Сто первая роза

Виктор. Джейс очень ждал твоего пробуждения. Оставил письма и розы. Потом исчез. Мне жаль, что так вышло — и с тобой, и с той девочкой, и с Джейсом.

— К. Р.

см. на обороте → Сегодня мне приснилось, что у меня совсем не осталось времени. Я видел последнюю песчинку и знал, что мои песочные часы больше не перевернутся. Разве я могу просто взять и ускользнуть, как эта песчинка? Пожалуй, что да. На моем месте останется только потрескавшееся мутное стекло, сквозь которое даже нельзя увидеть, что весь песок утек. Потом сосуд развалится, и его сметут и выбросят, как бесполезнейшую вещь, и будут правы, конечно. Я думал о том, что еще, может быть, успею что-нибудь оставить после себя. Но разве оно надо, скажи, эти бестолковые осколки меня? Вас двоих они поцарапают, в царапины осыпятся остатки песка. Остальные сочтут их за мусор. К черту такие артефакты. Пусть ничего не останется, пусть никто не знает моего имени. Не упоминай обо мне. Я больше не хочу жить после своей смерти. Просто постарайся отпустить меня, когда придется. Погибла Скай. Хекстек уничтожил ее — по моей вине. Наше изобретение убило человека. Изобретение, которое предназначено было спасать жизни. Вместе со Скай погибло во мне что-то еще. Мечта, наверное. У нее тоже была мечта, я хочу, чтобы ты знал. Все ее заметки сохранились, прочти, прошу, я оставлю их на твоем столе. Ее разработки чудесны. Намного лучше, гуманнее моих. Я собираюсь развеять ее прах и, может быть, сам... Ты хороший человек, Джейс Талис. Будь счастлив.