Липкое дело

      После такого неожиданного и весьма приятного воссоединения, Дэмм предложил Лейме немного посидеть на горе и поговорить, наблюдая за красотами этого места.       — Дэмм, как ты не потерял память?       — Вообще-то потерял, но благодаря информации в архивах я смог её вернуть.       — Серьёзно? Я было думала, что потеряв память раз, то её уже никогда не вернуть… — мордашка девушки накрылась легкой грустью.       — Хей, не волнуйся, главное что сейчас всё хорошо и мы наконец воссоединились, — Дэмм положил руку ей на плечо.       — Ты прав… — вздохнула она. — Слушай, в тот раз, когда мы только встретились, когда… Ты ещё был человеком.       — Что? — парня окутало любопытство.       — Тогда ты сказал, что тебе нравится как я выгляжу, а также, что мои аксессуары мне к лицу, — спрашивая это, ей было неловко, она поправляла свои волосы. — Ты всё ещё так думаешь?       Дэмм усмехнулся.       — Ты что, правда думала что я сказал это просто так? Кхм, ну а если серьезно… То мне правда нравится твой внешний вид, в тот раз я хоть и не подавал виду из-за страха, но честно, я был немного тронут твоей красотой.       Говоря это парню было неловко, так как он никогда не делал комплименты, тем более девушке, а Лейма услышав это, покрылась легким румянцем. Хотя нет, весьма сильным.       — Нет! Нет! Нет! Ты говоришь так, ещё не видев мой шрам, из-за которого меня все сторонятся и называют уродиной! — крикнула она, отодвигая свою челку, которая скрывала её шрам.       Дэмм увидел его, но никакого отвращения от не почувствовал, наоборот, он его... Завораживал?       — Лейма, твой шрам, хоть и выглядит ужасно, но для меня, он разбавляет твою красоту… Нет, он её дополняет! — Дэмм прикоснулся к её щеке. — Кто бы что не говорил, он прекрасен, а твои глаза, просто завораживают, просто никто этого не понимает. Я хочу чтобы ты поняла, ты не уродлива, и шрам твой не помеха, это атрибут, он украшает и делает тебя… Даже милее, — он сделал небольшую паузу. — Боже! Что-то я увлёкся!       Парень мигом отдернул руку, а Лейма была шокирована услышанным, она никогда за всю свою жизнь не слышала настолько теплых слов, внутри сердце забилось, будто вот-вот выскачет из груди, из её глаз полились слезы, это были слезы счастья.       — Прости, я наговорил лишнего.       — Нет… Твои слова, я… Не ожидала услышать такое, — она пыталась вытереть слезы, которые она не могла контролировать. — Я столько всего пережила, издевательства, избиение, массовое презрение, никто кроме моей сестры не относился ко мне с должным теплом, я… я… — Лейма полностью разрыдалась.       Дэмм не долго думая обнял её.       — Всё позади, успокойся, теперь всё будет хорошо. Я обещаю, через всё то, что ты прошла, больше никогда не повторится.       Девушка подняла взгляд и посмотрела на Дэмма, его взгляд был спокойным и теплым, он придавал ей чувство защиты и безопасности, а внутри всё горело, ей было так хорошо, как не было никогда. Она больше не могла сдерживать эмоции и повалила его на траву.       — Л-Лейма! Ч-Что ты делаешь?! — парень был в ступоре, Лейма сидела на нем и смотрела прямо ему в глаза, её глаза сверлили его, они были мокры, а макияж, который был на ней, слегка потек. — Лейма?       — Я устала скрывать свои чувства… Дэмм, ты первый человек, который мне понравился и первый человек, которому я доверилась и полюбила.       — Чт...       Не дав ему договорить, она вцепилась в его губы, наслаждаясь моментом, желаемого и долгожданного соединения двух давно затерянных душ в этой кошмарной больнице.

***

      В пыльной, сырой камере, пропахшей железом и застарелым страхом, время текло иначе — густое, вязкое, как застывающая кровь. Робби по-прежнему сидел, вжавшись в угол, обхватив колени руками, словно пытаясь стать меньше, незаметнее, раствориться в серых стенах. Люк не двигался. Его взгляд был прикован к потолку — к ржавым трубам, паутине и трещинам в бетоне.       Тишину разорвал лязг отпираемого засова.       Металл заскрежетал, и тяжёлая дверь с протяжным стоном распахнулась. В камеру, словно тряпичная кукла, влетело чьё-то маленькое тело и с глухим стуком приземлилось прямо на Люка, сбив его с напряжённой позы.       — Чё… — он не успел опомниться, как в проёме показалась знакомая, оскаленная морда.       Лорна.       Её силуэт заслонил тусклый свет из коридора. В лапе она держала бензопилу — тяжёлую, маслянистую, с зубьями, поблёскивающими в полумраке голодным блеском.       Люк опустил взгляд на девочку, что сбила его с ног. И сердце на секунду остановилось.       — Блу?! — выдохнул он, не веря глазам.       — Б-братик? — её голос, тонкий и дрожащий, прозвучал как эхо из другой жизни.       В одно мгновение он рванул её за плечо и задвинул себе за спину, закрывая собой. Его челюсть сжалась так сильно, что зубы заскрипели. Взгляд, метнувшийся на Лорну, был полон такой лютой, концентрированной ненависти, что, казалось, мог прожигать сталь.       Мышь стояла в дверях, склонив голову набок. Её губы растянулись в медленной, сладкой улыбке, обнажившей острые, как иглы, клыки.       — Вы похожи на мерзких тараканов, — промурлыкала она почти ласково. — Живучие. Противные. Которых всегда… слишком много.       Одним лёгким, почти грациозным движением пальца она нажала на спусковой крючок. Бензопила взревела — громко, оглушительно, заполнив маленькую камеру визгом голодного механического зверя. Воздух задрожал от вибрации.       — Кого же раздавить первым? — задумчиво протянула Лорна, переводя хищный взгляд с Блусноу на Люка, затем на Робби, вжавшегося в стену. — Мелкую паршивку? Тупоголового задиру? Или жалкого трусишку?       Люк лихорадочно сканировал помещение. Глаза метались по стенам в поисках выхода, оружия, щели, хоть чего-то. Но разум, парализованный яростью и страхом за сестру, выдавал лишь белый шум.       А Лорна уже делала шаг вперёд. Ещё один. Её улыбка становилась шире, безумнее. Пила в её руках взвыла громче.       — Чёрт! — вырвалось у Люка сдавленным рыком.       Мышь ринулась вперёд.       Но в тот же миг что-то огромное, стремительное, как выпущенный снаряд, врезалось в неё сбоку. Удар был такой силы, что Лорна, не успев даже взвизгнуть, влетела в стену. Бетон треснул, осыпавшись мелкой крошкой. Пила выпала из ослабевших лап и с визгом затихла на полу.       В проёме двери, заслоняя собой выход, стоял он.       Фигура, полностью окутанная грязными, кое-где пропитанными бурым бинтами. Из-под ткани виднелся один глаз — красный, налитый кровью, горящий ровным, холодным гневом. Таким же, как у Лейка. Таким же, как у самой смерти.       Он скользнул взглядом по детям — быстро и оценивающе. Затем его внимание вернулось к телу мыши, медленно сползающему по стене.       — Робби! Блу! — рявкнул Люк, хватая сестру за руку. — БЕЖИМ!       Троица рванула прочь из камеры, не оглядываясь. Их шаги эхом разлетались по пустому коридору, смешиваясь с тяжёлым, надрывным дыханием.       Возле лифта, ведущего на нижние уровни, царил хаос. Тела охранников — лежали грудами, неестественно изогнувшись. Лужи крови ещё не успели застыть и тускло поблёскивали в свете аварийных ламп. Автомат одного из убитых валялся в стороне, стволом указывая на потолок.       Люк, не раздумывая, метнулся к нему. Пальцы сомкнулись на холодном металле. Вес оружия был привычным и успокаивающим. Он кивком указал на лифт.       — Лифт сломан! — выкрикнул Робби, бросая взгляд на тёмные, безжизненные лампочки панели.       — В шахту! — отрезала Блусноу, уже заметившая узкую металлическую лестницу, уходящую вверх вдоль стен лифтовой шахты. — Там лестница!       Группа бросилась к ней. Люк подсадил сестру, та ловко ухватилась за холодные прутья и полезла вверх. За ней — Робби, дрожащий, но упрямо цепляющийся за каждую перекладину. Люк замыкал.       Уже находясь на лестнице, он бросил последний взгляд вниз.       Тот парень в бинтах стоял над телом охранника. Спокойно, методично, будто занимался этим всю жизнь, он стаскивал с убитого форму. Чёрно-бурая ткань с влажным хлюпаньем отделялась от искалеченного тела. Затем он натянул куртку на себя, поправил воротник и закинул на плечо автомат, подобранный у второго трупа.       Он поднял голову. Их взгляды встретились.       Красный огонь в его глазах погас, сменившись белым — холодным, пустым, как зимнее небо. Лицо под бинтами было каменным, непроницаемым. Ни злости. Ни усталости. Ничего, кроме ледяной, сосредоточенной решимости.       Он не сказал ни слова. Просто развернулся и ушёл в темноту коридора, бесшумно, как тень.       — Ч-что это был за парень? — выдохнул Робби, вцепившись мёртвой хваткой в перекладину.       — Я чё, по-твоему, знаю? — огрызнулся Люк, с силой подтягиваясь на следующую ступень. Голос его срывался от напряжения, но в нём звенела та же сталь, что и в автомате за спиной.       Они лезли вверх. Минута. Две. Пять. Время сжалось до ритма собственного дыхания и скрежета подошв о ржавый металл.       Наконец, очередной этаж. Люк с усилием откинул тяжёлую крышку люка и выбрался первым, мгновенно вскидывая оружие.       То, что он увидел, заставило его замереть.       Здесь явно прошёлся ураган. Стулья валялись опрокинутыми, некоторые были разнесены в щепки. Склянки с мутными, переливающимися жидкостями разбиты, их содержимое растекалось по полу зловонными, маслянистыми лужами. Оборудование — мониторы и разные приборы, — искорежено, искрят, шипят, выбрасывая в воздух струйки едкого дыма.       И повсюду — тела. Мыши-ученые в белых халатах, испачканных красным. Их позы были неестественными, словно их разбросала неведомая сила.       — Неужели это… его рук дело? — прошептал Люк, сглатывая комок в горле.       Но времени на размышления не было. Схватив Робби и Блусноу за шиворот, он потащил их к ближайшей двери, которая хоть как-то закрывалась. Втолкнул внутрь, захлопнул створку и прижался к ней спиной, медленно сползая вниз.       Автомат глухо стукнул о пол.       — Люк? — Робби смотрел на него растерянно. — Что ты делаешь?       — Здесь… безопаснее, — выдавил он, не открывая глаз. — На первое время.       Грудная клетка ходила ходуном. Он вцепился в автомат, прижимая его к груди, как единственное, что у него осталось.       Тишина повисла в комнате, густая и липкая. Её нарушил холодный, ровный голос.       — Ты ничего не хочешь сказать?       Блусноу стояла над братом, скрестив руки на груди. Её лицо, ещё детское, но уже успевшее повидать слишком многое, было хмурым и серьёзным.       — Что? — выдохнул Люк, поднимая на неё тяжёлый взгляд.       До него дошло. Он заставил себя подняться, опираясь на стену.       — А, ну да.       Он указал рукой — сперва на сестру, затем на Робби.       — Робби, это Блусноу. Моя младшая сестра. Блу, это Робби.       И тут же снова сполз по стене в исходную позицию, будто этот короткий жест стоил ему всех оставшихся сил.       — Боже, братик… — Блусноу медленно покачала головой с выражением глубокой, многострадальной усталости. Затем повернулась к Робби, и её лицо смягчилось. — Привет. Я Блусноу. Можно просто Блу или Сноу.       — Только мне можно звать тебя Блу! — тут же рявкнул Люк из своего угла, не открывая глаз.       — Помолчи! — отрезала она тоном, не терпящим возражений. И снова к Робби, с тёплой, чуть застенчивой улыбкой. — Приятно познакомиться.       Робби, всё ещё не до конца пришедший в себя, неохотно протянул руку. Её ладонь была тёплой и уверенной.       — Д-да, приятно… — выдавил он, и на его лице сама собой проступила робкая, удивлённая усмешка.       Блусноу обернулась к брату.       — Так что мы будем делать дальше?       Люк открыл глаза. Усталость в них сменилась прежней, холодной сосредоточенностью.       — Сидим и думаем. Нам нужен план.       — У тебя есть идеи?       — Возвращаться на нижние этажи, — он говорил отрывисто, рублено. — Этот и прошлый этаж — их главное место обитания. Охрана, камеры, патрули. Чем выше — тем, скорее всего, хуже.       — Логично, — тихо согласился Робби.       — Но нам нужно оружие. И база. Укрытие, где можно передохнуть и составить план для побега.       — Я знаю! — глаза Блусноу внезапно вспыхнули. — Одна девочка… призрак. Она рассказала мне про одно место.       — Призрак?! — Робби дёрнулся, будто его ужалили.       — Да, — невозмутимо продолжила Блусноу. — Когда меня поймали в первый раз, я сбежала из клетки. Где-то в архивах мы с ней и познакомились. Она сказала, что есть место, которое идеально подойдёт для базы.       — В архивах? — Люк слегка приподнял бровь. — Любопытно.       — Нет, — голос девочки звенел от возбуждения. — Я точно не знаю, но я помню маршрут!       Люк посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Затем кивнул.       — Хорошо, тогда через пару минут выступаем.       Он закрыл глаза, прислонившись затылком к холодной стене. Автомат лежал на коленях, готовый в любой момент вновь ожить в его руках. Пальцы всё ещё слегка подрагивали — отголосок только что пережитого, эхо адреналина, ещё не успевшего выветриться из крови.       В комнате снова воцарилась тишина. Нарушаемая лишь неровным дыханием троих детей, запертых в самом сердце этого кошмара.