Холодно, голодно, плохо - нам уже не страшно

В итоге концерт продолжился. Не без недовольств зрителей, из-за долгово отсутствие артиста, но продолжился. И дуэтом они в итоге спели. Да ещё как! Несмотря на усталый вид обоих, они скакали как лани по лужайкам! Что насчёт некоторых «проблем» Растянутый живот Ильи замотали бинтами, сделав импровизированный корсет. Плюсом надев на Корякова футболку, что было ему на два размера велика. От желудочного сока Макса оттёрли влажными салфетками. Но не смотря на все старания волосы всё ещё были ели заметно влажными. Вытирали его, к слову, ну просто огромным количеством салфеток! Кучи которых теперь неаккуратно разбросаны по всей гримёрке. Ожоги на ногах было не видно из-под штанов, а разорванные уголки губ Ильи с зала рассмотреть было затруднительно, но для большей безопасности Шабанов помог ему их загримировать. Не очень аккуратно, но как есть. В итоге никто ничего не заметил. По крайней мере все молчали, а в тикток не было выпущено ни одного разоблачения. После концерта парни с другими их знакомыми и друзьями пошли в бар неподалёку, отметить успешное проведение столь масштабного концерта. * * * Друзья много расспрашивать Илью и Максима о причине задержки концерта и их отсутствия — Это всё конечно пиздато, но Илюх, что там у тебя в гримёрке случилось то в итоге? — Не с того ни с сего поинтересовался Дрейк, сразу после допилить свой стакан пива. — Да, Илюш, мы переживали. — Взволновано вклинилась Ксюша. Услышав речь некогда любимой им девушки, Коряков смутился от стыда за себя и с меньшим энтузиазмом, чем рассчитывал после фразы Дребе ответил: — Ты знаешь, что мне лучше скажи… — Илья выжержал короткую фразу, потупив взгляд. — Сильно ахуел, когда я на платформе вылетел? — Да не то слово! Очень круто, Илюх. Я тебе клянусь, весь зал в восторге был. — Тут же выпалил Денис активно жестикулируя, доказывая этим искренность своего высказывания. — Лучше и быть не могло — Добавил Антон сидящий справо от Ильи и довольно улыбаясь, поднял стакан для тоста. — За эффектное появление и проведение концертов! Все также подняли стаканы и звонко чокнулись. И Максим не был исключением. Шабанов гордился Ильёй за то, как он умело смог сменить тему, ну и конечно, за его достижения как артиста. О чём сейчас и идёт диалог. Отхлебнув свой напиток, Стинт радостно оглядел лица всех присутвующих. Находя на их лицах туже эмоцию, что и у себя, он радовался ещё больше. Только вот взгляд его запнулся на Ксюше, что сидела со грустно задумчивым видом. По ней было видно, что поднятия до этого тема её волновалась куда больше. Но поднимать эту тему опять она не решилась. Макс решил не лезть и гордо отмолчаться, как сделал Илья. Между парнями внезапно появилось что-то вроде внегласной клятвы. Клятвы о том, что то, что происходило в гримёрке в день концерта, никто никогда не должен узнать. * * * По итогу, не считая малой надоедливости друзей, этот вечер был хорош. Очень даже хорош. Местами посмеялись, повосхищались, обсудили. Так и разъехались каждый к себе. Дрейк, Илья и Ксюша по своим номерам в отель, так как трое жили в Санкт-Петербурге, а поезд обратно у них только завтра в обед. Все остальные по домам. Точнее, так должно было быть. Но… — Макс, — Тихо произнёс Коряков, отойдя в сторону от Дрейка и Кобы, которые стояли в стороне и что-то увлечённо обсуждали, ожидая такси. Макс вопросительно кивнул в сторону Ильи, на секунду повернув голову в его сторону, показывая, что он его внимательно слушает, после чего продолжил лирично смотреть на уже не такое оживлённое движение на дороге, какой она была несколько часов назад. Скорее на ели плетущиеся машины. На часах 4 утра, как-никак. — я хотел у тебя… — Илья ведержал короткую паузу собираясь и с мыслями. — Кое что спросить. — Ты не хочешь спать там? — Неожиданно задал вопрос Стинт, не смотря в сторону друга. Вопрос, который скорее являлся утверждением — Чего? — Илья на секунду замер, будучи поражённым столь точным попаданием. Печально точным попаданием. — Говорю, хочешь проводить с ней как можно меньше времени вместе? Ведь оно будет напоминать тебе о… — Шабанов перевёл расслабленный, взволнованный взгляд на друга. Теперь уже Стинт замолчал на некоторое время после сказанного, но фразу заканчивать не стал, дабы не напоминать о плохом заметно взволнованному другу, явно обдумывающему сейчас что-то, что обдумывать не хотел. Отрицать сказанное было бы глупо, но мозг Корякова был слишком перегружен, в добавок рассудок, подтупленный алкоголем. Поэтому… — Оуу, что ты? Н-не, нет конечно! Я хотел… — Ели сумел выдавить из себя Илья заикаясь. Он судорожно стал придумывать причину, за которую, в отличие от реальной, ему потом не будет отвратительно стыдно какой-нибудь бессонной ночью во время сеанса воспоминаний всех своих позоров или прямо сейчас, стыдно перед человеком напротив. Ещё и при всех этих усилиях, стараясь сделать так, чтобы фразу звучала искренне. Выражение лица Шабанова резко сменилось на недоверие вперемешку с обеспокоенность. — Илюш, зачем? Зачем мне? — Задавать вопрос «зачем что?» не было необходимости. При прокручивании этого вопроса в голове будто автоматически всплывал до боли очевидный ответ на него: «Зачем врать». А ведь и вправду. Врать Максиму было ни просто не логично, но и эгоистично со стороны Ильи. Опять. Опять соврал. На этот раз, чтобы лишний раз не… Лишний раз не что? Не чувствовать смущение? Не чувствовать стыд ценой переживаний и волнения за тебя друга. Не просто волнений из разряда «Блин, ну жаль тебя. Надеюсь всё норм будет». Нет. Макс же правда переживает, правда? Нервничает, не может думать о чём-то другом, не зная, как помочь. И от этого хочется плакать. Нет, рыдать. Ведь он кто-то больше, чем друг. Ценнее чем просто друг. И неужели тебе его не жаль, Илья? Разве ты после этого не эгоист? Разве ты не делаешь людям больно, лишь чтобы менее больнее было тебе? Всегда делаешь. Ведь и вправду им являешься. И это твоя сущность — эгоцентричная мразь. А, Илья? … — Илья? — Получив от друга затуманенный взгляд в подтверждение того, что он слушает, парень продолжил. — Илюш, а не проще спросить, чем бесконечно мучять себя переживаниями, о том как же я отвечу или как отреагирую? — Короткая пауза — А не похуй ли? — Рассуждал Максим время-отвремени с долей заботы поглядывая на Илью стараясь контролировать каждое сказанное словечко, чтобы не надавить на хрупкое состояние парня. Но то что Стинт говорит уверенно, вселяет в Корякова тоже самое. — Ну же! Спроси! — Можно я у тебя сегодня переночую? — Да — Лаконично и уверенно отвечает Шабанов подмечая кротким взглядом только подъехавшее, ранее заказанное им такси. Протягивая руку парню, Стинт приглашает его за собой, как Илья и хотел. Как оба хотели. * * *                   ———————♪♪♪——————— Подъехав к подъезду Шабанова, парни вышли из такси тихо поблагодорив таксиста. Никто из них не хлопнул дверью. Почему-то в воздухе витало стойкое ощущение хрупкости мира вокруг. Будто скажи кто-то из них что-нибудь громко или дёрнись резко, прикоснись к чему-то не осторожно, как всё… Исчезнет? Сломается? Рухнет? Не знаю. Но проверять не хотелось совсем. Они не делали всё нарочно тихо, держа эту мысль в голове, это происходило само и казалось подсознательно очевидным. Максим заботливо приоткрыл дверь перед Ильёй пропустив его в темноту давящего, сырого, грозящево сломать то самое «всё», подъезда. После чего поспешно юркнул вслед за ним, беря за руку, осторожно сжимая её и прижимая к себе, чтобы было спокойнее. Обоим. Спокойствие Ильи сейчас значило спокойствие обоих. Вызвав и немного подождав, громыхающий лифт спустился откуда-то сверху. Скрипуче отварив свои ставни он был готов. Парни вошли в лифт. Почему-то сейчас страх навеявыло всё, что выходило из концепции всей этой атмосферы осторожности, вызывая необъяснимую боязность. Боязнь, от которой хотелось убежать, скыться, вжавшись холодным носом в плечо родного человека. Ведь с ним спокойно. Спокойнее по крайней мере. Мысленные аргументы были неплохи, поэтому Мазелов так и сделал. Подходя ещё ближе темноволосый проник руками под кожаную куртку блондина, греясь не только душевно, но и физически. На эти действия Стинт лишь тепло улыбнулся, заботливым взглядом смотря на такого ранимово и беззащитно открытого перед ним паренька. Отвечая взаимностью и крепко обнимая парня Максим улыбался ещё сильнее. Ещё теплее. Ещё искреннее. Короткий промежуток времени от 1 до 10 этажа ощущался дольше, чем все события остального дня вместе взятые. Но и этого не хватало. Хотелось остаться стоять так вечно, в тёплых объятиях среди холодной сейчас реальности. Илья знал, что реальность для него рано или поздно согреется. Знал, что всё изменится, а вот Максим так и продолжит греть, не взависимости от того, насколько холоден будет мир. Он будет рядом. Больше всего Илья боялся, что от этого черезмерного тепла ему станет жарко и повториться всё тоже, что происходит у него в жизни сейчас. Мазелов положил подбородок на плечо парня запрокидывая голову, чтобы подступившие слёзы не посмели потечь. Смотря на расплывающийся от влаги на глазах тусклый холодный свет от ламп в лифте становилось только хуже, а добивал себя Коряков простым «Успокойся уже. Сколько уже можно ныть?» Всё хуже хуже состояние Ильи сейчас. Всё сложнее и сложнее сдерживать слёзы в себе. Всё больнее и больнее от… мыслей. … Но услышав тихую речь возле уха и ощущая осторожные поглаживания по спине и лёгкие прикосновения к волосам становилось легче и легче. — Илюш, — Услышав своё имя Корякова будто вытянули из какой-то очень вязкой, густой пучины, давая ему наконец открыть глаза и начать слушать — не зацикливайся на этом, просто старайся не поддаваться этой хрени. — Возможно, Макс и не знал о чём говорит. Но точно знал, чего он добивается своими словами и говорил, что думал сможет помочь. Нехотя отстранившись Шабанов осмотрел заплаканное лицо друга. Заботливым взглядом осматривая каждую влажную дорожку спускающуюся по щекам и капающую на холодный кафель. Ну и конечно смотря в глаза, что из-за покрасневших белков будто сияли своей зеленью. И парень почти отрешённо смотрел в ответ, находя в словах друга хоть каплю надежды, что тоже виднелась в глубине усталового взгляда. Макс взял Илью за подборок и нежно проведя по щеке парня большим пальцем и смазал пару мокрых, солёных речушек, а после ласково целуя сначала в лоб, а затем и во вторую щёку. На губах остался солоноватый привкус. — Наслаждайся жизнью со мной до тех пор, пока все не произойдет. Пока что у нас все хорошо. — Стинт заботливо, но с некой грустинкой улыбнулся. — Не о чем переживать. Мы сможем это преодолеть, не волнуйся, все будет хорошо — Спокойствие Илья, дослушав речь парня до конца, почувствовал такое облегчение, безмятежность, спокойствие. И слёзы потекли. От облегчения. Приоткрыв мокрые глаза Мазелов с удивлением обнаружил, что они уже стоят в коридоре квартиры Стинта. В коридоре погашен свет, только лишь от окна идёт лёгкое свечения от фонаря под окнами подъезда. Илья словно тряпка свалился на пол. Уставший от всего, обезсилиный он наконец мог расслабиться. Морально и физически. Максим этому будто бы даже и не удивился. Он по доброму ухмыльнулся и взял парня на руки, неся прямо до своей кровати. Может, Стинту и было тяжело его нести, но какая вообще ему было тогда разница? Он был счатлив, ведь его друг был спокоен и кажется тоже счастлив. Положив Илью и оставив смотреть в потолок, Максим чуть отошёл в сторону и повернулся к нему спиной. Сняв уличную одежду и переодеваться в домашнюю тёмную футболку с изображе6ием на ней каких-то крутых волков и серые, пережившие многое шорты. Шабанов вернулся к кровати. Заботливо смотря на окончательно размякшего Корякова, Стинт садясь на колени с краю кровати стал раздевать и его. На что встретил слегка недоумевающий взгляд. На больше чем лёгкое недоумение Илью не хватило. Уже снимая с друга штаны Макс всё же удосужился ответить на его безмолвный вопрос: — Ч-ч, спокойно, родной. Просто, ну… не стоит же спать в уличной одежде? В моей чистой кроватке — Игриво добавил блондин снимая последний элемент одежды не считая трусы — носки. Закончив с этим, Стин улёгся рядом с Мазеловым с краю кровати, добродушно предоставив гостю местечко получше. Чему Илья был молча благодарен. Забираясь под одеяло Макс не стал медлить и кокетливо продвинулся как можно ближе к парню. А придвинувшись, позволил себе его обнять. Крепко крепок, но при этом ещё и нежно и в большей степени заботливо. — А мне ты одежду не хочешь дать? — Пробурчал Илья наигранно недовольно, но при этом довольно улыбаясь. — Не. Мне и так норм — Сказав это Стинт только сильнее прижался к Илье, нахально закидывая на него ногу, кладя руку на растянутый животик и сочувственно поглаживая, утыкаясь щекой в плечо. При этом, прижимаясь к почти обнажённому, обжигающе тёплому телу друга, оба из них испытывали какое-то перманентное счастье. И было хо-ро-шо! — Спасибо, Макс. Как-бы я без тебя? - Благодарно проговорил Илья грустно ухмыляясь лишь от одной мысли, что всё могло быть "без него" — Плохо, Илюш, плохо! — Не скромно ответил Шабанов, чуть привставая на локтях, чтобы поцеловать парня в нос. Оставив поцелуйчик, Илья решил, что этим ограничиваться не хочет. Устало, но не без любви положив Максу на щеку ладонь, чуть сжимая её. Сначала нежно провел по ней тыльной стороной, а после осторожно притянув того к себе, не встречая никакого сопротивления со стороны парня, поцеловал того в губы. Чувственно, не нахально, как в прошлый раз, не требовательно. Просто тихий, н чем особым не выделяющийся, но такой значимый поцелуй для них обоих. Стинт удовлетворённо и с очень довольным выражением лица улёгся обратно в туже позу, перед этим чмокнув Илью в щёку с мыслью, что «Последний поцелую на ночь должен быть за мной!». Так они и уснули. Они уже точно не "просто друзья" . И даже не лучшие друзья. Они лежат в обнимку. И очень любят друг друга. Ранее согрев друг друга морально, а теперь и физически. Теперь всё у них не плохо. Не плохо и тепло.