Einer is keiner

Пробуждение было резким, как удар под дых. Нил рванулся, садясь в кровати, и тут же схватился за голову, которую пронзила тупая, пульсирующая боль. Холодный пот покрывал кожу, а во рту стоял мерзкий металлический привкус. Он попытался сфокусировать взгляд на пейзаже за окном: рассвет только-только занимался, окрашивая небо в грязно-серые, лиловые тона. Значит, он здесь. Он вернулся. Надолго ли? С тошнотворной ясностью перед ним вспыхнули картинки, сменявшиеся одна другой — рваные красные лоскуты, от которых выть хотелось. Ярость, не его ярость. Сила, не его сила. Руки, ломающие кости, разрывающие плоть. Красные глаза, горящие безумием. — Опять… — прошептал он. Он снова допустил, чтобы снова тварь в виде Десятого вырвалась на волю. «Ну как? Тебе нравится это ощущение, Нил? Эта мощь? Свобода?», — прозвучал ехидный голос в голове. Самодовольный. Он был не просто звуком, а скорей ледяным присутствием, крепко сжимающим черепушку в тисках, от которого по спине бежали мурашки. Нил стиснул зубы, пытаясь отогнать этот ядовитый шепот: — Заткнись. Убирайся из моей головы. «Нравится, нравится. Не отрицай. Ты же чувствовал их страх и беспомощность. Это пьянит, правда?», — Десятый словно смаковал каждое слово, которое, как эхо, отражалось дрожью в теле Нила. — Мне отвратительно то, во что ты меня превращаешь. Тело окатило жаром. «О, бедный Нил, такой праведный. Но, пойми, ты без этого долго не протянешь. Антидот? Ты уверен, что флакончик в кармане им является? Ты серьезно думаешь, что ты найдешь его вовремя? А что, если нет? Ты будешь слабеть, а я — крепнуть. И тогда ты уже не сможешь меня сдерживать». Трясущимися пальцами, Нил пошарил по карманам, доставая жидкость в бутыльке. Это о ней-то говорил Десятый? — А что это тогда? «Выпей и проверь», — усмехнулся голос. Нил закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Страх, холодный и липкий начал подтачивать его решительность. Десятый был прав. Во второй раз его контролировать его стало сложнее. В прошлый раз не было такого, чтобы он переживал все те отрывки из воспоминаний, увиденных глазами Десятого. «Ты ведь не хочешь подставить своих друзей? Не хочешь, чтобы они увидели, на что ты способен на самом деле? Или, не дай Бог, чтобы я… случайно… перепутал их с кем-то другим в пылу момента и воспользуюсь ситуацией?». Это был удар ниже пояса. Образ Эндрю, Калисты, Аарона, Никки и всех остальных предстал перед Нилом с их искаженными гримасами ужаса. Или, еще хуже, их безжизненные тела… Нил вздрогнул, как-будто кто-то огрел его чем-то тяжелым. — Я никогда… я не позволю тебе… «А ты сможешь? Не думаешь, что тебе лучше держаться подальше от них? Уйти, пока не стало поздно, пока ты не причинил им вред. Нил. Ты — бомба замедленного действия. Рано или поздно ты рванешь и они окажутся в эпицентре». Нил молчал. Слова Десятого, как ядовитые семена, падали на благодатную почву его страхов и сомнений. Он отчаянно хотел верить, что справится, что сможет контролировать монстра внутри. Но понимал, что не сможет справиться с новым срывом, и это делало его надежды еще более прозрачными. Червь сомнения, запущенный Десятым, начал грызть его изнутри. А, может, и правда, он действительно представлял угрозу для своего общества? Эта мысль была горькой, как полынь, но теперь от нее было трудно отмахнуться. Он, с трудом соображая, добрался до кухни. На улице было все еще недостаточно светло, а значит, было маловероятно, что кто-то полуночничает после тяжелого дня. Пошаршившись в ящиках, Нил выудил оттуда нож. Его сталь блеснула в темноте, якобы призывая к использованию, либо это помутнившееся сознание Нила это восприняло как вызов. Он скользнул им по одному запястью слегка, как-будто проверяя на прочность. Затем он сделал второй надрез, проникая глубже в плоть, стиснув зубы. По рукам потекли алые, теплые струйки крови, окрашивая деревянный пол бурыми пятнами. Разум так и кричал: «сделай это, сделай», а вот Десятый упрямо молчал. Пусть молчит, больно надо. С этими мыслями Джостен сделал очередной порез и понял, что этого было недостаточно. Обхватив двумя окрвавленными руками рукоять ножа, он наметил себе место в животе, куда намеревался ткнуть. Секунда, две, три… Лезвие ножа с характерным звуком вонзилось в плоть, и Нил зашипел от боли. Все таки, боль он еще чувствовал, а следовательно был жив. В глазах мгновенно потемнело, и он оперся бедрами об столешницу, задвигая ящик. Кровь была повсюду: на столе, на полу, он сам был весь в крови. Что сделано, то сделано. Сознание отчаянно цеплялось за реальность, которая то и дело норовила соскользнуть. Разум боролся. Но Нил бороться не хотел. Пусть хоть Десятый встанет на его место, тому плевать. Прозвучавшие шаги в коридоре дали понять Эндрю, что не он один спал. Рядом с его кроватью стояла очередная опустошенная бутылка крепкого алкоголя. Вроде виски, которые со всей душой впихнул ему Кевин. Откинув с ног одеяло, он прислушался: этот кто-то сейчас копошился на кухне и подозрительно стало тихо. Эндрю окинул взглядом спящих Никки и Кевина, и удостоверившись, что те не проснутся если даже в ладоши похлопать, тихонько скрипнул дверью и выскользнул в коридор. Ноги коснулись холодного дерева, и Эндрю поежился: кто-то забыл закрыть окно на кухне. Помутненное сознание понесло его прямо на чье-то тяжелое дыхание на кухне. Звуки в голове как-будто стали ярче, восприятие стало слишком громким, благодаря выпитому алкоголю. Скользнув рукой по дверному косяку, он замер, в то время, как его сознание отказывалось вырисовывать картины в темноте. — Нил? — прохрипел он, подходя ближе. Тот полусидел на полу, копошась…где? Эндрю пошатнулся. — Ты что там делаешь? Это прозвучало несколько тихо и без всякого упрека, так, по спокойному. Но Нил не реагировал. — Нил, — еще раз позвал Эндрю, присаживаясь рядом и даже не обращая внимания на лужи крови на полу. Может, он и заметил их, но было плевать, тут перед ним, блять, человек пытается самовыпилиться добровольно. Со второго раза Нил тряхнул головой, сбрасывая отчаянно накатывавшее наваждение и посмотрел на Эндрю. Сознание, ускользавшее от него совсем не узнавало того. — Смотри на меня, — полушепотом произнес Эндрю, не разрывая с ним зрительного контакта, а его рука потянулся к ножу, торчавшем откуда-то сбоку. — Я не могу его достать, — послышался осипший голос Джостена. Внутри у Эндрю все ухнуло. Эндрю помнил, как сам несколько раз вгонял ножи людям в спину, шею, ноги. Но то была лишь самозащита или гнев. Сейчас же перед ним сидел человек, который не переходил ему дорогу. Пока. Совсем недавно он лицезрел, как это тело беспощадно срывает головы одной рукой, а сейчас он этому же телу помогает не сдохнуть. Нил, увидев, как Эндрю замешкался, выдавил улыбку: — Не беспокойся. Не надо, я сам. Я таким образом все равно не смогу сдохнуть, даже если захочу. Его голос отголосками пронесся в голове Эндрю, заставляя зажмуриться. Ебаный алкоголь. Если бы он сейчас не ощущал тепло Нила, то подумал, что все, что происходит ему просто мерещится. Взгляд зацепился за бинты, заботливо оставленные Никки на подоконнике. Схапав их, Эндрю вернулся к Нилу шаткими шагами. Тот, казалось начал вырубаться, Миньярд неожиданно для своего тела, среагировал, обхватив его лицо в свои руки, и встряхнул: — Не смей отключаться. — Стараюсь… Радужка Нила то и дело вспыхивала красными огоньками. Десятый внутри злорадствовал. Эндрю сосредоточился на ноже. Одно ебаное движение стоило стольких усилий, и нож отлетел куда-то под лавку, ударившись о ножку. Стальной звук резанул слух, но Эндрю не отвлекался, уложив Джостена на спину. Тот не сопротивлялся, тяжело дыша, а Миняьрд проклял его несколько раз. — Кто тебя просил вообще… — Я сам так решил. — А ты у нас самостоятельный, смотрю. Нил откисал, наблюдая из-под полузакрытых век, как Эндрю в темноте с серьезным видом старается наложить бинты. Получилось криво-косо, но все же лучше, чем вообще ничего. — Тут грязно, — невзначай приметил Нил, когда его дыхание выровнялось. — Да ты сам капитан-очевидность, — хмыкнул Эндрю. — Я таким образом заработаю с тобой рак легких. — Все равно подыхать, — выдохнул Нил как-то обреченно. Ему хотелось высказать все, что он думает, чувствует, но все с ним возились как няньки, отчего гордость пересиливала его нежную натуру. Он слышал, как включилась вода: Эндрю пытался отмыть руки и нож от крови. Тряпкой затер кровь. Все это заняло, по ощущениям Эндрю, около часа, а Нилу показалось, будто прошло минуты две от силы. Он не знал, сколько так провалялся, пока Эндрю не обхватил его покрепче и не потащил в комнату. Нил повернул голову в его сторону, встречаясь с терпким запахом алкоголя: — Ты пил. — И что? — Да ничего. Вообще-то, я и сам могу дойти. — Нахер пошел, — выпалил Эндрю, вваливаясь в приоткрытую дверь комнаты Нила. — Сиди здесь. Я тебе сейчас мозги буду промывать. — Точно ли мои? — усмехнулся Нил скорей самому себе. Эндрю не удостоил его ответом, растворившись в темноте коридора. Если сказать, что Нил паршиво себя чувствовал, это не сказать ничего. Нил чувствовал себя вывернутым наизнанку, просто ничтожным. Он потерпел неудачу даже в этом — в попытке прекратить свое жалкое существование, которое, как ему казалось, несло лишь только угрозу и страдания. Эндрю. Его спас Эндрю. Эта мысль никак не укладывалась в голове, воспевая снова и снова, как нечто ирриальное. Когда он увидел Эндрю на пороге кухни, тот показался ему почти миражом, порождением воспаленного сознания. Слишком внезапно, слишком… спасительно. От этого миража, правда, чересчур резко несло алкоголем, и этот запах, такой знакомый, был единственным, что придавало сцене хоть какую-то реальность, не давая окончательно поверить, что он сошел с ума еще до того, как вонзил в себя нож. Эти несколько минут ожидания для Нила растянулись в самую настоящую пытку. Полутемная комната давила, тишина звенела в ушах, заставляя жмуриться из раза в раз. Он остался один на один со своим провалом, со своей слабостью, и, конечно же, с Десятым. «Ну что, герой? Нравится такой расклад?», - голос Десятого как всегда сочился ядом и насмешкой, заполняя пустоту в голове Нила, — «думал, так просто от меня избавиться? Какая наивность». Нил сжал кулаки, ногти впились в ладони, туда, где кожа не успела еще даже полностью зажить после вчерашнего. — Я просто хотел, чтобы все это закончилось, — прошептал он, обращаясь скорее к себе, чем к невидимому мучителю. «Закончилось? О, это так мило. Но, ты забываешь одну маленькую деталь, Нил. Ты не можешь умереть сам. Не так. Твое тельце слишком хорошо чинится. Это регенерация, помнишь? Порезался? Заживет. Пырнул себя ножичком? Ну, будет неприятно, но ты выкарабкаешься. Чтобы ты там себе ни придумал, ты не сможешь так просто отключиться. Твой организм не позволит. Я не позволю». Каждое слово Десятого было как удар молота по остаткам надежды. Безысходность захлестывала. Он был в ловушке. В ловушке собственного разума, тела, которое отказывалось умирать. Попытка самоубийства теперь казалась не только провальной, но и какой-то даже жалкой, инфантильной. Он даже умереть по человечески не мог. — Ты с ним сейчас говорил? - — взгляд Эндрю прошелся по Нилу, который, вздрогнув, резко обернулся. По комнате разнесся запах крепкого спиртного, который вернул последнего в реальность. В который раз. На лице Джостена застыло то само отсутствующее выражение, которое появлялось, когда он уходил в себя. Голос Эндрю был ровным, почти безэмоциональным, но в его неподвижном взгляде читалось напряжение. Нил втянул голову в плечи, медленно кивнув, как-будто признавая свое поражение. Эндрю прошел в комнату, поставил стаканы и бутылку на шаткий столик. Движения были выверенными, экономичными. Он не сел, продолжая стоять перед Нилом. — И что этот ублюдок тебе напел там? — Что я не сдохну, даже если захочу. Из-за регенерации, — голос был тихим, сдавленным. Эндрю на это только хмыкнул, наливая в оба стакана щедрую порцию золотистой жидкости. — Понял. И это было причиной? То, что он сказал. Поэтому ты решил устроить… это представление на кухне? — Нет… не совсем. Это он сказал после. Когда я… очнулся, — он заставил себя поднять взгляд на Эндрю. — Я представляю опасность. Эндрю закатил глаза, услышав старую песню в представлении Нила. — Идиот, — произнес он наконец, после длительного молчания, беззлобно, почти констатируя факт. — Ты решил за всех значит? Опять? С каких пор ты решаешь, кто для нас угроза, а кто нет? — Но я.. — Нил запнулся. — Я опасен. Десятый… он… — Так уже вышло, что он часть тебя, — перебил Эндрю, делая глоток из своего стакана. — Хреновая, опасная, но часть. И что, ты предлагаешь отрезать себе ногу, если она болит? Или ты будешь лечить ее, придурок? Нил опустил голову. Логика Эндрю была убийственно прямой, как всегда. — Я не знаю, как его «лечить». Я не могу его контролировать. Вчерашнее и сегодняшнее тому доказательство. — Сегодняшнее - доказательство того, что ты сдался, даже не попытавшись найти другой вариант, — отрезал Эндрю. Он поставил свой стакан и взял тот, что предназначался Нилу, почти с силой вложив его тому в руку. — Пей. Пальцы Нила сомкнулись на холодном стекле. Он посмотрел на янтарную жидкость, потом на Эндрю. — Зачем ты спас меня? Ты мог просто… уйти. В глазах Эндрю промелькнуло что-то темное, непонятное. — Может, потому что мне надоело бы объяснять остальным, почему один из наших решил выпилиться таким театральным способом. Легкая, почти неуловимая усмешка тронула губы Нила. — Прости. — Прощу, когда перестанешь вытворять подобную херню, — тот вновь взял свой стакан. — Значит, так. Пора расставить все точки над «и». Ты не можешь сдохнуть по собственному желанию. Принято. Значит, будешь жить. И мы, — он ткнул его пальцем в районе груди. — Будем разбираться с этой твоей «частью». Вместе или по отдельности, мне без разницы, но ты перестанешь изображать из себя великого мученика, который всех спасает своим отсутствием, ты меня понял? Нил смотрел на Эндрю. В его словах не было сочувствия, не было жалости, которая обычно проскакивает у остальных. Была только жесткая, неприкрытая правда и… что-то еще. Какая-то извращенная форма поддержки, которую Нил только начал понимать. Он медленно кивнул. — Понял. Виски обжег горло. Но, эта боль была почти приятной по сравнению с тем холодом, что сковывал его душу еще несколько минут назад. Может, Эндрю и был прав. Может, еще не все потеряно. Виски чуть согревал изнутри, притупляя остроту недавних событий, но не стирая их полностью. Нил, чувствовал себя немного увереннее под немигающим взглядом Эндрю. Атмосфера больше не давила, а их разговоры потихоньку перетекали в другое русло. — Так… на что еще способен этот твой Десятый? — внезапно прервал его Эндрю. Его голос звучал ровно, несмотря на большое количество выпитого виски, но Нил уловил в нем нотку делового интереса, словно они обсуждали тактику предстоящего матча, а не монстра, живущего внутри него. Джостен пожал плечами, вращая в руке полупустой стакан. — Честно? Понятия не имею… Я знаю только то, что помню обрывками. Сила, скорость регенерация, — он неопределенно махнул рукой. — Кажется, он может… адаптироваться? Когда он выходит ощущается как-то странно. Как-будто тебя резко погружают в холодную воду. Звуки, цвета — все обостряется до боли. И я… я как-будто отхожу на второй план. Становлюсь зрителем в собственном теле. Иногда я вижу его глазами, чувствую его ярость, его… удовлетворение. Это мерзко. А иногда — просто темнота. Провал. А потом я прихожу в себя, и все, что остается — это обрывки чужих воспоминаний и боль. Моя боль, чужая боль. Я не могу определить границы этого. И не знаю, есть ли у него предел. Или у меня. Эндрю лишь кивнул на это признание. Конечно, он никогда не испытывал такого чувства, ему такое было чуждо. Он в первый раз встречал подобное. А если и встречал, то не мог вспомнить. Алкоголь притуплял сознание, обволакивая его тонкой дымкой. За окном уже было почти светло. Эндрю откинулся на спинку кровати и задумчиво посмотрел на Нила. В его глазах мелькнул какой-то странный, оценивающий огонек. Нил говорил быстро, чего не было тогда, когда он был абсолютно трезв, и немного жестикулировал, глаза его блестели от оживления. Редко выдавалось найти такого послушного слушателя, как Эндрю, а тот, как оказалось, и не был против сейчас. Он сидел, склонив голову чуть набок, а его взгляд был прикован к Нилу. Тот уже принялся рассказывать ему, что происходило с ними, пока тот отсутствовал. И когда Джостен дошел до момента, где ему чудом удалось не попасть под обвал в торговом центре, когда они вместе с Калистой и Аароном пошли искать воды и Аарон зацепил рукой балку, то ли специально, то ли случайно, он взмахнул рукой так, что чуть не задел стакан Эндрю, тот негромко, почти лениво произнес, не меняя выражения лица: — Ты… удивительно много места занимаешь, когда вот так увлекаешься. Нил тут же сник. Запал пропал, слова застряли в горле. Он почесал затылок, чувствуя, как краска прилила к лицу от нарастающего стыда. — Прости, я… наверное, достал уже со своей болтовней. Увлекся. Еще и громко наверное слишком… Эндрю смотрел на него своим непроницаемым взглядом. Уголок его рта едва заметно дернулся - то ли усмешка, то ли просто тень так легла. — Я этого не говорил. Нил неловко пожал плечами, чувствуя себя глупо. Он отпил виски, пытаясь скрыть неловкость и досаду на собственную несдержанность. Эндрю же просто продолжал смотреть на него, попивая из своего стакана, и Нил, как ни старался, не мог расшифровать его взгляд. Эндрю казался ему закрытой книгой с очень мелким шрифтом. И сейчас эта книга, казалось, насмехалась над ним. — Ребят, тут лежал хороший нож, блять, где он? — Кевин обвел взглядом присутствующих на кухне. Все оперативно забрались за стол, ожидая своей порции еды и воды и недоуменно покосились на Дэя. Тот уже прочесал все полки, выдвигая ящики и перебирая содержимое. — Тогда, Чарли, ножеточка в кладовке, на, вот тебе этот нож, наточи его нормально. Никто не займется этим, всем похуй. Надеюсь, ты знаешь, как точить? Тот скептически осмотрел заботливо вложенную в его руки сталь и медленно кивнул, выходя с кухни. Он опять останется последним в очереди за своим сухпайком. Эндрю взглядом уловил внимание Нила, находившегося напротив него. Тот, нахмурившись, показывал всем своим видом, что недоволен таким раскладом, на что Эндрю лишь пожал плечами, переводя взгляд на Никки, который в свою очередь слушал с завороженными глазами рассказы Рене. Вскоре все получили по своей порции, благодаря Кейтлин, вовремя появившейся на кухне. Та что-то нашептала на ухо нахмурившемуся Дэю и встала перед ним скрестив руки на груди. — Дэй, я тебя прошу всего на день. Они будут слушаться тебя, я это гарантирую. Я одна не могу за ними всеми уследить, сам понимаешь, в лагере и без того с удивительной скоростью набираются выжившие. — Так попроси их, — огрызнулся тот. — Мы пока… не можем найти… — замялась она, теребя ручку в руках. — Один день, Кевин. По столу пробежался шепоток, в котором Джостен уловил нотки беспокойства. Кто-то начал кому-то шептать, что сожрали надзирателя, кто-то, что утонули. Кто утонул, что сожрали, Нил так и не понял. Главное, это не он был виновен во всем этом, но мог ли он это сказать со стопроцентной уверенностью? Не было никаких гарантий. Все загадочно переглядывались между друг другом, но ни у кого не хватило смелости спросить, что же все таки произошло с прошлым надзирателем. Задумавшись обо всем этом, он не заметил, как перед ним оказалась тарелка, наполненная непонятной жижей, которая должна была являться супом. Он покопался в тарелке, понимая, что совсем не хочет есть. Калиста, ткнул его в плечо: — Ешь давай, ты уже два дня еды не видел. — Да я не голоден, — пожал плечами Нил, чувствуя подступающую тошноту. В проходе появился Ваймак в сопровождении неизвестного всем мужчины, и взгляды присутствующих вмиг обратились на них. Эндрю хмыкнул, мысленно представляя развернувшийся концерт. — Добрый день всем. Как у вас настрой? — поинтересовался Ваймак. — Ты кто? — вместо ответа спросил Эндрю, обращаясь к неизвестному. — Роланд, — криво улыбнулся беловолосый мужчина. — Не переживай, парень. Я простой бармен. Бежал из города, но, как оказалось, наша армия нас не бережет. Нил, откинувшись на спинку стула, закрыл глаза рукой. Отчего-то пальцы начали подрагивать, а в висках зародилась тупая боль. Нужно было уделить новому знакомому больше внимания, но перед глазами начали вспыхивать ослепительно белые шары. Такое бывает, когда долго смотришь на мигающую лампу дневного света… потом перед глазами забавные разноцветные круги… «Спи, спи, спи», — монотонно раздалось в голове. — Я надолго с вами не задержусь, не люблю группы, — фыркнул мужчина, присаживаясь на выделенное ему кресло и по-свойски оглядывая присутствующих. Заторможенный и сонный Джостен слишком туго соображал, чтобы поддерживать беседы. — Переждешь ночь и можешь двигаться, — пожал плечами Ваймак. Все вокруг согласно закивали, утыкаясь носом в похлебку. Лишь только Кевин на это заявление хмыкнул и отвернулся, закурив. По кухне разнесся запах сигаретного дыма, Кейтлин замахала руками и покинула кухню, кидая напоследок безобидные оскорбления тому в спину. — Нил! Вошедшая в комнату Рене, быстро оказалась возле него, хватая за плечи. — Пошли, я сделаю тебе компресс. — Все хорошо, — отмахнулся он. Судя по тому, что Рене никак на это не отреагировала, он оставил попытки ее переубедить и послушно направился с ней в сторону коридора, оставляя остальных в замешательстве. Лишь Аарон беспокойно косился на дверной косяк, за которым они исчезли. — Простой бармен? — сменил тему Калиста и с опаской покосился на Ваймаке, в надежде на то, что увидит в его взгляде хоть какие-то прояснения. Однако мужчина выглядел спокойно, разве что блеск в его глазах становился лишь меньше с каждым днем. — Да. В Райских сумерках. Наверное, слыхал, — кивнул Роланд. — И вы хотите остаться с нами на ночь? — уточнил Никки. — Да, завтра уйду. — И куда? Есть планы? Эндрю следил за их разговором, откинувшись на спинку. Роланд ему не нравился: от мужчины исходила какая-то странная аура. Хотелось поскорей покинуть эту ненавистную кухню, уйти в комнату, на улицу, да хоть куда-то, но одновременно что-то удерживало его тут. Темные глаза иногда скользили по нему и этот взгляд вызывал отвратительное тягучее чувство. Он себя так не чувствовал даже тогда, когда встречался взглядом с ненавистной красной радужкой Нила, но тут было что-то совершенно другое. — Я просто вернусь в город. Одиночкой. Роланд пожал плечами. — Понятно, — поджал губы Ваймак. — Если вы останетесь с нами на ночь, нам придется закрыть вас в комнате. Понимаете, безопасность… — Да-да, — поспешил заверить его мужчина. — Будь я на вашем месте, я бы тоже не доверял. — Хорошо, Эндрю, ты что-то хотел? — Я хотел сказать, чтобы вы поставили Нила со мной на вылазку. Сегодня, — острый взгляд Миньярда скользнул к Ваймаку. Жесткие черты лица мужчины вмиг смягчились: — Он же не в состоянии. — Он к вечеру будет в порядке. — Вы собираетесь вечером? Эндрю кивнул. — Хорошо, — с сожалением в голосе проговорил Ваймак. — Вообще у нас ценится каждый человек. И каждый человек на счету. Если мы кого-то потеряем… Нил ценный экземпляр… — Я вас уверяю, — Эндрю поднял руки в примирительном жесте и встал из-за стола. Здесь его больше ничего не удерживало, поэтому он молча покинул кухню, даже не удостоив взглядом остальных. Кевин наблюдал за всей этой картиной с неким раздражением. Скоро и ему самому придется ходить с ними на вылазке, но компания Нила его явно напрягала, но обговорить решение Эндрю он почему-то не решался. Присутствие незнакомца, которого привел Ваймак немного напрягало. Это было слишком заметно. Обычно Рене подолгу находилась в компании, сейчас же просто отсиживалась в комнате, обхаживая Нила. Кевин не бросал колких комментариев, Никки разговаривал меньше обычного и то, по делу. Калиста просто уткнулся носом в недоеденный суп, пока Аарон смотрел куда-то в окно. Ваймак, поняв, что нужно менять траекторию, обратился к Роланду: — Пройдем. Покажу вам местность. Но вы не отчаивайтесь, вы можете спросить у проживающих, где тут что находится. Тот, покорно кивнул, встал и оглядел всех долгим взглядом, который на долю секунды задержался на Аароне. — У вас близнецы? — Да, очень необычное явление, не правда-ли? Они к нам пришли совсем недавно… Как только тяжелая дверь кухни закрылась за ними, воздух в помещении словно разрядился. Напряженные плечи Аарона опустились и он томно выдохнул. Несколько секунд все просто молча переваривали визит, сбрасывая невидимое давление, которое исходило от гостя. — Наконец-то, — первым выдохнул Калиста, и нервно огляделся по сторонам. — Мне одному показалось или он так смотрел на нас, будто уничтожить хотел одним взглядом? Серьезно, у меня по коже мурашки бегали. — Точно! Он особенно долго смотрел на Эндрю, я думал, он дырку в нем прожжет. Так пристально, что аж жуть берет, — подхватил его настрой Никки. — Что это было? — Да-да… — послышался сонный голос Аарона, но по его взгляду было видно, что напряжен он был не меньше. — Жуткий тип. Не люблю, когда так пялятся. Кевин, все это время стоявший у окна и задумчиво смотревший вслед ушедшим, наконец повернулся к остальным. Он пожал плечами с видом человека, констатирующего очевидный факт: — Думаю, можно смело сказать, что мы единогласно пришли к выводу: этот мужик явно не внушает доверия. Он, очевидно, не просто так сюда пришел. На кухне снова повисло молчание после его слов, но уже не такое гнетущее, как это было в присутствии Роланда. Каждый думал о своем, но общее чувство дискомфорта связывало их всех невидимой нитью. Дрожь не проходила, а наоборот усиливалась мелкими, неконтролируемыми спазмами. — Чего же это тебя так скрутило? — спрашивала Рене, с беспокойством глядя на его бледное лицо и испарину на лбу. — Как ты себя чувствуешь сейчас? Выглядишь абсолютно неважно. Нил сглотнул, пытаясь унять дрожь в голосе. — Паршиво… — выдохнул он. Слова давались с трудом. — Просто… голова кружится. И слабость… сильная. Девушка аккуратно приложила прохладную ткань ко лбу Нила. — Вот так. Полегче? — она присела на корточки рядом с его креслом. Ее взгляд был полон спокойного участия. — Что-то случилось? Это из-за Роланда? — Ты… ты же была у себя. В комнате, — прохрипел он. — Откуда… как ты узнала? Кто тебе сказал? Рене на секунду замялась: — Ну… — она понизила голос, хотя они в комнате были одни. — Это был Эндрю. Он зашел ко мне. Сказал, что тебе нехорошо и стоит за тобой присмотреть. Нил удивленно сморгнул. Эндрю? Опять? Он был так поглощен внутренним состоянием, что совершенно не заметил, как Эндрю покидал кухню. Мысль о том, что Миньярд заметил его состояние предпринял что-то казалось до жути странной. — Эндрю? — тупо переспросил он. — Я… я даже не видел, как он вышел. Жжение внутри усилилось, напоминая о чужом, враждебном присутствии. Десятый не хотел сдавать позиции, словно пытаясь прожечь себе путь наружу, и Нил, благодаря этому, чувствовал себя так, будто его разрывают изнутри. Он снова закрыл глаза, прижимая компресс ко лбу, стараясь сосредоточиться на голосе Рене и ее присутствии. Эндрю был прав, не стоило сдавать свои позиции сейчас. Всему есть предел. Он слышал посторонние голоса. Это Калиста что-то спрашивал у Рене. Заглядывал и Аарон. Он попросил Рене выйти и сел перед кроватью Джостена на пол. Та пожелала Нилу скорейшего выздоровления и скрылась за дверью. Последний, пересилив себя, повернул голову в его сторону, удерживая уже нагревшийся компресс. — Он борется, — как кстати заметил Аарон, как-будто Нил не понимал этого очевидного. Он невольно вспомнил их первые дни, когда был совсем слеп. Как Аарон провел с ним почти целый день, был его поводырем, если это можно было так назвать. Внутри все сжалось от тепла, и теперь они снова сидели вместе, как в старые добрые. Тогда от безысходности Нил впадал в отчаяние и панику, но сейчас в нем действительно теплилась хоть какая-то надежда, что он может все изменить. Аарон, с сожалением покачал головой, но не стал продолжать свою фразу, а просто молча протянул руку, забирая компресс у Нила и снова обмакивая в воду в железной тарелке, заботливо подготовленной Рене. Нил почувствовал, как до ужаса холодная рука опустилась на его лоб. Захотелось отдернуть голову в сторону, но от малейшего движения в глазах вспыхивали искры и в висках отдавалось тупой, ноющей болью, поэтому он мигом оставил эту идею. Взгляд уперся в серьезное лицо Аарона. — Это пиздец, — подвел он итоги, вскоре отнимая руку от его лба и укладывая вновь холодный компресс. — Ты, ахуеть, какой горячий. — Можно счесть это за комплимент? — проговорил Нил хриплым голосом. На что Миньярд только фыркнул, повернув голову и уставившись куда-то в стену. — Даже в таких ситуациях умудряешься шутить, идиот. — Я не шутил. Я сейчас вообще не соображаю. Голос Нила звучал предельно тихо. Как сейчас можно было злиться на него за его слова. Аарон вновь перевел взгляд на него. Бледное лицо не выражало абсолютно никаких эмоции, и он не мог представить себе, что ощущал сейчас Джостен. — Нил… — сглотнул Аарон, не зная с чего начать. — Я… мы… — Что? — Нил попытался изобразить всю свою серьезность лица, но вышла лишь нелепая гримаса. — Я… Седьмой, — только и смог выдавить он. — Я хотел тебе сказать… Он ожидал, что Нил просто перестанет с ним разговаривать и в будущем вообще станет избегать того, но на это он выдавил лишь нелепую улыбку: — Мы с тобой в одной лодке… вернее, из одной пробирки. Тихий хриплый смех разнесся по комнате, отчего Аарон почувствовал себя глупо, что допустил такие мысли насчет Джостена. Они ведь все таки не в детском саду, в группе «солнышко». — У тебя тоже есть регенерация? — Есть, но… она не настолько быстрая, насколько у тебя, — тихо отвечал Аарон, как-будто боялся, что их услышат. — А как же Эндрю? Он не субъект? Аарон отрицательно помотал головой, принимая этот факт. — К сожалению, нет. А может, оно и к лучшему. К слову, твой субъект самый последний… Аарон запнулся, не зная, стоит ли вываливать эту информацию Нилу сейчас. Но тот лишь прожигал его внимательным взглядом, ожидая продолжения, не торопил. Давал Аарону собраться с мыслями. Невольно вспомнились дни из лаборатории, когда на него смотрел Десятый, так по детски, проницательным взглядом. Он доверял ему. А Нил, доверял ему? Тогда, он доверится Нилу. — Самый последний, — повторил он последнюю строчку, словно смакуя ее. — Самый успешный из всех опытов. То, к чему они шли. Твоя регенерация, сила, скорость… это не просто аномалия, Нил. Это Десятый. Он может существовать сам по себе, внутри тебя. Помогать тебе… или взять верх. Решать тебе. Он — пик их работы. Аарон перевел дыхание, видя, как меняется лицо Нила в зависимости от брошенной им фразы. Но в его выражении не было злобы или осуждения, просто четкое непонимание. Как они были похожи в этом выражении… — Были и другие. Субъекты с Первого по Четвертый… они не выжили. Помню, кто-то умер от побочных эффектов. Кто-то не справился… с трансформацией. Кто-то просто оказался неудачным прототипом. Другие, как я… как Шестой, Восьмой… мы адаптировались, совершенствовались. Это заложено в нас — меняться, становиться сильнее. Но Десятый, он… другой. Он изначально был создан, как вершина. Пик. Создан убивать… защищать сосуд. Он способен на гораздо большее, чем ты можешь себе представить. И чем они сами могли предвидеть. Они не знали, сможет ли он адаптироваться, если случится аномалия, но как видишь, он чувствует себя хозяином, словно в своей тарелке. Нил слушал, чувствуя, как земля уходит из под ног. — Но… откуда ты знаешь? Все это… И тут Аарон нанес последний, самый сокрушительный удар, подкосив Нила. Он отвел взгляд, словно ему было трудно это говорить. — Я знаю, потому что я был там, Нил. В той лаборатории. Я видел… я видел, что они с тобой делали. Глаза Нила расширились. Он даже чуть привстал с кровати, компресс спал с его лица, а Аарон виновато смотрел на него, как-будто это не Нил буквально недавно убил целую группу военных, а он, собственными руками. — Что ты там делал? Ты… видел? Тогда, все это… отец. Мать… Балтимор… он убил, - зашептал он неразборчиво, - бегство… погони… это все липа? Просто… фальшивые воспоминания? Я не понимаю. — Ты думаешь, я по своей воле там оказался? — горько усмехнулся Аарон. Его маска безразличия треснула, обнажая живую плоть. — Меня забрали. Отдали. Точно также, как и тебя, только раньше. Я был седьмым подопытным еще до тебя. Он потер виски, словно пытаясь отогнать болезненное прошлое, которое пыталось из раза в раз схватить его в свои крепкие тиски. — Я сам мало что помню из того… небытия. Много стерто. Они умеют это делать — зачищать то, что не нужно, будь проклят, Морияма. Помню эти вспышки боли, иглы, чувство беспомощности и… лица. Иногда даже вижу во сне, до сих пор. Но целостной картины нет. Просто адовое место. Нил смотрел на него, пытаясь сопоставить этого Аарона — обычно мрачного, подстегивающего, опускающего колкие комментарии и часто бурчащего и недовольного, и Аарона, которого тоже сломала эта тяжесть небытия. Теперь они, обнажив души, сидели друг напротив друга. — А Эндрю?… Он… — Эндрю ничего не знает, — отрезал Аарон. Его голос вновь стал жестким, стальным. — Когда меня забрали, то строго настрого приказали молчать. Сказали, чтобы все говорили, что я уехал учиться. Далеко. Обещали, что скоро вернусь. Четыре года меня не было. Четыре года, как они смело уложились в сроки. Четыре года Эндрю думал, что я где-то грызу гранит науки. Он невесело хмыкнул. — А потом я вернулся. Но что-то изменилось, что-то сломалось. Мы все чувствовали это, но никто не знал, почему. Эндрю не знает, где я был, и кого из меня сделали. Аарон поднял на Джостена мрачный взгляд. В нем не было злорадства, только мрачная констатация факта. Вновь в его руках оказалась тряпка. Он смочил ее снова и протянул оную Нилу, попросив лечь обратно. Тот не стал противиться, самостоятельно укладывая тряпку на лоб. Вся эта информация окончательно выбила его из колеи. Даже жар в теле, ощущаемый так яро до этого, теперь отошел на второй план. — Ему повезло, Джостен. Не знаю как, но судьба уберегла его. — Так значит… они таким образом подстраивают воспоминания? Создают их сами? — Чтобы контролировать, — подметил Миньярд. — Чтобы дать тебе мотивацию. Причину бежать, скрываться. Сейчас скрываться незачем. Ты для них — опасность. Не для нас. Ты же понимаешь, что будет, если они появятся на горизонте? Десятый затаил злобу на них, а они по-любому полезут в самое пекло. Нил на это только кивнул. Ему нужно было время, чтобы переварить все вышесказанное. На него столько всего навалилось за все это время. Но, так ли все сильно изменилось? Тряхнув головой, Джостен решительно поднялся с кровати. Все-таки спасение утопающих дело рук самих утопающих. Глупо надеяться, что кто-то бросит ему спасательный круг или сам станет оным. Нужно было привыкать, что внимание каждого сейчас крутится вокруг него. Усмехнувшись и совершенно не понимая, откуда взялись в голове эти странные мысли, брюнет быстро вышел из комнаты и замер. — Нил. — Жан. Своеобразное, ни к чему не призывающее приветствие. Да и могут ли быть чем-то обязаны друг другу совершенно незнакомые люди? — Ты еще безнадежнее, чем я думал, — Жан уставился на его лицо, которое было бледнее смерти. — Так уж сильно он тебя помотал? Нил помотал головой, сбрасывая наваждение, но Жана и след простыл: развернувшись, тот быстрым шагом направился в зал, оставляя его наедине с вновь вспыхнувшими белыми кругами перед глазами. Выдохнув шумно, через нос Нил, пошатываясь, и расставив руки так, чтобы цепляться пальцами за стены, направился следом за парнем. Отдышаться бы, но тогда все тут же решат, что чья-то крыша весело шуршит шифером. Завернув за угол, Нил, едва наткнувшись на Никки, отмахнулся от вопроса о его самочувствии. Хэммику дай волю — тот притащит всю бригаду скоро помощи и станет лечить самую простую простуду с помощью своих высоких технологий, уверяя, что это хитрый вирус, который обязательно окажется смертельным. — Там Ваймак искал тебя, — буркнул Никки. — Как раз я его ищу, — кивнул Нил, краем глаза заметив, как светлая макушка Миньярда выскользнула из зала на улицу. И что ему там понадобилось? В голове крутились мысли о пуле и собственном виске, в который Нил бы не прочь приставить заряженный пистолет. Поборов навязчивое желание последовать за Миньярдом, он двинулся в зал. Ваймак был спокоен. Нил не знал, чего ожидать от этого мужчины. С виду был обычный человек, но складывалось впечатление, что он был в курсе всего происходящего, но просто поджидал момент, чтобы вывалить все на сухую, и тогда проблем не оберешься. А Калиста еще говорил, что добрый мужик… просто со своими тараканами в голове. Смущенно протиснувшись мимо стоявшего у шкафа Кевина, Нил уселся за стол, сложив руки перед собой. Взгляд пришлось опустить на собственные запястья, хотя хотелось поднять оный на Дэвида, чтобы удостовериться, что тот не сверлит его испытывающим взглядом. — Ты ведь слышал, о чем мы сегодня разговаривали? Полагаю, что нет… — начал Ваймак. — Все заметили твое состояние. Так, о чем это я… у нас гость. Я разрешил ему переждать у нас ночь, но его комнату мы решились запереть. — Если ты считаешь нужным, — флегматично отозвался Кевин, кидая взгляд то на Нила, то на Ваймака. — Он выглядит опасным? Какой актерище! — Не опаснее тебя и меня, — заверил его Дэвид. — Так вот… Нил. Я заметил, что ты в последнее время неважно себя чувствуешь. Не думаешь, что тебе стоит немного отдохнуть? Я могу отстранить тебя на время от вылазок. С Эндрю поставлю Калисту, об этом не переживай. — Я в порядке, — постарался заверить его Нил, но голос звучал неуверенно, а весь вид стоявшего позади Кевина только и кричал о том, что нихрена он не в порядке. Ваймак устало потер переносицу, собираясь с мыслями. — Я бы на твоем месте не был бы так уверен. Мне важен каждый человек в моем лагере. Я отвечаю за вас… — Спасибо, мистер Ваймак, за вашу заботу и отзывчивость, но я правда хорошо себя чувствую. Спасибо Рене и Аарону. Я отлежался и теперь чувствую себя хорошо. Нил врал не краснея, гордясь тем, что это единственная вещь, которая у него хорошо получается. Если это складывается в его пользу. Кевин, наблюдающей за этой сценой лишь тихо фыркнул, привлекая внимание Нила: — Ты похерел за это время. Причем пиздец как. — Два дня и я буду как огурчик. Нил отсалютовал ему двумя пальцами и покинул зал. Все это казалось ему настолько абсурдным, что самому не верилось. Он привык к тому, что обычно во всех случаях он оставался в стороне, наблюдая издалека за разворачивающимися событиями. Но, никогда не думал, что эпицентром станет он сам, ведь когда-то он о таком только и мечтал, а теперь пытался избавиться от навязчивых эмоций, слов и мыслей, обращенных в его сторону. Порой он считал, что все это напускное, что люди для галочки интересовались его самочувствием, проверяли, как он спит, дышит, в конце концов существует. Но сейчас все было и ощущалось абсолютно по-другому. Мир накренился, меняя обороты принципы и морали людей, а также ценности. И когда он пропустил тот момент, когда собственное самочувствие и желание выжить стало важнее, чем материальное положение?