Love shot

Утро. Аудитория полна студентами-первокурсниками, которым в начале учебы пока что интересно ходить на пары. Но, всё-таки, даже сейчас на лекции пустовали некоторые места. В комнату зашёл молодой профессор. Мужчина двадцати семи лет прохромал до кафедры, стуча тростью по линолеуму в кабинете. Его светлые коротко остриженные волосы выглядели растрёпанно, будто преподаватель не успел посмотреть на себя в зеркало перед выходом и прибрать выбившиеся пряди. В целом его вид ясно намекал, что мужчина проснулся совсем недавно и не особо выспался этой ночью. Приближающаяся сессия не щадила никого: ни студентов, ни профессоров. — Что ж, господа, с добрым, кхм, утром, — преподаватель постарался скрыть усмешку за прочищением горла, но все в аудитории прекрасно услышали иронию в формальном приветствии. — Начнём этот замечательный день, — сарказм продолжал сочиться из речи мужчины в каждом предложении, что, в целом, для человека, разозлённого тем, что ему в очередной раз пришлось просыпаться, было вполне естественно, — с того, что отметим отсутствующих. Профессор начал зачитывать список студентов. Большинство молодых людей откликалось, пока мужчина не дошёл до буквы «Х»: — Мисс Хупер? — Здесь, — девушка с первого ряда, с русыми, собранными в хвост, волосами, подняла руку. Преподаватель сделал отметку в журнале и продолжил: — Мистер Холмс? — ответом была тишина. — Нет? Опять?! Хотя чему я удивляюсь! Мистер Холмс же у нас молодой гений. Самый умный! Зачем же ему посещать занятия по первой помощи, которые могут спасти ему жизнь после очередного опасного эксперимента в лаборатории! Абсолютно бессмысленная трата времени… Когда доктор Ватсон — а именно так звали нового, пришедшего в этом учебном году, профессора кафедры основ медицины и первой помощи — начинал ворчать по поводу прогулов его, безусловно, невероятно полезных лекций, это могло доходить до минут пятнадцати подряд. Особенно когда речь заходила об упомянутом юноше Шерлоке Холмсе — парне-вундеркинде, экстерном закончившим школу и поступившим в один из самых престижных медико-химических университетов Лондона, а может быть и всей Великобритании, в шестнадцать лет. Но, справедливости ради, молодой человек действительно редко появлялся в университете, помимо пар непосредственно по химии и судмедэкспертизе. А на лекциях доктора Ватсона он и подавно был лишь в первый учебный день, и то только на первой половине, после чего благополучно больше не посещал занятия, несмотря на всевозможные замечания профессора, когда тот видел Холмса в здании университета. Казалось бы, кого должна волновать посещаемость студента, за исключением него самого? Для многих преподавателей всё так и было: посещение пар оставалось личной ответственностью каждого учащегося. Но только не для профессора Ватсона. Доктор вменил себе в обязанность донести до каждого студента знания о первой медицинской помощи, считая их главным фактором выживания в химическом ВУЗе. Сегодня нотация преподавателя продолжалась даже дольше чем обычно. Сессия на носу, а значит предметы придётся сдавать все, в том числе и предмет доктора Ватсона, а Шерлок так и не появился ни на одной лекции. Примерно к двадцатой минуте монолога профессора фамилия «Холмс» была произнесена более десяти раз (некоторые студенты от скуки действительно начали на полях ставить черточки каждый раз, когда преподаватель упоминал их юного однокурссника) и каждый раз в паре со словосочетанием «точно не сдаст мой предмет и будет отчислен». Почему профессора Ватсона так волновала фигура Шерлока, несмотря на то что на лекциях часто отсутствовали и другие студенты, для находящихся сейчас в аудитории оставалось загадкой, как и в принципе то, что профессора волновал какой-либо студент лично, что было необычно в университете. Когда тирада, казалось бы, подходила к своему логическому завершению и вполне могла перетечь в тему сегодняшнего занятия, за окном раздался выстрел. Ватсон повернулся на звук мгновенно. Инстинкты, заработанные на войне в Афганистане, с которой доктор не так давно вернулся, всё ещё отлично функционировали и всё так же срабатывали в разы быстрее мозга. По аудитории прошёл настороженный шёпот. Профессор и сам теперь не был уверен в безопасности, собственной и студентов, но, медленно повернувшись обратно к учащимся, постарался успокоить их, жестом призывая к тишине. — Думаю, — «Надеюсь», — Это просто кто-то неудачно пошутил и решил запустить петарды рядом со зданием университета, — «Джон, не притворяйся, что не знаешь, как звучит выстрел из пистолета», — Давайте не будем паниковать без причины и продолжим нашу лекцию, — «Хотел бы я сказать это более уверено…» — На чём я остановился?.. Ах да, мистер Холмс… Студенты оглядывались с недоверием, продолжали перешептываться, пока преподаватель всеми силами делал вид, что ничего из ряда вон не произошло. — Что ж, надеюсь его гениальности будет достаточно, чтобы он не отравиться реакти-... Доктор почти договорил очередную язвительность, как в аудиторию ворвался (правильнее сказать ввалился) непосредственно объект всех предыдущих ироничных высказываний профессора Ватсона — Шерлок Холмс собственной персоной — совсем ещё юный парень с темными кудрями — с кровавой раной в области левого подреберья. Шерлок был одет в темную рубашку, но она не особо скрывала расплывающееся багровое пятно, а черное пальто было туго перевязано вокруг пояса, видимо, пытаясь служить неким жгутом, что, конечно, при таком расположении ранения было просто бессмысленно, да и даже с теоретической точки зрения неправильно. Каким образом парень вообще смог подняться и добраться до кабинета оставалось загадкой. Вероятно, инстинкт самосохранения у Шерлока всё же оставался, а вкупе с огромной волей к жизни, творил чудеса. Холмс не только всё ещё был жив и даже кое-как оставался в сознании, но и до сих пор не распластался на полу, сидя на коленях и правой рукой придерживаясь за косяк двери. — Матерь божья, Шерлок! — доктор Ватсон тут же метнулся к бледному в лице студенту, забыв и о своей трости, и о боли в ноге. В аудитории поднялся шум, но профессор, кажется, не обращал на него никакого внимания. Он присел перед полуживым Шерлоком, опираясь на колено здоровой ноги, и, видно, что встревоженно, но твердо и чётко, чтобы парень, уже явно в близком к обморочному состоянии, понял смысл, спросил, паралельно осматривая ранение и другие повреждения: — Что произошло? — Ну, я вычислил и выследил киллера, о котором судачили в газетах несколько недель. А когда он осознал угрозу быть пойманным, решил заняться своей работой... На мне. Но это не важно, я его обезвредил, и полиция скоро будет здесь. Он вырубился раньше меня, хотя выстрелил первым. Видимо, у меня прицел получше, — тихим, надломленным голосом рассказал Шерлок. Каждое слово давалось тяжело, каждый вдох сопровождался болью, но он ни на унцию не потерял своей надменности. — Какого, чёрт возьми, киллер оказался на территории университета?! — Джон продолжал негодовать, не отрывая взгляд от грудной клетки подростка, которая сдавленно вздымалась во время прерывистого рассказа. — У некоторых студентов-медиков сильно отклонённое от нормы психическое состояние и острая нехватка средств для выживания... — Только не говори, что... Шерлок и не сказал, предпочтя загадочно увести затуманенный взгляд в сторону. Даже сейчас он был невыносим из-за своей высокомерности. До момента, когда его лицо скорчилось от боли, накатившей внезапной волной от неосторожного поворота головы, и парень вдруг стал извиняться: — Простите, что ворвался посреди лекции... — ещё тише, чем раньше, начал было Шерлок, как из уголка его рта потекла кровь и студент закашлялся, оставляя бордовые следы на рукаве рубашки. — Не говори больше ничего, — серьёзно приказал преподаватель. — Сломанные ребра — тебя ещё и побили, что-ли?! — царапают органы, из-за чего происходит внутренне кровотечение, — объяснил Ватсон. — ...Ваша аудитория просто была ближе всего к двери... Я не разбирал, куда иду, пытался найти помощь... — Шерлок будто пропустил мимо ушей всё, только что сказанное доктором, хотя уже действительно мог находиться в том состоянии, когда не осознает окружающую реальность, ничего не слышит. — Я же сказал, замолчи, — твёрже повторился профессор. Он мог бы поиздеваться над неумелой, просто глупой, попыткой перевязки раны с помощью пальто, сказать, что, если бы студент был на паре, а не шлялся где-то, ничего бы не случилось, но в этот момент Холмс выглядел настолько беспомощно и беззащитно, ужасно испуганно и просто почти до смерти болезненно, что Джону пришлось проглотить все свои насмешки и действовать исключительно как врач. — Освободите первый ряд, — проговорил он, обращаясь к студентам, наконец вспомнив об их существовании. Профессор поднял ненормально лёгкое тело Шерлока относительно его роста и переложил на парту первого ряда с пола. Периферийным зрением доктор Ватсон увидел как девушки, отошедшие к дальним рядам, хватаются за лицо и за грудь, наблюдая за происходящим. — Дамы, — обратился преподаватель, не поднимая головы, — только вы не лишайтесь чувств. Мисс Хупер не хватит, чтобы всех откачивать, пока я буду оставлять мистера Холмса в живых, — Молли Хупер, упомянутая доктором, даже зарделась, но не отрывала взгляд от одногруппника и профессора над ним. Стоит отметить, что доктор Ватсон считал Молли самой прилежной студенткой и видел в ней большой потенциал, в отличие от многих других преподавателей. Он даже мог бы назвать девушку своей лучшей ученицей. Если кому-нибудь и понадобилась бы первая помощь, то мисс Хупер была бы той, кто быстрее и лучше всех бы её оказал уже сейчас, только в самом начале обучения. Доктор пальцами зажал ранение на теле Шерлока, чтобы уменьшить кровотечение. Парень немного съёжился от давления на рану, но его ощущения уже притупились, он в полной мере не чувствовал боль, потому что сам почти отключился. — Ты тоже оставайся в сознании, пожалуйста, — проговорил Ватсон, слегка похлопав по щекам Шерлока свободой рукой, вынуждая того открыть глаза. — Слышишь ещё меня? Понимаешь? — Да... — тихо ответил студент — Пуля прошла насквозь? Или осталась в теле? — За мной было окно... Но я не слышал, что бы оно разбилось... Значит, ещё внутри — Достаточно было бы кивка, я же сказал тебе не разговаривать, — профессор видел, насколько тяжело Шерлоку произносить каждое слово, поэтому негодовал, зачем тот делится всем своим мыслительным процессом. Теперь, узнав нужную информацию, преподаватель достал телефон и набрал короткий номер скорой помощи: — Парень, шестнадцать лет, — отчётливо начал доктор Ватсон после вопроса "что у вас случилось" на том конце провода, — пулевое ранение в области желудка, пуля осталась внутри тела, подозрение на перелом рёбер, внутреннее кровотечение. Адрес: Гауэр стрит, Университетский колледж Лондона, — услышав голос оператора "выезжаем", мужчина положил трубку. Сейчас осталось только не дать Шерлоку истечь кровью до приезда скорой и, желательно, держать его в сознании. Полицейская машина и скорая приехали практически одновременно. Сирены обеих раздавались на весь первый этаж. Посредством усилий доктора Ватсона (профессор поддерживал зрительный контакт и вёл непрерывную беседу со студентом до самого прибытия скорой) и немножечко чуда Холмс всё ещё пребывал в сознании. Из аудитории парня вынесли на носилках фельдшеры, а уже на улице подошли полицейские и начали спрашивать Шерлока о произошедшем, не то чтобы дожидаясь разрешения от врачей, видя, что Холмс в состоянии говорить. — А где, собственно, киллер? — грубым голосом спросил один из полисменов. — Там, в подворотне валяется. — Труп? — Не должен быть. Я выстрелил ему в колено, но он отключился от шока. По моим расчётам, умереть он ещё не успел, — Шерлок отвечал, как ему свойственно, витиевато и развёрнуто, полностью игнорируя то, что у него изо рта струилась кровь. После этого небольшого диалога с полицией, парня всё же уложили в машине скорой и сразу же, ещё по дороге в больницу, начали реанимировать всеми способами. Профессор Ватсон поехал вместе со студентом, так как за эту несовершеннолетнюю, абсолютно безбашенную, голову (ну или задницу) во время лекций отвечал именно доктор. Да и чисто по-человечески, несмотря на все расхождения в путях учащегося и преподавателя, Ватсон ужасно беспокоился о том, что теперь будет с нерадивым студентом, спасут ли его — на что Джон безусловно надеялся. Уже в больнице доктору Ватсону только и оставалось, что стоять перед закрытыми дверьми операционной. Почти сразу к нему подошла медсестра и начала расспрашивать: — А вы кем являетесь для пациента?.. Отцом или..? — Профессор. Я его профессор в университете — А родственники..? — Ничего не знаю, извините. — Понятно... Значит, будем ждать, когда очнётся. Он же несовершеннолетний... Джон только как-то невразумительно кивнул, потому что уже задумался: "«Когда»... Да, хочется верить, что «когда», а не «если»". — А Вы тоже врач, да? — после небольшой паузы поинтересовалась медсестра. — Да. Три года в армии. Вот, недавно вернулся. — А, в армии... Поэтому трость, да? — Да-да. А как Вы поняли, что я врач? —мужчина хотел поддержать беседу, потому что оставаться в тишине было трудно. — Вы среагировали очень быстро. Обычные люди в таких ситуациях теряются и теряют время. Доктор Ватсон присел на лавку у стены и стал размышлять. Быстро... Ему наоборот казалось, что прошло слишком много времени, что он тратит его попусту, что всё тянется слишком медленно, и что сейчас он не успеет. Но, видимо, казалось так лишь ему. Когда скорая приехала, Джон даже переспросил у студентов, сколько времени прошло, потому что не поверил своим часам. Но все в один голос подтвердили, что от появления Шерлока в аудитории до вызова скорой было меньше минуты, и что сама машина доехала довольно быстро. Медсестра ушла. Стало совсем тошно. Сидеть тут в одиночестве и ждать непонятно чего для непонятно кого. Надеяться о парне, которого он видел раз пять в жизни... Заниматься тут самокопанием, разглядывая стену. Он, может, и рад был бы думать о чём-нибудь другом, но в голову всё равно лезли лишь вопросы: "А всё ли я сделал так? А сделал ли я всё?" И это абсолютно о каждой секунде, что он боролся за жизнь, по факту, неизвестного мальчишки. Как и всю свою карьеру, в общем-то. Каждое слово, каждое движение рукой было подвержено многократной рефлексии. Наверное, ещё немного и мужчина всё же нашёл бы какой-нибудь изъян в своих действиях, но тут из операционной вышел врач. Джон встал и пытался оценить, насколько сильно он боится услышать те или иные слова. — Выкарабкался. Чисто на волевых усилиях, как мне кажется. Уже сердце остановилось, уже мы отчаялись, а нет. Жить изволил, — слова врача вместо приговора вдруг стали помилованием. А Ватсон лишь слабо ухмыльнулся. Да... Воля к жизни у этого парня, как оказалось, хоть отбавляй. А по университету ходили слухи, что он покончить с собой хочет... Теперь Джон в них точно не поверит. — Когда он придёт в себя? Нужно узнать у него про родственников, обрадовать. Я-то вообще, считайте, просто рядом оказался. — Думаю, к вечеру очнётся. — Спасибо, — Вот так коротко. И профессор вышел из больницы. Решил вернуться в университет, довести пары, рассказать всё начальству, а потом снова сюда. Не оставлять же его теперь одного... Не после того, как он, пусть косвенно, спас ему жизнь. Значит, всё-таки, всё сделал правильно. Часов пять спустя доктор Ватсон снова был в больнице. Зайдя в палату, он увидел, что парень действительно уже пришёл в сознание, даже выглядел вполне бодрым и как будто... Ждал его? Ну или не его, может кого-то ещё... Но когда доктор зашёл, Шерлок отвёл взгляд и, Джон готов был поклясться, совсем еле видно усмехнулся уголками рта. Ватсон как-то не знал с чего начать, обычные приветствия казались неуместными, поэтому он сразу перешёл к тому, зачем, собственно, пришёл. Ну, или, по крайней мере, думал, зачем. — Мне позвонить кому-нибудь? Родители, родственники? — Брат скоро придёт, — не сомневаясь ни на секунду, ответил Холмс. — Он знает, что я здесь. — Но... Откуда? У тебя же не было с собой телефона, и ты очнулся только недавно, как я понимаю... — Он всё знает. В особенности про меня. Джон в удивлении поднял брови, но переспрашивать не стал. А Шерлок продолжил: — Он, конечно, постоянно говорит, что презирает меня, но я понимаю, что он всё равно волнуется. Любит, наверное... Хотя... Любовь для него — слишком много эмоций. Он столько за всю жизнь не чувствовал. Ну, не суть. В общем, точно придёт. Профессор кивнул. Тем для разговора в голове всё ещё не вырисовывалось, поэтому он не спешил начинать диалог. Вообще не особо представлял, зачем пришёл, если не родственникам сообщить. — Я, наверное, должен объясниться, после того, что Вы сделали, — вновь заговорил парень. — Я не то чтобы понимаю человеческие связи на уровне благодарности или эмпатии, но для Вас они, очевидно, важны, и так как Вам нечего сказать, а в тишине мне сидеть скучно, то говорить буду я. В первый же день я про Вас понял, если не всё, то достаточно многое. Одинокий мужчина, в отставке, вернулся совсем недавно из Азии, Афганистан или Ирак, головой всё ещё там, боль в ноге психосоматическая, но он сам в это не верит, видел смерть много-много раз и уже почти разочаровался в своей профессии, так как на войне её труды часто обесценивались в момент. Я сразу подумал, что такой человек для меня не интересен, а учится первой помощи я не вижу смысла. Я предпочитаю не забивать свою голову бесполезной информацией, тем более по несколько раз. Но я... Ошибся, — Шерлок сказал это слово очень тихо. Он явно не привык признавать свои ошибки, тем более вслух. — Не насчёт Вашего курса, насчёт Вас. Такой человек, которого я описал, точно спас бы неизвестного парня, прибежавшего к нему с пулевым ранением. Но поехать с ним в больницу, а потом ещё и прийти обратно, даже раньше его родного брата? Нет, война убивает любые сентименты, тем более к незнакомцам. А с Вами что-то пошло не так. Я больше не буду пропускать пары. Вы мне интересны. Лицо доктора всё больше искажалось в удивлении. Он ни за что бы не рассказал студентам о своём прошлом. — Как? Я никогда об этом не говорил, тем более в первый день... Восхитительно. — Вполне просто. Ваш загар, нога, выбор профессии и направления, движения. Такие мелочи говорят намного больше, чем слова. Я всё понял ещё до того, как Вы с нами поздоровались. Так Афганистан или Ирак? — Афганистан... — поражённо и оттого тихо ответил Ватсон. — Полагаю, на этом всё. Мой брат пришёл. Ещё увидимся, — он не спрашивал. Почему-то был абсолютно уверен, что профессор придёт снова. И Джон даже не хотел думать, из чего он делает такие выводы. — Поправляйся, — Ватсон махнул рукой и вышел из палаты. У двери доктор увидел молодого статного мужчину в официальном костюме. Он был достаточно сильно старше Шерлока, минимум лет на пять или семь, но всё же младше Джона. Такой же высокий как брат, а может и ещё выше. С лица не сходило угрюмое выражение — про таких обычно сразу говорят "большой начальник". Увидев профессора, мужчина протянул ладонь для рукопожатия. — Майкрофт Холмс, — представился он. Ватсон, мгновение клоблясь, ответил на рукопожатие: — Доктор Джон Ватсон. — Да-да, я знаю. Спасибо за брата. Преподавателя смутило, что Майкрофту каким-то образом известно его имя. Видимо, слова Шерлока "он всё знает" были не пустым звуком. — Не за что. Это мой долг, — лишь ответил Джон. Мистер Холмс почему-то усмехнулся, но после вновь серьёзно продолжил: — Я могу поговорить с братом о его посещаемости университета, если хотите. — Нет, не надо. Уже не надо. — Любая другая форма благодарности? — Не нуждаюсь, спасибо. Просто, поговорите с братом, проведите с ним время. Думаю, ему будет приятно. Майкрофт опять усмехнулся, но кивнул и зашёл в палату. А доктор Ватсон ушёл домой. На следущий день профессор пришёл в университет. Перед началом занятий некоторые студенты поинтересовались здоровьем Шерлока, и первой в их числе была Молли Хупер. Джон ответил, что парень пришёл в себя, и с ним всё нормально. После звонка доктор, как обычно, отмечал отсутствующих. Шерлока, кончено же, здесь не было, как и все прошлые разы. Но почему-то сейчас его отсутствие не вызывало у Ватсона желание выкинуть какую-нибудь ядовитую фразочку. Прочитав фамилию "Холмс" в журнале, преподаватель даже не озвучил её. А в груди образовалось щемящее чувство. Хотел бы Джон знать, откуда и зачем. Когда профессор Ватсон сразу начал лекцию, не прерываясь на лирическое вступление о прогульщиках, в аудитории даже начали перешёптываться. А также о том, что доктор сегодня выглядит ещё замученней, чем обычно. У мужчины из головы вылетали слова, он часто рассеяно смотрел в окно или осматривал каким-то печальным взглядом пустующие в кабинете места. Пары закончились, но доктор не помнил ничего из сегодняшнего дня, всё прошло будто сквозь пелену, рябящую перед глазами. Ему даже казалось, что в некоторые моменты он настолько погружался в свои мысли, что замолкал прямо посреди лекции. Возможно, это смутило или напрягло бы Джона к концу дня, если бы он не чувствовал себя абсолютно выжатым из-за того, что мозг был переполнен мыслями. Он вернулся домой, но стало только хуже. В университете хотя бы были студенты и обязанности, которые так или иначе отвлекали от собственных тяжёлых размышлений. А теперь вокруг только одиночество и давящая тишина. Доктор Ватсон ходил по комнате туда-братно в течение двадцати минут, но после ему это надоело, да и стало уже слишком трудно держаться, поэтому он пошёл в больницу к Шерлоку. Причиной испорченного дня был именно юноша. Точнее, зацикленность преподавателя на нём. Он переживал. Даже слишком сильно. И сейчас уже пора было это признать. Выходя из квартиры, он не до конца осознавал, куда уходит, но когда ноги привели его к дверям больницы, на секунду стало страшно. От того, насколько его подсознание работает быстрее мозга. Мозгом он даже для себя ещё не успел сформулировать проблему целиком, а подсознание уже буквально привело его к центральному лицу этой проблемы. И ещё страшнее было то, что сам Шерлок, кажется, предсказал этот ход мыслей доктора. Когда парень говорил "до встречи", Ватсон даже не задумывался о том, чтобы возвращаться сюда ещё раз. Но вот он топчется перед входом в палату на следущий же день. Джон, конечно, знал, насколько быстро работает ум у Шерлока, но чтобы он построил цепочку чужого подсознания быстрее, чем этот человек получит первый сигнал от него... Профессор даже не знал, это в большей степени поразительно или просто пугающе, что человек, способный на такое, существует рядом с ним. Но Джон всё-таки зашёл. Стоять рядом с дверью и не решаться зайти было ещё тяжелее, чем находиться одному в квартире. Поэтому, как ныряя в холодную воду, доктор вошёл. Шерлок сидел на кровати и что-то листал в телефоне, который, видимо, ему принёс брат. Но, увидев Ватсона, точнее услышав открывающуюся дверь, он тут же переключил внимание. Ждал. — Здравствуйте, профессор, — парень приветливо улыбнулся. Он, кажется, решил доконать Джона до конца, так как ему становилось всё страшнее — преподаватель впервые видел, чтобы Холмс улыбался. — И тебе привет, — ответил доктор Ватсон, не сводя с него взгляд. — Ты знал, что я приду? Шерлок медленно покивал: — Ещё вчера. — И ты уже можешь сказать почему? — Нет. Мало фактов, а я не люблю тратить время на необоснованные теории. Но Вы же придёте ещё и ещё, так что когда-нибудь скажу, если Вам интересно. — Невообразимо! Ты считываешь мой мыслительный процесс быстрее меня. — Неправда. Просто Вы недостаточно наблюдаете за своим мыслительным процессом. Вы тоже уже вчера знали, что вернётесь, просто не потрудились осознать. Доктор покачал головой, не веря. Парень лишь пожал плечами. — Сегодня было труднее, понимая, что меня нет, потому что я здесь, а не просто абстрактное "где-то шляюсь", да? Тоже одна из улик. — Улик? — Факторов, называйте как хотите. — Как, чёрт возьми, ты это делаешь? Тебя же там не было. — Вы всё ещё очень напряжены, хотя зашли уже минимум пять минут назад. Когда заходили, у Вас лицо было такое испуганное, будто я тут уже умер. И у двери вы долго бродили. У меня хороший слух. — Ты постоянно всё анализируешь? — Да, это идёт как-то фоном, но выводы уже появляются в моей голове. Даже когда я этого не хочу... — Больно? — вдруг задал вопрос Джон, как будто до этого вовсе не участвовал в беседе и вообще только сейчас зашёл. — Пока меня накачивают морфином — нет, — Шерлок переключался между темами так же быстро. — Опиоидные вроде не дают несовершеннолетним. — С согласия опекуна дают. А я отлично умею подделывать подпись брата. Ватсон посмотрел на стену и вывел для себя два факта — Шерлок уже ощущал на себе действие морфина, и то, что его опекун — его старший брат, а значит родителей уже нет. В течение всего восстановления Шерлока, доктор заходил к нему почти каждый день. Что именно влечёт его к палате Джон для себя так и не смог сформулировать, а Холмс продолжал отмалчиваться. Они говорили о разном. Об университете, о химии, иногда о войне, если Ватсон считал это возможным; изредка, когда был в настроении, Шерлок делился с профессором своим дедуктивным методом и рассказывал, как дошёл до того или иного факта в биографии врачей, которые им занимались. Ещё реже парень мог обмолвиться словами о брате и об их отношениях. Единственное что из этих отрывков вынес Джон — с взаимоотношениями всё сложно. А потом Шерлока наконец-то выписали. Он всё ещё ходил с перевязкой и на анальгетиках, но его уже отпустили домой — и на пары. И да, Холмс не соврал. Он исправно появлялся на каждой паре по первой помощи. И Джону, почему-то, от этого каждый раз становилось хорошо. Он продолжал читать нотации о том, как необходимо уметь помочь себе и близкому, но для него было важно просто то, что Шерлок был здесь, а значит его не убьют в какой-нибудь очередной подворотне. И, как будто понятно, почему врачу, пережившему войну, важно знать, что мальчишка не умрёт, но было здесь что-то ещё, вызывавшее не соразмерную радость у Ватсона при его виде. Но мужчина себе этого не объяснял. Ждал, наверное, когда Шерлок сам продемонстрирует свои навыки. А парень не то чтобы делал вид, что слушает лекции, даже не пытался что-то записывать. Изредка черкал какие-то заметки, но профессор готов был поспорить, что они никак не относились к теме занятия. Большую часть времени Шерлок не отрывал взгляда от преподавателя, даже сел прямо на первый ряд рядом с мисс Хупер, чтобы обзор лучше был, но иногда он просто смотрел в окно или спал, сложив голову на руки. Но ходил исправно. А Джон и не требовал большего. Спросил, разве что один раз у той же Молли, ведёт ли Холмс себя на других парах, на которые ходит, также. Но девушка сказала, что на своих, видимо, любимых предметах Шерлок максимально вовлечён. Хоть парень и сразу сказал, что ходить к Ватсону будет исключительно ради него самого, Джон всё-таки из интереса решил проверить. А потом Шерлок пропал. Опять перестал появляться на парах доктора. Профессор ждал неделю, списывая на то, что парень мог заболеть, при этом измывая себя душевными терзаниями все семь дней. Но когда пошла вторая неделя, и Ватсон увидел Холмса в коридоре, сомнений не осталось — Шерлок осознанно перестал ходить на пары к Джону. И мужчину в моменте это так разозлило, или даже больше обидело. Он поймал студента у стенки, встал напротив и, посмотрев чётко в глаза, задал вопрос, сразу появившийся в голове: — Почему ты больше не ходишь на мои лекции? Я перестал быть тебе интересен? — Да, — со всем спокойствием удава ответил Холмс, также поддерживая зрительный контакт. Но выглядел он, в отличие от преподавателя, максимально равнодушно. — Мне теперь всё понятно. Я выяснил всё, что хотел. — Не поделишься?! — язвительно, на грани гнева, проговорил Джон. Вновь появившаяся в тоне Шерлока надменность начинала выбешивать мужчину. — Я Вам нравлюсь.