7 незабываемых свиданий авторства Ким Сынмина

Сынмин, честно говоря, предпочел бы жить один. Сынмину нравится, когда его распорядок дня никто не нарушает, привычно, когда у каждой вещи в комнате есть свое место, и удобно, когда никто лишний раз не маячит перед глазами. У Сынмина всю жизнь была отдельная комната, к допуску куда он относился очень ревностно, и то, что он теперь живет с кем-то, откровенно напрягает. Пусть Минхо и не устраивает из их вынужденно общего жилища проходной двор. В целом, да, если все же жить с кем-то, не имея возможности отказаться, то лучше уж с Минхо. Любого другого человека Сынмин бы уже прибил. Задушил подушкой ночью. Подсыпал бы бедняге что-то в еду. Потому что Сынмина, – а особенно в период перед экзаменами, – бесит буквально все. И уровень его раздражительности превышает любые адекватные границы. Да и вообще любая адекватность его в такие моменты покидает, и не то чтобы Сынмин пытался с этим бороться. Сами, в конце концов, виноваты, что его выбесили. Но с Минхо все, к сожалению, иначе. Сынмин при всем чуть ли не с рождения в нем заложенном желании прибить Минхо, этого сделать не может, потому что они, черт подери, все же родственники. И Сынмин, во-первых, вот совсем не хочет расстраивать свою тетю, – а по совместительству маму Минхо, – потому что Сынмин с уважением относится к старшим. Сильно старшим. Не таким старшим, как Минхо. Да и, во-вторых, Сынмина бы точно позвали на похороны, а он не собирается тратить целый кусок своего дня на то, чтобы торчать на церемонии по мертвому Минхо и делать вид, что все это очень грустно. Сынмин, конечно, отличный актер, но Минхо не заслужил стараний. Вот только поэтому Минхо все еще жив. Нет, конечно, Минхо и сам в целом старается придерживаться всех придуманных Сынмином правил, да и иногда, – очень редко, – с ним можно нормально поболтать, но не нужно строить иллюзии. Сынмин просто снисходителен. И просто терпит, не переставая абсолютно по-детски надеяться, что когда-то все же получится урвать одноместную комнату в общежитии. Вот бы на нее еще какую-то нормальную очередь сделали, а не ежегодную эстафету, кто быстрее кликнет на криво отрисованную кнопку. Сынмин, конечно, очень хорош в играх, но вот везенье у него все равно на нуле. Конечно на нуле – он же, черт подери, живет с Минхо. Который тоже совсем не такая душка, как все о нем думают. И умеет и кусаться, и скалиться, и действовать на нервы. Сынмину иногда кажется, что он для Минхо – все равно что игрушечная мышка для кота. Которую этот самый кот грызет, швыряет, таскает повсюду в слюнявой пасти, дерет до полусмерти и бьет лапой со скуки. Но при этом каждый вечер приносит в свою лежанку и подолгу вылизывает перед сном, потому что если мышка развалится от такого, – иронично, – бесчеловечного к себе отношения, то станет скучно. И именно поэтому все еще жив уже сам Сынмин – Минхо при нем все же прикручивает краник саморазвлечения за счет чужой психики и не только. Джисон до сих пор жив, потому что это ебаное чудо вселенной, не иначе. Сынмину, если честно, Джисон как человек приятен. Джисон интересный, несомненно талантливый и при всей своей напускной развязности очень трудолюбивый. У Джисона бывают интересные мысли, с ним в паре довольно весело делать проекты, – хотя в первый раз, когда они с Джисоном случайным образом попали в одну пару, Сынмин в приступе отчаянья и заблаговременной скорби по своему среднему баллу почти залез под стол, чтобы, сидя там, незаметно повыдирать себе волосы, – да и вообще Джисон достаточно располагающий, чтобы Сынмин позволял себе иногда перекидываться с ним парой фраз не по учебе. А еще все же ловить, когда Джисон в очередной раз пытается убиться на ровном месте. С точки зрения Сынмина это – банальная вежливость. Для Джисона же, как оказалось, – чуть ли не кровью подписанная клятва о вечной дружбе. Ну или о чем-то и того хуже. Потому что иначе Сынмин вот вообще не понимает, что сподвигло Джисона сказать подобный бред не просто вслух, а еще и чуть ли не заговорщическим тоном. И с пугающе нездоровым блеском в глазах. – Я тут узнал, что вы с Минхо-хеном живете в одной комнате, – Джисон так неуверенно тянет это бедное «хен», что до Сынмина сразу доходит, что разрешения на это невероятное в своей фамильярности действо Джисон не спрашивал. – Я тут хотел ему, ну, подарок сделать. По одному поводу. А что он, кстати, любит? Джисон пялится куда угодно, только не на Сынмина, и трясет беспокойной коленкой в том же ритме, в каком у Сынмина почти начинает дергаться глаз. Потому что, блять, нет. Ни за что. Не в его, Сынмина, смену. Более чем понятно, что там у Джисона за повод – Сынмин, конечно, в межличностных отношениях далеко не гений, но у него все же есть глаза и относительно продуктивно работающий мозг. Не зря же Сынмин, в конце концов, один из лучших на курсе. Джисон определенно заинтересован в Минхо романтически, – и, судя по тому, насколько уверен, что Минхо из этой же команды, уже наслышан про свиданки Минхо с небезызвестным на направлении продюсирования Чаном, – а Сынмину просто не повезло быть связывающим Минхо и Джисона звеном. Ну, или наоборот очень повезло. Потому что так у Сынмина есть шанс всего этого ужаса не допустить. Джисона ни в коем случае нельзя подпускать к Минхо. Минхо Джисона просто-напросто испортит. Минхо портит все, к чему прикасается. Ну, за исключением, возможно, еды. А еще Минхо все еще его, Сынмина, сосед, и от одной мысли, что эти двое будут приходить в наполовину принадлежащую ему, Сынмину, комнату, нарушать привычную атмосферу, хохотать так, что у Сынмина откажет слух, – а, значит, прощай карьера, – и просто доводить Сынмина до нервного истощения, кажется сценарием похуже, чем вторжение инопланетян, падение метеорита и снисхождение злобного древнего божества разом. Сынмину ни за что нельзя допустить, чтобы эти двое начали общаться. Особенно близко. Особенно интимно. Сынмин уже слышит звуки сообщений от Минхо, где старший просит задержаться в библиотеке, чувствует, как кошелек опустошается от очередной лишней чашки кофе, которую пришлось купить, чтобы скрасить ожидание, и ощущает, как ко лбу прибивают табличку «мой сосед-идиот, который будет ждать, как послушная собачка, под дверью, пока я не дам разрешение войти». Нет, блять, Сынмин не для этого родился в этом жестоком мире и весьма успешно со всеми его тяготами справлялся, чтобы его вот так взяли и выселили из собственной комнаты. – Цветы ему купи, – черта с два, Сынмин все это так не оставит, ничего подобного не позволит и вообще будет биться до последнего, будто он герой какого-то пиздец нудного то ли греческого, то ли римского мифа. – Минхо очень любит цветы.

***

Сынмину кажется, что он переехал в дом престарелых тетенек, двадцать четыре на семь смотрящих сопливые дорамы. Причем так, с чувством, вовлечением в происходящее и бесконечным запасом жидкости в организме. Минхо снова шмыгает носом. Сынмин молча терпит. Терпения у Сынмина осталось еще ровно на три чиха, один приступ лающего кашля или четыре попытки Минхо опять втянуть носом сопли, вместо того, чтобы нормально высморкаться. Серьезно, это издевательство какое-то. Ну ладно нет у Минхо платка, – его семья явно не занимается воспитанием, – но салфетки-то есть? Минхо снова чихает и делает это с таким отвратительно хлюпающим звуком, что Сынмин просто не выдерживает. И, сев в кровати, включает стоящую на тумбочке лампу. – Еще хоть один звук с твоей половины комнаты, отличный от сонной болтовни, и я начну выбрасывать твои драгоценные фигурки в окно, – Сынмин на самом деле не хочет шипеть настолько злобно, но Сынмин уже просто заебался, а завтра еще и тест на первой же паре. – За каждый чих – по маленькой глазастой, за кашель – полуголых девок, а за твои отвратительные манеры и соплеглотание – те, над которыми ты особенно трясешься. Минхо в ответ смотрит то ли заспанно, то ли просто поплывше. Второе вероятнее, потому что, ну, у Минхо банально аллергия. Не смертельная, конечно, – Сынмин все еще в своем уме и не планирует посвящать Минхо половину дня, став причиной мероприятий с дохлым Минхо в главной роли, с которых не выйдет слиться при всем желании, – но довольно сильная. На чертовы цветы. Которые по итогу не только притащил Джисон в универ, – что было предсказуемо после ну совсем очевидной подсказки Сынмина, – а еще и потом притащил сам же Минхо в их общую комнату. Бред полный. Минхо ненавидит цветы. У него от них, – помимо всех других прелестных побочных эффектов в виде насморка и кашля, – глаза слезятся. А Минхо ненавидит плакать. Даже вынужденно. Даже не всерьез. – Изви… ни, – возможно, это звучало бы более впечатляюще, если бы Минхо не прервался на то, чтобы сдержать чихание. – У тебя случайно нет таблеток от аллергии? У Сынмина не то что таблеток нет – у Сынмина уже здоровых и способных в адекватную коммуникацию нервов не осталось. Поэтому единственное, что он выдает, прежде чем лечь и показательно отвернуться к стене, – несмотря на откровенно злобный тон, все же пока что просьба от этих чертовых цветов избавиться. На общую кухню их там отнести или еще куда. Вообще надо бы на мусорку, конечно, но даже как-то обидно. Красивые все же.

***

У Сынмина очень редко бывают дежавю. Психика его обычно не подводит даже в таких незначительных вопросах. Вероятно, это потому что его психика почти с самого рождения дохуя закаленная близким общением с Минхо, и на контрасте все остальное для нее – то же, что и детсадовская задачка для доктора наук. И все равно Сынмин уверен, что он уже где-то все это видел. И взгляд этот почти робкий, – это не Минхо, ну вот вообще никак нет, Минхо так смотреть не умеет; это явно инопланетный клон, а раз инопланетяне все же прилетели, то надо пойти купить каску для защиты от обломков метеорита и перечитать Лавкрафта, чтобы не оскорбить древнего бога своей необразованностью, – и наклон головы этот вопросительный, и позу эту почти нездорово зажатую. А этот тон Сынмин бы смог повторить, даже если бы разом потерял и обычный слух, и музыкальный. – Ты же с ним вроде бы дружишь, – когда это Сынмин успел в глазах Минхо пасть настолько низко, чтобы старший считал, что Сынмин вообще хоть с кем-то в этом мире дружит? – Я просто хочу ответить подарком на подарок. Что ему нравится? Ответить подарком на подарок, ага. У Минхо внезапно совесть проснулась, и манеры объявились, ага. А Сынмин идиот, и близорукость у него так резко спрогрессировала, что он теперь дальше своего носа не видит, ага. Минхо, блять, никогда не отвечает на знаки внимания. Если бы Минхо это делал, он бы уже, черт подери, разорился, потому что Минхо, куда бы он ни пришел, везде любимчик всего, у чего есть хотя бы зачатки зрения. Ну как никогда не отвечает. Отвечает, конечно. Когда сам ответно заинтересован. В последний раз такое было года с полтора назад, – если не больше, – когда Сынмин еще учился в школе, а Минхо приезжал на каникулы. И хвастался своими отношениями с Чаном. Куда охотнее, чем потом рассказывал, – уже одному Сынмину, а не всем, у кого хватало вежливости не послать нахуй и все же делать вид, что им восхваления Чана авторства Минхо слушать интересно, и уже в их общей комнате в общежитии, а не дома в компании семьи, – почему они с Чаном расстались. Сынмин, честно говоря, вообще не понял, зачем Минхо этот разговор завел, – ну, разве что, это была такая манипуляция: пожалуйся на помешанного на порядке бывшего, чтобы выклянчить послабление в правилах уборки, и если это действительно было так, то Минхо своего добился, – но Сынмин все же выслушал. Причем относительно внимательно. И даже по плечу потом потрепал, хоть и сделал это так аккуратно, будто боялся, что этим неосторожным жестом подорвет планету. В целом, Сынмин никогда не любил человечество, так что и похуй, если бы и подорвал. Всяко лучше быстрый конец, чем жизнь в одной комнате с разнывшимся Минхо. Да и вообще с любым Минхо, если говорить точнее. Но, в любом случае, Сынмин очень хорошо запомнил, что именно в прошлый раз у Минхо не сложилось, а значит, чтобы повторить провал, – на куда более раннем этапе и для Минхо куда менее болезненно, – надо просто воссоздать те же условия. У Минхо и Чана не сходился вкус в еде. Это было, конечно, не то чтобы критично, но все же не очень приятно. – Своди его поесть, – Сынмин чертов гений, не иначе, это предложение даже не выглядит притянутым за уши. – Он очень острую еду любит. Чуть ли не больше, чем ты. У Минхо в ответ взгляд загорается так ярко, что надо бы покупать солнечные очки. Отлично, Сынмину они как раз чертовски идут. А вот Джисону, спустя пару дней зачем-то севшему рядом на откровенно нудной паре, – Сынмин в целом предпочитает сидеть один, а когда настолько хочется отвлекаться, то тем более, – страдальческое выражение лица не идет совсем. – Сгинь, у меня и так настроение паршивое, так что я за себя не ручаюсь, – с Джисоном Сынмин говорит в среднем мягче, чем с Минхо, но надо все же понемногу приучать и новых знакомых к ежедневной дозе негатива. – Да ну отлипни. Джисон на просьбу реагирует буквально обратными действиями: утыкается носом в плечо и жмется еще ближе. Да и вообще весь сжимается чуть ли не в клубок. Сынмину начинает казаться, что метеорит все же упал, а Джисон просто не успел вовремя купить каску, его стукнуло по голове, и теперь он еще больше не в себе, чем обычно. Хотя куда уж? – У меня живот болит, – Джисон ноет так противно, что Сынмин уже почти готов его пожалеть, лишь бы это прекратилось. – Я вчера нажрался с Минхо какой-то дряни. Кажется, оно прожгло в моем желудке дыру, и скоро я начну блевать кишками. Сынмин кривится, даже несмотря на то, что свое воображение он никогда особо богатым не считал. Этот чертов Джисон просто слишком хорошо играет словами. Мерзость. – Так зачем ты ел, если невкусно? – Сынмин спрашивает, уже и так зная ответ. Джисон отрывается от его плеча и смотрит так красноречиво и чуть ли не жалобно, что даже не хочется злиться на очередной несработавший план (потому что, черт подери, Сынмин уже давно прекрасно осведомлен, что Джисон ненавидит, блять, острое, и по задумке Джисон вообще-то должен был начать капризничать, а не терпеть и подстраиваться). Хочется просто потрепать этого придурка по волосам и отпросить с никому из здесь присутствующих, – включая преподавателя, – не нужной пары. Это Сынмин, собственно, и делает. Просто чтобы Джисон, если вдруг и вправду решит блевать кишками, не запачкал Сынмину новую рубашку.

***

В других обстоятельствах Сынмин бы мог сказать, что ему весело. Он все же сидит в своей, – ладно-ладно, их с Минхо, – комнате, говорит про горячо любимый бейсбол и даже заимел в целом внимательно слушающего собеседника. На выходных ожидается весьма интересный матч, у Сынмина вполне себе есть финансовые возможности купить на него билет, а погода более чем располагает для подобного вида развлечений. Только вот в сложившихся в реальности, – а не каких-то гипотетически идеальных, – обстоятельствах Сынмину хочется только заразиться от Минхо чертовой аллергией, купить себе самый вонючий букет цветов, уткнуться в него носом и умереть, захлебнувшись соплями. Потому что он, черт подери, в субботу, когда его, дьявол подери, любимая команда, будет, тот самый древний бог подери, играть с принципиальными соперниками, должен светить, – учитывая все перечисленное, максимально недовольной, – мордой на каком-то университетском мероприятии. Лучше бы Минхо позвали, серьезно. Он, конечно, далек от звания отличника, но кто там будет проверять. Да и Минхо много умных слов знает, пусть и не включая их значение. Он бы вообще идеально во всю эту академическую тусовку вписался, там большая часть такие. Но нет, Минхо идет в эту субботу на бейсбол, – Минхо в спорте разбирается на том же уровне, как и пятилетка в ядерной физике, – а Сынмин прекрасно проводит время в обществе разновозрастных придурков. И нет, Сынмин предложил Джисону сводить Минхо на бейсбол, – потому что бывший у Минхо был помимо активиста, отличника и вообще сына маминой подруги еще и спортсменом, и Минхо, судя по его рассказам, задолбался ходить на всякие физкультурные мероприятия, – вот совсем не с целью, чтобы, после того, как Минхо откажется, забрать билет себе и под предлогом «ну не пропадать же деньгам!» в обход совести сказаться больным и забить на тупой универ и все его вечеринки. Нет, Сынмин, конечно, ничего такого не планировал. Но и то, что Минхо реально согласится и пойдет, Сынмин не планировал тоже. Это был его, Сынмина, билет. Нахера Минхо идти на бейсбол? Минхо уже пытался разобраться и даже полгода ходил с Сынмином на матчи, но большую часть времени сидел с абсолютно отсутствующим лицом. Да и вот эти лекции с объяснениями правил Сынмин уже для Минхо устраивал, – а Минхо внимательно слушал, тут не придерешься, – и из них Минхо вынес ровным счетом ничего. И сейчас не вынесет тоже. При всем желании. – Короче, пойдет, если я буду просто хлопать тогда же, когда и все другие? – видимо, Минхо это понимает тоже. Сынмину в Минхо обычно нравилось вот это отсутствие желания строить из себя не пойми что и поддерживать иллюзию собственной непогрешимой охуенности, но сегодня Сынмин слишком зол, чтобы вести себя адекватно. Поэтому он только отмахивается, – чуть ли не истерично, мда, менталка, видимо, совсем попрощалась, – и отворачивается, почти опрокинув свой и так уже почти мертвый стул на шатающихся колесиках. Минхо за его спиной выдыхает почти грустно. Сам виноват, нехуй хвастаться, что проведешь охуенную субботу, когда у Сынмина тут конец света по расписанию.

***

– На, – у Минхо голос нарочито скучающий, а Сынмин стоит в своем пиздецки неудобном пиджаке, полностью провонявшись духами какой-то весь вечер рядом с ним тершейся девушки с третьего курса, и вообще не понимает, что происходит. – Это тебе. И вот это. И это тоже. На голову приземляется кепка, и Сынмин даже не успевает подумать, что ему только что испортили укладку, на которую было потрачено добрых минут сорок, – хотя кому эта укладка уже нужна? ну, разве что для мамы селфи можно было бы сделать, – как вокруг горла уже обматывают шарф. Так плотно, что это почти тянет на попытку убийства. В целом, честно говоря, приятную. Потому что даже в полутемной комнате Сынмин узнает эту самую эмблему. Во-первых, потому что это чуть ли не первое, что Сынмин научился в детстве рисовать, – спасибо дедушке, привившему любовь к бейсболу, – а, во-вторых, потому что у Сынмина половина из этих вещей и так есть. Просто дома, а не в общежитии. – Ты всех там так покорил, что толпа фанаток попыталась подкупить тебя тонной мерча? – говорить с шарфом на рту не очень удобно, и Сынмин почти морщится от ощущения влажной ткани на губах. – Мы с Джисоном заскучали и ушли раньше, – Минхо только отмахивается, и Сынмин чувствует, как в последнюю свободную руку приземляется что-то подозрительно похожее на бейсбольный мяч. – А так как мы ушли посреди игры, за всем этим барахлом не было очереди. Тебе повезло, наслаждайся. Но не привыкай к такому, это просто я сегодня добрый и довольный. Минхо фыркает почти показательно. Сынмину, честно говоря, даже немного неловко. А в понедельник на первой совместной с Джисоном паре неловко совсем. И не столько потому, что Джисон пытается лезть с обнимашками, – удар метеоритом по голове все же не лечится, – а из-за того, что Сынмин слышит следом. – Спасибо, Минхо-хен и правда любит бейсбол, – у Джисона взгляд такой радостный, что Сынмин даже несмело улыбается в ответ. – Мы почти два часа стояли в очереди за какой-то оверпрайснутой мерчевой хуйней, но и Минхо остался доволен, и в целом было весело, потому что мы очень много болтали.

***

То, что идея позвать Джисона в поход, мягко говоря, провальная, Сынмин понял еще в тот момент, когда к ним с Джисоном на внезапно уже общий, – когда это, блять, вообще произошло? – стол в аудитории сел самого обычного вида жук. А Джисон его испугался так сильно, что почти залез Сынмину на колени, повиснув на шее и нарушив все существующие в мире границы. Сынмин, честно говоря, в моменте настолько охерел, что даже не нашел слов, чтобы выразить свое праведное негодование. Да и жук довольно быстро улетел, а Джисон вернулся на свое законное место. Сынмин тогда этот откровенно напрягающий эпизод замял, но выводы сделал. Как минимум о том, что Джисона, как и Минхо, воспитывали люди без единого понятия о личном пространстве. Как максимум о том, что Джисон не в самых дружественных отношениях со всякого рода фауной. А Минхо в настолько же недружественных отношениях с флорой. Очень иронично. В любом случае, Сынмин был из них троих все же, – бесспорно, – самым умным и любые знания умел использовать на свой счет. Вот поэтому он и посоветовал Минхо свозить Джисона куда-нибудь на природу. Минхо любил все это. Грязь, кусты всякие царапающиеся, отсутствие цивилизации. У Минхо никогда не было вкуса, и то, что его бывший оказался таким мудаком, – а никто, даже облизывающий этого треклятого Чана Джисон, не заставит Сынмина изменить свое мнение, потому что если человек довел самого Минхо до низменного нытья, то он мразь конченная, и никак иначе, – это только подтверждает. Только вот если у Минхо нет вкуса, то у Джисона нет мозгов. И это хуже. – Может, это взять? – Джисон поворачивает мобильный так, чтобы им обоим было видно экран, и Сынмин с трудом удерживает себя от того, чтобы начать биться головой об стол, потому что это, блять, очередной костюм профессионального охотника, не меньше. – Он дорогой, правда, но зато выглядит как то, в чем ходят на природу. Сынмин искренне хочет сказать, что на природу, – а особенно в варианте однодневной вылазки за город, – ходят в кроссовках и джинсах, но это явно не в случае Джисона. В случае Джисона там и правда нужен полный защитный костюм, с наколенниками, налокотниками и капой для спасения зубов. – У тебя столько денег вообще есть? – Сынмин просто пытается призвать хотя бы остатки разума Джисона, которые должны были передаться ему от его обезьяноподобных предков. – Ну, я у Чанбина могу занять, – Джисон звучит так, будто действительно всерьез рассматривает эту возможность. Учебник по истории искусств все больше тянет на то, чем стоит пару раз стукнуть себя по голове. А еще лучше – Джисона. – Не нужен тебе этот комплект, – Сынмин в самом чистейшем в мире ахуе, что ему правда приходится проговаривать это вслух. – Лучше каску себе купи, серьезно. А то вдруг древний бог, который в очереди сразу за метеоритом, тоже фанат бейсбола и будет во время своего пришествия швыряться мячиками. Если Джисону перепадет по голове еще раз, там уже совсем нечего спасать будет. Если сейчас еще есть что. Судя по тому, что Джисон во время пары действительно ищет в интернете каску подешевле, ответ отрицательный.

***

– Я бы сказал, что ты придурок, но так как в целом все прошло хорошо, то уж так и быть, я тебя прощаю, – Минхо говорит так же лениво, как и тянется к тарелке Сынмина с мини-бутербродами. Сынмин бьет по чужой руке вообще не глядя. Хватит уже Минхо – он весь день только и делал, что жрал, так и потолстеть недолго. – Я польщен, – Сынмин знает, что говорить с набитым ртом буквально отвратительно, но все равно не может сдержаться. Потому что он, черт подери, голодный, а готовит Минхо действительно вкусно. И очень мило оставил Сынмину отдельную, лично для него выделенную порцию, своих фирменных чего-то там с заумным названием, остальное утащив на недопикник с Джисоном. Еда так хорошо зашла после забитой откровенной хуйней субботы, – Сынмин почти весь свой вроде как выходной провел с мамой на каком-то смертельно скучном семейном мероприятии, – что даже перехотелось на себя злиться за срыв собственного же плана. Ну, где Минхо должен был позвать Джисона на природу, Джисон закатить там истерику, и Минхо его предсказуемо бросить. Или все же не бросить, – потому что Минхо и Джисон, судя по тому, что оборона комнаты Сынмина и в целом его личного пространства еще держится, пока не начали встречаться, – но перестать им интересоваться так точно. Только вот Сынмин сам же все и испортил. Просто потому что у него почти случился нервный тик всего за одну пару, которую пришлось провести в метре от с головой ушедшего в поиск способов не умереть на ближайшей полянке Джисона, и еще неделю таких приготовлений Сынмин бы просто не осилил. Менталка, видимо, совсем сдает. Поэтому пришлось соврать Минхо, что на выходных вообще-то будет ливень, – а у Минхо просто прогноз неправильный, – и лучше, раз уж Минхо так хочет на природу, все перенести в какой-нибудь парк, где есть специально оборудованное место. С навесом. И просто устроить там пикник. И перекусить чем-нибудь, – ну чисто ради разнообразия, – неострым. Дождь, конечно, не пошел, но Минхо уже и сам настроился на другие планы, и всяких закусок наготовил, так что Джисон, – ну, Сынмин на это надеется, – новую психологическую травму все же не получил. Зато вместо него эту самую травму скоро получит Сынмин. В тот прекрасный день, когда эти двое начнут сосаться в паре метров от его, Сынмина, кровати.

***

Сынмин в целом знал, на что шел, когда предлагал Джисону пригласить Минхо в караоке. Минхо всегда любил петь, – пусть и меньше, чем танцевать, – но рядом с людьми, которые были ему симпатичны, часто терялся и зажимался. Сынмин за такое обычно на Минхо ругался. Но в этот раз решил наоборот этим воспользоваться. Раз уж не получилось выставить Джисона истериком, чтобы Минхо разочаровался и передумал портить Сынмину устоявшийся жизненный порядок своими тупыми влюбленностями, то оставалось хотя бы попытаться выставить Минхо… кем-то не особо приятным в общении, наверное. Сынмин бы хотел сказать, что забитым и скучным, но любой, у кого работает хоть один из пяти органов чувств и при этом есть хотя бы зачатки мозга, слишком легко поймет, что все эти эпитеты ну явно не про Минхо. Но в любом случае Сынмин просто хотел вытолкнуть Минхо из зоны комфорта. Только вот они с Минхо, видимо, уже слишком давно друг друга знают, и поэтому работают так же слаженно, как чертов маятник с шариками на веревочках. И чем заметнее отклоняется от своей привычной среды обитания Минхо, тем сильнее стучит при возвращении, выбивая из привычной рутины уже Сынмина. Больше всего на свете Сынмин ненавидит мразотных людей. На втором месте в этом негативистском списке – вторжение в его, Сынмина, привычную стабильность. Так что да, когда Сынмин предлагал Джисону пригласить Минхо в караоке, он ожидал ну совсем не этого. – Ты вообще хоть иногда думаешь, прежде чем делать? – Сынмин говорит шепотом, хотя их соседи по блоку привычно уехали на выходные, и можно было бы, в принципе, даже поорать; Сынмин на Минхо никогда не орал и начинать не планирует. – Мы же договаривались никогда не приходить настолько бухими. Минхо поплывше уже не просто смотрит, Минхо поплывше стоит: его шатает из стороны в сторону, а движения чуть ли не более смазанные, чем, как Сынмин предполагает, картинка у Минхо перед глазами. Минхо вот вообще не в состоянии делать что-то осмысленное здесь и сейчас, а о том, чтобы вспомнить, что Сынмин вообще-то еще при заселении, – ну, втором за первую неделю учебы, потому что сперва Сынмин попал в комнату к какому-то рандомному первокурснику, а потом уже переехал к Минхо, который, видимо, испугался, что Сынмин сядет в тюрьму за убийство, даже не закончив первый семестр, и этим запятнает честь семьи, и поэтому договорился поменяться соседями, – четко сказал, что не терпит неконтролируемого потребления алкоголя и его последствий в своем присутствии, Минхо не вспомнит при всей своей вечно принижаемой Сынмином сообразительности. Ну да и ладно. Плевать. Главное, что домой дойти сообразительности хватило. – Ты придурок, – Сынмин почти тянется, чтобы то ли недовольно потрясти за плечо, то ли просто слегка толкнуть, но вовремя себя останавливает: мало ли Минхо блеванет от лишней тряски. – Извини, я забыл, что мы договаривались, – Минхо, судя по тому, какое сложное выражение лица он строит при формулировании этой в целом простой фразы, только что истратил почти все свои резервные запасы адекватности. – Я пойду тогда. Минхо разворачивается так резко, что его откровенно ведет. Сынмин проклинает себя всеми существующими в мире ругательствами, когда понимает, что его любимый инстинкт самосохранения, видимо, отключился целиком и полностью. Ну а почему иначе тело, вместо того, чтобы от Минхо логично отшатнуться, решило старшего придержать? – Куда ты пойдешь, дебил? – логичнее было бы уточнить, куда Минхо в таком состоянии дойдет, потому что физические возможности у него сейчас явно уступают целеустремленности, но у Сынмина логика скоропостижно умерла под весом предэкзаменационного недосыпа вкупе с обычным бытовым стрессом. – Блять, если ты здесь блеванешь, я заставлю тебя три месяца в одиночку заниматься уборкой. Минхо блевать, к счастью, не собирается. К этому, – стоит случайно придвинуться чуть ближе в попытках Минхо умыть и привести хотя бы в какое-то, пусть даже и мистическое шестое, чувство, – куда ближе Сынмин. Потому что дыхание у Минхо, мягко говоря, не как из рекламы зубной пасты. – Иди спать, пока я добрый, – Сынмин слишком хочет и сам просто лечь и отдохнуть, чтобы быть в силах ворчать всерьез. Минхо улыбается так слащаво, что еще немного, и можно заиметь ментальный кариес. – А мы с Джисоном сегодня поцеловались, – у Минхо мокрая челка забавно липнет ко лбу, и от этого его почти не фигурально вздернутый нос выглядит совсем по-детски. – Надеюсь, это случилось до того, как от тебя начало вонять, как от помойки, – Сынмин отвечает на таком же автомате, как и толкает Минхо к кровати. И только после того, как заканчивает предложение, понимает, что вообще-то нет, лучше бы от Минхо уже несло. Потому что тогда бы Джисону не понравилось, а в этом, вроде как, и есть вся суть. Хотя, возможно, Джисон все же извращенец, и тогда вообще все выводы Сынмина в корне не верны. А планы не рабочие. Что откровенно печально. Вроде как. Сынмин задумывается так самозабвенно, что даже не замечает, как Минхо ложится не в свою кровать. Сынмин терпеть не может, когда кто-то даже смотрит в сторону его кровати, но Минхо все равно уже ее осквернил, и будить его смысла нет. Да и ладно, Сынмин всего лишь потом сожжет постельное белье. Ну и штраф за порчу общажного имущества заплатит, да. Не так уж это и дорого.

***

– Может, мне позвать его в гости? – Джисон спрашивает так, будто от ответа Сынмина хоть что-то на самом деле зависит. – Ну позови, – Сынмин отвечает чисто из вежливости, хотя предпочел бы просто смолчать. Потому что он, говоря совсем откровенно, не хочет не то что высказывать свое мнение, а вообще хоть как-то в этом всем участвовать. Сынмин, во-первых, откровенно заебался, во-вторых, уже десять раз пожалел, что поспособствовал посещению Минхо этого чертового караоке-клуба, где Минхо решил расслабиться с помощью дешевого алкоголя, а потом еще сутки приходил в себя с помощью его, Сынмина, вообще-то дорогих таблеток, а, в-третьих, уже и так смирился, что придется съезжать. И даже пообещал себе на выходных начать мониторить предложения на сайтах с арендой. Ну и жалобную речь для родителей перед зеркалом репетировать. – А не знаешь, Минхо правда любит аниме? – Сынмин искренне поражается родителям Джисона, его все же вырастившим, а не придушившим в том самом возрасте, когда дети разговаривают одними вопросами: если у Джисона даже сейчас отсутствует хоть какой-то фильтр на количество произносимых за минуту рандомных фраз, то тогда было вообще печально. – Или он просто подыграл, чтобы мне было комфортно? Вообще Сынмин бы мог соврать. Мог бы сказать, что Минхо любит, например, фильмы от Марвел, просто чтобы немного поиздеваться. Или, – что еще лучше, – мог бы сказать Джисону, что Минхо вообще не фанат зависать в общежитии, а любит всякий активный отдых, связанный с высотой. Прыжки с какой-нибудь вышки, например. Вероятно, этот коварный план провалился бы, как и все предыдущие, но Сынмин бы хотя бы попытался. – Любит, – Сынмин пытаться больше не хочет, потому что это слишком очевидно пустая трата как сил, так и времени. – Приходи как-нибудь на его коллекцию фигурок посмотреть. Сынмин понимает, что, черт подери, сказал, только когда Джисон сияет в ответ даже как для него чересчур ярко. – Так круто, – а говорит с чисто детским восторгом. – Я бы с удовольствием сходил на комнату Минхо посмотреть, раз ты приглашаешь. А то он меня не пускает, потому что ты вроде как против. Сынмин не вроде как против, Сынмин против всем своим уже давно полумертвым естеством, но да и ладно. Он все равно скоро съедет, так что пусть развлекаются, как хотят. А судя по тому, что Минхо с того самого вечера в гостях у Джисона, – плавно перетекшего в ночевку, – возвращается к обеду и с огромным засосом на шее, развлечения там явно не из разряда того, чему Сынмин согласен быть свидетелем. Потому что он хоть и рос с Минхо, но все еще, – как бы удивительно это ни было, – нормальный человек.

***

Сосед Джисона человек явно ненормальный. Потому что его, кажется, совсем не волнует, что в их с Джисоном комнате поселился кто-то третий. Ну, по крайней мере, Сынмин на это надеется: что Минхо и правда во все те ночи, когда не появляется дома, спит все же у Джисона, а не на лавочке у библиотеки. Сынмин за почти месяц устоявшихся отношений Минхо и Джисона уже успел напрячься (первые несколько ночей он откровенно вслушивался, не открывает ли кто общую дверь, и не звучит ли с коридора явно лишний голос, а перед тем, как вернуться после учебы в общежитие, трижды проверял диалог с Минхо на наличие двусмысленных сообщений), потом обрадоваться (серьезно, личного пространства стало будто только больше), а по итогу испугаться (потому что что, блять, за извращенец живет вместе с Джисоном, раз ему плевать на ебущихся буквально на соседней кровати людей?). По итогу Сынмин просто забил. Потому что Минхо все же взрослый, Джисон все же не выглядел, – даже близко, – несчастным, а любые вкусы людей, пока все в рамках закона, осознанного согласия и совершеннолетнего возраста, все же имеют право на жизнь. Честно говоря, Сынмин даже почти начал наслаждаться. А потом к нему пришел Джисон. Вернее, пришли они оба, – Сынмин уже почти забыл, как выглядят Минхо и Джисон по отдельности, потому что во внеучебное время они вообще друг от друга не отлипали, – но Минхо с какой-то почти гаденько улыбкой держался чуть в стороне. Сынмин тогда сразу заподозрил, что дело плохо: Минхо просто отправил вперед того, кого Сынмину будет жалко бить. Джисон рассказал кучу вообще бессвязного бреда, половину из которого Сынмин прослушал, потому что Джисон своей болтовней уже успел ему надоесть за три совместные пары, но главную мысль все равно вычленить получилось. Сынмин всегда хорошо учился, а аудирование и вовсе было его сильной чертой. А сильной чертой Джисона, видимо, была удача. Потому что он, – каким-то именно что невообразимым образом, – с первого раза выбил себе одноместную комнату. Одноместную. Сынмин сперва подумал, что это такая глупая шутка. Очень в стиле Минхо, между прочим. Потом для верности переспросил, правильно ли он все понял. А потом еще и выслушал несомненно очень лестную и поэтичную тираду в свой адрес, красочно описывающую, как бы он всем помог, если бы согласился. Поменяться комнатами. Отдать Джисону место в своем двухместном филиале ада, в обмен на тихую и уютную однушку. Минхо, видимо, решил стоять подальше, чтобы Сынмин случайно не запачкал ему худи кровью из носа и радугой из глаз, которые от такой неожиданной радости у него на самом деле почти пошли. Сынмин всегда считал, что Джисон часто говорит много лишнего, абсолютно забивая на действительно важное, но вот это было уже серьезно за гранью. Потому что, скажи Джисон о своем в общежитии откровенно привилегированном положении раньше, Сынмин бы уверовал в привороты, лично нанял бы экстрасенса, ведьму или кого там надо по инструкции и даже сам бы станцевал ритуальный танец, чтобы Минхо с Джисоном друг друга полюбили в достаточной мере, чтобы съехаться. А не все собственными руками почти испортил. Как хорошо, что Сынмин настолько хорош, что не умеет портить буквально ничего. Даже банально чужое настроение. – Привет, – Чонин, едва поступивший первокурсник, который каким-то непонятным образом набрал вообще не тех предметов, которые стоило бы, попав прямиком в тусовку постарше, улыбается так широко, что его глаза превращаются в две узкие щелочки. – Я помешал? Вообще-то да, помешал. Сынмин занимался своими очень важными делами в своей очень уединенной отдельной комнате. – Нет, все в порядке, – ну, Джисон уже дошел до того уровня психической стабильности, чтобы вытерпеть повседневный уровень недовольства Сынмина, и пора бы начать тренировать следующую жертву; с Чонином уже третий месяц подряд получается быть только мягким. – Ты что-то хотел? Блять, какой тупой вопрос. Нет, просто так постучал, потому что мимо проходил. Идиотизм Джисона, видимо, все же заразный. Причем не только половым путем, – это по Минхо уже давно заметно, – но и воздушно-капельным тоже. – Я пропустил твой день рождения, хен, – Чонин слегка пожимает плечами, а Сынмин глотает абсолютно бессмысленное уточнение, что «пропустить день рождения» значит опоздать на пару дней, а никак не месяцев. – Вот я тебе подарок купил. Сынмин абсолютно не понимает, зачем ему подарок, – а, самое главное, от Чонина, который вообще-то младше, – но все же послушно протянутый пакетик берет. И даже в него с почти что искренним любопытством заглядывает. Внутри буквально бейсболка. С эмблемой, от одного вида которой у Сынмина дергается глаз. В самом негативном смысле слова. – Джисон-хен сказал, что тебе нравится бейсбол, а это – твоя любимая команда, – Чонин звучит на самом деле так же смущенно, как и прячет руки за спиной. Ну да, конечно, Джисон-хен такое знает. Потому что, где Джисон-хен, там и его противное созависимое существо, которому на заставку телефона Сынмин когда-то ставил список всех играющих в высшей лиге команд. В порядке от самой Сынмином любимой до самой ненавистной. И у последней эмблема была вот ровно та же, что и на кепке в руках у Сынмина. – Спасибо, – Сынмин мысленно просит у дедушки прощения, когда натягивает на голову эту чертову бейсболку. – Мне очень приятно. Чонин светится так ярко, что его можно было бы вкрутить вместо лампочки. – Мне очень нравится бейсбол, – а говорит с таким наигранным энтузиазмом, что Сынмин с трудом сдерживает совсем ему несвойственную умиленную улыбку. – Сходим как-нибудь вместе на игру, хен? Сынмин соглашается даже слишком легко, просто потому что более чем уверен, что Чонин при всем его искреннем внимании не заметит, если кепку Сынмин наденет все же другую. И не потому что не умеет ценить подарки, а потому что хочет вернуться домой с целым лицом. – Да, можем, – Чонин от весьма формального ответа будто немного сникает, и Сынмин чуть ли не впервые в жизни не рад умению на чистом автомате осаждать других. – Но давай, может, лучше сперва просто кофе выпьем? Чонин соглашается так же неуверенно, как и Сынмин, продолжая максимально глупо стоять в дверях, предлагает время. Все же лучше так, чем через Джисона. Или даже Минхо. Они явно пытаются отыграться за вообще-то бесплатную помощь в организации незабываемых свиданий, и, в отличие от Сынмина, который по итогу ничего так и не испортил, потому что слишком охуенен, у этой парочки может получиться. А не хотелось бы.