Love shot

— Что?! — Джон не поверил своему слуху. — Я. Вам. Нравлюсь. — по словам повторил Шерлок. — Именно поэтому Вы очень заинтересованы конкретно в моей фигуре. — С чего ты это взял?! — Я поспрашивал, и мне сказали, что до этого ни одна лекция не обходилась без упоминания моей фамилии. И сейчас Вы иногда обращаете внимание всех на мою персону. Вы практически всё время смотрите на меня. Именно на меня, не на Молли, это видно. Когда я прихожу — а я приходил специально раньше или позже остальных, чтобы не было других отвлекающих внимание факторов — Вы улыбались, хотя пытались это скрыть, так что улыбка возникала, скорее всего, неосознанно. Когда читали мою фамилию в списке — то же самое. Одногруппники также поделились, что до этого ни на одной паре не видели Вас в таком хорошем настроении. А ещё, одно из самых очевидных, когда Вас что-то смешило, Вы сразу переводили взгляд на меня, чтобы посмотреть и на мою реакцию. Это всё просто кричащие признаки симпатии. Причём, она появилась не после моего выздоровления, а, я так понимаю, сразу после нашей первой встречи. Объяснил? Можно я пойду? — и не дожидаясь ответа ускользнул от Ватсона по коридору. Доктор некоторое время стоял ошеломлённый и не мог ни сказать ни слова, ни сдвинуться с места. Но спустя несколько мгновений, которые показались ему очень долгими, профессор всё же вышел из оцепенения и начал оглядываться. Глазами он быстро обнаружил Шерлока — он всё ещё был на этаже — и вновь поймал его, прижав к стене, выставив руку, ограничивая варианты для побега. — Что это, чёрт возьми, значит? Холмс смотрел всё с тем же спокойствием, несмотря на то что парень оказался прижатым к стенке. — В этом нет ничего такого, и теперь вполне разрешено. Проблемы скорее с тем, что я несовершеннолетний и Ваш студент, но в остальном — ничего страшного. Да и я не то чтобы против. Мне, скорее, просто всё равно. — Всё равно? Я не гей! — возмущённым шепотом запротестовал Джон. — Не волнуйтесь так. Гомофобия, навязанная, скорее всего, в армии, очень даже может сочетаться с нетрадиционной ориентацией, просто подавляемой. — Не волноваться? Ты несёшь этот бред и ещё будешь указывать мне, что делать?! Наглость — второе счастье? — язвительно спросил Ватсон. — Есть такое. И, кстати, с тем, что я говорю бред, я не согласен. Такая бурная реакция, чаще всего, как раз является подтверждением правдивости опровергаемого факта, так что... — Да заткнись ты уже! — Мужчина не выдержал. Просто не мог больше слушать этого бестактного, ничего не понимающего парня. Он, слегка замахнувшись, дал Шерлоку пощёчину. Но, видимо, не рассчитал силу... У студента из носа тут же хлынула кровь, и он сразу приложил руку к носу, чтобы не запачкать всё вокруг. А второй поглаживал зудящую от удара щёку. Парень прильнул спиной к стене и перевёл взгляд на доктора: — Хороший удар, капитан... Джон будто очнулся и пришёл в себя. Даже времени удивится, что Холмс откуда-то знает его звание, не было. — Господи, Шерлок! —Всё в порядке, это не Вы. Кровь из носа пошла из-за давления. У меня гипертония, а тут на фоне стресса и удара, так что сосуды лопнули. Вы не сломали мне нос, не бойтесь. — умиротворённости студента оставалось только поражаться. У него не останавливалось кровотечение, его только что ударил его же профессор, а парень оставался достаточно спокоен, и у него лишь немного, кажется, сбилось дыхание. — Пойдём, надо остановить кровь... — доктор Ватсон вдруг прочувствовал всю свою вину и решил, что теперь обязан помочь Шерлоку хотя бы устранить последствия своего выхода из под контроля. Мужчина завёл студента к себе в аудиторию, где сейчас не проводилась лекция, и было пусто, усадил на стул, взял аптечку и начал обрабатывать щёку, которая каким-то образом тоже начала саднить и немного кровоточить, и нос Холмса, паралельно извиняясь. — Прости... Прости, пожалуйста, я не всегда могу держать себя в руках... Я знаю, это ужасно. Я вообще не самый светлый человек. Прости, я привык решать вопросы силой... — Джон водил ваткой с антисептиком по щеке Шерлока и избегал взгляда с ним. — Всё нормально, — парень положил свою ладонь на колено преподавателя. Ватсона будто током прошибло, но он постарался не показывать. — Я тоже привык, что меня бьют. Всё-таки обрываю планы не самым приятным людям, — Шерлок усмехнулся, а после вновь обратился к профессору. — Я в порядке, кровь остановилась, — он попытался прервать доктора, уже машинально водившего ватой по его скуле и вокруг носа. — Да, хорошо... — мужчина теперь рассматривал руку студента, всё ещё лежавшую у него на колене, и всё крутил в голове его слова, которые сейчас уже не казались такими бессмысленными. — Иди умойся и возвращайся. Надо проверить, что я тебе ничего в голове не сдвинул. — Да ладно, не такой уж сильный был удар, тем более не кулаком даже. — Всё равно нужно убедиться. И ты же сейчас всё ещё на обезболивающих после пули, да? Так что можешь не в полной мере ощущать боль и последствия удара, а это может быть критично. — Ладно, только для вашего спокойствия. — Шерлок вышел и отправился в уборную умываться. Полилась холодная вода из крана. Парень набрал воду в ладони и провёл ими по лицу. Щёку немного защипало. Студент протёр глаза и посмотрел на себя в зеркало. Слегка покрасневший, а в остальном — обыкновенное лицо, которое он видит каждый день. Но ощущения были какими-то странными. Всё это время у Шерлока не было возможности самому решить, а что он, собственно, думает, по поводу того, что он нравится своему преподавателю. До этого он был лишь зациклен на доказательстве самого факта, но осмыслять его не приходилось. А теперь он стоял, разглядывал своё отражение, и как будто самое время. Парень стоял долго, не шелохнувшись. Он не знал. Он, кажется, впервые ощущал, что кому-то нравится. Брат никогда не показывал своих чувств, а больше, до университета, у него не было никакой другой модели эмоций. С одной стороны, в обычных людях Шерлок не был заинтересован — они казались ему слишком примитивными, после брата и даже себя самого, а если он и занимался ими на время, загадку доктора Ватсона он уже раскрыл. И всё, больше в нём ничего не должно волновать Холмса. Но, с той самой другой стороны, в груди что-то непонятно щекотало. Шерлок не сказал бы, что это неприятно. Что-то неизвестное. Иногда, совсем не часто, он испытывал подобное с братом. Например, когда тот пришёл в больницу недавно и разговаривал с ним. Но теперь Шерлок знал, что это отвлекающее чувство в груди связано с профессором. И было оно гораздо больше, ярче что-ли, чем он испытывал до этого. Шерлок вновь набрал в ладонь воды, но в этот раз плеснул себе на грудь, немного выше того места, где оставалась перевязка. Тёмно-серая рубашка намокла и прилипла к коже, но щекотка осталась. Какое-то слабое жжение. Что-то "теплилось" что-ли. Парень не помнил, где слышал это слово. На химии всегда использовалось "нагревалось", а чтоб "теплилось" — разве что в каких-то книжках. Студент понял, что в туалете ему больше делать нечего и вернулся в аудиторию. — Тебя как-то долго не было. Случилось что-то? — спросил Джон, когда парень зашёл. — Нет, просто, задумался. — безразлично ответил Шерлок. — А почему у тебя рубашка мокрая?.. — Да там, что-то... Странное лёгкое жжение. Подумал, холодная вода поможет. — С сердцем что-то? — взволнованно уточнил Ватсон, приняв более напряжённую позу. — Нет-нет. Скорее что-то эфемерное, не связанное с внутренними органами. — Ладно, — доктор не до конца понял, но решил пока поверить парню на слово. Потом, если что, убедится, — садись, — он указал на стул, который поставил ровно перед собой на небольшом расстоянии. Шерлок присел и, скрестив руки, стал ждать дальнейших указаний. — Следи за моим пальцем, — профессор выставил указательный палец и стал водить им по воздуху в разные стороны, а Шерлок в свою очередь следил за ним глазами. — Хорошо. Теперь встань, закрой глаза, вытяни руки перед собой и по очереди дотронется указательными пальцами до носа, — Холмс сделал всё, как ему сказали, не ощущая особой надобности в этих действиях, но и сложностей тоже не испытывая. — Да, молодец. Можешь присесть. В общем, с головой у тебя всё в порядке. — Я сразу об этом сказал, — Шерлок не терпел бесполезной траты времени, поэтому и пререкался теперь. — А с сердцем?.. — С ним тоже. Я же говорю, ощущения никак не связаны с органами. Скорее что-то между эмоциями и реальным чувством боли. Джон смерил парня строгим сканирующим взглядом, определяя, не врёт ли он или не договаривает, но после его выражение смягчилось. Поверил. Шерлоку его волнение, чрезмерное беспокойство были чужды, но почему-то, вместо привычной раздражительности, он вновь чувствовал эту "теплоту" и ещё сильнее чем раньше. Студент даже сам удивился своей реакции на так называемую в книжках "заботу". — Вот опять, — объявил Холмс. — Что опять? — оживился доктор, уже собиравшийся отпустить бедового парня. — Горячо в груди. Ещё сильнее. Ватсон вновь насторожился и подошёл к Шерлоку ближе. Взял его за руку, прощупал на тонком бледном запястье пульс. Ничего странного, в пределах нормы для его возраста. Тогда профессор достал из аптечки стетоскоп (как он там оказался?) и начал прослушивать непосредственно сердце студента. Но всё так же — никаких шумов или других аномалий. — Всё хорошо у тебя с сердцем — констатировал Джон, снимая стетоскоп и убирая его обратно в аптечку. — И я про то же, — парень вздохнул. Доктор не понял этого разочарованного вздоха и настороженно оглядел студента. — У тебя что-то произошло? Ты какой-то сам не свой, — профессор вообще не помнил, видел ли он когда-нибудь расстроенного Шерлока. А теперь, раскрыв очередное "дело", он сидит с постной миной, опустив глаза. — Нет... Просто я задумался, собственно, о своём мнении об этом всём — парень нешироко развёл руками как бы обобщая всё происходящее. — И... Я не знаю. Шерлок поднял глаза на преподавателя, и Ватсон увидел в них такое разочарование в себе, непонимание, страх неизвестного. Холмс знал всё, всегда и обо всех. Обо всех, кроме себя самого. И как тяжело это было признавать. Что он, Шерлок, в принципе может не знать чего-то. И никакие насмешки брата о его глупости не помогали избавится от дезориентации, охватывающей парня, в момент осознания, что он что-то не знает. В воздухе образовалась ничем не заполняемая тишина. Студент молчал, как ему показалось, слишком долго. Но потом всё же продолжил: — Когда я сказал, что мне всё равно, я однозначно поторопился. Но... я правда не понимаю, что я чувствую и чувствую ли вообще. Такое странное ощущение... Оно и сейчас возникает, когда я говорю с Вами и когда просто думаю об этом. Я даже не знаю, приятно ли оно мне или противно. Просто ничего не понимаю, — парень совсем поник. Джон вглядывался в его лицо некоторое время, пытаясь осмыслить всё, что Шерлок произнёс. И понял. Мужчина откинулся на спинку стула, прикрыл рукой лицо и еле слышно усмехнулся, а после озвучил свои выводы: — Боже, Шерлок! Когда тебе тепло на душе — то самое ощущение в груди — рядом с другим человеком — это называется симпатия! Ты сам-то хоть немного разбираешься, о чём толкуешь? Внешние признаки, это конечно хорошо, но вся суть-то внутри. Холмс вновь поднял глаза на доктора, но теперь в них горело что-то между осенением и ещё большим непониманием. Парень даже не моргал и, кажется, не дышал. "Я способен на симпатию к человеку?" — вот, что крутилось у него теперь в мыслях. И ответ на этот вопрос он пытался найти в глазах напротив, по-доброму настроенных к нему. Именно к нему, а не в принципе. Большая разница. А профессор так же, не отрываясь, смотрел в ответ. И тоже думал о своих чувствах к студенту. Он перестал их отрицать, кажется. — Знаете, мне нужно отойти, — парень всё ещё выглядел сконфуженно, он просто не знал куда себя деть, поэтому и захотел сбежать. Он поднялся со стула. Но доктор ухватил его за рукав рубашки. — Не уходи. Такое лучше обсуждать вдвоём. Не хочу, чтобы ты меня избегал, — Джон встал вслед за ним и развернул к себе. — Мы можем выйти и поговорить на улице, если тебе здесь тесно. Или дождаться конца занятий. Только не убегай. От своих чувств не убежишь, о них нужно разговаривать. — Я... Чувства? — так странно ставить эти слова в один ряд. — Если я задержусь после пар, брат начнёт искать меня. Лучше сейчас. Я всё равно уже собирался уходить, — Шерлок постарался быстро накинуть на свою растерянность маску безразличия. — Хочешь воды? Ты снова выглядишь бледно — предложил Ватсон, собираясь вывести парня в коридор, а после на свежий воздух — Вы больше не выглядите злым. Смирились? — Холмс хорошо делал вид, что ничего не слышит, когда ему нужно было. — Согласился. — Быстро, для человека, который полчаса назад яростно заявлял, что он не гей. Мужчина закатил глаза и ответил в той же форме: — Медленно понимаешь себя, для человека, который раскрывает преступления и намерения людей за полчаса. — Другие люди очень простые. Себя понять намного тяжелее. — Знаю. Они медленно шли по коридору. Когда оба замолчали, каждый в своей голове стал вновь вспоминать свои ощущения, чтобы убедится. Джон для себя точно решил. Так неожиданно, но так объяснимо. Несмотря на всю напускную недоступность и самодостаточность парня, за ним так и хотелось приглядывать. Однажды Ватсон его уже спас и был готов спасать ещё сотни раз, лишь бы видеть, как он с каждым днём раскрывается, превращаясь из сгустка знаний и логики в человека. — Ты выбрал что-нибудь? — прервал тишину доктор, посмотрев на Шерлока. — Между да и нет? Пока не выбрал. Вы, наверное, понимаете, что я не знаю, что такое "нравиться", "любить", "симпатизировать" — именно на практике... — А мне и не нужно. Ты мне как раз этим и нравишься. Кажешься ужасно умным, но понятия не имеешь, что такое люди. И чувствуешь ты кучу эмоций. Ты, как и все впрочем, состоишь из этих эмоций. Просто слов для их описания не знаешь. Вот и получается, что ты такой чудной, что невозможно не зацепится. Я в первый же день это понял. Смотришь на тебя и думаешь: "я хочу знать о тебе всё, но гораздо интереснее то, что ты сам о себе расскажешь". А ты просто не можешь ничего о себе рассказать. Это забавно. — Вы считаете меня забавным? — В какой-то мере. Ты просто слишком непонятный даже для самого себя. А когда ты что-то абсолютно перестаёшь понимать, со стороны оно начинает выглядеть до смешного глупым. Но тебе, наверное, такое чувство незнакомо. — "Непонятный"... Ну да. А Вам как раз и нужно что-то необычное. Вы тянетесь ко всему опасному и неизвестному, хотя пытаетесь доказать себе, что обыкновеннее Вас никого нет. Но рядом с чем-то новым, и оттого страшным, выделяется адреналин и норэпинефрин — и Вы получаете эйфорию. — Сразу видно, что ходишь ты в основном на химию. Но хватит говорить обо мне, про себя я уже всё понял. Что насчёт тебя? Для тебя "кайф", очевидно, — это разгадывать людей и преступления? — Можно и так сказать. По крайней мере, так было раньше, когда я ещё не познакомился с таким огромным количеством людей. Теперь это уже происходит машинально и не доставляет столько счастья. Впрочем, мне всё ещё нужен кто-то "приземлённый", кому я буду разъяснять свой метод и ход мыслей, а он будет меня слушать. А Вы отлично подходите на эту роль. В больнице Вы каждый раз так радовались, когда я произносил очевидные вещи, происходящие у меня в мозгу перманентно. Ватсон усмехнулся. Кажется, он научился вылавливать главную мысль парня среди флёра этих умных слов: — Это значит да? — Это значит, что мне не доставляет дискомфорта общаться с Вами дольше, чем с другими людьми, не умеющими не то что видеть или понимать, а просто слушать. — Это значит да, — профессор улыбнулся. — Я бы на Вашем месте не улыбался, — на грани грубости отметил Шерлок. — Я всё ещё Ваш студент, и мне всё ещё шестнадцать. Я Вам нравлюсь, но Вам нельзя быть со мной даже на законодательном уровне, не говоря уже об этике и субординации. Какая-то безысходность. Джон бросил на парня резкий взгляд и задумался. А после ответил: — Не думал, что тебя волнует законодательство, а тем более этика и субординация. — Меня — нисколько. Скорее Вас. — Мы можем быть друзьями, — доктор сам не понял, было ли это вопросом или предложением. — Дружеские отношения между двумя мужчинами намного лояльнее и допустимее в обществе, даже если это студент и преподаватель. — Можете называть это как хотите. Чувства от этого не меняются. — Главное, чтоб ты был на это согласен. Иначе всё бессмысленно. Шерлок вдруг растерялся. У него до этого редко спрашивали согласие на что-либо. Всё было просто — либо жизнь делает с ним, что вздумается, либо он с жизнью. А чтобы обдуманно на что-то соглашаться — это и поставило в ступор. — Я понятия не имею, что должен буду делать со своей стороны. — честно ответил парень. Он не дружил ни с кем с восьми лет. — Старайся... Не избегать меня и не противиться этому чувству в груди. Для начала хватит, — Ватсон ещё подумает, как будет объяснять парню, что такое дружба. Сходу в голову пришли лишь две самые простые вещи. А потом ещё одна, — И... Можешь дать мне свой телефон? — Зачем? — Хочу быть с тобой на связи на всякий случай, например, если тебя опять подстрелят, — доктор ухмыльнулся, вспоминая события их второго, если можно так сказать, знакомства. — Ладно, — Шерлок пожал плечами. Он всё равно не понимал, в чём смысл знания, что ты в любой момент можешь написать человеку, даже если никогда не напишешь. Но телефон достал и продиктовал номер. Они вышли во двор при университете. Холодный ветер дунул в лицо, но никого это особо не смутило. — Жду тебя завтра на паре, — сказал преподаватель на прощанье без особой надежды. Шерлок не делает то, в чём не видит смысла. А смысл ходить на пары по первой помощи он уже исчерпал, как и сказал в самом начале. — До свидания, — проговорил парень. Его почему-то дёрнула фраза Ватсона. Шерлок шёл по улице. Со всех сторон бил мороз, у парня уже отмёрзли руки, но он не обращал внимания. Медленно плетясь по промозглому воздуху, Холмс пытался переварить всё, произошедшее за сегодня. Он не видел перед собой ничего, лишь на инстинктах не врезался в людей и столбы, все мысли были направленны на осмысление настоящего. Чувства вдруг захлестнули выше горла, и парень и представления не имел, что с ними делать. Когда Шерлок дошёл до дома, ноги были мокрые по колено, а волосы засыпаны снегом. Но самое главное, что парень всё ещё абсолютно не понимал, куда деть такую кучу эмоций. Майкрофт как обычно сидел за ноутбуком и решал правительственные дела — как он говорил. Мужчина поднял глаза на брата и остался в некотором недоумении. — Ты что, шёл пешком по такой погоде? Весь мокрый. — Я пойду к себе. — ответил Шерлок, избегая и этих, и дальнейших вопросов. Брат вернулся к своему лаптопу и лишь пожал плечами. Если Шерлок не хочет чем-то делиться — этого никакими пытками не выведаешь. Парень закрылся в своей комнате и быстро прошёлся по ней взглядом, ища на что бы отвлечься. Ему всегда нравилось раскрывать трудные загадки, но, когда дело доходило до анализа его собственных эмоций, становилось противно. Взгляд зацепился за канцелярский нож, стоящий в стакане с ручками и карандашами. Он где-то слышал, что боль заглушает внутренние чувства. Решил попробовать — вдруг получится. Боль его не пугала. Он взял в руку нож, выдвинул лезвие и быстро прошёлся по указательному пальцу другой руки. Увидев, как начала сочится кровь и почувствовав характерные неприятные ощущения, эмоции и правда слегка отошли на второй план. Но эффект не был достигнут. Шерлок закатал рукав и порезал предплечье выше запястья. И снова саднящее чувство, на этот раз сильнее. Ещё несколько параллельных порезов. Это выглядело даже медитативно. Бушующая буря стихла, скрылась в тени, пока перед мозгом маячила лишь боль. Отчего-то стало легко и спокойно. Ещё парочка надрезов. Парень остановился. Несколько раз поморгал, а затем хмельным взглядом оглядел свою руку и нож рядом. Где-то глубоко появилось отвращение к себе. Шерлок быстро убрал лезвие ножа и протёр порезы салфетками, чтобы не запачкать рубашку. Заниматься ничем не хотелось и не получалось. Холмс пытался в очередной раз раскрыть дело из газеты, пытался что-то читать с полки — в голове то перекати поле, то каша, которой нет конца и края. Досидев исключительно на силе воли до вечера, Шерлок лёг в постель. Долго ворочался, сам не решаясь предполагать от чего — от саднящей боли или от вновь родившихся эмоций, хлынувших лишь с большей силой. Сон не шёл, им овладела бессонница, а под утро даже лихорадка — он чувствовал, как подрагивает всё тело. Горло болело, тело бросало то в жар, то в холод. В голове плыли вспышки света, смешанные из каких-то обрывков мыслей и чувств. И всё-таки Шерлок заставил себя подняться с кровати, пройти мимо брата и вновь отправится в университет. Там оставалась последняя надежда. Хотя, это казалось, кончено, бессмысленным. Но его ведь попросили — попросили вернуться на пары. Пусть он не думает, что ему это поможет, но просто выполнить просьбу — почему бы не сделать ещё один бессмысленный шаг. Первая пара по химии прошла как под чем-то. Шерлок не запомнил ничего кроме головной боли и желания свалить как можно быстрее, желательно в окно. Он, кажется, никогда не проявлял такого безразличия к любимому предмету. Но сейчас не получалось даже просто слушать лектора, а тем более думать над реакциями, синтезами, катализаторами и так далее. И всё же полтора часа были пережиты. Парень поплёлся в другую аудиторию — на основы медицины — собственно, ради чего пришёл. Завалился на первый ряд, прямо перед кафедрой. Молли ещё не было — или её и на химии не было? — Шерлок не обратил внимание, да и задумался о ней лишь потому, что вокруг больше не о чем было подумать. В кабинет зашёл доктор Ватсон. В этот раз почему-то без трости. Холмс никак не связывал излечение профессора от психосоматической боли с собой. Он вообще пока что боялся как-либо связывать себя и Джона. Шерлок впился глазами в мужчину и следил за каждым его движением, будто снова пытался разгадать какую-то его тайну. Ватсон в свою очередь рассказывал лекцию, периодически бросая взгляд на парня перед собой. И с каждым разом эти взгляды становились всё длиннее и напряжённее, пока Джон вдруг не остановился и не произнёс: — Шерлок, сходи за чаем. — Для Вас? — студент, словно до этого спал с открытыми глазами, встрепенулся, покрутил головой и непонимающе уставился на профессора. — Для себя. Выглядишь очень бледно и болезненно. Сделай себе горячий чай и возвращайся, а то на тебя смотреть страшно. Шерлок выгнул бровь, скрестил руки на груди — почему-то и вправду было холодно — и откинулся на спинку стула, на котором сидел. Никуда выходить он не собирался. Повисла неприятная атмосфера, которую ощутили все присутствующие, но никто не посмел что-либо прокомментировать. — Я так понимаю, это значит, что ты желаешь погибнуть смертью храбрых, но остаться на паре? Обстановка в аудитории разрядилась, послышались даже тихие смешки. Но не между Шерлоком и Джоном. Студент вместо ответа продолжал испытывающе смотреть на доктора глаза в глаза. — Боже! Ладно, продолжаем, — профессор сделал небрежный жест рукой и продолжил читать лекцию. Парень не сводил взгляда с Ватсона всё время, хотя по нему было видно, что он готов был уснуть прямо здесь, а глаза так и норовили закрыться. Когда пара закончилась, все начали расходится, а Шерлоком двигало лишь эфемерное желание уйти раньше всех. Но Джон остановил его, позвав: — Шерлок, подожди. Подойди ко мне, — Холмс молча развернулся и выполнил просьбу. Доктор оценивающе оглядел парня и после приложил тыльную сторону ладони ко лбу студента. Горячий, даже очень. А Шерлока самого как ошпарило прикосновением, но он остался неподвижен. Или хотя бы старался сделать всё для этого, но дрожь сложно унять волей духа. — Да у тебя жар. Градусов 38 приблизительно. И трясёшься весь, только зубами не стучишь. Хотя, кто знает, может сдерживаешься. Парень потупил глаза в пол и оставался так же безмолвен. Кажется, он разучился говорить, стоя перед Джоном. — Знаешь что, — продолжал преподаватель, — иди-ка ты домой. Только не пешком, по такой погоде. Видимо, так и заболел. Выпей таблетку от простуды и ложись спать. Если просто переохладился — на утро должно стать легче. Шерлок кивнул и медленно вышел из аудитории, а после побрёл к выходу из университета. Не то чтобы он собирался следовать совету Ватсона, но находится дольше в ВУЗе решительно не имело никакого смысла, даже толики. Спустя две пары Джон достал свой телефон и решил написать парню. Почему-то он был уверен, что тот так и не лёг спать, поэтому может ему ответить. "Как ты?" — до банального просто напечатал Ватсон. "Нормально. -SH" — пришёл односложный ответ. Он не сильно снял с мужчины волнение за состояние Шерлока, тем более что понятие "нормально" в случае Холмса очень и очень растяжимое, но его способность отвечать на сообщения показывала, что парень не вырубился где-то на полпути до дома и всё ещё соображал, тем самым оставляя надежду на возможное адекватное состояние Шерлока. Если бы всё было так радужно... В это время парень действительно относительно спокойно добрался до дома, где проскользнул мимо брата, которому, кажется, и так было всё равно, — Майкрофт перестал пытаться вмешиваться в жизнь младшего примерно с его двенадцати лет — и вновь заперся в своей комнате. Тело колотила лихорадочная дрожь — температура поднялась ещё сильнее. В голове не было ничего хорошего. Единственное, чего хотелось Шерлоку — каким-то образом взять контроль над чувствами, которые терзают изнутри. Их было слишком много, они слишком резкие, слишком новые, Холмс просто не успевал их обрабатывать. Парень сел на пол прямо по среди комнаты и прижал к себе колени так сильно, словно пытался занять наименьшее пространство, желая заткнуть все рецепторы, лишь бы больше ничего не ощущать. И в таком состоянии Шерлоку пришла очередная "гениальная" идея. Если мозг не справляется с анализом новых эмоций и не умеет их контролировать, может, стоит его простимулировать? Парень невольно вспомнил о навесном шкафчике, в глубине которого кроется ящик со шприцами и героином. Обычно Шерлок использовал наркотик при недостаточной нагрузке на мозг, от нечего делать, грубо говоря, но сейчас ситуация была обратная — мозг был переполнен операциями, а Шерлок вдруг подумал, что героин может помочь и здесь. Парень встал на ноги, вытащил набор для инъекций, закатал рукав до середины плеча, вновь оголяя вчерашние порезы — ко всему добавилась волна отвращения, — набрал шприц и не долго раздумывая — что было ему не свойственно — вколол вещество в вену. Первое, что сделал сразу после — трясущейся рукой оторвал листочек для заметок и написал дозу. Если он однажды что-то пообещал брату, то выполнял бесперебойно. Хотя, пока Шерлок не знал, для кого список, на этот раз короткий, будет полезнее — для Майкрофта или для доктора Ватсона. В этом же полусознательном состоянии парень умудрился ответить на сообщение последнего. Как бы то ни было, а мысли постепенно переставали посещать голову Шерлока. Он сел на кровати, поджав под себя ноги, и уставился в стену. Стандартная поза во время прихода. Он рассчитал, что действия должно хватить как раз до утра, а после он надеялся очнутся с хотя бы некой свободой от своих бессвязных, при этом оказавших слишком огромное влияние, эмоций. Прошло часов восемь, утро наступило. Приятное состояние от прихода постепенно отступало, предоставляя место появившейся агрессии и усилившейся головной боли. Где-то Шерлок всё же просчитался. Глаза покраснели, а под ними проступили темные круги. Тени выступили и под скулами. Тело слушалось неохотно, мышцы ломило то ли от болезни, то ли от окончания действия геры. На руках пульсировали синие вены, а сами ладони были почти белые и по-мертвяцки холодные. А вот голова и тело горели. Шерлок кое-как поднялся на нетвердые ноги, схватил со стола записку, смял и закинул в карман. Выходя, он забыл надеть куртку — да и какая разница, если ничего кроме боли и захлестывающей неизвестной эмоции он больше не чувствует. Дорога до университета была больше похожа на похождения зомби. В общественном транспорте от одного вида парня шарахались люди. И вот какими-то высшими силами Шерлок уже шатался по коридору учебного заведения — шатался в прямом смысле, ноги не держат. Бродил без цели, в надежде случайно обнаружить лишь одного человека. Почему-то парень второй день подряд уверен, что он — ключ к его спасению. И вдруг судьба, видимо в насмешку, немного смилостивилась над Шерлоком и парень напоролся прямо на Джона посреди коридора. Ударившись грудиной о чужое тело, Холмс оторвал глаза от пола и посмотрел на столкнувшегося. — Шерлок, господи, что с тобой?! — первое, что воскликнул доктор с некоторыми нотками истерики. Студент выглядел ужаснейшим образом — будто из могилы вылез. Трясся с ног до головы, бледный как штукатурка, пульсирующие вены, взбухшие тут и там, налитые кровью глаза, оттеняемые синяками. Резко наткнувшись на это зрелище невольно вскрикнешь. А это ещё и твой студент! Ватсон с открытым ртом оглядывал парня, как тот схватил своими ледяными руками мужчину за запястья и сухими бесцветными губами прошептал: — Я не знаю, что мне делать со всеми своими чувствами, — еле договорив сорвавшимся голосом, Шерлок ощутил, как ноги стали ватными, подкосились, в глазах поплыло, голова закружилась. Шерлок рухнул без сознания обездвиженной тушей прямо под ноги Джона.