Einer is keiner

Сначала была только тьма. Густая, липкая, вязкая, как деготь. Эндрю не чувствовал тела, только сознание, подвешенное в пустоте. Потом проступил холод. Холод голого бетона под щекой. Он лежал лицом вниз, его руки кто-то с силой сжал. Эндрю поморщился от проступающей боли на запястьях, пытаясь вырваться и увидеть, кто там такой смелый. — Шшш, не двигайся… Тот самый шепот, от которого тело словно сковало параличом. Эндрю попытался вдохнуть и вспомнить, как он успел пересечься с Дрейком и когда, но сознание подкидывало ему еще более ужасающие картины. — Скажи спасибо, что я согласился вообще с тобой возиться. Та же ухмылка. И вновь та самая комната, пружинистая кровать, старые простыни, которые пахли непонятно чем. Кровь. Рвота. И вновь Эндрю было семь. Ему захотелось блевать. Он даже не мог закрыть рот рукой, чтобы не издавать ни звука, пока из него будут вытрахивать остатки человеческого разума. Его разум оказался зажат в тиски. — Пойдем, я тебе кое-что покажу, — снова раздался его голос откуда-то сверху. Эндрю не понял, что произошло, и произошло ли, но послушно поднялся, трясущимися ногами перебирая в сторону такого же темного, как эта комната, коридора, с ненавистью смотря Дрейку в спину. Тело не слушалось его. Он еще не до конца понимал, что, мать его, происходит. Хотелось кричать, бить, хватать, потом снова бить, но тело отказывалось выполнять какие-либо приказы, а горло словно цепью обмотали, сдавливая с каждой минутой с новой силой. — Вставай! Эндрю моргнул, осознавая, что он стоит на коленях в ванной. Липкий, сладковато-горький запах дешевого вискаря смешивался с запахом пота и чего-то еще металлического. Перед ним, чуть сбоку, двери. Кто-то лежал на полу. Эндрю с трудом различил в скрюченном силуэте своего брата. «Что тут, мать твою происходит?», — Эндрю чуть не взвыл, выскакивая из ванной. Повсюду валяются какие-то колбочки, запотевшие от холода шприцы. — Видишь? Это твой выход, — тело, лежавшее перед ним подало голос. — Хочешь? Скажи, что хочешь. Перед ним лежал не его взрослый брат, а тот, пятнадцатилетний, с липкими от пота волосами и безумными стеклянными глазами. Он скулил, как затравленный зверь, бился головой об дверной косяк, а по его лицу текли слезы, смешанные со слюной и соплями. Эндрю видел в его глазах свое отражение, с шприцом в руке. Сзади стоял Дрейк, что-то нашептывая и не останавливаясь. Его шепот смешался со стенаниями Аарона. Тело того неестественно выгнулось в немой судороге. — Что я хочу? — не понял Эндрю, опускаясь на колени перед Аароном. Голос его был хриплым и еле слышимым. Цепь на горле больше не ощущалась, но осталось неприятное ощущение покалывания. Во рту образовалась пустыня. Прямо как тогда. Он также стоял с шприцом в руке, и… Он был слишком спокоен, пока голос Дрейка не прозвучал прямо над его ухом: — Исчезни. Эндрю затрясло. Он не хотел. Он боялся. Боялся, что снова ему придется пережить то, что уже произошло. Пальцы Дрейка обвились вокруг его запястья. Холодные и влажные, они давали направление, пока Эндрю не понял, что держал в руке шприц, наполненной мутной жидкостью, казавшейся ядовитой даже на вид. — Братья по несчастью, — выдавил Аарон из себя, вновь привлекая внимание Эндрю и сильнее загнувшись в ломке. Эндрю сглотнул, стараясь унять дрожь в руках и посмотрел на шприц в руке. Чувство вины накатило удушающей волной. Он был виноват. Виноват в том, что не уберег Аарона. Что не признался, что происходит за закрытой дверью их общей комнаты. Что позволил брату уйти. Что позволил Дрейку предстать слабым перед ним. Что доверился. Не потому что сам был слишком сломан, чтобы помочь. Все это началось, когда ему было семь. Семь, мать его за ногу! — Ну же герой, решай. Или ты сейчас вгонишь ему по вене и сделаешь хорошо, либо я сделаю хорошо тебе. Эндрю попытался вырваться, но его тело не слушалось. Оно стало ватным, как-будто бы чужим. Удар. Сердце не забилось чаще — оно заколотилось. Бешено и яростно, словно пыталось вырваться из грудной клетки. Громкий, глухой стук заполнил собой все, заглушив даже хрипы Аарона. ДЫШИ. Он попытался вдохнуть, не смог. Воздух попросту не шел в легкие. Горло сжалось в тугой узел. Он открыл рот, ловя лишь пустоту и издавая сиплый звук. Паника. Острая. Дикая. От осознания того, что он бессилен, въелась в мозг когтями, разрывая оный на мелкие частицы. Я задыхаюсь. Сейчас. Здесь. Он посмотрел на свою руку с шприцом. Она тряслась слишком сильно. Внутри все дрожало — мышцы, кости. Казалось, даже сама душа содрогалась. Ноги внезапно подкосились, и он рухнул на колени, ударившись о кафель. Острая боль пронзила внутренности, но он почти не чувствовал ее сквозь всепоглощающий ужас. Взгляд заметался по ванной, выхватывая обрывки: бледное лицо Аарона, ухмыляющаяся рожа Дрейка, свой собственный безумный взгляд в грязном зеркале на стене. — Нет… — вырвалось у Эндрю. — Нет-нет-нет-нет… Он повторял это слово, как мантру, заклинание, которое должно было вернуть все на круги своя. Но оно не работало. Этот мусор не работал. Он только сильнее раскалывал остатки сознания. Слезы текли ручьями по его лицу. Он не сразу заметил незнакомые силуэты, внезапно оказавшиеся рядом с ним. Резкий судорожный вдох, полный настоящего пыльного воздуха. Не того спертого, с ванной. Эндрю дернулся, как-будто сбрасывая невидимые оковы. Та же церковь, те же скамьи. Лица. Ники сидел на корточках, прямо перед ним, глаза широкие, полные тревоги. Его рука была все еще протянута, будто он только что отшатнулся, испугавшись резкого пробуждения кузена. Во взгляде же рядом сидевшего Нила читался холод, как-будто бы он был совсем не здесь, а где-то там, далеко. Увидев, как Эндрю пришел в себя, он выпрямился, заглядывая в его большие зрачки. — Ты с нами? — вопросил он. Венцеслав сидел неподалеку, на скамье, поджав ноги. Эндрю приметил, что он не стал подходить близко, но его обычная насмешливая маска треснула. Взгляд был пристальным. Что-то поменялось в них всех в эту ночь. Миньярд попытался ответить, но из горла вырвался всего-лишь хрип. Он понял лишь то, что до сих пор дрожит, а на него уставились в три пары глаз. Он судорожно сглотнул, пытаясь вернуть себе дар речи. Нил не отпускал его запястье, а взгляд его был тяжелым. Эндрю не видел такого взгляда у Джостена. Ни разу. Даже после того, что случилось с Десятым. — Дыши, — голос Нила прозвучал, словно приказ. — Глубоко и медленно вдыхай. Эндрю услышал, что и сам Джостен преувеличенно медленный вдох, заставляя его неосознанно повторять. Он сморгнул, пытаясь стереть остатки кошмара с сетчатки. — Черт… все в порядке… сон дурной, — Миньярд вяло махнул рукой, хрипло выдохнув. Судя по расслабившимся плечам и напряженным взглядам, они ему не поверили. Ну и пусть. Плевать. Очень сильно хотелось курить. — Пойдем, нужно проверить периметр, — возле Ники вырос Венцеслав, которого Нил старался в упор не замечать. Но как назло его красные пряди мелькали из раза в раз у него перед глазами. Поднявшись, Ники напоследок оглядел Эндрю и Нила, и после едва заметного кивка последнего, двинулся за Шестым. Давление на запястье ослабло, но Джостен не убрал руку, всматриваясь в янтарные глаза, которые совсем недавно не могли сосредоточиться на одной точке из-за перенапряжения. — Ты вернулся? Раздался хриплый смешок. — Это мне у тебя надо спрашивать. Ты это или снова твоя копия. Блядь, ну и кошмар… Нилу явно было не до смеха. Осознание того, что Эндрю, пока он отсутствовал, общался с Десятым надавливало с усиленным остервенением. Он мог ему наговорить чего угодно, а Нил был против того, чтобы в его сознании кто-то рылся без его ведома. — Бывает… — Миньярд мотнул головой, сбрасывая вновь нарастающее наваждение. В конце концов, он предстал не в лучшей форме перед Ники, Нилом и их новым знакомым. Теперь его посчитают слабым, после того, как он показал свое слабое место. Ничтожество. — У нас в лаборатории тоже бывало такое, — тихо, невзначай приметил Джостен. — Для меня это далеко не новость. — Польщен. А теперь съеби, — Эндрю встал на ноги, выпрямившись во весь рост. Но он даже так все равно оказывался ниже своих товарищей. Нил ничего не ответил, давая свободу действий близнецу. У него было много вопросов к нему, которые задать он пока что не решался. Он чувствовал, что Эндрю что-то недоговаривал. Какая-то важная часть пазла была спрятана за его вспышками и замкнутостью. Хоть они вчера и поговорили, но вывод таков: ответы Эндрю были расплывчатыми, как бы Нил не подступался к ним. Он почти физически ощущал эту выросшую стену между ними. Но самое большое и молчаливое предательство было его собственное. Десятый молчал. Нил не раз взывал к сознанию, чтобы получить ответы на свои вопросы — тишина. Ни обычной той насмешки, ни издевок. Ничего. Как-будто его личного демона кто-то выключил. И это пугало его куда больше, чем его ядовитая болтовня. Тишина оказалась слишком зловещей, словно затишье перед бурей. Регенерация Десятого до сих пор работала исправно. Тело заживало, а разум замыкался. Это было неестественно для Нила, который уже привык к этому. Джостен начинал открываться. Поначалу. После тех совместных вылазок, до всей этой истории с Рико и троянцами. Теперь он чувствовал, как эта нить рвется. Он видел в Эндрю не просто грубого солдата, а такого же сломленного, но все еще держащегося человека. А что произошло сегодня стало ключом к разгадке, что у этого человека точно было не все гладко, до всей этой ерунды, что приключилась. Теперь они вынуждены бок о бок сражаться не только с тварями, заполонившими город, но и гражданской обороной. А в первую очередь Нил должен побороть свой голос в голове. Венцеслав был бодр и весел, разбирая какой-то хитрый механизм на пыльном столе — то ли рацию, то ли замысловатую ловушку. Нил молча наблюдал за Эндрю, видя напряжение в его плечах, но не комментируя. — Куда мы двинемся? — спросил Ники, высматривая что-то в окне. Его голос эхом разнесся по пустому залу. — Город кишит тварями и троянцами. — Не город, — отозвался Венцеслав, не поднимая головы. — На востоке, километрах в трех, был складской район. Продуктовые терминалы, аптеки. Малонаселенный пункт после вспышки. Шанс нарваться на зараженных выше, чем на патруль. Нил скривился: и откуда он так хорошо это знает? Эндрю кивнул. — Тогда сначала направляемся туда. Быстро, тихо и без геройств. Мы налегке, а если есть что тяжелое – бросить. Его взгляд скользнул по Нилу. «Без геройств» явно относилось к нему. Воздух был влажным, тяжелым и пах гнилью. Венцеслав вышел первым из автомобиля, напоследок обернувшись и осмотрев его. В нем еще теплилась надежда, что они могли найти хоть что-то съедобное здесь. Было удивлением и то, что Эндрю согласился с ним так просто, не подумав о том даже, куда этот парень мог их завести. Впрочем, хуже уже быть не могло, чем сейчас. Он шел первым, а его красная макушка постоянно поворачивалась сканируя местность с неестественной бдительностью. Нил и Эндрю шли на расстоянии друг от друга, а Ники замыкал строй, нервно озираясь. Складской район предстал перед ними длинными ангарами с проржавевшими воротами, разбитыми грузовиками и горами мусора. Казалось, найти здесь что-то уцелевшее было нереально. Тишина здесь была еще более зловещей, чем в городе. — Разделяемся, — скомандовал Эндрю. — Ники со мной, на терминал с консервами. Нил и Венцеслав на вас аптека и хозяйственный магазин. Патроны не тратьте. Встречаемся на этом же месте, ни секундой позже. План был простым. Но в этом мире простые планы имели привычку рушиться с оглушительным грохотом. Брови Нила свелись к переносице, но он снова ничего не сказал. Зачем? Он молча двинулся за Венцеславом, который, казалось на первый взгляд, очень хорошо ориентирован в местности. Атмосфера между ними сгустилась, как только Эндрю и Ники скрылись за углом. Направляясь к близрасположенной аптеке, воздух вокруг Нила и Венцеслава изменился. Исчезла необходимость притворяться частью сплоченной команды. Красноволосый повернулся к Нилу, и его лицо расплылось в той самой хитрой улыбке, которую так ненавидел Миньярд. — Ну что, Десятый? — произнес он почти невесомо. — Как ощущения после вчерашнего представления? Нил не дрогнул, встретив его провокацию ледяным спокойствием. Притворяться было незачем. — Не знаю, о чем ты, Шестой, — парировал Нил. — Если ты собираешься блеснуть эрудицией, сделай это побыстрее. У нас есть сорок минут, а не вся жизнь. Они двигались все дальше от места встречи, а их шаги были медленными. Два хищника, вынюхивающих друг друга. — О, не скромничай, — Венцеслав ловко перемахнул через груду битого кирпича. — Я видал таких, как ты. После «сеансов». Ты весь изнутри вывернут. Держишься только на силе воли и злости. Прямо ангел во плоти сейчас. Нил молчал, сжимая кулаки в карманы куртки. Прежде ему не доводилось разговаривать о своем прошлом, помимо Рико. Тем более о таком, о котором он сам совсем недавно узнал. Попадание было точным. — А твой друг… Эндрю. Он правда твой друг? — Венцеслав свистнул. — Мне кажется, вы что-то друг другу не договариваете. Да не только мне одному. Ники тоже так считает. Ты же пробирочный монстр, от которого можно ожидать чего угодно. А… интересно, Эндрю рассказал тебе, почему его милый братец Аарон такой… мм-м, как бы сказать… отрешенный? Почему он смотрит на мир стеклянными глазами? — Закрой рот, Венцеслав, — тихо, но с абсолютной стальной уверенностью произнес Джостен. — Его дела – это только его дела. Не твоя собачья будка, чтобы в ней рыться. Красноволосый рассмеялся. Коротко. Беззвучно. — Защищаешь? Мило. Наивно, но мило, — он остановился перед заваленным входом в аптеку. — Ладно, ладно. Я не из тех, кто бередит старые раны. У нас общая цель – выжить. А для этого… — он жестом указал на завал. — нам нужно то, что внутри. Думаю, ты справишься. Джостен выгнул бровь в немом вопросе, сначала глянув на груду бетона и арматуры, затем на Венцеслава. — А ты что будешь делать? — Наблюдать, — тот ухмыльнулся. — И подсказывать. Я ведь не только красивое лицо. Я еще и ценное приобретение. Ваймак не зря меня в свою коллекцию брал. Нил на мгновение замер. Коллекция. — Всех нас собирались использовать, Джостен. Благодари Ваймака за то, что он сделал, — отсалютовал двумя пальцами Венцеслав и вновь кивая на заваленный вход, якобы призывая Нила исполнять заданное поручение. — Просто кто-то оказался более… сговорчивым. А кто-то – слишком испорченным товаром. Как мы с тобой. Теперь Нил совсем не понимал, во что ввязался он и его отец. Венцеслав сделал шаг ближе, вернув свою прежнюю ухмылку: — Так что давай работать вместе, Десятый. Пока наши общие «покровители» не решили, что два испорченных субъекта — это уже перебор, и не отправили на утилизацию обоих. В словах Венцеслава таилась толика правды. Нил понял: они полезны и только. А что может быть еще? Он – инструмент, такой же, как и все остальные субъекты. Люди вертят и крутят ими, словно фигурами на шахматной доске, а если они неугодны – убирают. Нил понял только сейчас, что ему никогда не затесаться больше в компанию обычных людей. Все всегда будут его сторониться и презирать, когда узнают правду. Найдутся и те, кто захочет его прикончить. Джостен задержал долгий взгляд на Венцеславе, на его выжидающем взгляде желтых глаз, и развернулся к завалу. Он почувствовал, как под кожей зашевелилось знакомое тепло, ясно ощущая гнев внутри себя всеми жилками. — Отойди подальше, — предупредил он и сосредоточился. Венцеслав отступил на пару шагов, не сводя с него восхищенного взгляда. Он долго мечтал увидеть Десятого в действии, хотя бы одним глазком, словно это его детище, а не господина Мориямы. С громким скрежетом и грохотом массивная бетонная плита сдвинулась с места, расчищая проход. Нил стоял, с непоколебимым лицом, дыша ровно, словно он сдвинул небольшой стульчик, а по рукавам его куртки пробежали разряды невидимой энергии. Он почувствовал силу Десятого. — Вот видишь, — прошептал подошедший сзади Венцеслав, не переставая улыбаться. — А ведь я почти поверил, что ты обесточен, после всего, что случилось. То, что внутри тебя, сливается с тобой. В конце концов, все равно кто-то один останется снаружи. Не ожидав таких слов, Нил дернулся от Венцеслава, как ошпаренный. — В смысле «кто-то один»? — Ну зависит от того, чья воля к жизни сильнее. Проще говоря, либо он тебя, либо ты его. Я этот этап уже пережил, — с особой уверенностью ответил Венцеслав. — А ты что-то затроил со своим переходом. Я жду тебя. Нил вошел в темный проем почти не оглядываясь и стараясь не думать о словах Венцеслава. Да, это та среда, в которой ему нужно находиться. Да, пока он пребывал все эти десять? Нет, пятнадцать минут, с Венцеславом, он узнал больше, чем за пять месяцев пребывания с обычными людьми. Либо же, Аарон чего-то недоговорил. Он склонялся к последнему, но понимал, что на Миньярда не стоило бы давить в любом случае. Каждый субъект имеет способность к потере собственного контроля, поэтому лучше не проводить рискованные опыты. — Ты если только слово скажешь против Эндрю… — внезапно начал он, как Венцеслав перебил его. — И стану очередной жертвой? Да-да, я слыхал, скольких убил ты за все это время. Я на твоей стороне. Пока это выгодно. Эндрю и Ники пробирались меж ржавых каркасов складов. Тишина между ними была не неловкой, а привычной – той, что бывает между людьми, которые давно научились понимать друг друга без слов и работать слаженно. Но сегодня ее резало крайнее напряжение Эндрю, которую Ники списывал на появление Джостена. Наконец, не выдержав, он все таки задал вопрос, хоть и знал на него ответ наперед: — Ты в порядке? Эндрю не замедлил шаг, его взгляд сканировал тени под крышами ангаров. — В порядке. Выбрось из головы, что произошло утром. — Да ладно. Я не Венцеслав, прими уже это. Я тебя знаю. Это было про… про него опять? Про Дрейка? Эндрю резко остановился, повернувшись к нему. В его глазах вспыхнула вспышка гнева, и он пожалел, что перед ним действительно не какой-нибудь Венцеслав со своим хитрым взглядом, а Николас Эстебан Хэммик, собственной персоной, а то бы размазал его по ближайшему ангару. — Да. Про него. И про Аарона. Про тот ебучий выбор, которого никогда не было, но который мой мозг решил мне впарить. Эндрю выпалил это на одном дыхании и только хотел пожалеть об этом, как его кузен твердо проговорил: — Ты не должен был ничего выбирать. Это был выбор без выбора. Ты был ребенком. Это на нем вина, и только на нем. — Знаю я это, Ники, — голос Эндрю стал тихим. — Знаю умом. А вот тут… — он ткнул себя в грудь. — …до сих пор верит, что мог что-то изменить. Что должен был. — Ты спас нас, — напомнил Ники. — Спас нас, лагерь Ваймака… Ты всегда выбирал нас. И сейчас выбрал. Мы здесь. Эндрю вздохнул, глядя вдаль: — А что, если следующий выбор будет хуже? — Тогда выберешь. И мы с этим справимся. Как и всегда. Эндрю хмыкнул, и впервые за утро уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. — Идиот. Скрежет сдвигаемой Нилом плиты прокатился по пустынному складу, словно раскат грома. Эндрю и Ники у терминала замерли на секунду, переглянувшись. — Что это, черт возьми? — прошептал Ники, чувствуя спиной автомат на плече. — Наверное, Джостен свои фокусы показывает, — нахмурился Эндрю. — Быстрее, тащи ящики оттуда, и уходим. Скребок со стороны черного выхода заставил Ники вздрогнуть и вскинуть автомат. — Слушай, это точно не Нил. Нил там, далеко, а здесь… что-то явно очень большое. Ники нервно сглотнул, в предвкушении, пока как Эндрю ответил не сразу, замирая и осматривая балки. Он прислушался не к самому звуку, а к его характеру: металлический, ритмичный. Не случайный обвал. — Слышал, — его голос сделался низким. — Спиной ко мне. Докладывай обо всем, что увидишь. Существо, которое все это время двигалось где-то там, в глубине склада, вылезло наружу. Эндрю вспомнил, что такая хуйня обычно если взвоет, то призовет всех остальных себе на помощь, а этого ой, как не хотелось. Оставалось лишь надеяться, что здесь, под завалами, таких ходячих мертвецов было меньшее количество. Но затем из темноты выползло еще несколько таких, просто чуть меньше. Это были не обычные зараженные. Их тела были покрыты странными, похожими на хитин или окаменевшую кожу, наростами. Конечности неестественно вывернуты, некоторые передвигались на четвереньках, скачками, другие волочили свою неподвижную часть тела за собой. Но самое жуткое — их глаза. Они светились тусклым, фсофоресцирующим желтым светом. И двигались они не хаотично, а по какой-то непонятной Эндрю траектории. — Ники, отходи левее к стене. Не поворачивайся главное спиной и ступай как можно тише. Краем глаза Эндрю заметил, что Ники собирался использовать патроны. Последние, мать твою, патроны. Дрожащими руками он держал автомат, не зная, в кого первого выстрелить. В его глазах была паника: он никогда еще не видел такого количества зараженных. — Ники, блять! Если собираешься стрелять, то целься в голову, — прошипел Миньярд, выволакивая оного в сторону выхода. Запах тухлятины стоял неимоверный. — Их слишком много… Они… Они же… Взгляд Хэммика метался на взрослых, искалеченных мутантов, среди которых были и другие фигуры. Меньшие. Ниже ростом. Некоторые ползли на четвереньках, их движения были резкими. Дети. Или то, во что они превратились. В этот момент сзади, со стороны входа, послышались шаги и прозвучал голос Венцеслава: — Что вы тут, черт возьми, устроили… Его взгляд зацепился за малыша, который вот-вот вцепился своей пастью за штанину Эндрю. Ники, среагировав, прикладом размозжил его голову и отвернулся. Его всего трясло, вот-вот гляди, он сорвется. Нил, стоявший рядом с Венцеславом, замер, как вкопанный. Его взгляд скользнул по Эндрю: никаких увечий, хотя они могли скрываться и под одеждой. Сзади все также копошилась волна мутантов ставшая только ближе. Они чувствовали их плоть, хоть и передвигались довольно медленно. Почувствовав на себе холодный взгляд, Джостен оглянулся: глаза зацепились за один силуэт, копошащийся в тени. Девочка. В грязном, порванном, но когда-то голубом платьице. Черные спутанный волосы падали на лицо, почти закрывая обзор. Она не рвалась вперед, как остальные, а стояла на коленях, раскачиваясь из стороны в сторону, и казалось, что-то напевала. Мир для Нила сузился до этой точки. Грохот стих. Он больше не видел Эндрю, Венцеслава, Ники. Он больше не видел тварей. Он видел только ее. Магазинчик. Пыль на прилавках. Они с отцом забежали в это небольшое помещение, тогда Нил обнаружил у отца кровоточащую открытую рану. Он уходит, бросая короткое: «нет», когда Джостен просится с ним. А когда он утром выглянул в окно, разведать обстановку, он увидел ее. В еще светлом голубом платьице. С черными волосами. Она смотрела на него разумными вареными глазами, и словно пыталась что-то донести ему, сквозь толщу стекла. Она просто вышла из-за угла. Не напала. Просто смотрела. Бриджит. Щелчок в голове. — Мы не справимся с ними, предлагаю просто отступить, — Венцеслав размахнулся, запульнув дымовую шашку прямо в текущую толпу. — Судя по тому, что их тут от мала до велика, скорей всего здесь поработали военные. Они просто скидали все тела сюда, чтобы каждый, кто вскроет ангар, был разорван. Им не выгодно, конечно, что если обычные простолюдины будут воровать тх припасы, мы на их территории, — выложил свою теорию Эндрю, переходя на бег. Взгляд Хэммика обратился на Венцеслава, который следом нагнал их, а потом взгляд заметался в поисках Нила. Его нигде не было в поле зрения. Рывком Ники остановился, пытаясь высмотреть в куче зараженных своего друга, если он, конечно, опять неприятностей на свою задницу не захотел. Вот только уже ни сам Эндрю, ни даже Ники не смогут ему помочь. Остается только надеяться на Венцеслава. Ее черные глаза были прикованы к нему. Она не нападала. Но и он в этот раз не был за стеклом. Он стоял прямо перед ней. Она протянула к нему свою синюю кисть, на которой отсутствовало два пальца. Они уже почти сгнили полностью. Незаметно кивнув, Джостен протянул руку ей. Она…будто колебалась. Когда в его ладонь легла холодная конечность, он будто-бы вернулся в реальность, вместе с этим замечая, что сейчас толпа зараженных практически обступила его. «Заебись», — успел подумать он. Ни Десятого не было, ни его товарищей. Он даже не заметил, как они исчезли. Прекрасно. Джостен, не этого ли ты хотел с самого начала? Ты ведь хотел. У тебя сейчас есть прекрасный шанс. «Нил Джостен – ты монстр», — как гром среди ясного неба раздался в голове голос его отца. Натан – ты не меньший монстр, сказал бы Нил, но его рядом не было. А он бы сказал ему. После всех вернувшихся воспоминаний, не своими усилиями, и после того, как тот его бросил, он бы все конечности переломал Натану. На лице появилась издевательская ухмылка. И тогда из горла зараженной вырвался звук. Не визг, не рык. Короткий, высокий, пронзительный свист. Словно сигнал, с которым остановились не только твари, но и сам Джостен замер. Они… остановились. Эта внезапная мысль прошибла его голову, словно кто-то вылил на него ушат с ледяной водой. Вареные взгляды зараженных метнулись к Бриджит. Еще один короткий свист и твари, с рычанием и неохотой стали отступать. Где-то вдалеке раздавались шаги: кто-то бежал к нему. Нил не понял с какой стороны, пока Бриджит не дернулась в сторону, а за левую руку кто-то судорожно схватил, потянув в противоположную. Сознание медленно плыло. — Пошли, Нил, что ты творишь? — его руку перестали тянуть, но не отпустили. Взгляд Джостена зацепился за испуганные глаза Ники. — Что я творю? — Нил уставился перед собой непонимающим взглядом, а следом увидел большие глаза Бриджит, целиком и полностью направленные на Ники. Она боялась его, но не отступала. — Не трогай ее, она не причинит вреда. Ники непроизвольно скользнул взглядом по ее лицу, к изъеденным губам. Неестественный цвет кожи, свойственный лишь зараженным, выдавал ее. Всем нутром Хэммик чувствовал, что нужно сваливать. Эндрю и Венцеслава не было поблизости, он оставил их позади, чтобы вернуться за Джостеном. — Она боится тебя больше, чем ты ее. — Ты понимаешь, что ты сейчас говоришь? — Думаю, нет, но попробуй. Ты будешь в шоке. — Я уже. Рот Ники приоткрылся от шока, когда он увидел незначительный кивок от Бриджит. Он хотел было отшатнуться от увиденного, убежать, бежать также, как он бежал и до этого. Лишь спокойный взгляд Нила призывал сохранять самообладание. Зараженная не протянула ему руку, но зато кивнула. Было видно, что она еле держится, чтобы не спрятаться за Джостена. Она была еще ребенком, когда на нее обрушилось такое несчастье, и теперь была обязана влачить свое жалкое существование в таком виде. У Ники было множество вопросов, касательно ее. Но его страх не исчез, нет. Он, скорей, начал трансформироваться. К нему добавилось что-то новое. Ошеломляющее любопытство. Он медленно. Очень медленно, словно боясь спугнуть дикое животное, разжал пальцы на рукаве Нила. Его собственная рука дрожала. Нил не знал, каково будет следующее действие Ники, но его глаза расширились от удивления, когда он увидел, что Ники склонился в благодарности к зараженной. Она действительно сделала так, чтобы они не пострадали, чтобы их не съели живьем. Кто знал, что все обернется вот так. Сама судьба сыграла с ними злую шутку не иначе. — Благодарю, — выпрямился Ники, сам не ожидая от себя такого. Ему сложно было представить то, что произошло сейчас, но оно было. Руки до сих пор донимала дрожь, которая перекинулась и на собственные колени. Нил выдавил малозаметную улыбку и вернул взгляд Бриджит. Та вновь кивнула, наконец отпустив полы одежды Джостена, и отошла на шаг назад своими босыми ножками. Ее гниение было неизбежно, в конце концов она просто перестанет ходить, но Нил тоже был ей безмерно благодарен. Было странным и то, как она оказалась здесь. Тишина затягивалась. Венцеслав нервно постукивал пальцами по прикладу автомата, а его взгляд безостановочно метался между темным провалом ангара и улицей. — Что-то они там засели, — наконец не выдержал он. — Или сожрали их, либо сами стали закуской. Эндрю молчал. В его мыслях проносилось: там Нил. Там Десятый. Что с ними может случиться? Но нутро говорило обратное: Десятый мог потерять контроль. Но, он бы тогда почувствовал. Как тогда. — Прикрой тыл, я проверю, — сухо бросил он, и не дожидаясь ответа, нырнул в темноту ангара. Спустя какое-то время его взгляд выцепил среди развалин три силуэта. Миньярд остановился, вперившись в них. Сердце на мгновение ухнуло в пятки. Он отчетливо помнил, что их было двое. Венцеслав около входа. Тогда, кто же был там? Облизнув пересохшие губы, он присел за одним из стеллажей, разглядывая присутствующих. Вернее, пытаясь хоть что-то разглядеть. Когда глаза все же привыкли к темноте, среди силуэтов он различил Нила. Его спина была прямая, как штык, а взгляд оказался донельзя спокойным, словно это не он видел сейчас полчища тварей, которые готовы были его на куски разорвать. Но он был жив, и это немного, но порадовало Миньярда. А Ники… Ники, судя по его выражению лица, стоял в ступоре. И тогда только Эндрю увидел это. Девочка. Которую когда-то описывал Джостен. То же самое голубое платье, черные, как смоль, редкие волосы. Она жалась к Нилу, ее тонкие пальцы вцепились в его куртку, словно она искала у него защиты. А Ники стоял так, словно был угрозой для нее самой, но сам был напуган не меньше. Эндрю присмотрелся еще раз, удостоверяясь, что это не его воспаленный мозг подкидывает такие образы. Ники, стоявший все это время прямо, не отшатывался от твари. А потом Эндрю словно кипятком ошпарило от увиденного. Ники. Мать, твою. Ники. Он… поклонился. Короткий, почтительный поклон в сторону этого… нечто? Жест благодарности? Уважения? Чего? Волна жара прокатилась по жилам Эндрю, заставляя того отступить. Разум отказывался верить. Глаза видели, но мозг яростно отрицал. Он уже стоял, не боясь, что его заметят, словно скованный невидимыми кандалами и наблюдал, как человек, с которым они почти всю жизнь прошли бок о бок, сейчас совершает нечто противоречивое. Что-то… ненормальное. Он не знал, что Ники так мог. И что он сделает? Он рядом с Нилом, а Нил… он угроза? Эндрю и подумать не мог о таком, тогда зачем же он его спас. Но ведь, Нил когда то и спас его, но был ли Джостен сейчас? Или это опять какие-то игры Десятого? Внутри все переворачивалось, пока он шел обратно, в сторону ухмыляющегося Венцеслава. Все его схемы, расчеты, четкие разделения на «своих» и «чужих» — все это рухнуло в одно мгновение. Он теперь не знал, мог ли доверять Ники. Его пальцы до побеления костяшек сжимали уцелевший автомат, когда он поравнялся с красноволосым: — Ну? — тут же спросил Венцеслав. — Ничего. Они сами найдут дорогу, — махнул рукой Эндрю. «Вполне себе нормальное объяснение, — подумал он, — надо будет, сам додумается». Эндрю видел, как выглядел его кузен. Словно загипнотизированный, завороженный. И Эндрю, со всеми своими мыслями, руку бы поставил на отсечение, что во всем был замешан Десятый. Теперь после всего этого он задумался и о том, что он самый нормальный в их команде. *** Дорога до Боготы была пустынной и безжизненной. Заправка, куда они заехали, оказалась брошена. Никто и не удивился. В подземных резервуарах чудом сохранилось немного топлива, аккурат доехать до столицы. Санта-фе-Де-Богота встретила их гробовой тишиной тогда, когда Миньярд всеми фибрами надеялся, что такого не случится. Как же он ошибался. Ни патрулей троянцев, ни банд мародеров, ни даже привычного шевеления зараженных в переулках. Лишь ветер гулял по пустынным проспектам, гоняя перед собой клубы пыли и бумажного мусора. Этот город вымер, как и все остальные. Они нашли укрытие в одном из некогда богатых особняков в северной части города. Дом стоял с распахнутой дверью, будто хозяева ушли всего на минуту. Внутри царил идеальный порядок, если не считать слоя пыли. Консервы в кладовой, вода в бойлере, даже генератор на заднем дворе поддался, после нескольких усилий Венцеслава. Обустроившись, казалось, они все начали приходить в себя, снова привыкая к новой обстановке. Это была очередная вылазка, когда Нил, как обычно, исследовал окрестности, оставляя метки, на пару с Венцеславом, а Ники и Эндрю следили с крыши высокого близстоящего здания и прикрывали в случае чего по рации. А рации было достать слишком просто: они их раздобыли в одном из зданий бывшей гражданской обороны, поэтому Венцеслав, любивший сложные механизмы, тут же перебрал их, сделав так, чтобы работали они от солнечной батареи, что пришлось как нельзя кстати. — Ничего, — голос Венцеслава звучал ровно. — Как-будто все вымерло. Даже крысы. — Не радуйся, — отозвался Джостен. Его взгляд скользнул по старому граффити на стене, еще до-катастрофному. — Тебе иногда не кажется, что за нами откуда то наблюдают? Мне постоянно, с того момента, как мы сюда приехали. Венцеслав ухмыльнулся. — Мне только кажется, что иногда твоя паранойя тебя не доведет до добра. Но… да, иногда я ловлю взгляды. А ты, такой рассеянный, потому что Десятый ушел в себя, да? Вопрос был вовсе безобиден, но Нилу показалось, что он прозвучал с долей упрека. И опять он мысленно вернулся в те дни, когда все вокруг и собственное подсознание кричало, что без Десятого он бесполезен. Как от этих слов он терял контроль, как его трясло, когда появлялся Десятый. Это не пропало и сейчас, он просто привык, а Десятый действительно закрылся в себе, и оставалось только ждать момента его выхода. А пока… он справляется сам, и вот, не сдох же! Назло этому подонку. — В каком плане рассеянный? — Ну знаешь, мы, субъекты, как-то более внимательны к деталям, звукам, картинкам. А в тебе ни того, ни другого, ни третьего. Кстати, ты знал, что можешь видеть в темноте? — Спасибо за напоминание, — кивнул Нил, чувствуя, как все нутро вновь начинает закипать. А, может быть, нужно было до усрачки разозлиться или испугаться, либо что-то до боли сильно почувствовать, чтобы Десятый пробудился. Рисковать не стоило, но Джостен бы хотел, чтобы он вернулся. Чтобы дал ответы на вопросы, в обмен на… в обмен на что? Он не мог ничего ему предложить, кроме собственного тела, по сути, свободы. Звучало так, будто он, Нил, какая-то шлюха продажная. Его передернуло. — Вон там отметь, — он указал Венцеславу пальцем на заколоченные двери очередного здания. — Еще чуть-чуть и мы выучим этот район, как пять пальцев. А столица большая… — На окраине города, кстати, тоже есть лаборатория. Только я не знаю, какие опыты там проводили, — как кстати протянул Венцеслав, и хотел добавить что-то еще, но не успел, заметив шевеление слева. Тень отделилась от другой тени, словно разделяясь надвое и перетекая в другую. Не из-за угла, не из подвала, не из какого-либо выхода. Она буквально сползла со стены двухэтажного дома, бесшумно, как ящерица, и встала перед ними в десяти шагах. Нил усмехнулся самому себе, увидев перед собой это чудо. Это оказался молодой парень в потрепанном, но чистом камуфляже. Без оружия в руках. Его лицо было бледным, а глаза стеклянными и пустыми. Следивший за всем этим сверху Эндрю, сморгнул, и не отрывая глаза положил руку на плечо Ники, чтобы тот тоже посмотрел. Его плечи напряглись. Де Венцеслав, находившийся рядом с Нилом, с его обостренным чутьем, не почуял угрозы в парне до последнего мгновения. Парень двинулся. Не побежал — ринулся. Рука с зажатым обломком лезвия уже скользнула рядом с шеей Венцеслава. Но Нил среагировал быстрее. Его тело сработало на чистом инстинкте, благодаря упорным тренировкам в последние дни и хорошей физической форме. Короткий, хлесткий удар ногой, аккурат в висок незнакомца. Глухой хруст, и тело солдата сложилось пополам, рухнув на асфальт. Джостен поморщился. Он все еще не мог привыкнуть. Венцеслав со всемирным удивлением взглянул на товарища по несчастью: — Брат, ты меня удивляешь! — хлопнул он в ладоши. Наверху повисла секундная тишина прежде, чем рация взорвалась взволнованным голосом Ники: — Откуда, блять, он взялся?! От Эндрю ничего не было слышно. Он уже спускался по пожарной лестнице. Перед глазами его все еще стояла эта тень, метнувшаяся к Венцеславу. И резкий удар Нила, до невозможности точный. Он все еще не привык. Венцеслав подошел к телу и сел на корточки. Он оттянул веко солдату, потом проведя пальцами по шее вынес вердикт: — Не твоя вина, Джостен, — скептически приметил он, замечая, как к ним стремительно приближается Миньярд. — Он итак был при смерти, посмотри, — он указал на тонкие, едва заметные следы от уколов на шее и темные прожилки под кожей. — Его накачали адреналином, стимуляторами и Бог знает, чем еще. Он был разовой ракетой. Сгорел бы сам через час, даже если бы ты его не тронул. — Его подослали, — завершил его речь Эндрю, привлекая внимание к себе. Он присел рядом с Нилом, невольно просканировав его, что не укрылось от взгляда красноволосого. — Тут адрес. Миньярд выудил из переднего кармана солдата смятую бумажку, тут же разворачивая ее. «Transversal 7E» красовалось на ней красивым почерком. Рядом с ними уже образовался Ники, изнывая от духоты в преддверии дождя. — Это ведь за городом, — не то уточнил Эндрю, не то спросил. Его брови свелись к переносице, смутно припоминая знакомую улицу. Конечно, она проскальзывала некогда в разговоре Ваймака. И дай Боже блондину было кстати запомнить ее. — Ты что-то вспомнил? — спросил Нил, заметив изменения в выражении лица Миньярда. Тот согласно кивнул. — Нет гарантии, что там не готовят западню. — У нас есть Нил, — вклинился Ники. — Не полагайся только на Нила, — Хэммик встретился с суровым взглядом Эндрю. — Или думаешь, после всего того, что мы узнали, они не смогут найти способ против Десятого? Стоявший сбоку Венцеслав усмехнулся: — Против меня они и могут найти способ. У меня нет такой быстрой регенерации, как у Десятого. Но минус в том, что ваш дружок ушел далеко и надолго и не появится еще добрые дня два, — он пожал плечами. — Но, это всего лишь вероятность. Ники протяжно вздохнул. Они же как-то до этого обходились, почему сейчас не могут? Наверное, потому что все, с кем они были бок о бок, решили обернуть игру против них же? А против ли них, они не знали. Нил стоял долго, обдумывая каждое слово друзей, и в первый раз в жизни искренне желая, чтобы в теле появилось то самое жжение и головокружение, как тогда, когда Десятый был наготове. Он слишком долго слушал его молчание, из раза в раз взывая появиться в своей голове. — Ну у нас выбора то не остается, Нил, — обратился Венцеслав к Джостену. — Надень. Он кивнул в сторону мертвого солдата, на котором был нетронутый камуфляжный костюм. — Мне нормально. — Опять за свое. — Она мне не подойдет. — Ты и не пробовал. У тебя одежда прохудилась, ты как вообще? Просто переоденься и все, — с нажимом повторил красноволосый. После нескольких уговариваний, Джостен все таки согласился. Зайдя в ближайшее закрытое место, он быстро сбросил с себя куртку, которая была с капюшона до низу вся в крови. Крови солдат, который потрепал Десятый. Нил поморщился от одних воспоминаний, всплывших в голове и откинул куртку в сторону. Следом полетели и брюки с футболкой, дыр в которых было больше, чем в сыре. Он бы соврал, если бы сказал, что ему не понравилось то, как он выглядел в камуфляжном костюме. В чистом камуфляжном костюме. Казалось даже, что дышать стало проще, в носу не стоял этот убийственный запах крови. Где-то с улицы он услышал речь, которая звучала не по-французски, но и не по-английски. «Немецкий?» — щелкнуло в голове Нила. Он подошел вплотную к выбитому окну, спрятавшись за стеной, чтобы услышать хоть что-то. — Ich habe seine Bauchmuskeln gesehen... Andrew, ich schmelze jetzt. Hast du ihn überhaupt gesehen?— верещал Ники. Нил нахмурился, представляя реакцию Эндрю. Как бы ни пытался, он не смог. Складывалось такое чувство, будто у Эндрю не было эмоций. Вообще. Какой-либо реакции. —Nicky, zieh mich nicht in diese Scheiße hinein, — ответ не заставил долго ждать. Усмехнувшись своим мыслям, Нил последний раз оглянулся, осмотрел нутро здания, и двинулся наружу. Там Ники продолжал на немецком языке говорить Эндрю о том, где у Нила находятся те или иные шрамы, и то, насколько они прекрасно смотрятся на нем. Сотворим на лице покерфейс, Нил поравнялся с Эндрю, который решил внезапно порыться в своей сумке, и бросил беглый взгляд на Венцеслава. Они поняли друг друга без слов, когда последний увидел взгляд Джостена исподлобья и хитрую ухмылку на губах. Из сумки Эндрю выудил карту, разложив на траве. Аккурат им повезло, что именно на этой карте, которая оказалась у них, оказалась и карта столицы, напечатанная в левом нижнем углу, словно сноска. Спустя некоторое время кручения карты, они пришли к выводу, что это действительно где-то на краю города. Они как раз были на въезде, недалеко. Потому что, ни один черт не знает, что творится в центре, и вообще, туда лишний раз не соваться. Это решение было принято всеми единогласно, и для этого не нужно было что-то обговаривать, только если того не требуют обстоятельства. Если, конечно, Нилу не потребуется какая-то вакцина. Машина медленно ползла по вымершему проспекту Боготы. — Эндрю, — позвал Нил. — Что? — отозвался блондин за рулем. — А что ты делал в тот день когда… все это началось? — спросил у него Джостен, заглядывая в янтарные глаза, словно там уже был ответ на его вопрос. — Пялишься, — вместо ответа процедил Миньярд. Он уже было пожалел, что Нил сел на переднее пассажирское сиденье. — Может и пялюсь, а ты следи за дорогой, — пожал плечами рыжий. — Да, кстати, а то снова на кого-нибудь наедешь, — послышался голос Венцеслава с задних мест. На это Миньярд лишь недовольно закатил глаза, отвечая на вопрос Нила: — Ничего особенного. Снова с заднего сиденья послышался смешок. Нил обернулся, встречаясь с задорным взглядом Ники, который от его голубых глаз чуть не потерялся: — Представь, за полчаса примерно до того, как мир полетел в тартарары, Эндрю и Аарон решили, что им необходимо прямо сейчас купить мороженое. Зря я, конечно, показал им грузовик с мороженым, но не суть… — Оно там было не магазинное, — встрял Эндрю, поглядывая то на дорогу, то в зеркало заднего вида. — Короче, суть такая, около кафе… оно вроде «La Esquina» называлось, поставили грузовик этот, с мороженым. У нас был семейный вечер с их матерью, и я им сказал, что было бы неплохо купить мороженое, ссылаясь на этот грузовичок. А Эндрю обожает мороженое, — Ники состроил ехидную рожицу. — Ну, Аарон согласился с ним пойти. Ну представь, Нил, ты стоишь, продаешь мороженое, а к тебе подходит сначала один тип, делает один заказ. Потом, спустя какое-то время, подходит снова этот же тип, делает тот же заказ. Мороженщик немного не понял, но согласился. Потом подходит снова он… короче, они его там так запутали! Он, бедный, не мог их различить, представляешь… Нил слушал с легкой улыбкой, пытаясь представить себе эту картину, пока по телу не пробежали мурашки. Это тогда он их видел в окне. Его взгляд приковали два светловолосых парня, которые что-то требовали от расположившегося напротив кафе мороженщика. Они выглядели ну очень интересно, а более того, их внешность была идентична друг другу. Он первый раз видел близнецов на своем веку. Но, тогда его от разглядывания отвлек отец со своими разговорами. Это были они, два парня в черном, с одинаково неприязненными, изучающими взглядами. Эндрю и Аарон. Его осенило так резко и так ярко то, что он видел их задолго до всей этой истории, до лагеря. Даже было чуждо представить их в здоровых и хороших обстоятельствах. Они были частью того мира, который рухнул. Частью его прошлого, которое он запомнил совершенно случайно. Он резко отвернулся к окну, находя пейзаж серых однотипных домов интересным, пытаясь скрыть непроизвольную глупую улыбку, которая так и рвалась на лицо. Это была не радость. Это было странное щемящее чувство связи, которая, казалось бы, угасла. Ники продолжал что-то рассказывать, но Джостен его уже даже не слушал. — Нил? — голос Эндрю прозвучал настороженно. — Ты в порядке? У Нила вышло хриплое «да», и он сглотнул: — Просто забавная история. Не мог представить вас такими. Он не обернулся, продолжая созерцать руины города, но теперь видел не их. Он видел те два недовольных лица напротив, из-за стекла кафе, и себя — испуганного, настороженного из-за слов отца. Себя, который не знал, что те двое из секундного взгляда, сейчас будут идти с ним рука об руку. Это непременно подарило ему надежду на то, что они еще найдут Ваймака и остальных. Украдкой посмотрев на Эндрю, Нил заметил, что тот по-прежнему смотрел на дорогу, но в уголках его губ затаилась едва заметная улыбка. — Ты улыбаешься, — тише обычного произнес Нил, подавшись немного вперед, не в силах сдержать любопытство. Эндрю не ответил сразу. Он переключил передачу, свернул на другой проспект, и только потом также тихо сказал: — Ты же нас тогда видел, да? В кафе. Нил замер, словно внутри где-то нажали кнопку «выключить». Он видел меня. Видел меня. Еще тогда. — Как ты мог помнить меня, если тогда я выглядел по-другому? — он перешел на шепот. С задних мест раздались довольные голоса. Он помнил тот треск стекла. Помнил, как на него налетела какая-то женщина, своим каблуком чуть не проткнув ему кроссовок. И ведь тогда он выглядел совершенно не так, как сейчас. Совсем. Он помнил, как они с отцом выбежали из кафе. Помнил как бежали. А Миньярды растворились в толпе. — Почему ты ничего не сказал? — вновь спросил он. Эндрю бросил на него короткий взгляд. В его глазах уже не читалась насмешка. — А что говорить? «Привет, это же ты тогда споткнулся о собственную ногу, когда та невменяемая чуть не размазала тебя по стене»? — он снова посмотрел на дорогу. — Да и потом… в лагере… ты был другим. Не тем, которым я тебя спас. — Опять ты вспоминаешь… — Я всегда буду это помнить, Джостен. Нил откинулся на сиденье, пытаясь переварить все это. Он начал смотреть на Эндрю по-другому. До этого момента он только и видел в нем холодного человека, который во всех видит потенциальную угрозу. Этот момент не делал Эндрю мягче, нет, напротив. Это делало его сложнее, интереснее. Таким он казался настоящим. Нилу непременно захотелось узнать больше о нем, чем он знает сейчас. Но потом. — Я подумал тогда, что так и умру в этом ебаном кафе, — выдохнул Нил, стараясь перевести тему на более нейтральную. — Мы с Аароном еще тогда поспорили, успеешь ли ты добежать до угла или тебя собьет тот синий фургон. Я ставил на фургон. Венцеслав, мать его за ногу, слышавший их разговор, довольно ухмыльнулся, когда Эндрю следующей фразой вернул в реальность всех присутствующих: — К следующему перекрестку свернем, адрес должен быть слева. Нил кивнул, не думая даже о том, увидит ли этот знак Миньярд. Тот сидел, казалось, его ничуть не беспокоит внезапное молчание в машине. *** Несколько лет назад. Аарон молча сидел, высматривая в лице Эндрю хоть толику интереса. Тот вовсе не замечал его, отдавая предпочтение своим интересам, в виде какого-то фильма. «Нудятина», — пронеслось в голове Аарона прежде, чем он встал и вышел на кухню. Находиться с Эндрю в одной комнате после разлуки тяжелее, чем до. А чего он, собственно ожидал? Так бы и было в любом случае. Аарон не мог признаться Эндрю, а тем более самому себе, что тот найдет человека, который окажется к нему ближе, чем он сам, и будет больно. Если уже не нашел. Ведь он годами пытался выстроить между ними хоть какие-то взаимоотношения после того, как выяснилось, что они воспитывались в разных семьях, и вот они вновь встретились, как их тут же разделяют. Он прекрасно видел, пока был по «ту сторону», какого мнения друг о друге их семья. Аарона бы не отправили так просто в лабораторию. Не сделали бы эту ебучую операцию. Не вживили бы… Не… Руки затряслись, а по щекам стекла предательская слеза. Он не разучился чувствовать, это уже хорошо. Но ситуацию с Эндрю теперь не исправить. Вернее, исправить то можно, но будет ли все, как раньше? Хотя бы минимальное доверие. Миньярд облокотился о подоконник, пытаясь унять дрожь в теле. Почему он так реагирует? Раньше такого не было. Дыхание сбивается. Паническая атака? — Ты что тут делаешь? — А? Аарон воззрился на Эндрю, словно тот сказал, что прямо сейчас же улетает в Африку, и завел руки за спину, стараясь не разрывать зрительный контакт. Реакция тела подводила. — Я услышал грохот, — пояснил он. Аарон перевел взгляд на кружку, которая валялась на полу и вдохнул. — Я случайно. — Случайно забыл поднять? — Эндрю поднял одну бровь. — Аарон, я не дурак. — Я знаю. — Ты уверен что тебе не нужна моя помощь? Послышалось твердое «да», в то время, как все нутро Аарона горело и кричало об обратном. Но тогда его собственный брат сочтет его тряпкой, потому что он только доставляет ему проблемы, как приехал. Пару раз Аарону задавали вопросы касательно его учебы. Он отмалчивался, либо отвечал что-то неопределенное. Родственники спрашивали у него про друзей, про знакомства. Аарон лишь косился на брата и мотал головой. Он обещал, что никаких знакомств. Теперь же, когда у них сделка, он был в безопасности. Тот день, когда он приехал, был сущим кошмаром. Эндрю нашел его в ванной, каким бы привычным ни было место, он не растерялся. Он просто был рядом, пока Аарон приходил в себя. Эндрю не знал, что пережил брат там, но пообещал ему безопасность, взамен на ограниченный круг людей Аарона. Эндрю не нужны были лишние проблемы, Аарон был прав, поэтому он и решил, что будет действовать по этой тактике, потому что видел и знает, что такое привязанность. — Ну, как знаешь, — Эндрю пожал плечами, скрывшись в проходе не сразу, а постояв там еще секунд тридцать. Аарон выдохнул, пытаясь сосредоточиться на виде за окном. Он не хотел доставлять неприятностей, но в то же время хотел идти бок о бок с Эндрю. *** Наше время. Пыльная дорога закончилась, уступив место скрипучим воротам, обрамленным ржавыми цепями. Мазератти издало последний вздох, останавливаясь напротив. Ники из окна вглядывался в окружающие их строения и блоки, которые были как никогда схожи с тюремными. Да, в Колумбии все было по-другому. Не в плане домов. В Колумбии было все родным, а сейчас нужно будет заново адаптироваться к местности, в то время, когда в Колумбии они знали каждый поворот, продовольственные склады и где укрыться на ночь. Ники перевел взгляд на Миньярда: он молчал. Его молчание было до того осязаемым, словно сейчас же заполонило бы весь салон авто. Он распахнул двери Мазератти с такой силой, что они ударились о корпус, отскочив назад, и вылетел. Ники поспешил за ним. Следом подтянулись и Нил с Венцеславом. Эндрю, не раздумывая подбежал к темной фигуре у ворот. Та даже не шелохнулась, когда он занес кулак для удара. Даже когда тот врезался в челюсть, человек не пошевелился, лишь чуть-чуть подался назад, словно принимая свою участь. — Ваймак, — словно самому себе, тихо утвердил Венцеслав, облокотившись на забор и наблюдая за душещипательной сценой. Нил поравнялся с ним. Тот сразу перевел на него свой хитрый взгляд и так как был выше, чуть склонился шепнув на ухо. — Смотри-ка на нашего благородного капитана. Весь в белом праведном гневе. Думаешь, он действительно верил, что Ваймак собирал нас для пикников и посиделок у костра, да обчищать склады с провизиями? Он коротко беззвучно рассмеялся. — Ты нас кинул! — голос Эндрю был хриплым, но все же достаточно громким. — Бросил там, в ебаной Колумбии. Сука. Одних! Ты все знал! Даже когда в руке Миньярда появился нож, Ваймак не шелохнулся. Даже когда он оказался у его горла, когда дернулся Ники, аккуратно ступая к Эндрю, и уговаривая опустить его, он все также стоял, прямо высматривая что-то в глазах парня. Эндрю трясло. Вся ярость и весь страх копившиеся днями, вылезли наружу, пуская тошнотворные внутренности. От самого себя, от своей беспомощности ему становилось тошно. Он не стоял на месте, выхаживая взад-вперед. — Мы тебе верили. Я тебе верил. Я вел этих пацанов, — Миньярд указал куда-то позади себя, имея ввиду Ники, Венцеслава и Нила. — в ад и обратно, думая, что ты дашь нам шанс! А ты, как сука последняя, все знал, и решил, что мы просто помеха, да? Ты знал про троянцев, но ни слова такого подобного от тебя не было. Мы шли, сука, как скот на убой, пока ты разделял обязанности между нами. Когда ранили Аарона. Когда Кевин был с хромой ногой. Ты, блядь, даже не удосужился рассказать нам про опасность. Где ты был, когда нам нужно было уходить?! Он остановился прямо перед ним, ткнув пальцем куда-то в грудь. — А ты знал, что мы чуть заживо не сгнили там? А ты знаешь, что мы живы только благодаря Нилу и Десятому? О, Ваймак, не отрицай, ты в курсе всего этого. Но ты просто нахуй молчал! Так знай, было бы проще, если бы ты заранее сказал нам обо всем, и не было бы всей этой хуйни. А знаешь что… впрочем, неважно. Ты в курсе итак о чем я хочу сказать… Еще много чего не было сказано. Легкие подводили, горло горело огнем, а во рту словно пустыня образовалась. «Он не злится, что его кинули. Он злится, что его посчитали настолько глупым. Что его использовали, не дав ему возможности самому решить, быть ли ему полезным идиотом. Гордость, понимаешь-ли, уязвлена», — пронеслось в голове Джостена, но он почему-то не осмелился озвучить эти мысли вслух. Красноволосый бросил взгляд на Ваймака, который молча сносил гнев Эндрю. — А старичок-то наш не сопротивляется. Интересно, почему? Ждет, когда наш паладин выдохнется? Или тебя ждет? Все таки Десятый номер — это вам не Седьмой или Шестой, — Венцеслав вернул хитрый взгляд на Джостена, заметив его напряженность в теле. Нил сглотнул, наблюдая, как Хэммик удерживает Эндрю, как белеют костяшки рук у того, пока сжимает нож. Спокойствие в глазах Ваймака. Эндрю действительно переживал. Он переживал, но не показывал. Нил в моменте все понял. Понял, что тот самый Эндрю Миньярд не был просто грубым солдафоном с комплексом Бога. Он являлся гарантом. Живым щитом для тех, кого он по каким-то своим, строгим внутренним правилам, причислил к «своим». Он не просто руководил — он нес ответственность. Каждую недоговоренность он воспринимал не как тактическую неудачу, а как личное оскорбление, как нарушение негласного кодекса чести. И сейчас он выплескивал свою ярость не потому, что его бросили. А потому, что его подвели. Лишили возможности выполнять главную функцию — защищать. Нил невольно задумался о том, а входил ли он в этот негласный список «своих» у Эндрю? Вероятно, нет. У них просто договоренность. Сделка, сделанная в самом начале пути, которая уже утратила свою актуальность с появлением Десятого. Эндрю, с его кодексом чести и яростью был силен, но против системы Мориям, против Троянцев, одной ярости было мало. Нужна была сила. И тут на помощь приходит Десятый. Джостен мягко отстранился от Шестого: — Потом, — коротко бросил он. Ярость Эндрю выдохлась также внезапно, как и вспыхнула. Он стоял, тяжело дыша с окровавленными костяшками, глядя прямо в лицо Дэвида. — Почему ты, сволочь, молчишь? Нечего сказать? Мы для тебя просто цифры в отчете? А Нил… — Я понимаю твои чувства, Эндрю. Поэтому не смею стоять на пути. Я должен был сказать раньше, но я не мог. Ты все сделал правильно. А ребята твои тебя уже заждались, — внезапно произнес Ваймак, вытирая сочащуюся кровь с губ. Эндрю опешил, словно кто-то дал ему под дых. Он не думал, что Ваймак ответит так. Он думал, что сейчас начнется драка, пререкания, обвинения. Но не это. Он не привык к этому. Крик застрял где-то в горле, не позволяя нормально отдышаться, оставив после себя лишь горький привкус пустоты. Он выплеснул все, а Ваймак просто… принял это. Тут же он почувствовал легкое движение сзади. Не угрозу — присутствие. Он не обернулся, но нутром почувствовал, что это был не тот же Ники. Ники бы давно положил руку на плечо. Не Венцеслав — он бы просто-напросто не подошел. Остается Нил. Он знал их, как облупленных, и теперь был безмерно благодарен тому, что Джостен не мешал, а просто был рядом. Не Ники с его чересчур суетливой заботой. Не Венцеслав с его язвительными комментариями. Именно Нил. Это было молчаливым напоминанием, что он не один. Что его ярость видят не враги, а свои. Что сейчас не время терять контроль. Миньярд выпрямился, сжав кулаки. Ножа в его руке давно уже не было. Плечи, бывшие до этого напряженными до дрожи, немного опустились. Он промолчал, лишь бросив на Ваймака испепеляющий взгляд и, обогнув его, направился вглубь двора. Нил ощутил легкое движение. Мимолетное прикосновение, которое можно было растрактовать, как молчаливую благодарность. Кончики пальцев Миньярда, на мгновение, скользнули по тыльной стороне кисти рыжего, заставив внутренности сделать кульбит. Это была та сторона, которая не была предназначена для других глаз. Нил сделал то, что должен был. И его поблагодарили. По своему обозначили границы. И в этом прикосновении не было случайности. Оно было скрытым. Личным. И оно сказало ему больше, чем обычные слова. Напряжение, сжимавшее его грудь вдруг отпустило. Он кивнул Ваймаку, когда Эндрю скрылся в дверях: — Спасибо. И затем двинулся следом, оставляя Ваймака на Венцеслава и Ники. Сейчас его действительно больше волновало, как там остальные. Все вокруг казалось странно спокойным, словно они приехали не в очередное убежище, а домой, как в старые добрые. Костяшки пальцев Эндрю все еще пульсировали от боли, но всю эту боль заглушали мысли о предстоящей встрече после долгой разлуки. Пусть он этого и не показывал, но Нил заметил его вновь возросшее напряжение. — Ты видишь? — тихо спросил Нил, оглядываясь вокруг. — Так и не скажешь, что это какое-то бомбоубежище. Хорошо это он придумал. Теперь есть точная гарантия, что они в безопасности. Эндрю чуть кивнул, не отрывая взгляда от разворачивающегося перед ним дворика. Начиная с аккуратных домиков, порядка и даже небольшой площади с фонтаном. Все было не похоже на суровые темные казармы прошлых воспоминаний. В этот момент с тени двора вышли знакомые фигуры, о чем-то переговариваясь. — Это Эндрю и Нил! — голос Кевина прозвучал с несвойственной ему радостью, ведь Нил точно помнил его вечно недовольную гримасу. И тот, кто еще недавно хромал, теперь уверенно шагал к ним. Эндрю бы соврал, если бы сказал, что не рад был видеть этого дурака. — Черт, Кевин, что с ногой? — усмехнулся Эндрю, шагнув навстречу. — Хватит уже удивляться, — подхватил Калиста, осматривая ребят с тем же самым хитрым блеском в желтых глазах. — Мы не думали, на самом деле, что дождемся вас. Кевин уже придумывал план о том, как съебывать отсюда на ваши поиски. Нил прыснул, но заметил неподалеку стоявшую Рене. Эндрю отсалютовал ей с непринужденной улыбкой, в то время, как Джостен приблизился к ней, раскрывая руки для объятий. До этого она стояла, не решившись подойти, но в этот момент просто подбежала к нему, обвив руками его шею и, прижав к себе, шепнула: — Как я рада, что вы в порядке. — Рене, я очень рад снова видеть тебя, — Нил последовал ее примеру, захватив в объятия. Голос Элисон, как всегда неожиданный и и задорный появился где-то рядом: — Нил, дурак, я так беспокоилась за тебя! А вдруг бы что случилось?! У тебя совсем инстинкт самосохранения не работает?! — она мягко потрепала его за волосы, улыбаясь. — Элисон, я тоже по тебе соскучился! А особенно по твоему вечному ворчанию по утрам. Чарли наблюдал со стороны за развернувшейся сценой во дворе и улыбался: — Может пройдёмте в дом? Все охотно согласились, перекочевав в гостиную. Эндрю занял свое излюбленное место на подоконнике у окна. Элисон устроилась на диване, завлекая следом Нила с Рене. Чарли снова завозился с каким-то приспособлением, вслушиваясь в каждый диалог. Кевин облокотился на кухонный гарнитур, держа в руке кружку с недопитым утренним кофе. Калиста поравнялся с ним. Тихо и спокойно в гостиную вошел тот, кого Эндрю и Нил хотели бы увидеть больше всех. Взгляд Аарона остановился, а слова застряли в горле. Он не ожидал. Нет, он знал, что Эндрю бы не сдох вот так просто, но не знал, что тот додумается приехать сюда. Так еще и выбрал себе в спутники не кого иного, а Джостена. После всего, что произошло, они выглядели слишком чисто. Слишком в порядке. Слишком… все слишком. Почему Эндрю выбрал Нила? Как они встретились? Слишком много вопросов вызывала у него эта персона, так и казалось остальных присутствующих тоже это волновало, но никто не хотел высказывать это вслух. Взоры скользили по выжившим, словно пытаясь прочесть скрытые мотивы. Элисон вздохнула, ожидая предстоящего разговора. — Победил своего внутреннего зверя? — подал голос второй Миньярд, прижавшись плечом к дверному косяку. Казалось, что остальных присутствующих, которые не в курсе происходящего, этот вопрос поставил в ступор. — Какого зверя? — брови Рейнольдс свелись к переносице. Кевин переводил взгляд то на Аарона, то на ухмылку Нила. — Знаешь, нет. Но прогресс идет. Я не помню, когда разговаривал с ним в последний раз. «Вспомнишь», — пронеслось в голове. Взгляд Джостена вмиг изменился, заставив наблюдавшего за разговором Эндрю напрячься. Видимо, это увидели все. — А как твоя терапия? — не растерялся рыжий. — Путем, — Аарон передернул плечами, словно этот разговор только провоцировал его. Опять ходить и шкериться от всех? От Эндрю? Он не намерен. — Мое нутро чувствует твое присутствие. Это был не обычный разговор. Словно они соревнуются, кто кого переиграет. — Так стоп, ребят, Ваймак вам ничего не рассказывал? — вклинился Венцеслав, перенимая взгляды на себя. — Нет, серьезно? В гостиной повисла всепоглощающая тишина, которая и послужила ответом на все. — Хорошо. Раз уж никто не осмеливается поднять свой зад и объяснить, в чем же кроется причина, что за нами ведется охота, тогда поясню я, так как я, как никак, в центре всего этого, — поддержал Джостен. Пора было расставить все точки над «и». И именно этим он сейчас и займется. Пусть хоть проклинают его, хоть желают ему смерти после всего, пусть смотрят косо, но зато они будут знать правду. Послышалась глухая усмешка Калисты, в то время, когда Нил встретился с взглядом Эндрю, который всем своим существом так и кричал: «ты что творишь?». — Ребят, давайте без утайки только. Я хочу знать обо всем, что произошло за это время с вами. Я хочу знать, почему я каждый день живу, как последний, — Дэй поднял руки в знак капитуляции. — А сейчас только так, — пожала плечами Рене. Нил и не заметил, как в проеме появились Ники и Венцеслав, но зато их раньше него заметил Эндрю сидевший лицом ко всей гостиной и выходу. Внимание остальных было приковано к рыжему. — Итак. Я — Десятый. Самый последний проект Мориямы, за который он готов остальным порвать сраку, но чтобы я оказался у него. Кстати, у него я уже побыл и мне не понравилось. Да, видел Рико, — начал Джостен. Со стороны послышался недовольный вздох, и он продолжил. — Хочу представить вам еще двух наших экспериментов, которые находятся сейчас с нами в одной комнате, так что… Ему на секунду показалось, что он выступает на каком-то интервью перед репортерами с микрофоном в руке. Лица присутствующих было не описать. Они были не то недовольными, не то шокированными. Он чувствовал на себе испепеляющий взгляд Аарона, которого ждала та же участь, что и его, довольную ухмылку Венцеслава, отрешенный взгляд Эндрю, который смирился с последствиями. Все та же Элисон нервно перебирала в руках ткань его рукава. Кевин, стоявший напротив прожигал внимательным взглядом, вслушиваясь в каждое слово, сказанное им. Он нарочно сделал паузу, в то время, когда упомянул остальных двоих. Реакция не заставила себя долго ждать: все начали переглядываться. Нил готов был поспорить, что все ставили на Эндрю, которому было вообще по барабану, что на него смотрят. Он смотрел только на Нила. Слишком внимательно. Слишком прилипчивый взгляд. — То есть, теперь и сам Нил признал, что ему опасно с нами находиться. И даже не ввиду того, что именно он Десятый, — прыснул Калиста. — Ты знал, — голос Элисон прозвучал несколько с упреком. — Знал. — Кто еще знал? — Я догадывалась, что что-то не так, — подала задумчивый голос Рене. — Еще? Эндрю и Аарон вскинули руки вверх. Элисон вздохнула и похлопала Нила по плечу, призывая продолжать. Собравшись с мыслями, он пробежался взглядом по присутствующим: — ...так что да, — его голос был ровным, но звенел в наступившей тишине. — Венцеслав — Шестой. Я — Десятый, — Он сделал паузу, его взгляд упал на Аарона, который стоял около дверного косяка, уставившись в пол. — И Седьмой... Седьмой — Аарон. Тишину взорвал резкий скрежет ножек стула. Эндрю спрыгнул с подоконника, подошел брату, ткнув его пальцем: — Так ты не на учебе был значит, — тихо. — Не медицину познавал. Ты… тебя… Он не мог сказать этого вслух. Просто не мог. Поэтому молча вылетел с гостиной под ошарашенные взгляды присутствующих. Аарон подорвался с места, как ошпаренный: — Эндрю, постой. Это не для того, чтобы… Дверь перед ним захлопнулась с диким визгом, оповещая о том, что еще один такой случай и она не выдержит. Он ринулся к двери, но на его пути возник Нил. — Дай ему остыть, — твердо произнес он. Тот среагировал с молниеносной скоростью, резко развернувшись и с неожиданной силой вдавил Нила в стену, вырывая из его горла стон. Звук удара о гипсокартон прокатился по комнате. — Нахуя ты сказал?! Кто тебя просил, блядь?! — глаза Аарона лихорадочно блестели. Он занес кулак. Ники и Рене бросились вперед, хватая его за руки и оттаскивая. — Аарон, успокойся, — подал голос Хэммик. — Прекрати, — голос Рене дрожал от напряжения. Венцеслав, наблюдавший за всем этим с каменным лицом вдруг прыснул: — Дамы и господа, а наши субъекты то сейчас раздерутся. — Спасибо, томат, без тебя знаем, — Рене закатила глаза. Хватка ослабилась, тогда как Аарон впился взглядом в Джостена, ища в его глазах злорадство, превосходство, жестокость — что угодно, что оправдало бы эту бурю ненависти внутри него. Но он не видел ничего. Абсолютно ничего, кроме сожаления. Это обезоружило его сильнее, чем любое сопротивление со стороны Рене и Ники. Нил не сопротивлялся. Он просто стоял и смотрел на него, вспоминая, что где-то он уже это видел, буквально недавно. Внутри него все сжалось в тугой комок. Он чувствовал вину. Глубокую вину, за то, что вот так просто взял и все выложил перед Эндрю. Но другой возможности не было. Ложь и тайны уж слишком дорого им обходились, он до сих пор удивлялся, как большинство из них остались живыми. Он обязан был сказать. Он разберется с Эндрю. Позже. Объяснит. Извинится. Если тот вообще захочет его слушать. — Он должен был знать, Аарон, — тихо, но четко произнес Нил, чтобы Аарон точно услышал его слова сквозь тяжелое дыхание. — Все должны были знать. Хватит уже секретов. Элисон и Кевин стояли в стороне, не вмешиваясь. Девушка нервно покусывала ноготь на правой руке и то и дело посматривала на взбушевавшегося Миньярда. А Кевин просто смотрел тяжелым взглядом, переваривая информацию. — Он меня возненавидит… — Аарон опустил голову, вырываясь из державших его все это время рук, и сел на диван, схватившись за голову. — Теперь он будет смотреть на меня и видеть… это. — Он на меня и тебя одинаково смотрел и до этого. — Ты не понимаешь, Нил, — блондин мотнул головой, сбрасывая наваждение. — Воды? — подключилась Рене, уже держа в руках кружку. Нил медленно выпрямился, понимая, что отделался лишь легким испугом: — Нет. Он будет видеть своего брата. И я снова об этом позабочусь. — Достаточно уже позаботился. — Это лишь часть плана. Аарон поднял на него немигающий взгляд красных глаз. Нил уверяюще кивнул ему и посмотрел на дверь, за которой исчез Эндрю. Самая сложная часть только начиналась.