all night long

      Тэхён безумно переживал.       Вчера днём он узнал, что беременный. Подозревать об этом он начал ещё около недели назад, но боялся сходить к врачу, чтобы всё подтвердилось. Сначала сделал тест. Результат оказался положительным. Сделал ещё один. Такой же результат. Потом ещё два — просто чтобы убедиться. И тот же результат. Положительный.       Тэхён стал замечать за собой некие изменения в организме — стал больше есть, и появилась некая слабость. Уставать стал быстрее. А когда ожидаемая течка так и не наступила в предполагаемые сроки, начал подозревать неладное. И после того, как все тесты указывали на беременность, тут же помчался в клинику. Там всё подтвердилось, и теперь у Кима на руках несколько тестов и фотографии с узи. Их он надёжно спрятал в своей прикроватной тумбочке. И вот уже как почти сутки терзался, как же правильно сказать о своём положении своему альфе — Чонгуку.       Да, они встречаются уже больше трёх лет, да и сам Чонгук иногда прозрачно намекал о том, что им пора заняться обустраиванием ещё одной комнаты в квартире, но всё же... было страшно. Ведь ребёнок — это огромная ответственность и требует много внимания, ласки и затрат. Прямо сейчас Тэхён беспокоился о том, как воспримет эту новость Чонгук. Наверняка обрадуется и, как всегда делает, нежно расцелует всё его лицо и назовёт «самым лучшим омегой в мире». Или... вдруг он расстроится, потому что не планировал так рано? А если разозлится и во всём обвинит Тэхёна? Видимо, у него уже начались какие-то психологические сдвиги из-за беременности.       Надо всего-лишь дождаться Чонгука с работы.       Целый день он не знал, чем себя занять. Занятий по фортепиано сегодня не было, в магазин он сходил с утра, большинство друзей уехали в отпуск в другие города и страны, даже выйти погулять не с кем. Отвлекают от грусти лишь Бам с Ёнтаном — их с Чонгуком собаки. Бам бегает по всему дому, скулит и резвится в попытке растормошить своего сородича, в то время как Ёнтан на пару с Тэхёном лежал на кровати и молча наблюдал за потугами друга вывести его на какую-то игру. Ким на всё это лишь хихикал и тут же смолкал, возвращаясь мыслями к беременности и тому, как лучше рассказать о событии Чону.       Он даже подумал рассказать всё по телефону, и уже набрал зазубренный наизусть контакт. Чонгук поднял после третьего гудка:       — Алло? — его голос был немного уставшим. — Привет, сладость, как ты там?       — Привет, Чонгук-и, — услышав вторую половинку, Тэхён слабо улыбнулся. — Я в порядке, ты как?       — Мотаюсь с кабинета в кабинет, много дел сегодня.       — Вот как... — «лучше всё-таки перенести эту новость на вечер, когда он придёт», — тут же подумал Тэхён. — Тогда не буду отвлекать.       — Ты звонил просто так?       «Если бы...»       — Да, просто соскучился.       — Мой ты хороший, — в голосе альфы слышалась улыбка. — Через несколько часов буду дома.       — Буду тебя ждать. Пока.       — До встречи.       Тэхён бросил трубку и выключил телефон, тут же падая на подушки и раскидывая руки в стороны. Тяжело вздохнул.       — О чём я только думал? Как такое вообще можно по телефону говорить? — сказал он сам себе. — Только что чуть не натворил глупостей, отвлёк бы его от работы, а он и так занят...       Ким посмотрел на Ёнтана, который уставился на него своими глазками-бусинками.       — Дурак у тебя хозяин, да?       Ёнтан лишь тявкнул и топнул лапками по мягкой постели, вызвав этим смешок у омеги.       За размышлениями плавно наступил вечер. Ужин был приготовлен в некой прострации, так как иногда Тэхён просто зависал и переставал следить за процессом готовки. По итогу запланированный чачжанмён получился немного переваренный и пересоленный. Ким разложил все тарелки на места, поставил приготовленную еду посередине стола и сам сел за стол — ждать.       Спустя всего десять минут ожидания послышался звон связки ключей и то, как дверь в квартиру громко открылась. Тэхён тут же подскочил на ноги, выходя в коридор. Чонгук как раз разувался. Выглядел устало, это было видно по его глазам и скованным заторможенным движениям. Ким подошёл к нему и помог снять верхнюю одежду, после сразу же заключая в объятия.       — Я скучал, — тихо прошептал он на ухо. Чон заключил его в утешающий плен своих крепких рук, прижимая к себе поближе.       — Я тоже, — горячее дыхание альфы обпалило шею, отчего Тэхён поёжился. Рядом с ним тревога понемногу отступала, и все мысли, которые сутки крутились в голове, будто по волшебству исчезали.       Собаки, услышав приход второго хозяина, уже мотались возле пары и то и дело подпрыгивали, пытаясь выпросить хоть капельку внимания.       — Как на работе дела?       — Неплохо, только замотался, — Чонгук поцеловал омегу в шею, после отпуская его и приседая на корточки. Бам сразу же запрыгнул передними лапами на его колено и радостно залаял, когда Чон погладил его за ушами и по холке. Ёнтан тоже получил свою порцию ласки.       За разговором о том, как у обоих прошёл день, они переместились на кухню. Ким всё не знал, как начать такой щепетильный разговор, и то и дело посматривал украдкой на альфу, пытаясь подгадать момент. Когда оба сели за стол и принялись за ужин, он тяжело выдохнул. Пора.       — Милый, у меня для тебя есть новость... — боязно начал Тэхён.       Чонгук поднял внимательный взгляд на омегу.       — Какая?       — Дело в том, что... — Ким запнулся и глубоко вздохнул, пытаясь правильно подобрать слова. — В общем... ну...       — Ты заболел? Что-то не так со здоровьем? — разволновался Чон. Он отложил палочки на стол и обеспокоенно посмотрел на Тэхёна, даже подсел ближе.       — Нет, не в этом дело. Дело в том... — омега замолчал и поднял взгляд на Чонгука. — Я беременный. У нас будет ребёнок.       Чон ошарашенно уставился на него.        — Ты... беременный? — едва слышно переспросил он.       Тэхён кивнул.       — Одиннадцатая неделя, — тихо добавил в ответ.       Альфа с минуту сидел в полном шоке в попытке переварить эту информацию; он прикрыл лицо руками, а его плечи слабо задрожали. Ким уже начал беспокоиться, не подтвердились ли его самые страшные опасения, но тут Чонгук убрал руки и повернул голову в его сторону. Он плакал. Плакал и улыбался.       — Чонгук, я... — Тэхён в полной растерянности пытался подобрать какие-то слова, но не мог.       Чон мягко взял его за руку и сжал в своей, осторожно, будто показывая свои чувства этим жестом.       — Родной мой, я так счастлив... — голос слабо дрожал от слёз, что не переставали течь. Он аккуратно пересадил омегу на свои колени и крепко-крепко обнял. Тэхён слышал его сбитое дыхание и то, как дрожат пальцы, которыми он держался за его спину. Он очень редко видел, как Чонгук плачет, и поэтому эта ситуация растрогала его до глубины души. — Я даже не думал, что сегодняшний день что-то может скрасить настолько сильно, но ты меня поразил. Я так рад, так рад... Очень сильно. Ты моё золото, — он поцеловал Кима в уголок губы, заплывшим от слёз взглядом смотря на него.       — Я так боялся, что ты расстроишься, — пробормотал Тэхён. Кажется, он тоже сейчас начнёт плакать.       — Как ты вообще мог такое подумать? — рука Чона переместилась со спины на волосы, слабо оттягивая отросшие прядки и массируя кожу головы. — Я наоборот рад этому. Мы столько вместе, я бы не встречался с тобой, если бы не хотел построить семью.       Тепло разливается по груди.       — Правда? — на грани слышимости спрашивает омега.       — Правда.       — Правда-правда?       Забавный.       — Правда-правда, — со смешком ответил Чонгук.       Тэхён смущённо улыбнулся. Он нежно стёр солёные дорожки слёз со щёк альфы, даря после этого несколько поцелуев, куда только мог — в лоб, щёки, подбородок и губы. На последний Чонгук тут же ответил с особой чувственностью, мягко сминая его губы и надолго задерживаясь, смакуя каждый момент, что только мог урвать. В его глазах Тэхён теперь казался хрустальной статуей, до которой если коснёшься как-то не так — и разобъёшь.       Ужин явно отошёл на второй, а то и на третий план.       Спустя продолжительные ленивые ласки и поцелуи на кухне они плавно переместились в спальню; Чонгук сразу же закрыл за ними дверь, чтобы никто из собак не зашёл. Тэхён тут же оказался на чуть смятых простынях, прижатый сверху альфой. Тот влюблённым взглядом всматривался в его лицо, проходился по каждой черте, что делала Кима краше любого другого человека на этом свете. Омега зарделся от такого пристального рассматривания и прикрыл лицо ладонью.       — Гук-и, хватит на меня так смотреть, — со смешком протянул он. — Это смущает.       Альфа улыбнулся и аккуратно убрал руку Тэхёна с его лица. Поцеловал его в уголок губы.       — Хочу сделать тебе приятно. Позволишь?       От низкого, пронизывающего всё нутро голоса сразу потяжелело внизу живота. Чонгук умел одной фразой доводить его до такого состояния, а учитывая их небольшую прелюдию в виде поцелуев на кухне, Тэхён был более, чем настроен на приятное продолжение вечера.       Вместо ответа он лишь кивнул.       У них всегда были длительные прелюдии перед основным актом, что нравилось альфе даже больше, чем самому Тэхёну. Ведь смотреть, как омега с каждым прикосновением и лаской расслабляется, возбуждается сильнее и просит всё больше и больше — это отдельный вид упоения. Щёки Кима обычно мило розовели, губы от жадных поцелуев становились более красными и припухшими, а нежное привлекательное тело приятно пахло природным ароматом с едва ощутимым запахом пота. Не сказать, что последний пункт кого-либо смущал, ведь именно он доказывал, что любила пара друг друга долго и усердно.       Боги, сколько же раз Тэхён сорвано стонал, придавленный телом больше него сверху, сколько пошлых звуков пережила их спальня (и не только), сколько было испачкано постельного белья... вспоминая всё это сейчас, Чону хочется сорваться на привычный быстрый и немного грубоватый темп, доминировать над омегой, возможно, поэкспериментировать с игрушками или позами, но, так уж и быть. Сегодня в их вечно страстной интимной составляющей будет перерыв на нежность.       Желание показать действиями, как альфа рад новости о скором пополнении.       Чонгук неспешно провёл ладонями по отзывчивому телу Тэхёна, огладил худые бока и тонкую талию, что через каких-то несколько месяцев явно станут больше, даже если на несколько сантиметров. И если он скажет, что при мысли о Киме, прибавившим в весе из-за беременности, у него не пробуждается внутри что-то тёмное, то явно соврёт. Чон подцепил резинку домашних штанов вместе с нижним бельём, что уже немного намокло от выделяющейся природной смазки, и снял их с омеги. Та же участь постигла свободную футболку — вся одежда Тэхёна оказалась на полу. Потом уберут, не страшно.       — Ты даже не представляешь, как я хочу сожрать тебя всего сейчас, — голос альфы от возбуждения стал на тон ниже. Он поглаживал его пухлые бёдра, нежно сминал кожу, оставляя на ней еле заметные красные следы.       Тэхён улыбнулся, буквально чувствуя, как внимательный помутнённый взгляд гулял по его обнажённому телу.       — Ты всегда можешь это сделать, Чонгук-а.       Кима всегда поражало, как быстро менялось поведение Чона, когда дело доходило до секса. Обычно спокойный, милый и любвеобильный альфа превращался в ненасытное животное (очевидно, это только приветствовалось). Не хватало только рычания и острых зубов для полной картины.       Одним движением руки Чонгук раздвинул ноги омеги, открывая взор на небольшой полувставший член и покрасневшее колечко мышц. Очаровательно. Он опустился на колени перед кроватью, так, чтобы нижняя часть тела Кима была прямо перед его лицом. С такого ракурса всё выглядело ещё более привлекательно, как будто акт орального секса был чем-то вроде самого вкусного ужина в дорогом ресторане. Чонгук собирается насладиться вкусом своего парня сполна.       — Клянусь, за эту ночь я тебя всего вылижу, — хрипло пробормотал Чонгук, на пробу лизнув едва мокрую головку члена. Он обхватил обеими руками бёдра Тэхёна, притягивая его ближе к себе, фиксируя и таким образом не давая отодвинуться даже на сантиметр. Мнимый контроль, который Киму совсем не хотелось нарушать. Он прикрыл глаза, судорожно выдыхая через рот — прикосновения языка к его члену были чем-то невероятным, хоть и испытывались неоднократно.       Тэхён слышал краем уха, что многие альфы брезгуют доставлять ласки ртом своим омегам, и первое время стеснялся, когда Чонгук очевидно намекал на то, что он мог бы, допустим, сделать минет или римминг. Будучи тем, кому эти «сплетни» малость промыли мозги, Ким безумно переживал, что по итогу Чон испытает отвращение к занятию или, боже упаси, к нему самому. Но как только альфа дорвался до его тела полностью и довёл его одним ртом до двух оргазмов подряд меньше чем за десять минут, все страхи вмиг испарились. Чонгук обожал, когда Тэхён таял от его языка.       Чонгук аккуратно, не касаясь зубами, вобрал в рот член омеги наполовину. Тэхён тихо заныл, поджимая пальцы на ногах и руками нервно сжимая простынь. Приятная нёга тут же расползлась от паха по всему телу, а когда Чон начал работать ртом, то и вовсе хотелось вознестись на небеса. Хотя Тэхён, кажется, уже находился там. Быть в сладком и манящем плену своего возлюбленного и быть донельзя заласканным — походило на рай. Ангелы смотрели на них сверху вниз и завидовали.       Чонгук расслабил горло и вобрал член полностью, от чего Ким протяжно и громко застонал. Ноги непроизвольно сжали голову альфы меж бёдер, и смотреть на эту картину было и вовсе невыносимо. Встретившись глазами с безумно довольным на вид Чонгуком, Тэхён закусил губу и отвёл взгляд в сторону. Тот смотрел на омегу взором обожающего своего хозяина щенка — его большие карие глаза блестели, отражая свет от настольной лампы. Если спуститься полностью на дно его зрачков, можно было без проблем разглядеть всю ту любовь, которая плескалась в нём.       Он был готов сделать всё что угодно, лишь бы удовлетворить, задобрить свою вторую половинку.       Чонгук оглаживал своими сильными руками нижнюю часть тела Тэхёна, заходил на низ живота, несильно сжимал мягкие упругие бёдра с небольшой россыпью родинок. Медовая кожа краснела от отпечатков, которые альфа оставлял на ней. Вернувшись к главному, Чон выпустил член из плена своего рта и тут же взял его в руку, начиная медленно надрачивать. Тихие вздохи и стоны то и дело ласкали его слух. Тэхён выглядел божественно — разнеженный, с покрасневшими щеками и припухшими от долгих поцелуев губами. Он был полностью обнажён, и альфе хотелось покрыть каждый миллиметр его тела поцелуями, запятнать, оставить пару засосов... Он не мог поверить, что такой чудесный человек мог быть его.       — Мой хороший... — прошептал иступлённо Чонгук, смотря, как Тэхён поджимает и закусывает губы. Хотелось разорваться на две части, дабы одна оставалась у ног Кима, а вторая целовала до потери пульса желанные губы.       Чон опустил голову на уровень паха омеги, вновь принимаясь ласкать его. Он вылизывал член, водил языком по всей длине, оставлял поцелуи и особо тщательно посасывал головку — это было самое чувствительное место и приносило больше всего удовольствия.       До ушей доносились сладострастные стоны и поскуливания. Это не могло не радовать, ведь это говорило о том, что Чонгук всё делает правильно. Ещё бы — за столько времени, что они вместе, оба изучили тела друг друга практически на сто баллов. И каждый был уверен, что даже если им завяжут глаза, они смогут удовлетворить друг друга с той же точностью, что и всегда.       — Ты такой сладкий... — оторвавшись от члена омеги, пробормотал Чон. Он чередовал дрочку рукой с оральными ласками, создавая при этом ебанутый конраст, когда его пальцы быстро двигались по всей длине, а язык, наоборот, лениво облизывал открытые участки кожи вокруг.              Ким, неспособный на разговоры, лишь громко хныкал, иногда стонал; его изящное тело выгибалось со стороны в сторону, извивалось в простынях, пачкало их смазкой с анального прохода и пóтом. Он не старался не издавать лишних звуков, было слишком хорошо для того, чтобы хоть о чём-то беспокоиться. Даже если соседи позже будут жаловаться на «посторонние непристойные звуки» с их квартиры, это будет позже. Внизу было слишком мокро, тепло и приятно, чтобы сдерживаться.       Чонгук будто бы нарочно работал языком усерднее, чем обычно, словно провоцируя Тэхёна сорваться, заставить застонать во весь голос. Ким провёл взглядом загорелую и крепкую спину альфы, чувствуя, как возбуждение нарастает внизу всё сильнее. Он явно скоро кончит. Чон точно знал, как выгнуться, как сесть, чтобы правильно действовать на своего возлюбленного. Омега, прикрыв глаза, уже представлял, как после его оргазма Чонгук будет грубо вбиваться внутрь него. Боже. Б-о-ж-е.       От этих мыслей вдруг стало слишком горячо, и Тэхён, прижимая край подушки к своему рту, не то заскулил, не то заныл. Низ живота напрягся по инерции, и Чонгук, понимая, что Ким скоро кончит, немного остранился и заменил язык на проворные руки. Он грубовато и резко принялся надрачивать парню, выбивая из него приглушённые стоны и очередной скулёж.       — Гук-а, я сейчас кончу... — высоким, будто бы даже не своим голосом, просипел Тэхён. — Сейчас, сейчас...       Спустя несколько десятков секунд наигранно ленивых ласк пальцами альфа резко заглотнул Тэхёна на всю длину. Ким, явно этого не ожидая, на мгновение застыл — ощутив резкий прилив в паху, он на грани слышимости протянул имя Чона. Он излился прямо в рот альфе, если быть точнее, в горло. Нижняя часть тела сильно задрожала от перевозбуждения, и Чон в слабой попытке утихомирить омегу мягко поглаживал его по внутренней стороне бёдер.       Дав Тэхёну отойти от оргазма, Чонгук выпустил его член из горячего и тесного плена своего рта, напоследок старательно вылизав его от остатков спермы. После этого альфа наконец встает с колен и перебирается на кровать поближе к разнеженному омеге. Пристраивается рядом, тихо бурча:       — Ты был прекрасен, малыш...       Тэхён привычно зарделся — даже спустя долгие годы близости его смущали подобные слова. В уголках глаз застыли слёзы, конечно же, от позитивных эмоций. Он был настолько заласкан и донельзя ленивым от блаженства, что хотелось просто лежать и принимать всё в себя и дальше.       — Ты тоже... — он повернулся лицом к Чонгуку, смотря в его всё ещё тёмные, как смоль, глаза. — Спасибо...       Чон задержал на мгновение свой взгляд на его губах, и после мягко обхватил своими ладонями его щёки. Притянул к себе и властно поцеловал. Тэхён тут же приоткрыл свой рот шире, позволяя возлюбенному углубить поцелуй. Он отвечал на него с особым старанием, беззвучно выдыхал через нос, когда альфа сжимал его щёки, упивался в губы и вылизывал языком полость его рта. Их языки то сплетались, то разъединялись, изучая губы друг друга.       Ким явно ощущал своим животом возбуждение Чонгука, что выпирало из-под плотной ткани брюк. Так что Тэхён нехотя оторвался от пленящих губ альфы, отстранился всего на пару жалких сантиметров, заглядывая ему в глаза, и с играющими бесятами в глазах прошептал:       — Теперь моя очередь заставить тебя кончить.