку подбивало его на кражу каких-нибудь таблеток или хотя бы бинтов с перекисью, чтобы больше не пачкать свою одежду в крови.       Его небольшая кровать стояла в самом тёмном углу комнаты, рядом стоял шкаф, а после расположилось маленькое круглое окошечко, через которое открывался вид на высокие стены, окружающие замок. Ничего многообещающего или вдохновляющего в этом пейзаже не было. На самом деле это, наверное, было к лучшему. Ведь если бы он видел что-то красивое, например, цветущий сад, пруд или ворота, ведущие в город, ему бы захотелось уйти туда, сбежать из этой маленькой комнатушки к чему-то светлому, яркому, беспечному. А так его глаза с самого начала не видели ничего, кроме тёмных стен из холодного и недружелюбного камня.       Да, когда-то Багги жил за пределами замка, но из памяти светлые воспоминания быстро изгнали больные и тёмные. Багги даже до конца не был уверен, как сейчас выглядят обычные людские дома, что носят простолюдины и какой у них быт, на сколько люди стали изобретательней и куда ушла эволюция. Сейчас он, конечно, не думал об этом, ведь мысли были заняты целый день совершенно другим. Обычно его заботило лишь то, как подать свою шутку, кому и что сказать, на сколько сильно он хочет оскорбить того или иного человека, а после, какую позу принять в кровати, чтобы боль не так остро отзывалась в его теле.       Зато Багги отчётливо помнил то ужасное чувство, когда он переживал свои первые дни в роли шута. Такая резкая перемена в жизни ввела его в очень неустойчивое состояние. Было непонятно, как можно вообще привыкнуть к такому. Каждый раз, когда гости уходили из замка, садились в свои большие и роскошные кареты, которые везли их по красивому городу прямо в их огромный дом, сердце Багги болезненно сжимало. В тот момент ему было обидно даже не за то, что у него нет таких богатств, как у этих снобов, а за то, что те были совершенно свободны в действиях, и день их был не распланирован так строго и однотипно, у них не было наказаний за малейшее непослушание и засыпали они явно не в страхе и со слезами на глазах. Но после нескольких месяцев службы при короле, Багги начал понимать, какие люди здесь живут и что нужно делать, чтобы тебя не слопали как муху. Ему пришлось усвоить то, что даже служанки и дворецкий не помогут, не побегут выслушивать твоё нытье и не поспешат успокоить, когда руки твои трясутся, а в глазах плывёт от той боли, которую пришлось пережить. Все в этом замке, кто находился на одном уровне с Багги, были так или иначе травмированы, замкнуты и обозлённые на всё живое. Нельзя винить их в этом, Багги понимал, что они такие же жертвы обстоятельств, как и он сам. Поэтому уже даже не пытался говорить с ними.       Сейчас же им всё воспринималось более спокойно. Злые и обидные слова он воспринимал как что-то обыденное, холодные взгляды не ранили ни капли, а усмешки и улюлюканье как что-то весёлое, к чему он мог наоборот присоединиться. К умышленному физическому насилию пришлось привыкать чуть дольше, но и это уже не было чем-то, что заставляло удивляться. Багги уже не хотелось с этим бороться и пытаться выяснить, за что он получает в этот раз, ему просто хотелось быстрее всё пережить и уйти из сырой темницы, в которой обычно и происходили все наказания.       Даже счёт времени для Багги стал неважным, пока он находится здесь, ведь у него совершенно не было каких-либо ориентиров. Часов ему не полагалось, календаря уж и тем более. Поэтому, узнать, сколько он уже живёт в замке, Багги не мог. Может, прошло пять лет, а может и все восемь. Лишь слежка за временами года могла подсказать примерное число и месяц, но до этого Багги почти никогда не было дела. Некогда смотреть в окно.       В последнее время он стал замечать, что с принятием и жить стало чуточку легче. Он больше не стремился чего-то понять, сбежать, сбросить оковы и жить свободно. Иногда он ловил себя в совершенно без эмоциональном состоянии. Его будто перевоспитали, подстроили под себя, перед этим сломав и выбросив всё то, что до этого строилось им лично годами.       

***

      Сегодня утром, как и всегда, одна из служанок оповестила его о новом событии, каком-то празднике, который будет происходить в замке сегодня, на котором Багги обязан присутствовать. Вообще, Багги был на каждом мероприятии, кроме серьёзных, на которых, например, решались какие-то политические вопросы или на которые приглашались только серьёзные герцоги и герцогини, не планирующие напиваться в хлам и веселиться.       Открыв пыльный шкаф, вновь чихнув от той грязи, что скапливалась в нём годами, Багги прошёлся глазами сначала по его немногочисленным ярким костюмам, некоторые из которых были ему неподходящими по размеру, а некоторые были запачканы его же кровью. Багги забывал отдавать их в стирку, да ему и не позволялось часто обращаться в прачечную. А после его глаза устремились вниз, на старые сколоченные деревянный ящики, в которых хранился некий реквизит. Там были бубенцы и погремушки, даже флейты, гудки и шары из непонятного материала, наверное, ими можно было жонглировать.       Покрутив в руках музыкальные инструменты, Багги добрался до дна, беря в руки старую и потёртую арфу. Проведя по ней пальцами, он услышал красивый, но бессмысленный звук. Чтобы играть на ней, он должен хотя бы знать ноты. Вздохнув, Багги сложил все музыкальные инструменты обратно. Он не умеет играть ни на одном из них.       Обычно Багги старался развлекать гостей своими колкими речами и не прибегать к использованию атрибутов, но сейчас ему стало даже интересно, что он мог использовать, но как итог, он пришёл к выводу, что ничего не умеет. Даже те странные шарики, и то бесполезны без особых навыков. Вряд ли кто-то из замка мог научить его чему-то, что пригодилось бы для шута, поэтому Багги делал то, что умел всегда — дерзить и насмехаться.       Выпрямившись, он закрыл шкаф. Расчёсывая свои длинные волосы, Багги вспомнил про Шанкса. Те немногочисленные разговоры, которые случались между ними поселили в нём какое-то странное чувство. Оно копошилось где-то в животе, заставляя хмуриться, а ещё от этого начинало мутить. Короче, становилось неприятно, а ещё очень страшно. Нельзя было объяснить этот интерес к нему. Багги никогда не сталкивался с таким, ведь до этого на него обращали внимание только для того, чтобы назначить наказание или отдать какой-либо приказ. И сейчас, от всех эти разговоров, в которых к нему обращались вежливо и даже по-дружески, становилось неуютно. Багги начал искать в этом сокрытый смысл, но всё же не смог до чего-то додуматься. Самой его первой мыслью стало то, что Шанкс специально хочет втереться к нему в доверие, чтобы что-то выяснить для себя, но, во-первых, Багги и не осведомлён о чём-то тайном или важном, он живёт в неведении уже огромное количество времени, а во-вторых, почему бы не выпытать нужную информацию? Зачем церемониться с шутом, который и так находится полностью под властью королевской семьи?       Мысли о том, что Багги заинтересовались исключительно в собственных целях, пугало ещё больше. Так как Шамрок был заинтересован только в том, чтобы наказывать его, то для чего он Шанксу? Нахмурившись, Багги положил свой гребень дрожащей рукой обратно на стол. Недавно он услышал от гостей про сексуальное рабство и был искренне поражён таким бесчеловечным отношением к простым людям. Глаза его расширились, задержавшиеся на не заправленной и мятой кровати. Внутри него будто что-то рушилось с каждой секундой, а головная боль возвращалась. Может ли такое быть, что Багги может стать тем, кого будут…будут принуждать к близости? От таких умозаключений его живот скрутило. Он и секунды не сомневался, что в этом замке могут практиковать такие виды насилия.       Холодный пот прошёлся по его спине словно ливень, но из комнаты всё равно пришлось выйти. Самое страшное было тем, что его от любой беды не сможет спасти совершенно ничего, пока он находится в этом проклятом месте.       Большой и светлый зал начинал приобретать праздничные черты. Повсюду носились слуги, наполняя столы едой и выпивкой, те, кто был статусом выше, громким голосом командовал ими, раздавая поручения. Багги на ватных ногах прошёл дальше, пусть сейчас здесь пока что и не было ни единого гостя, а тем более кого-то из королевской семьи, ему всё равно было не по себе. Эти мысли, которые застали его врасплох в его же комнате, до сих пор не давали покоя. Они только разрастались внутри, царапая нежные стенки души острыми шипами, питаясь его страхом и кровью.       Багги хотел быть уверен в том, что он ошибается и ни король, ни его сыновья не собираются делать что-то на столько отвратительное и грязное. Багги задумался. Шамрок не похож на того, кто бы захотел даже за руку тронуть такого, как Багги, не говоря уже о том, чтобы положить его в свою кровать. Гарлинг вряд ли этим был вообще заинтересован, да и интересовали ли его вообще мужчины? Багги сомневался в этом. Если бы ему и были нужны люди в сексуальное рабство, то это были бы прекрасные и утончённые девушки, но никак не шут, живущий в пыли и грязи. Хотя, тут уже идёт речь о чужих предпочтениях, а они бывают разными.       Багги готов был биться о стену головой, лишь бы больше не думать о таком и не закапывать себя ещё больше. Но он ещё не успел проанализировать Шанкса. Багги не знал, на сколько тот был испорчен и извращён, о чём думал и кого предпочитал видеть в своей кровати.       В этот момент тошнота подкралась к самому горлу, как только Багги представил на долю секунды, как над ним измываются ещё и в таком плане. Пусть его ломают физически всякими плетями и простыми ударами рукой или ногами, но…но, пожалуйста, только не другими способами. Он уверен, что при таком раскладе он сразу же сломается и морально тоже, хотя как знать, может он уже подавно лишился рассудка и дальше уже некуда. — Раз стоишь без дела, помогай другим! — громкий голос дворецкого донёсся до Багги сквозь плотные и грузные мысли не сразу, но голубые глаза всё же перешли на чужое лицо, а губы скривились в усмешке. — Проверь зрение, старик, разве на мне одежда горничной? — Багги не собирался выполнять не свою работу. Раз гостей сейчас нет, он не обязан что-то делать.       В ответ чужие глаза сузились, седой мужчина поджал тонкие губы, будто пытаясь не выйти из себя в первые же секунды общения с шутом. — Осторожней с языком, — посоветовал он и отвернулся, сразу же обращаясь к какой-то девушке, несущей белые скатерти для ещё не застеленных столов.       Прислонившись спиной к холодной стене, Багги скрестил руки на груди, сразу же хмурясь от внезапной колющей боли в мышцах. Пройдёт ли этот день хотя бы немного лучше, чем прошлый? Раны ещё не успели затянуться.       Банкет начался и Багги приступил к своей работе, цепляясь за каждую возможность пошутить или высмеять. — В итоге я отказала тому джентльмену, — пышная дама посмеялась, прикрываясь веером. — и тогда он весь танец стоял в стороне. Честно говоря, он был не на столько красив, чтобы я соглашалась на что-то.       Багги подслушал их разговор, собираясь вклиниться с очередным своим подколом. — Мадам, вам бы стоило согласиться, — сказал Багги, показывая оскал. — скорее всего, это была ваша последняя надежда, чтобы получить мужское внимание. Вы и сами не слишком ласкаете глаз.       Надув щёки от столь нахальных слов, девушка отвела взгляд, краснея. — Вздор! У меня полно ухажёров! — Я знаю, чего у вас ещё полно, — не отставал Багги, слушая тихое хихиканье других гостей рядом с собой. — лишних кило…       Внезапно его толкает плечом какой-то невысокий мужчина, выходя вперёд. — Не путайся под ногами, — бросает он ему, собираясь идти дальше, но Багги внезапно переключается на него. — Ваши ноги не на столько большие и длинные, чтобы я смог путаться среди них!       Багги посмеялся, а вместе с ним ещё пара людей, после чего мужчина бросает гневный взгляд на них и торопится уйти. Багги тоже не видит больше смысла задерживаться здесь и ищет глазами новую компанию для розыгрышей.       Красные волосы Шанкса почти сразу же бросаются ему в глаза, поэтому Багги специально движется в другую сторону зала, чтобы не пересечься. Его сердце подпрыгнуло, будто собираясь выскочить через рот, а в животе снова будто копошился ёж.       Волнение подскакивает к горлу и позже он замечает дрожь в руках — уж слишком частое явление, что, наверное, должно было его беспокоить, но сейчас было откровенно не до этого.       Багги выдохнул, понимая, что Шанкс сейчас не пытается найти его и спокойно болтает с гостями, поэтому можно немного расслабиться. Несколько секунд погодя, он чувствует, как по его подбородку что-то течёт. Вытерев странную жидкость рукой, он видит кровь. Прямо сейчас из его носа хлынула красная тягучая жидкость и это, на самом деле, не самое подходящее время для этого. Осмотревшись, Багги не нашёл рядом того, что могло бы ему помочь. Поэтому он углубился в толпу гостей, совсем не слыша громкие голоса, их затмевало биение его неспокойного сердца. Зацепившись взглядом за белый платок, высовывающийся из чужой сумочки, Багги прикусил губу. Если его поймают на краже, будет ох как не сладко, но сейчас он сильно нуждается в этом! И вряд ли, если он попросит помощи у кого-нибудь, то ему бесспорно помогут.       Следя за тем, чтобы на него никто не смотрел, Багги аккуратно стащил шёлковую ткань у незнакомки, быстро удаляясь к стене, где было не так много людей.       Небрежно вытирая кровь с губ и подбородка, Багги вглядывался в гостей, чтобы те ненароком не заметили, что с ним творится что-то странное. Не понимая, от чего у него пошла кровь из носа, Багги судорожно вздыхает, швыряя платок под один из столов и, шмыгнув носом пару раз, вновь углубляется в толпу.       Некоторое время он идёт бесцельно, даже не вглядываясь в лица, но тут же его грубо хватают за руку чуть выше локтя и тащат в бок. Обернувшись, Багги видит компанию из каких-то людей, что были одеты в дорогую на вид одежду, украшенную драгоценными камнями. Глаза он ещё долго не мог оторвать от них. А среди них он также увидел и двух представителей королевской семьи. Шанкс и Шамрок стояли рядом друг с другом, теперь Багги мог легко их отличить, но они будто с каким-то огромным усилием старались не замечать друг друга. — Почему это шут так свободно расхаживает по залу без работы? — мужчина, что схватил его, недовольно обратился к братьям-близнецам.       Когда Багги оказался в центре внимания, голова его словно закружилась, не понимая, на чём фокусироваться сейчас. На драгоценных блестящих камнях, недовольных лицах гостей, что явно страдали от скуки, на лице Шанкса, в которое Багги боялся смотреть или Шамрока, который почти всегда был чем-то недоволен. — О, вы так желаете моего общества? Я польщён! — Багги в последний раз вытер нос рукой. Сейчас бы ему не помешала любая опора, иначе велик шанс упасть без сил. — Выполняй свою работу! Хватит бегать по залу, будто в поисках сокровищ, — кто-то другой выкрикнул из толпы эти слова, явно довольный собой, после которых Багги широко ухмыльнулся, стараясь не обращать внимание на своё шаткое состояние, которое он никак не мог объяснить, ведь ещё вчера всё было нормально. — О, я просто искал людей, которые смогли бы по достоинству оценить мои шутки! — наигранная искренность в перемешку с обидой вырвались из его рта. — Ты хотел пройти мимо нас? — Я не увидел тут никого, кто мог бы понять всю тонкость моих шуток, — легко ответил Багги.       Шамрок фыркнул на его слова, безучастно наблюдая, как гости ведут диалог с шутом, надеясь получить от того серьёзные ответы. — Что ж, лучше бы тебе держать свой рот закрытым, — посоветовал один из джентльменов, жестикулируя рукой с многочисленными перстнями. — Сыграй нам что-нибудь на музыкальном инструменте.       Багги встал в ступор на несколько секунд, вытягивая перед гостями свои пустые руки, продолжая игнорировать Шанкса рядом с собой. — Если вы видите то, чего в моих руках на самом деле нет, я советую вам обратиться ко врачу. Я не играю мелодий, гости довольствуются лишь моим голосом. — Это безобразие! Как может такое быть, что шут не владеет ни одним музыкальным инструментом? — изумилась одна из дам, приподняв чёрную бровь. — Я даже не удивлён, — её перебил другой из гостей. — вся необразованность на лицо. — Если образованные люди выглядят так, как вы, то, пожалуй, я хочу остаться дураком, — отвечает ему Багги, не слыша в ответ хотя бы одного смешка.       Сегодня публика была не особо рада его подходу и способу развлечения. Немного посерьёзнев, Багги осмотрел всех присутствующих вокруг, и всё же набрался смелости взглянуть на Шанкса, почти сразу же отведя взгляд. Он не знал, чего стоит ожидать, какие эмоции ему придётся наблюдать на лице принца, поэтому остался изумлён и немного напуган, когда увидел слабую улыбку.       Чувствуя себя словно голым и выброшенным к голодным крокодилам, Багги неуверенно усмехнулся. Кажется, его шутки не совсем подходили таким, как они. Скрестив руки внизу в замок, он ожидал, что скажут эти люди. — Не беспокойтесь, за свой длинный язык он обязательно понесёт наказание, — успокоил их Шамрок, не смотря на Багги.       Лица гостей изменились на более расслабленные, будто другого они и не хотели слышать.       Багги испуганно посмотрел на одного из близнецов, пытаясь унять дрожь в руках. — Разве моя роль не шутить? — он неуверенно усмехнулся. — Твоя роль — веселить народ, а не разбрасываться оскорблениями, — ответил Шамрок. — Это глупости, — встрял Шанкс. — разве вас, — он обратился к гостям. — оскорбляют безобидные шутки? — Шанкс не смотрел на Багги, вёл он себя расслабленно, пусть в глазах и читалась серьёзность. — Даже таких, как он, нужно держать в узде. Сегодня он оскорбляет народ своими глупыми шутками, а завтра поднимает бунт, — возразил один из герцогов.       От голоса Шанкса Багги почувствовал, как внутри него что-то рушится. Стоит ли ему встрять в разговор или лучше не усугублять своё положение? Поймав взгляд Шанкса, Багги не смог его прочитать, но внутри него явно разрасталась непонятная буря, как при шторме. — Простите моего брата, — Шамрок улыбнулся, не обращая внимание на то, что Шанкс недобро стрельнул в его сторону взглядом. — Он слишком беспечен и не понимает некоторых вещей.       Было видно невооружённым глазом, что между этими братьями точно есть какое-то напряжение. И не хотелось бы попасть в эти разборки, ведь в конечном счёте пострадает больше всех именно он.       Чувствуя себя маленьким ребёнком среди застолья, Багги думает, что ему лучше стоит убраться отсюда. Но не успевает он предпринять что-либо, как вдруг эта группа людей сама уходит в сторону и Багги приходится очень аккуратно обходить герцогов и герцогинь, чтобы не дай бог их как-то задеть. Мало ли что может случится. Если их так ранят слова, то страшно представить, какую тираду они выкатят, если их случайно коснуться.       Пытаясь не всматриваться в их лица, Багги стремится уйти как можно дальше. Беспокойство нахлынуло на него как цунами, но он постарался быстро спрятать эти чувства куда поглубже, ведь сейчас было не время нервничать. Ему нужно развлекать гостей.       Конечно, теперь Багги был в немалом ступоре. То есть, если он не развлекает гостей, то получает наказание, если развлекает — тоже. Что за ерунда? Если его шутки кому-то не по душе, это не значит, что он должен извиняться или нести за это ответственность! Казалось, что это всё одна большая уловка, при которой Багги в любом случае будет страдать. Это его не в малой степени расстраивало, заставляя сердце бешено биться. Его что, правда ждёт сырая темница в конце дня?       Всё оставшееся время на банкете Багги провел в скитаниях от одной группы людей к другой, стараясь не пересекаться с Шанксом и остальными напыщенными придурками, что возомнили себя лучше других. От непомерной злобы зубы Багги скрипели и тогда он начал по полной отыгрываться на гостях, не пытаясь как-то фильтровать свою речь. Он и так сегодня обречён на наказание, ему нечего терять!       Было досадно от того, что ему в любом случае придётся всё это вытерпеть и послушно продолжать присутствовать на всех этих мероприятиях. Он не может устроить себе выходной, попросить дать ему лекарств и, видимо, всё же не достоин, чтобы с ним обращались чуточку мягче.       Сжав руки в кулаки, Багги гневным взглядом провожал уходящих из зала гостей, так как вся эта феерия подходила к концу. Ему очень хотелось вернуться в постель, скорее всего он даже пропустит ужин из-за нехватки сил.       Уловив боковым зрением, что Шанкс отдаляется от своего брата и, кажется, собирается подойти к нему, Багги напрягается, не зная, куда себя деть, чтобы не разговаривать с принцем. Решив, что его роль на этом сыграна, Багги, не поворачиваясь ни разу в сторону Шанкса, выбегает из зала, быстрым шагом преодолевая расстояние до своей комнаты.       Ему всё ещё было не по себе от тех мыслей, которые посетили его этим утром. Жить в неведении слишком больно. Не знать, чего от тебя хотят, что в любой момент может произойти всё, что угодно, било по сердцу, разрушая его последние крупицы.       Не успев даже дотронуться до ручки двери в тёмном коридоре, его окрикивают, заставляя его вздрогнуть. Повернувшись, он видит дворецкого. На его лице как всегда очень неприятная эмоция, граничащая с омерзением и высокомерием. Будто бы он получает больше еды или уважение, как же! — Король хочет тебя видеть в малом зале. Быстро, — сухо сказал седой и худощавый мужчина.       Багги еле заметно кивнул, будто в темноте это можно было увидеть. В животе вновь проснулось неприятное чувство. Что-то случилось? Или его прямо сейчас потащат отбывать наказание? Но обычно это происходит совсем не так.       Отворив дверь в зал, где его ждали, Багги увидел там двух сыновей Гарлинга, самого короля и ещё какого-то герцога, кажется, тот был в толпе тех, кому тогда не очень понравились шутки Багги. Но разве он может жаловаться на это самому правителю? И разве Фигарленду есть до этого дело? Было совершенно не понятно.       Сглотнув нарастающую панику, Багги тихими шагами достиг их, стоящих и переговаривающихся между собой. Шанкс выглядел очень напряжённым, его явно что-то не устраивало, Шамрок, как и всегда, спокоен, но это совершенно не означало, что тот сейчас не говорит о самом беспощадном и зверском наказании. Герцог был явно чем-то обижен, а Гарлинг молчалив, лишь его хмурый вид говорил о том, что тот недоволен.       Делая уже не такие уверенные шаги в их сторону, Багги чувствует, как внезапно под руки его хватает стража, буквально таща вперёд, крепко сжимая усеянную синяками кожу. Вздрогнув от неожиданности, он хмурится от боли, причиняемой железной хваткой. — Я точно уверен, что это был он, — незнакомый мужчина, который ранее делал Багги выговор на тему его плохих шуток, скрестил руки на груди, смотря на него. — Это легко проверить, — говорит Гарлинг, кивая страже.       Те своими грубыми руками лезут ему в карманы. Дух Багги перехватывает. Что они ищут? Он ничего не крал! Разве что платок, но он стащил его у дамы, а не у этого…урода. — Что вы ищете? — не удержался от вопроса Багги, беспомощно глядя на высокие фигуры перед ним.       Ни в одном лице он не увидел поддержки или понимания, на что было глупо надеяться, конечно. Только лишь Шанкс одаривал его своим взглядом, который холодком проходился по телу шута. Тот выглядел серьёзно, а на лбу появилась морщина из-за сдвинутых к переносице бровей.       Спустя пару секунд его оставляют в покое, чужие руки перестают шариться по его карманам. Один из солдатов вышагивает вперёд и что-то передаёт в руки короля. То было кольцо, как чуть позже понял Багги.       Обомлев, он не мог найти и слова, чтобы что-то сказать. Как оно оказалось у него в кармане? — С рубином, — хмыкнул Гарлинг, передавая драгоценную вещь в руки его настоящего хозяина. — Так ты и правда украл его, а? Зачем оно тебе?       Глаза Багги широко распахнулись, его тело словно онемело, он не знал, как начать оправдываться. Губы задрожали в неуверенной улыбке, будто всё, что сейчас происходит просто неудачный розыгрыш. — Ваше высочество, как вы представляете себе кражу кольца? — Багги постарался скрыть волнение, но совсем не выходило. Они ему точно не поверят и наверняка казнят. Другого варианта он не видел.       Гарлинг лениво повернулся к герцогу, когда глаза того забегали. — Оно, наверное, соскользнуло с моего пальца! — мужчина вкладывал в свой голос всё своё актёрское мастерство. — И он, — стрельнул взглядом на Багги. — Конечно же прикарманил его себе! Даже не попытался отыскать хозяина столь драгоценной вещи! Я требую, — голос его перешёл на змеиный шёпот, он будто собирался прочитать заклинание. — Чтобы это серьёзно каралось!       Хлопая голубыми глазами, Багги чувствовал, как пол уходит из-под его ног. Неужели пришёл его конец? — Мне незачем воровать у вас столь бесполезную для меня вещь, — он постарался оправдаться, но в горле встал ком, а глаза защипало. — я его даже не смог бы продать! — Кто давал тебе право говорить? — Гарлинг всё же обратился к нему, испепеляя своим непоколебимым, но одновременно уничтожающим взглядом из-под полузакрытых век. — Факт твоего воровства подтвердился нахождением у тебя кольца. Нам больше не нужны улики или оправдания. Выйди за дверь и жди своей участи. Проводите его, — Фигарленд кивнул страже и те вновь потащили шута, но уже к тяжёлым деревянным дверям.       Никто не собирался слушать пустые оправдания шута. Он не был дорог и если бы являлся фигурой на шахматной доске, то точно выполнял бы роль пешки. Конечно, лучше подыграть герцогу, более важной личности в этом мире, чем ему.       Багги ещё никогда так не был напуган. Было ясно как день, что его подставили. Вот ему и удалось попробовать на вкус реальную жизнь среди высокомерных мерзавцев. Сейчас решалась судьба Багги всего лишь за то, что тот пошутил! Герцог явно останется довольным собой после того, как узнает, что Багги будет жестоко наказан, если не казнён.       В животе мутило, а голова болела, в принципе, он даже привык к этому. Стоя в холодном коридоре, без шанса услышать, что о нём говорят, Багги облокотился о стену позади себя, уставившись в пол. Его жизнь кончится так? Это не вызывало огромного удивления, ведь Багги так и знал, что подохнет как шавка.       Наверное, его роль в жизни такая.       Спустя большое количество времени, ощущающихся как часы, дверь открывается и выходит Шамрок, одаривая его холодным взглядом. Через закрывающуюся щель Багги всё ещё слышит споры и громкие голоса, даже Шанкса слышно, но в голове Багги белый шум, он не может разобрать, о чём они говорят. — У судьбы явно есть любимчик, — говорит Шамрок и велит страже тащить его в темницу.

***

      Оставшись без верхней одежды, в своих широких бежевых штанах, Багги кожей ощущает всю сырость и холод помещения. Повсюду разбросаны цепи, пустые оковы, а уши улавливали разговоры других заключённых. Ему каждый раз становилось жутко, когда он спускался сюда.       Когда его поставили на колени, и заковали в холод, тело Багги само собой затряслось. Прошлые раны, оставленные плетью, ещё не до конца зажили и могли с лёгкостью открыться. Прикусив губу, Багги сдерживал в себе отчаяние и вопли, которые его душа издавала внутри израненного тела. — Сто ударов, — велит Шамрок, наблюдая за тем, как один из мужчин, обычно занимающийся наказаниями, берёт в руки своё особое приспособление.       После этих слов принц уходит, бросая на шута свой ледяной взгляд, а за ним закрывается и толстая холодная дверь. Багги провожает его взглядом до самого конца, воздух из его лёгких будто выбили этими словами. Сто?! Дыхание его участилось, приводя сердце в бешеный ритм. Ему раньше больше пятидесяти не давали! Останется ли от него хоть что-то после сегодняшней ночи? — Я не… — Багги хочет оправдаться в последний раз, будто это могло что-то поменять, но его голос тонет в звуке резкого взмаха плети и удара её же о кожу.       Руки Багги раскинуты и прикованы, чем-то поза напоминала распятого Христа. В них было сейчас даже что-то похожее, может, отсутствие грехов и безобразные окружающие люди? Подсознание Багги будто вздрагивало вместе с ним и выло от несправедливости. Какие грехи на нём лежат? Почему судьба-злодейка так любит потешаться над ним, но каждый раз не добивая и оставляя в живых? Где хоть какие-то объяснения?       Первые десять ударов Багги выдерживает с крепко сжатыми зубами, чувствуя, как по спине уже текут маленькие капли крови из открывшихся старых ран. Но после его голос всё же вырывается. Гортанный крик разносится будто по всему замку, а из глаз начинают идти слёзы.       Его мучитель совершенно непоколебим, бьёт каждый раз если и не с новой силой, то даже не убавляя её, беспощадно орудуя плетью. В ушах стоит громкий звон от плети и собственного крика, все мышцы напрягаются, от этого становится только хуже.       Давно сбившись со счёта, Багги уже не верит, что сможет открыть глаза на следующее утро. Голова начинает кружиться, с носа вновь идёт кровь, падая прямо перед ним на каменный пол. Руки затекли и болели, а про спину вообще говорить нет моральных сил. Его сознание словно уходит, бросая его тело, оно рассыпается, как песок, проходя через пальцы и не давая себя поймать. Примерно через полчаса пыток Багги отключается.       Приходит он в себя лишь в тот момент, когда голова его бьётся об пол. С него сняли кандалы, оставляя на полу. Приподняв голову, Багги провожает своего мучителя туманным взглядом. Сколько продолжалась эта пытка? Который час? Он не знал, но стоило ему только шевельнуться, как вдруг по его спине и рукам пробежалась адская боль. Багги взвыл, понимая, что били его не только по спине. Может, каратель не хотел, чтобы все удары приходились именно на неё и поэтому перешёл на руки, либо решил, что руки тоже не должны оставаться чистыми. К слову, они и так никогда не оставались без синяков и царапин.       Было страшно даже представить, на что сейчас похожа его спина. Он боялся увидеть на ней торчащую кость позвоночника. От таких побоев он бы этому и не удивился.       Тяжело дыша и дрожа, Багги поднимается, пока из горла его вылетает измученный крик. Голос его охрип, а в голове туман, поэтому он движется со слегка вытянутыми руками. Всё же нужно возвращаться к себе.       Рухнув на не заправленную кровать животом вниз, Багги шипит от боли, сминая руками простыни. Слёзы начинают течь с новой силой, обновляя старые сухие дорожки, а нос закладывает.       В такие моменты нереально хочется просто перестать существовать. У него нет цели жить, нет мечт и фантазий о будущем. Есть только тьма, боль и страдания, которые ему приходится испытывать день за днём.       Глаза его закатывались от усталости и он готов был провалиться в новый кошмарный сон, которые часто стали преследовать его, но внезапный стук в дверь заставляет вздрогнуть. Он никогда не вставал, чтобы открыть кому-то дверь, если то была служанка, она разговаривала с ним через неё, если то была стража, она заходила без стука, всё-таки Багги не имел возможности закрыться, так как замочной скважины или засова не было. Но стук продолжался и это уже начало раздражать. Кто там такой стоит, что не может лично открыть эту чёртову дверь?! Зубы Багги скрипели от злости, но тут же послышался скрип и кто-то шагнул за порог.       Было уже слишком темно, чтобы различать силуэты, если только его ночной гость не выдаст себя голосом. Багги стало неимоверно страшно, кто это мог быть, а что, если его пришли добить? Хотя, может, это будет не самый худший исход? — Багги, — раздаётся голос и шут сразу же узнает его.       Холодок пробегает по его телу, заставляя его и так истерзанную душу съёжиться. Чего хочет Шанкс? Он пришёл, чтобы прибавить к наказанию чего-то своего?       Мутным взглядом следя за чёрной фигурой, Багги старается издать хотя бы звук, но почти не может, хватает сил лишь на нечленораздельные звуки. — Не волнуйся, скоро станет легче, — в голосе Шанкса чувствуется обеспокоенность, и сердце Багги начинает стучать, словно в бешенстве. Что происходит?       Стараясь двигать руками, чтобы опереться о кровать и привстать на них, Багги терпит неудачу, после чего перестаёт пытаться, понимая, что сейчас его жизнь в руках принца. Принца, чей брат сейчас приказал нанести ему сто ударов, принца, чей отец поддерживает нацизм и рабство. От этих мыслей, мягко говоря, становится ужасно тошно. — Я правда не крал, — хрипит Багги, словно надеясь, что пустые оправдания и правда что-то значат в этом замке. — это чёртово кольцо, будь оно проклято.       Он чувствует, как жгучие капли текут по его носу, пока он продолжает лежать на животе, по сути показывая сейчас потенциальному врагу своё самое слабое место — спину. — Я тебе верю, — Шанкс зажёг свечу на столе, после чего повернулся к Багги, не сумев больше и шага сделать в сторону кровати.       Вид изуродованной спины потряс все его внутренности, от чего сердце больно сжалось в груди. Как можно быть на столько бесчеловечными?       Аккуратно сев на край кровати, Шанкс что-то поставил на старую пыльную тумбу, стоящую у подножия кровати. — Багги, ты сможешь немного привстать? Прошу, — тихо говорит Шанкс, но Багги словно не слышит, тяжело дыша и жмурясь, не понимая, что происходит. — Я дам тебе кое-что, это поможет справиться с болью на некоторое время.       Открыв глаза, Багги видит в его руке какую-то небольшую ёмкость и вновь закрывает глаза. Сейчас будет легче мертвеца из гроба поднять, чем его. Но Шанкса такой ответ не устраивал. — Постарайся, Багги, — он понёс к его лицу небольшого размера чашку.       Багги нахмурился, улавливая носом странный раздражающий его рецепторы запах. Приподняв свою помутнёную голову, он открыл рот, совсем не думая сейчас о том, что ему могли дать яд, который бы медленно всю ночь убивал его. Сейчас было уже всё равно.       Шанкс помог тому выпить всё до последней капли и Багги понял, что это алкоголь. С каких это пор людей начали лечить им? Медицина ушла явно не в ту сторону. — Я не смог достать никаких пилюль или отваров, — оправдался Шанкс, когда увидел, как Багги поморщился. — Всё, что у меня есть — это алкоголь, немного мази и бинты.       Достав откуда-то тряпку (неужели он и её принёс сам?), предварительно смочив в алкоголе, Шанкс обработал ею ужасные раны. К сожалению, они были слишком глубоки, чтобы их можно было успокоить таким способом, но он не терял надежды.       Сознание Багги помутилось ещё больше, в голову ударил алкоголь и он только крепче начал сжимать подушку. Зубы он с силой сжал от той боли, что приносила ему обработка ран. — Не стоит, уходите, — Багги собирает все свои оставшиеся силы, чтобы сказать это. — Я не хочу остаться в должниках у такого, как ты. — Я не прошу ничего взамен, — легко отвечает Шанкс, наблюдая, как мокрая тряпка впитывает в себя ещё больше крови.       Багги горько хмыкнул, после алкоголя ему стало и правда чуточку лучше, ведь его нервная система буквально притупилась. — Кто вас знает…       Шипя от острой боли, он зарывается лицом в подушку, издавая глухой крик. — Осталось немного, — говорит Шанкс, наблюдая, как вздымается чужая спина. Если бы она не была так густо усеяна побоями, она была бы прекрасна. Он уверен, та бы светилась в лунном свете как серебро.       Отложив тряпку, он берёт в руки что-то другое, чего Багги не видит. Но спустя секунду чувствует жгучий холод на спине. Пальцы ног его поджимаются, а рот открывается в глухом стоне.       Чужие пальцы хоть и стараются делать всё аккуратно, но такие повреждения спины будут болеть даже если на них подуть, так что Багги зажмурился, прикусив внутреннюю сторону щеки и молился, чтобы его поскорее оставили в покое. — Через пару дней раны начнут затягиваться, если мазать их каждый вечер. Багги, сможешь справиться с этим? Если что, я могу помочь, — Шанкс гуляет взглядом по чужому затылку и тому, как Багги сильно сжимает руками подушку. — У вас красивые волосы. Длинные и…синие, — он ухмыляется.       По чужой коже пробегаются мурашки, к израненной коже Шанкс старался прикасаться как к хрусталю, но понимал, что боли не избежать при любом раскладе.       Голос принца до Багги доносится будто не сразу и через какой-то барьер. Он хнычет, слегка приподнимая голову, от чего волосы падают ему на лицо, загораживая Шанкса. — После таких слов появляется желание избавиться от них, — говорит он.       Шанкс спокойно улыбается, пусть внутри него и бушует негодование по поводу такого зверского наказания. — Я закончил, — говорит он и отставляет мазь в сторону, беря в руки бинты. — Багги, сможешь сесть? Всего на одну минутку.       Но Багги даже не собирается ему отвечать. На спине чувствуется дикий холод от мази, немного пощипывая больные места, но ему искренне так хочется, чтобы завтра он проснулся с уже зажившей спиной. Жаль, что такое невозможно.       Сейчас он не в силах даже ногами пошевелить, не то, чтобы сесть или встать. Пробормотав ругательства, он смеряет принца гневным взглядом. — Когда вы успели надумать себе, что мы друзья? Если даже лекарь отказывается помогать такому, как я, а служанки и дворецкий воротят носы, то вы…Вы должны в первую очередь отворачиваться от столь омерзительного зрелища.       Язык его заплетался, а в глазах скачут разные цветные фигуры, он в шаге от того, чтобы просто отрубиться. — Но я не отвернулся. Что уж поделать, если я такой. — Не ждите благодарностей, — Багги старается оскорбить Шанкса, таким образом выяснив, на сколько тот терпелив, чтобы не выдать свой реальный мотив. — Добрые дела делаются не ради каких-то благодарностей, — легко отвечает он ему. — Я продолжу поднимать вас на смех. — Нет ничего плохого в том, чтобы уметь смеяться над самим собой.       Багги сердито кинул на него взгляд. Не может же быть, что принц этого злого королевства с бесчеловечными жителями мог делать что-то ради чужого блага, без какой-либо выгоды для себя. — Вы просто болван, — устало заключил Багги, всё ещё не имея сил на какие-либо телодвижения. — Почему меня не велели казнить? — Как знать, может, судьба любит тебя, — Шанкс пожимает плечами, вставая. — Совсем нет сил?       Багги молча мотает головой из стороны в сторону, пытаясь расслабиться.       Тогда Шанкс одним движением пальцев тушит свечу и движется к выходу. — Если понадобится помощь, ты скажи, Багги.       Дверь с тихим звуком закрывается, выпроваживая ночного гостя, а вместе с этим искалеченный разум Багги тоже покидает эту комнату, погружаясь во мрак.