Вы переигрываете, Олег Евгеньевич!

— А деньги на извозчика у нас есть? — спохватился Никита Сергеевич. — Надеюсь, что да. — шепотом отозвался Олег, предполагая найти в карманах что-то похожее на кошелек или собственно деньги. Все таки без них, хотелось думать, что люди не выходили и в XIX веке тоже.  Прочитав его мысли, Михалков опустил руку в карман шубы, потом сюртука.  — Нашел, — обрадовался он.  Подъехал заинтересованный извозчик, согласный за гривенничек домчать господ куда им будет угодно. Господа озадаченно переглянулись: гривенничек это вообще сколько? Много? Мало? Как он выглядит?   Михалков сунул извозчику наугад купюру, которая казалась наименее нарядной. Однако, почему-то возчика привела в чистый  восторг: за такую сумму, он готов был быть в распоряжении господ весь день, если не стать их личным извозчиком.  — Чему он так радуется? — шепнул Михалков на ухо своему партнеру по съемках, забираясь в экипаж. — Тому, что вы заплатили ему больше чем нужно. — отозвался Олег, вдруг находя в ведущей роли плюсы: он был во власти Михалкова, а теперь тот зависит от него. Меньшиков запретил себе думать о том, что выглядит это весьма стервозно, предпочтя сосредоточиться на том, как бы не проколоться.  Собственно дальше добраться до полицейместерства мысли пока не шли. Наверное это и называется решать проблемы по ходу поступления ? От лошадей пахло потом и навозом, однако, подумав про душный, пропахший людским потом автобус и вспомнив бабку, замахунувшуюся на него сумкой, когда он хотел сесть, Олег решил, что лошадью ехать зло всё таки меньшее. Во всяком случае, места для двоих было достаточно,  и из Михалкова попутчик все же лучше чем из бабки. К тому же, испуганный не менее его, Михалков не делал попыток к тому, чтобы флиртовать и фамильярничать, однако расслабиться не выходило.  «Что бы сделал Фандорин в такой ситуации?» попробовал применить актерскую тактику Олег. «Проверил бы лаз». Ответил он себе.  И по сценарию так было нужно. Но это нужно будет сделать без Никиты Сергеевича, раз, и как разобраться в этой новой Москве XIX века два? И стоит ли?  «Может лучше вовсе не разделяться?» оттолкнулся от логики Олег. Ведь он не Фандорин, а Михалков не Пожарский. Не говоря уж о том, что по сценарию Никиту Сергеевича, точнее его персонажа, убьют. А это вряд ли входит в планы режиссера. Хорошо если он сейчас об этом не думает, как Олег не думает о том, что теперь его дом вовсе не Пивченкова 1, а на Никитской 12, и компанию ему там составит вовсе не японский студент НИУ ВШЭ, знающий по-русски, а настоящий японец Масахиро Себата. То есть, студент тоже был настоящий японец, разумеется,  но не достаточно настоящий, как Маса.  — Полицеймейстерство, господа! — объявил возчик.  Вышли.  — Это ж здание МГУшной библиотеки, — заметил Михалков. — Значит, мы где-то в районе Университета, — констатировал Олег.  У бывшей, точнее будущей библиотеки стояли жандармы, точно мушкетеры в фильме 72-го года. Его в Крыму снимали, в Ласточкином Гнезде. Перед Олегом и Никитой они расступились, пропуская внутрь. — Куда нам идти? — снова беспомощно шепнул Михалков, Меньшиков пожал плечами: — Дадим людям нам помочь. — Спрашивать станем? — Зачем, все объяснят и так. Откуда у Олега взялась такая уверенность он и сам понять не мог. Наверное ответная реакция на панику Никиты Сергеевича. А может наоборот — стресс. Кортизол зашкаливает и мешает паниковать.  Действительно, стлало им показаться внутри, как спускавшиеся по лестнице жандармы очень обрадовались их появлению, засуетились, провели к Бондарчуку. То есть к Бурчинскому, разумеется. «И Ефремов тут больше не Ефремов, а действительно Мыльников», рассуждал Олег, нащупав в кармане чётки. Этот реквизит он уже давно думал приватизировать на память. Они, конечно, не были нефритовые, они были стеклянные, но все равно Олегу нравились. У них был очень интересный светло зеленый оттенок, такой, будто они фосфоресцируют.  Толпа захватила их, как вода в реке, понесла наверх и направо, в кабинет. Тут был стол, навалены бумаги, как при переезде. Олег невольно отметил, что с Михалковым все обращаются очень вежливо, как с начальником. Будто и не уходили со съемочной площадки. А может это значит что Пожарский уже получил повышение? Меньшиков бегло оглядел стол, пытаясь по беспорядку на нем найти ответ на свой вопрос. Зазвонил телефон.  — Отвечайте, — кивнул Олег. — Ваш же и кабинет и телефон.  Михалков послушался. На том конце заговорил голос Жюли, его сценической любовницы.  — Жюли? — Она. Назначила встречу.  — Придется ехать.  — Но меня ведь убьют.  — Я им помешаю. В отличии от Фандорина, я то не хочу вас терять.  Михалков усмехнулся:  — А как же «зло пожирает само себя»? Меньшиков взглянул на партнера почти с вызовом. — Это Пожарский зло, которое само себя пожирает, а вы… — на этом месте Олег внезапно запнулся, чувствуя,что уже сказал лишнего. С Михалковым ведь как: чувствуешь, что ведешь, ан-нет, уже ты ведом. Это еще по роли Мити, графа Монте Кристо, видно было. Котов-то в итоге и дом, и девушку, и самого Митю заимел. А Митя? Несостоявшимся пианист, белый в ЧК.  Мите Олег очень сочувствовал. Эраста пока только прочувствовал. Для этого пришлось прочитать книгу, но состояние это дело странное. Почему то показалось, что Фандорину нравится Пожарский, как студенту нравится харизматичный преподаватель. Но не желая признать это, Фандорин реагирует остро на каждый поступок Пожарского. Даже грустно было узнать, что именно Пожарский глава БГ. И, тем не менее, органично, ведь зло очаровательно. Зло соблазнительно. И этой сценой «зло пожирает само себя» Фандорин, то есть Меньшиков в его образе, хотел показать, что Фандорин не поддался на искушение.  Это Меньшиков собирался сделать на съемке, отправить Пожарского на смерть. Но теперь не съемка.  — Мф сделаем так, — произнес он, садясь на край стола и перебирая чётки. Чётки были тяжелее и приятно холодили руки. — Вы пойдете на встречу, я поеду за вами следом. Прямо как в сценарии, с той лишь разницей, что здесь я знаю, чем все кончится, и несмотря на это не хочу отправить вас на смерть. Потом, когда вы будете в доме, я вызову полицию. То есть жандармерию. Будем считать это успешной операцией. Все будут пойманы. — Кроме меня. — Кроме вас. — А почему, вы, Олег Евгеньевич, не рассматриваете вариант, что здесь командую этим не я? — сощурился хитро вдруг Михалков.  Меньшиков нахмурился. — Потому что это не по сценарию? — Сценарий-сценарий, — передразнил Михалков. — Что вы заладили, Олег Евгеньевич? Мы с вами внутри настоящего «Статского советника». — Михалков обратил внимание,  что Олег густо покраснел при этом выражении, усмехнулся, но продолжил мысль. — Так почему вы не допускаете мысли, что что-то еще может пойти не по сценарию?  — Не хотите быть негодяем? — вскинул гордо подбородок Олег. — Напротив, дорогой мой. Играть негодяев — моё призвание, однако, негодяи должны быть наказаны, понимаете? Но умирать не хочется и жить по совести тоже хочется. Так что, если у меня есть вариант не быть негодяем, я выберу его, — говоря это, Михалков выхаживал по кабинету, как во время сцены с речью о России. Меньшикову показалось, что Михалков не перестает играть. Он как-то совсем упустил момент, когда Никита Сергеевич приблизился непозволительно близко, так, что уже мог бы тронуть его лицо. Захотелось невольно отступить, но сценический образ заставлял быть на месте.  — Но мне чертовски приятно, что вы переживаете за своего злодея, мой хороший, — провел пальцами по его скуле Никита. Олегу показалось,  что на него попали кипятком.  Хлопнула дверь. Это жандармы заносили новые пожитки. Михалков ловко отстранился.  — Ну-с, раз мы можем взять БГ, мы их возьмем, связную их так точно. Бондарчука, то бишь Бурчинского мне сюда. И Мыльникова. Группу филёров послать в пансионат Жюли Ренар. Для наблюдения. Гулять можно, но в меру, о работе не забывать. — раздал указания Пожарский-Михалков. — Эраст Петрович, душечка, я на вас надеюсь.  Запоздало Олег понял, что пистолет, лежащий в кармане — самый настоящий герсталь, стреляющий настоящими пулями. Ему вполне возможно и правда предстоит застрелить человека. А что если они не единственные попавшие в фильм? Вдруг вместо Грина Хабенский? Теперь что, стрелять в Костю, с которым они в одном театре играют? А если попадет? Они, похоже, поменялись ролями, потому что Меньшикова взяла дрожь.  — Не могу, Никита Сергеевич, я не могу! — затрясся он на улице. — Я не умею убивать людей! Я не умею и не хочу стрелять! А вдруг там кто-то из наших? А вдруг… Он не договорил. Михалков вдруг взял его за плечи, от чего Меньшиков разом замолчал, но, вопреки всяким оживлениям, вместо того, чтобы обнять, его хорошенько тряхнули.  — Прекратите истерить, — сказали ему жёстко, властным холодным голосом. — Пока вы переживаете за свое неумение стрелять и незнание японского, настоящие Пожарский и Фандорин гуляют по съемочной площадке, и хорошо если «нас с вами» там еще ге сдали в дурку! В отличии от нас с вами они не актеры, ассимилируются хуже. Если для того, чтобы вернуться в XXI век надо раскрыть главу террористической группы, то мы чёрт побери это сделаем. Так что подберите сопли, Фандорин!  Олег потрясено подобрал сопли и последовал за коллегой на встречу с БГ.