Когда кончится лето?

Солнце палило нещадно. Рома в спешке срывал первые попавшиеся на глаза цветы. В букете собралось больше всего ромашек. Те неплохо так контрастировали с одуванчиками и редкими колокольчиками. — Семнадцать, восемнадцать... — пересчитал себе под нос, ещё раз убедившись, что число чётное, Рома выдохнул. Он огляделся вокруг, дабы выцепить глазами Полину — подругу или знакомую. Рома, впрочем, до сих пор не знает, кто они друг другу. Знает только то, что Морозова ему до жути нравится. И нравилась всегда. И только захотел он подняться, чтобы найти последнее недостающее растение, как перед ним мелькнул нарцисс. Подумать только. Он же тут никогда не водился. Возможно, кто-то из взрослых посадил их, но почему же тогда Рома не видит в ряд выстроенных капризных цветов? Странно. Но как-никак, букет закончить надо, хоть нарцисс и выбивался из этой заурядной композиции. Девятнадцать. «Полине понравится». Рома помчался к девушке, чуть не выронив букетик из рук. Она находилась на другом конце площадки. Парень поспешил подойти к ней, но застопорился, увидев незнакомца. По крайней мере, делая вывод по силуэту, он никогда не видел этого человека. Совсем уж светлая фигура, контрастирующая только со своей чёрной кофтой, веяла отторжением. « Да кто вообще носит кофты в такую жарищу? Конец мая! » Рома спрятал руку с букетом за спиной, ближе подходя к ним. «Блять, ну вовремя конечно…», — ругался Ромка, то ли на незнакомого парня, то ли на себя. Когда он уже был на приличном расстоянии к ним, то громко кашлянул. Незнакомец дёрнулся и оглядел Рому с любопытством и какой-то точечной неприязнью в глазах. Пацан реально был будто чуть ли не полностью белый. Тусклые блондинистые волосы, почти белоснежные, светлая кожа и призрачные ресницы, под которыми прятались серые, бегающие глаза. Пятифанов обошёл его, посмотрев как на инопланетянина, и ступился к Полине. — Полин, я тут это… — промямлил Рома и быстрым движением протянул руку с цветами к Морозовой, — ну, тебе короче, — кончики его ушей немного покраснели.        Девушка мягко обвила ладонями букет и поднесла его к лицу, чтобы уловить аромат цветов. Затем тихо хихикнула, произнеся тихое: — Спасибо, — она улыбнулась.        Когда та улыбалась – хотелось улыбнуться в ответ. Но у Ромы не получалось так, как у Полины: мягко и радушно. Наоборот, он как умалишённый давил лыбу. И давил бы дальше, если бы тут не было... Белобрысого? А почему бы и нет. «Белобрысый». — А вот тебя я тут раньше не видел. « Он городской. » Без сомнений. Глаз был намётан, и, наверное, почти каждый в этом селе мог отличить любого приезжего от своего. Только этот – буквально белый. Не метафорично, как говорили иногда о москвичах с насмешкой. Бля. — Я, вот, только что приехал, — промямлил половину предложения, после чего прокашлялся, закончив уже более уверенно. « У-у-у, — Роме захотелось присвистнуть, — Так он ещё и мямля ». — Да-а, я понял, — парень усмехнулся. — Звать как?       — А… — тот как будто дал себе пару минут, чтобы собраться с мыслями, — Антон.       Заторможенные ответы доверия не внушали от слова совсем. Рома таких людей не очень любит, что наверняка читалось во взгляде. — Рома, — представился парень, затем выплюнул куда-то в сторону скопившийся сгусток слюны и вытянул ладонь для рукопожатия. — Антон, у нас дискотека сегодня будет, пойдёшь? — тут же заинтересованно спрашивает Полина. — Ну, почему бы и нет? Только если это не слишком далеко, — в моменте засомневавшись, ответил Антон. — Да какой там далеко, вот, — Рома хмыкнул и повернулся в сторону здания. Оно немного выходило за пределы площадки. Пятифанов указал пальцем на так называемый клуб, официально именуемый Дворцом Культуры. По ощущениям клубу лет так сто. Туда ещё родители на дискотеки ходили. — Антон, а откуда ты? — спрашивает Полина, ещё раз приблизив к лицу букет, чтобы уловить запах цветов. И Рома знает, почему она это спрашивает. Полина мечтала о столице. Хотя, так говорить не правильно. Это было целью. Она была создана для города, новых многоэтажных домов, торговых центров, постоянной городской суматохи и быстрого темпа жизни. Но оказалась тут. Ещё, судя по всему, она была заинтересована не только в городах, но и в самом Антоне. Рома всё это понимал, анализируя. Потому Антона он изучал с интересом, ожидая ответ. — Я из Тюмени. О, ну, спасибо, что не хер столичный. Хотя, если подумать, то этот город очень далек от этого места… — Ну нихуя себе, — вырывается вдруг изо рта Ромы, на что тот получает мельком скользнувший по нему неодобрительный взгляд Полины, — Ну, типа, это очень далеко отсюда. — Да, довольно далеко, — краткий ответ Антона образует неловкую тишину. Парень, наверное, на секунду забыл, что диалог должен продолжаться. Рома на это непонимающе уставился и задал ещё один вопрос. « Что за тормоз ». — А почему вы сюда из города приехали? Ну или насколько? — тянул он, без особого энтузиазма. Парень был как-то замкнут, то ли с новыми знакомыми, то ли с людьми в принципе. Поэтому приходилось вытягивать любые ответы, лишь бы разговор восстановился. Хотя, Рома уже мечтал о том, чтобы Антон просто свалил. — Ну, кажется, мы надолго приехали, — потирает он шею, игнорируя первый, кажется, неудобный для него вопрос. И только Ромка открыл рот, чтобы сказать ещё что-то, как вдруг раздался звонкий голос женщины. — О, ребята, здравствуйте! — поприветствовала их она, держа в руках две увесистые коробки, — а кто это тут у нас? Новый парнишка приехал? Это была тётя Наташа. Её можно было назвать, как бы это формально не звучало, заведующей сельского клуба. Она обустроила голые стены этого небольшого помещения, покупала новые занавески на сцену, садила цветы рядом с площадкой, создавала подходящее оформление для того или иного события, организовывала мероприятия и, в конце концов, следила за порядком на территории клуба. В основном последний пункт, созданный этой женщиной, был для поддержания дисциплины мелких. Конечно, здоровых лбов таких как Рома это тоже касалось, но в своё время они уже успели разнести чуть-ли не всю площадку. Именно из-за таких как он карусель не стоит на своём месте и еле крутиться, а качели не прикреплены к земле. — Здравствуйте, тёть Наташа, — в голос сказали Полина и Рома, — Да, это Антон, он к нам из Тюмени приехал! — любезно продолжила девушка. — Приятно познакомиться, Наталия Анатольевна, но для вас, лбов, тёть Наташа, — женщина звонко рассмеялась и поставила груз в своих руках на лавочку и подошла ближе к ним. Антон на её дружелюбие отреагировал кивком и негромким «здравствуйте», — А ты чей? Парень не понимающе уставился на женщину, поправляя очки. Пятифан с Морозовой тихо хихикнули. « Что за идиот? » — Ну, фамилия у тебя какая? — Петров, — теперь с более просветлённым видом отвечает он. Кажется, понял в чëм смысл вопроса. Петров значит? — А-а-а так ты это, Бориса сын, да? Я с ним в одном классе училась, представляешь, — смеётся она, — Что-то ты совсем на папку не похож, — Петров нервно улыбается и кивает. Идиот, — Эх, ладно, шуруйте. На дискотеку приходите и Антошу с собой возьмите. А Рома заторопело осматривает коробки, когда тётя Наташа уже собирается их поднять. — А, тёть Наташ, вам помочь? — в последний момент предлагает он. Вообще надо было предложить руку помощи, а учитывая то, что клуб внутри оформлен не до конца, работа для него точно найдётся. — Ром, а я уж думала и не предложишь! — разворачивается она, и на её лице расцветает улыбка, — Ну все свои манеры растерял. Видишь, даме тяжело, помоги сразу, а не в последний момент. Вот поколение пошло, — женщина снова опускает коробки на лавку, — Ладно, раз уж вызвался, давай бери коробки. И Антон пускай подтягивается за нами, второй крепкий мальчик мне не помешает! Парень заторможено перевёл взгляд с тёти Наташи на Антона. Тот всё ещё не внушал доверия и создавал впечатление человека, как выразился бы Пятифанов, потерянного. При этом больше всего напрягался при контакте именно с Ромой. Его такое не устраивало. В голове предупреждающим набатом гремела мысль: «Не подружимся» «Точно не подружимся»

***

— Слушай, сорян если чо не так, ты просто как будто, — Рома защëкал пальцами в надежде подобрать подходящее слово, — припизд... — Не стоит извиняться, — Антон буравил его самым что ни на есть ледяным взглядом. Казалось, что ещё чуть-чуть и он будет смотреть сквозь Рому. Вот тебе и тишина. Неутешительная, давящая тишина. Только редкий лязг гирлянды её и разрезал. Им, кстати, поручили её развесить. « Ну, дискошара у нас нет, гирлянду повесим! А то что это вы, в темноте будете у меня танцевать?», — с этими словами тётя Наташа распахнула дверь клуба, указывая куда нужно поставить коробки в которых, собственно, эти светящиеся лампочки и находились. И ушла к себе в кабинет. Если его можно так назвать. Это было небольшое помещение со столом вдоль комнаты и с компьютером посередине. Тут были расположены шкафы, а в них безделушки по типу костюмов, мишуры, посуды и небольших декораций. Чего там только не найдешь. Ещё там была раковина. И электрический чайник. Иногда Рома там бывал. — Рома, — его, видимо, позвали не в первый раз судя по повышенному тону, — А ты Полине кто? Ну, или вы, ну…— Антон замешкался, посчитав, что конец его мысли будет неловким. Да и сам он разговаривал, еле-еле выдавливая из себя слова. Не очень хотел разговаривать. Но видимо, считал, что надо. Вот это заявление. Нет, Ромка конечно очень хотел бы. Но пока что такой вопрос звучал для него как комплимент. — Не встречаемся мы, — кончики ушей зарделись алым. А кто Рома ей вообще? Правильно было бы посчитать её подругой, но в их отношениях была какая-то стена и определённые рамки, что не подходили под слово «дружба». Они общались с класса шестого, как раз тогда, когда Полина только пришла к ним в школу. Иногда это общение сходило на нет, потом разговоры снова начинали зажигаться. И так по кругу. А воспринимала ли она вообще его в серьёз? Приятели. Наверное приятели. Что-то, что никак не может перейти в дружбу и большее. И что-то, что имеет ну очень размытые рамки для обоих. Но Рома хотел большего. — Ты же не просто так щас спрашиваешь? — Он почесал шею. Вопрос был запаристым именно для Ромы. Да и для Полины был бы тоже, — Но если ты собираешься какие-то мутки строить, то нахуй иди, — парень издал нервный смешок. Конечно, послал он его несерьёзно. Наверное. На Антона это подействовало как-то неправильно. Он только насторожился и посмотрел как-то странно. С неприязнью, сводя брови к переносице. Но при этом, его выдавали только глаза. Рот не кривился в отвращении или в злой улыбке. — У неё парень есть? — Петров оставляет гирлянду в своих руках, наконец посмотрев в глаза Роме чисто. Без всяких метаний или случайностей. И он будто бы правда до этого избегал с ним зрительного контакта. Да и взаимодействия в принципе. — Нет, — этот диалог мало-помалу начинал душить Рому. Он прекрасно понимал намерения Антона, и они ему не нравились от слова совсем. В такие моменты Рома становился собственником. И это, пожалуй, было худшей из его черт. Имел ли он вообще право чувствовать что-то подобное, если их отношения настолько смутные? — Ну так и почему же тогда я должен нахуй сходить? Вдох. — Потому что...— эти слова казались постыдными. Но вопреки этому Рома скрестил руки на груди, — Потому что у неё есть пацан, который за ней ухаживает. — Мм, вот оно как — он закрепил последнюю лампочку, — А если… Если Полина мне тоже интересна? — он давил. Надавливал и с каждый фразой его уверенность крепла. Выдох. По-хорошему, именно ей стоит решать. — Не торопись, придурок. Ты сюда только приехал, — коробки пусты. Походу, они справились за минут десять, — А я её дольше знаю. И лучше. В этом было своё преимущество. Дверь в клуб открылась с зычным скрипом, что резал слух. Полупрозрачная тень слегка вытянулась, поползла по стенкам и исчезла. А за ней явилась девушка. — Мальчики, ни на что не намекаю, но до дискотеки час остался, — она заправила выпадающую прядь из тёмных волос за ухо, — Я, наверное, пойду домой собираться. А в семь как раз встретимся, идёт? Рома искоса взглянул на Антона. Потом на Полину. — Идёт, только не опаздывай, — он мягко улыбнулся ей. У Полины было не очень хорошее качество. Как бы Морозова не старалась быть пунктуальной, она чуть ли не каждый раз опаздывала на назначенную встречу. Не следила за временем. В школьные дни еле успевала прийти в класс со звонком, когда Рома звал её она вообще опаздывала чуть-ли не на двадцать минут. И это, кстати, выбивалось из образа прилежной девушки. — Пф, на этот раз точно нет, — Полина кратко кивнула, собираясь уходить. — Полин, подожди! — уж слишком эмоционально окликнул её Антон. Решился в последний момент,— Можно тебя проводить? «Да что-ж ты никак своё ебало не завалишь? ». Рома посмотрел на него. И взгляд его транслировал уж слишком очевидное, разгоревшееся презрение. Петров произнёс это словно под дулом пистолета. «А если Полина мне тоже интересна?» Еë лицо приобрело окраску яркого удивления. Нет, ну Полина же не согласится на такой любезный жест. Она как обычно мягко откажет, найдёт причину или же скажет, что неудобно как-то. Но в конце-концов, не прихуел ли Петров? — Ой, неудобно как-то, — она остановилась и развернулась,— Ну, если тебе будет несложно… Что. Блять. Происходит. Да Рома в жизни такого не видел! Она всегда анализировала, не подпускала близко никого. Тут речь идёт не только о Роме, но и почти обо всех парнях, которых подкатывали к ней! А их, если честно, было дохуя! — Что ты, я ж сам и предложил, — он буквально подорвался к выходу, Полина тихо засмеялась. Дверь снова скрипнула. А дальше он не услышал. И не увидел. Горючая и настырная злость механически прошлась по телу. Ему будто бы влепили сильную пощёчину и плюнули в лицо, хотя казалось бы, что такого невообразимого сейчас произошло? Вдох. Ну надо же. Только решился подступиться к ней, как вдруг появляется этот хлыщ. Да что он делает не так? Что с ним не так? Почему именно он… Выдох. « Ладно ». Просто собраться с мыслями, пойти домой, а потом уже на дискотеку. « Всë будет нормально ».

***

— Нет ну ты прикинь! И потом она реально согласилась. Как нехуй делать! — эмоционально пересказывал сегодняшний инцидент Рома, делая очередную затяжку. — Чего, на? Совсем на Полинку не похоже. Она ж такая вся из себя… Ну, важная короче, — сказал парнишка, топча ногой пожухлую сигарету. Это был Бяша. Рома мог бы назвать его братом, что собственно время от времени делает, и жаль, что не кровным. Они познакомились как раз на этой площадке, но Рома уже и не помнит когда. Может, они тогда даже в школу не ходили. — Я те про это и говорю. Блять, если этот белобрысый ещё что-то такое выкинет я его на месте уебу, — сигарета тлела и Рома решил кинуть её на разгоряченный асфальт, прижав обувью. — Ромыч, не горячись ты так, — вздыхает Бяша и ободряюще хлопает его по плечу, — Да-а, вот это я пропустил конечно, пока у мамки на грядках пахал. — А то, — более живо отвечает парень. Настроение было бы приподнятое и дальше, если бы он не завидел вдалеке его. Петров. — Это белобрысый, что-ли, на? — спрашивает Бяша, увидев силуэт парня и то, как Рома закатывает глаза. — Ага, — мычит себе под нос Ромка. — Нихуя-се, реально альбинос. И такой разодетый. Небось, надушился ещё. Всё для Полины. Сука, ну только с ней познакомился, а уже в мачо заделался. « Пидорас ». Рома инстинктивно пошарился по карманам своей олимпийки. Жвачка, нож бабочка, сигареты, пару монет и ключи. Зачем? Он сам не знает. — Привет, — неловко выдавливает улыбку Антон. Он только поздоровался, а уже раздражал. Хотелось бы избавиться от этого назойливого чувства, но походу, теперь оно засядет в голове Ромки надолго. — Извини, а ты…? — он смотрит на Бяшу, изучая его внешний вид. — Бяша, — парень протягивает ему ладонь для рукопожатия, точно рассматривая его. Игорь почти всегда представляется не своим именем. Погоняло. Это вошло в привычку. «Бяшей» звал его не только Рома, но и Полина, одноклассники, знакомые да и в принципе всё их окружение. — Антон, — приветствие было недолгим, пожав друг другу руки они перекинулись парой слов и затихли. И лучше бы дальше молчали. — А вы Полину не видели? —вопрос Антона становится спусковым крючком. Рома вскипает моментально, стоило ему только открыть рот. Хочется съязвить, нахамить, сказать что-то гадкое… — А чë это ты у нас спрашиваешь? Я-то думал, что вы пиздец как хорошо сдружились. Лучшие подружки теперь. Зря. Лицо напротив на секунду хмурится в недопонимании, а затем становится равнодушным. Рома жалеет, что так отреагировал. Жалеет о резко потяжелевшей атмосфере и о неловком положении Бяши, наблюдавшим за этой склокой. — Тебя это так волнует? — вот же сучонок. Не растерялся, нашёл что ответить, тем самым подливая масла в огонь. — Нет, просто Полина достойна лучшего. Как бы её какой-нибудь еблан не на ту дорожку бы не свёл… —выпалил Рома первое, что пришло в голову. И это было не самым лучшем решением. Тупой, пиздецки тупой ответ. — Вот именно. Лучшего. Уверен, что ты, гопник, можешь дать ей что-то? Я ничего не сделал, а ты уже скалишься и думаешь как мне вмазать. Ведь так? — он держит злую полуулыбку. Боже, Рома сейчас его ударит. Как же быстро он заставил растерять всю уверенность в словах, — Господи, блять, почему везде одно быдло, – тихо пробормотал Антон но Ромка всё прекрасно слышал. А когда такое происходит, Пятифанов предпочитает разбираться по другому. — Чё-то ты пиздишь много, — взгляд становился свирепым. Парень сделал пару шагов вперёд, зацепившись руками за футболку Антона. Сминая в пальцах ткань Рома бездействовал секунды две чтобы новый знакомый сориентировался, и осознал, что сейчас произойдёт. Кулак с размаху прилетел в челюсть. По его мнению, это был неплохой выбор для нанесения увечья. Лицо задевать не стоит, а подбородок в самый раз. К тому же, Рома не пытался бить со всей силы. Хотелось просто заткнуть, дать понять, что лучше бы он помалкивал. Белобрысый не настолько же упёртый? Антон вовсе не падает духом. Он вздыхает, корчится от боли, но отступать не собирается. Парень будто мельком изучает взглядом Рому, после сразу же ударяет в левый бок, где-то совсем рядом с селезёнкой. И удар, как назло, оказался неплохим. Ведь Рома ухватился за воротник левой рукой и Антон, воспользовавшись этим, ударил влево. Не очень точно, но всё равно, блять, нихуево. — Как я и сказал. Значит, без кулаков вообще ничего не можешь? — атакует парень, выравнивания дыхание. Нервничает. Его руки слегка подрагивают. И глаза… В них мечется лёгкий испуг. Рома тут же убрал руку, сминавшую ткань чужой футболки, немного сгибаясь от боли, в моменте удерживая лишние звуки вроде вскрика, мычания или позорного оха. Пятифан часто дрался, иногда от нечего делать, где-нибудь на перемене с пацаном из параллели или с одноклассникам. Но обычно это не несло злого домысла, а так, кто сильнее. Бывало конечно и на слабо, и в рамках самообороны, и на тренировках, где это принято. Но вот из-за девушки... Из-за девушки он никогда не дрался. Кажется несколько человек подошли к Бяше с расспросами насчёт сценки. «Что за белобрысый пацан?» и «Чего это они?». Это даже заставляет начать волноваться, учитывая то, что парень напротив не такой уж и промах. Да и вообще, какого хуя? Почему всем не поебать? Ах да. Они же стоят прямо напротив двери клуба. Блять. Сколько там осталось до начала дискотеки? Какие-нибудь жалкие пять минут? Тут же сейчас будет такая толпа. Да, Рома размыто видит ещё десяток человек позади Антона, что направляются в клуб. Что-ж, если драться, то драться до конца. Нельзя же просто взять и отказаться от этого. Пятифан не может уйти так. Переваривая это всё в голове одновременно, вместе с тем, куда же замахнуться, Ромка решил играть по грязному. Он, глядя Антону в глаза, ударил прямо в солнечное сплетение. Тот сразу же согнулся, подрастеряв свою уверенность на пару с воздухом. Парень слышал, что со стороны доносятся выкрики, шёпот, приглушённые разговоры. Ещё чуть-чуть и Рома почувствует себя бойцом UFC. Сука, тут что реально соберётся толпа, чтобы посмотреть на это? Ну нихуя себе зрелище! Два дерущихся пацана! — А ты будто бы что-то с кулаками умеешь. Сколько пафоса. Рома даёт пару секунд, чтобы противник пришёл в себя. Антон, будучи не таким уж и уверенным теперь попытался врезать по лицу. Но он промахивается. Ромка ожидает следующего удара, полностью напрягаясь. Может быть, этот еблан попытается ударить в печень? Или в другие органы? А может снова по лицу? Если он попробует заехать ещё раз по ебалу, то Рома точно его уëбет. От Петрова пахло мужским одеколоном. Этот запах душил ещё больше, когда Рома осознал, что он сам раньше такой носил. Пятифан просчитался. Парень просто набросился на него, взяв разбег в несколько шагов. Это было хаотичным безумием, где каждый не понимает, что происходит, но пытается ударить хоть как-то, да побольнее. Они цеплялись за волосы, били в первую попавшуюся на глаза часть тела со всей имеющейся силы, не пытаясь анализировать хоть что-то. Роме, конечно, было больно. Но терпимо, хоть бок до сих пор горел. И боль физическая стала чем-то нормальным. Это просто надо перетерпеть. Ещё пара минут этой возни, и прилетает удар совершенно другой. Жгучая вспышка боли в носу, просто, блять, невыносимая. Перед глазами поплыло. Да что происходит? Пиздецки больно. Больно так, что Пятифан не сдерживается от шипения и пару матов. Их окольцевало много человек, голоса только секунду назад были повсюду. Они стихли? Неужели этот сученыш всё-таки?.. По губам что-то стекает. Рома моментально облизывается, чувствуя металлический привкус. Блять. Он преподнёс свою руку к лицу, медленно стирая неприятную жидкость, с недоумением смотря на свою руку. Кровь. Ебаная кровь. Так вот почему было так больно. К нему подходит Бяша, положив руку на плечо. Кажется, что-то спрашивает. Но Пятифан не слышит его. Звонкий писк простреливает уши, а невыносимое чувство захватывает уже не только нос, но и всю голову в принципе, из-за чего она начинает гудеть. Он остервеневшим взглядом прожигает напуганное и очень растерянное лицо Антона. Да чего там лицо, всего этого уëбка. Какого хуя? Да он сам в ахуе, что так умеет! Как, блять, это произошло?! Где, где его косяк? Как он въебал с такой мощью? Рома вытягивает правую руку, слегка отталкивая Бяшу. Идёт целенаправленно, хоть голова так и кружится, а этот придурок сделал пару шагов назад, будто бы это его спасёт. Парень тут схватил растерявшегося Антона за воротник, грубо притягивая к себе, а потом резко ударяя в нос. Со всей силы, что сейчас есть. А потом ещё раз, только по щеке, тут же толкая его на тёплый асфальт. Проебал. Меж лопаток пробегает мандраж, что парень посчитал ненормальным. Антон пытается приподняться, наверное закружилась голова, но ничего, Рома ему поможет. Он наклоняется вниз, в очередной раз сминая футболку в кулаке, немного приподнимая парня. И бьёт ещё раз. Чего он добивается? И ещё. Глаза бешено разглядывают лицо, запачканное кровью с каким-то больным блаженством и страхом одновременно. Они должны были остановиться ещё тогда, когда Антон хорошенько вмазал по носу. Он должен был признать своё поражение. Но Рома останавливаться не собирается, даже когда у него хлещет во всю. Когда боль уже прожгла полностью, и она не уходит. Потому что эти крохотные тридцать секунд он ничего не чувствует кроме гнева, смешанного с позором. Уж очень странное чувство, но это можно назвать местью. Потом-то Рома будет шипеть от боли и с ненавистью смотреть на Антона. Остальные собираются остановить Пятифана, за что он будет благодарен через минут десять, когда придёт в себя. Уже несколько юношей пытаются рывком оттащить его от Антона. И у них получилось, но только на третий раз, заламывая руки Роме, которому было всё ещё недостаточно. Он дышит как загнанная лошадь, а сердце бьёт набатом бешено, в ушах снова протяжный писк, ему всё равно уже даже на Антона, что пытается подняться. Ромино тело ослабевает, в попытках вырваться из чужих рук. Вот тогда его и отпускают. Тогда он замечает, что кровь задела и футболку. Снова чувствует пронзающую боль. Видит ошарашенных знакомых, тёть Наташу и Полину… Блять.