Contemporary

Луканис стоял возле двери, ведущей в комнату Рука, держа в руках бутылку антиванского вина и тарелку еды. С тех пор, как тот вернулся, прошло порядком несколько часов, но он так и не сказал ни где, ни с кем был. Луканис беспокоился о нём, как и все остальные. Конечно, Рук поел немного в родительском доме, но он редко пропускал ужины, приготовленные Вороном. Фрамуга сверху по-прежнему была открыта, но Луканис всё равно постучал в дверь. — Рук? Луканис терпеливо выжидал и спустя несколько мучительных мгновений замок щёлкнул, а дверь со скрипом открылась. — М? — маг открыл дверь шире, опираясь плечом на дверной косяк и закрывая Луканису проход в комнату. — Что тебе нужно? — Ты ранен, — пробормотал Луканис, втягивая носом воздух и слегка наклоняясь вперёд. — И пьян. — Слегка, — сказал Рук, слегка сутулясь, его глаз заплыл, а на челюсти и скуле виднелись покрасневшие ссадины. — Дай мне взглянуть, — Луканис кивнул на лицо мага. — Распухло. — Да, я заметил, — шмыгнул носом Рук. На его переносице собрались все возможные цвета от фиолетового до жёлтого. — Не припоминаю, чтобы ты был целителем. — Так и есть, — признался Луканис. Он и припомнить не мог, когда в последний раз обрабатывал чьи-то раны, или когда кто-то делал то же самое для него. Собственные травмы он всегда обрабатывал сам. — Но я знаю, как справиться с такими ранами. Если подождать ещё немного, целебное зелье окажется бесполезным и тогда тебя будет ждать выговор от Беллары. Рук выдохнул через нос, дёргая плечом. — Я в порядке, — сказал он, начиная закрывать дверь. — Подожди, я принёс тебе поесть, — не сдавался Луканис, пихая носком сапога дверь в чужую комнату. Рук нахмурился, что-то не поддающееся идентификации бурлит на самой поверхности, прямо как в переулке где они расстались. — Луканис, убери свою грёбаную ногу от двери. — Нет. Тебе нужно поесть. — Я не голоден. — Мне плевать, — Луканис взмахнул руками, в которых держал еду. Он знал, что это ложь. — Рук. Пожалуйста. Мы беспокоимся о тебе… я беспокоюсь. Рук бросил на него сердитый взгляд, прежде чем выхватить тарелку из чужих рук. На мгновение он задумался о чём-то, сжимая её в пальцах, а затем вздохнул, слегка расслабившись, и поставил на ближайший стол. — Теперь доволен? И в то же мгновение нечто взяло над Луканисом контроль, он знал, что это точно не Злость. Ворон не испытывал ни зуда, ни давления, он просто шагнул вперёд, вжимая Рука в стену, и заставляя того ахнуть от неожиданности. Луканис знал, что такого тот точно не ожидал, вдобавок ко всему он был пьян. Рук бормотал проклятия себе под нос, пока Луканис обводил взглядом разгромленную комнату, проводя рукой по лицу. Он знал, что Рук бывает вспыльчив, но не думал, что тот зайдёт так далеко. — Стул перевёрнут, — заметил он, поворачиваясь, и тут же увидел, как лицо и шею Рука залила краска смущения. Маг проворчал себе под нос, подходя к стулу и поставив его в вертикальное положение. — Рук. Поговори со мной. Ты явно расстроен. Тот с громким стуком задвинул стул под стол да так, что от силы его движения на пол повалились карты и чернильница. Он опёрся на спинку стула, сжимая челюсти и двигая желваками. У Луканиса перехватило дыхание при взгляде на напряжённую фигуру, а в груди заворочалось беспокойство вкупе с паранойей, пока он сжимал в руке горлышко бутылки вина. Луканис открыл было рот, чтобы произнести хоть что-то. — Рук, я… — Какого хрена ты здесь? — Прости? — моргнул Луканис. Рук вскинул ладонь, заставляя его замолчать. Словно Луканис — самый большой идиот, которого он только встречал, а на лице его застыло незнакомое выражение отвращения. Это напомнило Луканису о совершённых в молодости ошибках, и как в те времена страх наказания безжалостно сжимал стальными тисками его грудь. Злость усмехнулся. «Теперь он злится. Злится на тебя. Ты должен бежать, пока он не причинил тебе вред. Причинил тебе боль. Причинил боль нам!» Но Луканис не двинулся с места. Это всё ещё Рук. Он не причинит ему вреда. Луканис был в этом уверен. — Послушай, Луканис, если ты пытаешься удостовериться что я не натворю дел, я благодарен, но в этом нет необходимости, — прошипел Рук. — Просто уйди. — Я пришёл не за этим, — сказал Луканис, взмахнув рукой, в которой по-прежнему держал бутылку вина. — Я пришёл, чтобы, ээм… — Чтобы что? Выпить? Унизить меня ещё больше? — Рук тихо захихикал. — Поверь, с этим я прекрасно справлюсь и сам. Мне не нужна твоя помощь. — Унизить? — усмехнулся Луканис. — Зачем мне это делать? С чего ты вообще взял, что я могу так поступить? — Потому что ты не хочешь оставить меня в покое, Луканис. Я не хочу говорить о своих родителях, я вообще не хочу говорить. Так что убирайся. Ворон снова взвешивает бутылку вина в своей руке. — Я просто хотел… — Чего ты хотел? — Рук отошёл от стола, переводя взгляд на вино. Луканис понимал, о чём тот подумал. — Я хотел… я… я не мог… — Луканис откашлялся. — Рук, на днях, когда я… когда мы… — Забудь, — отрезал маг. — Это неважно. «Нет! Ему больно! Он страдает!» — прищурился Злость. — «Помоги ему». Луканис сделал шаг вперёд, приближаясь к Руку. — Нет. Я… — Луканис! Просто перестань! Я не хочу разговаривать! — закричал Рук, впиваясь пальцами в плечи Луканиса и пытаясь его оттолкнуть. Ворон моргнул, рывком приближаясь к магу и схватил его за ворот рубашки, крепко сжимая пальцы. — Не отталкивай меня, — выдавил он сквозь зубы, заставляя Рука выдохнуть. — Да, Злость говорил то же самое, — прошипел Рук с перекошенным от страданий лицом. — Я понял. — Хорошо. А теперь расскажи мне, что происходит. — Ты ведь уже познакомился с моими родителями. — Ты ведёшь себя так, будто до этого знакомства в твоём поведении не было ничего странного, — Рук нахмурился, уставившись в стену. — Рук. Прошу тебя. Mierda. — Луканис, — начал Рук, слегка ёрзая, но сейчас не время об этом думать. — Ты не обязан поддерживать между нами мир. Тебе не нужно беспокоиться о выполнении контракта. Я не знаю, кто всё время просит тебя навещать меня, но я знаю, что ты обо мне думаешь. Тебе не нужно притворяться, изображая волнение. Луканис с каждым словом, срывающимся с губ Рука, краснел всё сильнее. Рук знал о его фантазиях? О его желаниях? Мечтах? Он вспомнил выражение лица Рука перед тем, как он отстранился от него той ночью. Удовлетворённость, блаженство — эти эпитеты не могут описать мужчину, который говорил с ним сейчас. — Рук, о чём ты? — О твоей голове! — Да, я знаю, — защищался Луканис. — И ты знаешь, какой там бардак. Рук упрямо сжал губы, сдвинув брови к переносице. Луканис вздохнул, надавливая на чужие плечи. Рук спас его от худшего, что было в нём самом, так разве он имеет право отказаться от этого человека? Рук бы ни за что от него не отказался. И Луканис должен поступить так же, пусть даже ощущения были сравнимы с ножом, проворачивающимся в печени. — Te quiero. Quiero que te ayudes, — молил Луканис. — Пожалуйста, Рук. Он не знал, понял ли его Рук, или же его успокоили тон и отчаяние, сквозившие в словах Луканиса, но именно это заставило его сломаться. Выражение его лица стало печальным, а глаза быстро моргали. — Я встретил самого себя. В твоей голове, — объяснял Рук, будто это хоть немного поможет. — Я не знаю, что именно я сделал, чтобы ты думал так обо мне, но я… я… Он замолк, склонив голову набок и вытирая заслезившиеся глаза. Луканис пристально смотрел на него, Рук явно наткнулся на нечто в его сознании, что не давало ему покоя, что-то искажённое мозгом Луканиса. Злость всколыхнул его чувства, смешивая, и не давая опомниться, как это всегда бывало, когда он хотел поучаствовать в беседе. Это всегда его раздражало, слишком сильно сдавливая голову, словно у него заложило уши, а шум, который тот издавал, слышался будто из-под толщи воды. Но Злость был там, с Руком. Он должен что-то знать. «Нет!» — кричит Злость, и Луканис едва удерживает его в узде, чтобы тот не швырнул Рука на пол. — «Это не Рук! Это был Луканис!» — Злость, иди прочь. Это не… Злость отшвырнул Рука, срывая с его губ проклятие. Он понимал, что позже ему придётся уговорить Эммрика помочь донести до духа, что смертные от такого могут пострадать. Луканис понимал, что Злость олицетворяет собой отчаяние и страх, он вовсе не хотел причинить Руку боль. Но иногда избежать этого попросту невозможно. — Это был Луканис! Луканис причинил себе боль! Рук никогда не причинял вреда Луканису! — Злость подавил его. — Только не Рук! Рук хороший! Луканис хочет… — Хватит, — Луканис вернул себе контроль, тяжело дыша и морща нос. — Что? — спросил Рук, наблюдая, как Ворон хмурит брови, глядя на Злость. Тот сидел, широко расставив ноги, и ему по-прежнему странно было видеть своё тело со стороны. — Злость? — Мы встретили Рука в Костнице. Не настоящего Рука. Он был таким жестоким! Сказал, что хочет смерти Луканиса! Сказал, что хочет, чтобы Луканис там сгнил, — Ворон почувствовал, как разгладились черты собственного лица, когда Злость поведал ему о произошедшем. — Не Рук. — Рук, я могу всё объяснить, — выпалил Луканис. — Это был не ты. А я. — Ты не рыжий, Луканис. — Нет, но Злость сказал правду. Той ночью, когда мы… когда я… — он стиснул зубы. Всё это должно быть куда проще. Но почему это не так? С Руком вообще не бывает просто. — Я потерял всё. Катарину, кузена, который предал меня, а потом и я сам поступил так с тобой, — Луканис покачал головой. — Я был так глубоко погружён в свои мысли. Я упустил шанс убить Гиланнайн, подвёл всех вас… я… я хотел… но я не мог… — он глубоко вдохнул. — Легче было притвориться, что ты говоришь мне все эти жестокие слова, чем признаться себе в том, чего я на самом деле хотел. Хотел… perdon. Lo siento tanto. Луканис отвёл взгляд, покачав головой. Возможно, он в силах отмахнуться от своих же слов, но это не меняет его сути. Принятие ничего не изменит. Он ранил Рука, потому что так было проще, нежели столкнуться с правдой. Он такой трус. Рук обхватил его лицо, обводя кончиками пальцев скулы и подбородок, большой палец, обтянутый кожаными перчатками осторожно провёл по фиолетовым пятнам под чужими глазами с такой осторожностью, что тот невольно вздрогнул. Луканис смотрел на Рука, впитывая образ, который видел прямо перед собой. Злость удовлетворённо заурчал в груди, и кажется ему хватило такта предоставить им необходимое уединение. Пока сердце Луканиса бьётся, Злость будет рядом, посылая волну тёплой и нежной привязанности. А может, это дело рук самого Луканиса. — Я… ээм… — пробормотал Рук, заливаясь краской смущения и отдёрнув руку, стал выползать из-под Луканиса. — Я… ты… это… Привязанность за долю секунды обернулась паникой, стоило Руку отстраниться, и Луканис не был уверен, что стоит винить во всём Злость, когда он рванул вперёд, впиваясь в губы Рука поцелуем. Это не было похоже на мягкий настоящий поцелуй. Их зубы стукнулись друг о друга, Рук прерывисто выдохнул, когда они соприкоснулись носами. Но в то же время Луканис ощутил отчаяние в собственной хватке, его пальцы цеплялись за рубашку Рука, заставляя того вздрагивать каждый раз, когда он касался чувствительных мест. — Рук… — прошептал он, наконец отстранивший. — Рук, я хочу… te quiero… Ладони Рука вновь обхватили его лицо, наклоняя ближе к себе, чтобы они могли обмениваться общим дыханием на двоих. Пальцы сами собой зарылись в непослушные пряди, аккуратно проводя, прежде чем опуститься на чужие плечи, чтобы удержаться от падения. Луканис почувствовал, как ладони Рука прошлись по его груди, спине и предплечьям, он и сам горел желание объять его целиком, если бы только не приходилось упираться ладонями в пол. Так продолжалось, пока его руки не нащупали пуговицы рубашки, расстёгивая, а губы на переместились кусачими поцелуями на шею Ворона. Луканис был вовсе не против. Он ощутил, как нечто сжалось в животе от мысли о подобной близости, и к этим чувствам примешивалось возбуждение Злости, Луканис положил ладонь на рёбра Рука, где, насколько он знал, был синяк, слегка сжимая. Рук со вскриком вскинулся, быстро моргая и выглядя, как побитый щенок. Этого оказалось достаточно, чтобы притянуть его к себе и запечатлеть лёгкий поцелуй на уцелевшей стороне разбитой губы, легко хлопая по боку. — Только когда ты будешь в порядке. — Я не ранен, — возразил Рук, приподнимаясь, чтобы приблизиться к Луканису. — Я в полном порядке. — Нет, — с улыбкой сказал Луканис. — Присядь. Рук, несмотря на все свои жалобы, опустился в кресло, надув губы. Луканис нырнул в один из своих многочисленных карманов, доставая маленький пузырёк с целебным зельем, которое он всегда носил с собой на всякий случай, потому что если он когда-нибудь получит смертельную рану, зелья откажется достаточно, чтобы выиграть ему немного времени, отведя от края пропасти. Он смочил в зелье носовой платок, прикладывая его к одному из порезов на лице Рука. Тот мигом зашипел, принимаясь вырываться, но Луканис был к этому готов, хватая его подбородок и поворачивая обратно. — Ты просто ужасный пациент, — небрежно заметил Луканис, когда Рук продолжил извиваться. — Я нечасто бываю твоим пациентом. — Верно, а я нечасто бываю у целителя. Перестань вертеться. — Щиплет, — пробормотал Рук, и Луканис бросил на него равнодушный взгляд. — Я лично видел, как ты получал колотые раны с меньшим нытьём, — Луканис обвёл платком губы Рука, вспоминая их прикосновения на своей шее. — И ты сам вправил себе нос. — Это другое, — проворчал он, втянув воздух сквозь зубы, когда Луканис прижал ткань к его носу. — Обрабатывать собственные раны самому всегда не так больно. Луканис вспомнил глубокий порез на спине от кинжала, и как Илларио прижимал его к земле, чтобы зашить рану. Он помнил каждый укол иглы, каждый стежок и прокол в коже, но списывал это на то, что спина просто была чувствительной частью его тела. Возможно, в чём-то Рук и был прав. — Прости, — сказал маг, прежде чем Луканис поднёс к его губам склянку с лекарством, а после запрокинул голову. — За что? — спросил Ворон, наблюдая, как Рук морщится от вкуса. Спустя несколько мгновений синяки и ссадины начали исчезать, оставляя за собой лишь небольшие припухлости, прежде чем и те исчезли без следа. — За то что я только что сделал, — пробурчал Рук, краснея. — Это было неуместно, я не хотел, чтобы всё выглядело так, будто я… — Замолчи. Сейчас же. Ты серьёзно, Рук? — нахмурился Луканис. — Я просто… ты… — продолжал бормотать он, краснея всё сильнее от пристального взгляда Луканиса. — Я не знаю! — Совсем недавно мы целовались на этом самом полу, и после этого ты считаешь, что тебе надо извиняться? — выпалил Луканис. — Что? Какой в этом смысл? Я мог отстраниться, если бы хотел, но я этого не сделал, Рук. — Ладно! Я понял! — развёл руками Рук. — Я просто подумал, что раз уж ты… — Рук, — успокоил его Луканис. — Ты ранен. — Мне не так уж больно. Я в порядке, — возразил маг. — Но тебе всё же больно, — Ворон приблизился к нему, понижая голос до шёпота. — У нас ещё будет время. Не получив ответа на свои слова, Луканис отстранился, наблюдая, как пальцы Рука застёгивают пуговицы на его рубашке. — Обхохочешься, — пробормотал он, краснея. — А теперь ложись, сейчас же. Мы поговорим обо всём этом позже. — Да, сэр, — проворчал Рук, пуская вниз по позвоночнику Луканиса стайку мурашек, которые заставили его вспомнить всё то, чем они занимались совсем недавно. — Я пойду, — прохрипел Луканис, и Рук невнятно фыркнул со своей кровати в ответ. Она самую малость больше, чем у Ворона, задвинутая в самый угол. А ещё у Рука есть настоящие подушки, в которые он тут же зарывается лицом. Спустя некоторое время Луканис обнаружил себя, зарывающимся лицом в собственный спальный мешок. Чужие губы на его шее, Создатель, он позволил кому-то коснуться его шеи — одному из самых уязвимых мест — абсолютно не задумываясь. Без единой внятной мысли. Он сошёл с ума. Окончательно. Никакое ведро ледяной воды не решит эту проблему, не избавит его от мыслей и покалывания в кончиках пальцев. Каждый раз, когда он пытается выбросить эты воспоминания из головы, они возвращаются. Руки на бёдрах, чужие пальцы, возящиеся с пуговицами на его рубашке, горячие губы. Это оказалось намного лучше, чем он мог себе вообразить. Перевернувшись на спину, Луканис прикусил губу. Он всё понимает. Ему необходимо выплеснуть накопившуюся энергию, сделать что-то. Он просто знает, что каждый раз, смотря на Рука, его будут преследовать фантомные ощущения от касания его губ, пальцев, его дыхания, пока он не сможет, наконец, унять этот зуд. Луканис провёл кончиками пальцев по тому месту, где Рук прижимался к нему губами, под самым ухом. И если у него был бы какой-то план, как ухаживать за Руком — чего у него нет — но если он хочет этого, ему следует выяснить, что сделать, чтобы не показаться тому совершенно неумелым… Нет. Ему стоит перестать убегать. Он только что целовал Рука, он не делал шаг навстречу, пока Луканис не принял решение. Он отстранился, и теперь страдает. Он не может пойти на попятную. Это ранит Рука куда сильнее, чем всё, что делал Луканис до сих пор. Он не лгал, оправдываясь ранениями Рука, но почувствовал нарастающую панику, клокочущую в груди при мысли о том, что его ударят в спину. И всё же внизу живота до сих пор разогревался интерес, смешанный со стыдом от того, что он снова сбежал. Луканис медленно опустил руку, обхватывая свой член и с тихим шипением впиваясь зубами в одеяло. Двигать рукой вверх-вниз едва ли приятно, мозолистая кожа пальцев натирала чувствительную. Он фыркнул, сплёвывая на ладонь и морщась от подобного варварства, прежде чем возобновить движения. Луканис со сбитым дыханием уткнулся в одеяло, пытаясь найти подходящий ритм, пока по лбу и виску стекали капли пота. — Carajo, — чертыхнулся он. — Рук. Перед мысленным взором всплыли янтарные глаза и огненные волосы, и Луканису до боли хотелось снова ощутить его запах, как в ту самую первую ночь, когда они были пьяны. Или снять его перчатки, прикасаясь мозолистыми пальцами, провести по натянутой коже плеч, оставляя красные бороздки от ногтей, и оставить на нём свои собственные отметины. Краем сознания Луканис осознаёт, насколько опасным это становится, когда бёдра начали подрагивать, а дыхание срывалось, но всё равно отказывался думать о ворчливом голосе своей бабушки. Луканис выдохнул имя Рука, более плавно двигая рукой, когда внизу живота начала закручиваться тугая спираль. Он почувствовал, как по спине пробежала дрожь предвкушения, когда нечто внутри него взорвалось, заставляя Луканиса бесконтрольно двигать бёдрами, когда он кончал. Он нахмурился, вытираясь, и встал, чтобы сменить одеяло. Ему следовало сделать это с Руком, а не в одиночестве. Прямо сейчас он мог бы лежать с ним в одной постели, крепко обнимая, вместо того, чтобы думать о кофе и том факте, что он предпочёл компанию собственной руки другому человеку, которого так отчаянно хотел впервые в своей жизни. Злость закипал в глубине его сознания, и Луканис воспринял это, как предупреждение, делая глубокий вдох.

***

— Чувак тебе необходимо научиться плавать, — сурово сказала Тааш. Они отправились на побережье Ривейна, чтобы сделать небольшой перерыв между делами и немного отдохнуть. Варрик посоветовал. — Мне тридцать три. Не думаю, что это умение понадобится мне в ближайшее время, — проворчал Рук, стоя по пояс в воде. Сверху на них взирало палящее солнце, не доставляя Тааш никаких неудобств, тогда как Руку пришлось воспользоваться одним из специальных масел Хардинг, чтобы не превратиться в обгорелый помидор. К счастью, цвет их лиц был похож, но его несозданная для таких погодных условий кожа была просто очередным напоминанием, что он был не родным ребёнком для одного из своих родителей. Тааш окунула его в воду с головой, отпуская только после того, как он начал отбиваться. — Ты же помнишь о моей электрической магии? — заявил Рук, отплёвываясь от морской воды. — А мы прямо сейчас находимся в чёртовом океане. — Ну ты же не собираешься меня убивать, — вызывающе фыркнула Тааш, показывая ему язык. Рук ткнул пальцем в воду, заставляя кунарийку подпрыгнуть от неожиданности, отчего непослушные пряди её волос взметнулись вверх. У него едва хватило времени хихикнуть, как та снова утянула его под воду. — Уроки плавания проходят успешно? — крикнула Хардинг с пляжа. — О да! — Тааш вскинула большой палец вверх, пока Рук за её спиной брыкался в воде. — Малыш делает успехи! Хардинг захохотала, когда Рук запрыгнул на спину кунари, пытаясь опрокинуть её в воду. — Ауч! Засранец меня укусил! — Тааш поглядела через плечо. — Я надеру тебе задницу, чувак! — Хардинг! — в отчаянии крикнул Рук. — Хардинг, помоги мне! — Только не убивай его, Тааш! — Не помогает! — Ага! — Тааш снова скинула его в воду. — Я швырну песком тебе в глаза, — со смешком угрожал Рук. — Не надо, чувак! — засмеялась Тааш, шутливо прикрываясь. — Это будет слишком грязно. Но Рук, не обращая внимания, зачерпывает целую ладонь песка, швыряя ей в лицо и попадая в своё, из-за чего они одновременно начинают отплёвываться и брыкаться. — Хорошо! Хорошо. Хватит. Передышка, — Рук опустился на песок, с торжествующей улыбкой откидывая волосы назад, пока Тааш быстро умывается и садится рядом с ним. — Так… Луканис, значит, — начала она, заставляя его лицо вытянуться от удивления. — Он пах так же как и ты. — Конечно, — вздохнул Рук, подпирая ладонью висок. — Но не в сексуальном плане. Словно твой запах обвился вокруг него, — продолжила она, когда Хардинг выглянула из тенька. — Мне показалось, что я заметила в нём что-то… необычное, — добавила разведчица. — Он улыбался. Очень много. — Ага. В том числе, — кивнула Тааш. — Так… вам двоим понравилось, не знаю, обниматься? — Нет, — вздохнул Рук. — Честно говоря, я понятия не имею, что произошло. — Буквально или… — Нет же. Я знаю, что произошло. Но с точки зрения отношений… я понятия не имею, — он ковырнул заусенец на пальце. — Это было… наверное всего на один раз. Я не знаю. — Стой, что? — оживилась Хардинг. — Что произошло? Что-то же случилось. Они обе замерли, смотря на него в ожидании, и Рук вздохнул. — Мы… целовались в моей комнате. Минут пять, — добавил он. — Чувак, — кивнула Тааш. — Это же потрясающе. — Да! — вскинула руки Хардинг. — Он так давно хотел это сделать. — Подожди, что? — порывисто развернулся к ней маг. — Когда он тебе это сказал? — Когда мы пили кофе. И я не додумываю, он сам это сказал. Своими губами. — Оу. Понятно, — Рук стиснул пальцы так, что стало больно. — И это определённо не звучало, как что-то на один раз, — сказала Тааш, заставляя Рука вскинуть бровь. — От него всегда пахнет так, словно он хочет прижать тебя к ближайшей поверхности, когда ты находишься рядом с ним. Рук пристально посмотрел на неё. — Ты это серьёзно? — Ага, — кивнула Тааш, и Рук понял, что это правда, потому что она никогда не лжёт. — За день до того, как ты отправился к родителям, он направлялся к тебе с бутылкой вина. От него так сильно пахло сиренью и клубникой — желанием — что я невольно подумала, что это одеколон. — Никогда мне не понять, как ты улавливаешь эти запахи. — Думаешь, с тобой как-то иначе? — Тааш повела носом, принюхиваясь. — На самом деле нет, у тебя слабее. Но, думается мне, что ты более рассеян, чем он. — Хмпф, — фыркнул Рук, надувшись. Позади раздались неторопливые шаги, заставляя всех троих повернуть головы. — Что с вами случилось? — фыркнула Нэв, заметив промокшую насквозь одежду. — Прошло же совсем немного времени. — Вы оставили нас без присмотра, — пожал плечами Рук, а Луканис слегка сбавил шаг, поворачиваясь к ним лицом. — Хардинг права. — Я останусь при своём мнении. — Я так давно не плавала! Ради развлечения, я имею в виду! — улыбнулась Беллара, скидывая верхнюю одежду, и бросилась в воду. Тааш тут же вскочила на ноги, не отставая ни на секунду. Рук смотрел, как они плещутся в воде, пока Луканис присаживался рядом с ним. На нём не было привычного плаща, лишь рубашка, застёгнутая на все пуговицы, и брюки. Но даже так он выглядел привлекательно. — Не собираешься поплавать? — спросил Рук, откидывая влажные пряди волос со лба. — А… нет, — как ни в чём не бывало ответил Луканис, отодвигаясь назад, когда волна прибоя подобралась слишком близко. — Ты что тоже не умеешь плавать? — Дело не в этом, — Луканис покачал головой. — Мне на всю оставшуюся жизнь хватило океана, воды и Злости. — Точно, Костница, — кивнул Рук. — Я об этом не подумал. — Я тоже об этом не задумывался, пока не добрался сюда и не услышал шум волн, тогда и передумал, — смущённо признался Луканис. Они остались вдвоём, в повисшей тишине наблюдая за остальными, пока тёплая рука не оказалась вдруг на плече Рука, скользя вниз по спине и старым рубцам от порки. — Как зовут человека: сотворившего с тобой такое? — низко зарычал Луканис. Рук опустил голову на притянутые к груди колени. — Лорд Салармус. — Я убью его, — сказал Луканис, и эти слова звучали, как нерушимое обещание, прежде чем он добавил. — Мы убьём. — Луканис, я не могу заставлять тебя… — Я сделаю это охотно. И буду делать. Каждый раз, — ладонь Луканиса скользнула вниз по его руке, прежде чем кончики пальцев коснулись чужих костяшек. — Я думаю, у тебя навязчивая идея, приятель, — заметил Рук, когда Ворон устроил его ладонь у себя на коленях, лениво проводя по линиям на внутренней стороне. — Я… нечасто вижу твои руки, — словно защищался Луканис, а спустя долю секунды наклонил голову и уставился в пространство между ними. — Мне хочется знать, что он говорит? — Думаю, нет, — пробормотал Луканис, кладя ладонь Рука на колени и крепко её сжимая. Он не отпускал до тех пор, пока в груди мага не заворочался комок беспокойства. Рук попытался вырвать свою ладонь из чужой хватки, но Луканис держал крепко. — Могу я получить свою руку обратно? — криво усмехнувшись спросил он. — Нет, — ответил Луканис с дерзкой улыбкой. — Луканис, я серьёзно, — предупредил Рук. — Ты можешь взять её снова, когда я надену перчатки. — Тебе не нужны перчатки, — уверял Луканис. — Ты в порядке. — Луканис, — Рук отчаянно попытался выдернуть ладонь, чувствуя, как беспокойство расползается по телу, и стараясь подавить его, прежде чем оно доберётся до пальцев. Луканис моргнул, хмуро смотря в сторону, прежде чем отпустить его. — Вот, — сказал Рук, натягивая перчатки и протягивая ладонь обратно, но Луканис не стал её брать. — Серьёзно, Луканис? Мужчина дёрнулся и покачал головой, упрямо хватая Рука за запястье и просовывавший палец под перчатку, чтобы касаться кожи его ладони.

***

Рук ввалился в столовую, запинаясь, когда увидел Луканиса, сидящего на диване с кружкой кофе и книгой в руках. — Тяжёлая ночка? — спросил он, когда маг присел рядом, обхватив голову руками. — Умоляю, скажи, что у тебя есть ещё, — Рук указал на его чашку, и Луканис, улыбнувшись, закрыл книгу и поднялся на ноги. Краем глаза Рук увидел протянутую кружку и схватил её. — Спасибо. Ворон протиснулся между кофейным столиком и чужими ногами, садясь рядом, и упёрся локтями в колени. Они сидели в уютной тишине, пока Луканис не поставил свою чашку на столик, а после, потянувшись к лицу Рука, убрал с его покрытого испариной виска прядку волос. — Кошмар? — Да, — сглотнул Рук, покачав головой, и сделал большой глоток из чашки. — Они снятся мне всё чаще. — В самом деле? — Самые страшные с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, — признался Рук. — Хм, — пробормотал Луканис, откидываясь на спинку дивана. — Прости, что отвлёк тебя от чтения… — Рук уставился на обложку, прежде чем, прищурившись, посмотреть на Луканиса. — Да ладно. — Что? Мне нравятся любовные романы, — сказал мужчина, смотря прямо перед собой. — Подай на меня в суд. — Это не роман, Луканис, а пошлятина, — ухмыльнулся маг, беря в руки томик «Похотливой вдовы» и быстро пролистывая. — Черпаешь идеи? — О, у меня есть идеи, — тихо хихикнул Луканис, пытаясь отобрать книгу. — У Соласа… сомнительный вкус. А у меня не было настроения читать словари или мемуары. Рук отдёрнул книгу прежде, чем Луканис успел бы её схватить. — О, делиться — значит проявлять заботу. Луканис закатил глаза, ещё раз рванув за книгой, но Рук лишь поднял её над головой. Бросив на мага убийственный взгляд, он протянул руку, отталкивая его и перелезая. — Рук, — предупреждающе сказал Луканис, не в силах дотянуться до книги и лёжа прямо на Руке. — Mierda, почему ты такой высокий? — Я вовсе не высокий, — возразил Рук, получая ещё один свирепый взгляд. Они находились практически нос к носу, и Луканис нахмурился, из-за чего фиолетовые круги под его глазами становились ещё ярче. — Когда ты в последний раз спал? — Кхм, — Луканис прекратил тянуться за книгой, отводя взгляд и откашливаясь. — Ты же знаешь, Злость ничего не сделает. — Дело не в этом, — признался Луканис. — Ты… не единственный, кого воспоминания преследуют даже во сне. — Костница? — В том числе, — пробормотал он, выглядя немного пристыженным, и опустил взгляд на грудь Рука. Ему казалось, что тот хотел что-то сказать, но лишь покачал головой. — Ты можешь отдохнуть, Луканис, — уверял Рук, опуская руки, чтобы Ворон мог лечь на него сверху. Сопротивление Луканиса длилось долю секунды, прежде чем он сдался, безвольно опускаясь на живот Рука, смещаясь в поисках более удобной позиции. — Но… — выдохнул он. — Mierda, ты такой тёплый. Рук засомневался. — Это хорошо? — Да. Очень хорошо. Луканис, расслабившись, выдохнул и прикрыл глаза, смотря на камин, а Рук всё же решил почитать. Честно говоря, книга была ужасна, но как сказал Луканис, это не словарь и не мемуары. Он почитал ещё немного, качая головой от невероятных анатомический действий и пошлости в каждом написанном слове. Бросив взгляд на Луканиса, чьи глаза понемногу закрывались, Рук перевёл взгляд на первый абзац и тяжело вздохнул. — Это была чудесная ночь, — начал он с лёгкой усмешкой, слыша, как фыркнул Луканис, слегка поёрзав. — На извилистые дорожки медленно опускался снег… было холодно, она ощущала, как твердеют её соски… Луканис снова фыркнул, более глубоко и сдержанно, спустя секунды разразившись настоящим смехом. Пусть немного сдавленным, но всё же настоящим. Рук им очарован. — Продолжай, — попросил Луканис, и кто Рук такой, чтобы ему отказывать? — Его сильные, покрытые жёсткими волосками, мускулистые руки обхватили её талию, заставляя почувствовать, как дыхание покинуло тело, — продолжил Рук. — Она опустила руку ниже, нащупывая твёрдый, горячий ствол между его ног… Луканис снова издал сдавленный рокочущий смешок, дёрнувшись всем телом, прежде чем расслабиться, дыхание его становилось всё спокойнее, когда он, наконец, погрузился в сон. На несколько мгновений в комнате воцарилась полная тишина, так что Злость, кажется, не собирался буянить. Рук улыбнулся, проводя по волосам Луканиса одной рукой, а второй придерживая книгу. Утром он проснулся от бьющего в глаза луча солнца, Луканис всё ещё спал, не сдвинувшись ни на дюйм. Рук вздрогнул, прикрывая книгой глаза Луканиса, а сам, вздохнув, прикрыл лицо ладонью. — Ты не врал, — сказал позже Луканис, откусывая кусочек тоста, когда Рук вопросительно хмыкнул. — Ты храпишь. Маг снова хмыкнул, в этот раз виновато, и проглотил овсянку. — Прости. Я ведь не разбудил тебя? — Что? Нет. Я проснулся не из-за твоего храпа, — покачал головой Луканис. — Всё было прекрасно. Меня разбудил Злость. — Зачем? Луканис засмеялся. — Чтобы спросить, почему ты во сне издаёшь такие звуки. Пришлось объяснить ему, что такое храп, и что ты не задыхаешься. Лицо Рука залилось краской смущения, разливаясь по шее и груди.

***

Рук перебирал послания, читая свежее письмо от Эвки и Антуана, добавляя его в стопку «кризисных ситуаций с низким приоритетом» на собственном столе. Ровный звук перестукивания вязальных спиц заставляет его сосредоточиться и взять в руки очередное послание. Рук и представить себе не мог, что Луканис умеет вязать, в основном потому что — вязание было бы последним хобби, о котором он бы подумал. Он не собирался выяснять по этому поводу отношения, но Ворон уже в который раз его удивил. Он дёрнул нитку, перечитывая послание Завесных странников и хмуря брови. Это послание он относит к категории «особой важности», обещая себе переговорить с Белларой по этому поводу. Следующим к нему в руки попадает письмо с большой восковой печатью. Рук сводит брови к переносице, не совсем понимая, что это за символ. С тех пор, как они поцеловались, Луканис всегда был где-то поблизости. Как упрямый котёнок, цепляющийся за штанину, кусающий за пятки и смотрящий на него снизу-вверх большими карими глазами. После того, как Луканис ушёл той ночью, Рук думал, что тот поцеловал его из жалости, чтобы успокоить. Чтобы он перестал стенать обо всём на свете. Но потом он вернулся, снова и снова. Брал его за руку, засыпал на груди, поправлял плащ после битвы, озабоченно морща нос. И Рук не то чтобы собирался смотреть в зубы дарёному коню, просто он не мог вспомнить когда в последний раз кто-то добровольно находился рядом с ним, не говоря уже о том, чтобы получать от этого удовольствие. Так что он до сих пор пытался понять, чего от него хочет Луканис. Рук ловко вскрыл восковую печать ножом, разворачивая бумагу. Почерк был отрывистым, но вполне плавным. Пробежавшись глазами по тексту, Рук нахмурился, внимательно перечитывая письмо. Он уже было собирался повернуться и спросить Луканиса, нормально ли получать письма с угрозами по почте, но замер, уставившись на сломанную печать и герб в оттиске снизу. Наклонившись вперёд, Рук провёл большим пальцем по высохшим чернилам на марке. Он уже видел такое. — Как дела? — спросил Луканис, стоя возле него. Рук и не заметил, как стук прекратился. Посмотрев через стол, Рук сложил верхнюю часть письма. По всей поверхности были разбросаны десятки писем с призывами о помощь. И в каждом всё новая проблема. В том. И в том. Рук провёл кончиком пальца по сгибу письма в ладони. Почти в каждом. — Слишком много писем, — задумчиво сказал Рук, переводя письмо в своей руке в категорию с «низким приоритетом». — Понятно, — Луканис откинулся назад. — Кофе? — А его приготовишь ты? — А ты что думаешь, что я подал бы тебе мерзкое варево Нэв? — поморщился Луканис. — Конечно нет. В моей жизни есть место только одному вареву,— дерзко ответил Рук, на что Луканис ответил дёрганьем за волосы. Осмотрев свой стол, Рук поднялся на ноги и отправился вслед за Вороном.

***

Рук резко проснулся, мыча в подушку. Моргнув, он уставился на дальнюю стену, прежде чем снова рухнуть на подушку. Разумом он понимает, что спать на животе — плохая идея, он знает, что это вредно, но, Создатель, пусть всё катится к чертям, ему просто нужно поспать. Раздавшийся стук в дверь заставляет его поднять голову в сомнениях, показалось ему это или нет. На несколько мгновений воцарилась тишина, а затем громкий стук снова раскатом пронёсся по комнате, словно кто-то всем телом ударился о дерево. Рук поднялся с постели, бросая взгляд на лежащие на прикроватном столике перчатки, прежде чем подойти к двери и, отперев замок, распахнуть её настежь. На пороге обнаружился потирающий челюсть Луканис, который отводил взгляд от двери, смотря налево. — Рук, — моргнул он покрасневшими веками. — Ты проснулся, — пробормотал он, на что Рук лишь вздохнул. — Теперь да. — Точно, — он неловко сцепил пальцы. — Я-я… то есть ты… ну. Я был… — Это Злость швырнул тебя в мою дверь? — спросил Рук, наклоняясь чуть ближе, чтобы осмотреть поверхность двери. Он не думал, что сонное тело Луканиса как-то повредит её, но всё же проверил, чтобы в первую очередь оценить ущерб который удар мог нанести самому Луканису. — О, — Ворон словно бы расслабился, потирая затылок. — Да. Так он и сделал. — Смешно, — проворчал Рук, на что Луканис опустил голову. — Вот только я почти уверен, что перед этим слышал стук. — Да. Я… ну, — Луканис прикусил нижнюю губу. — Неважно. — Неважно? — Да. Не бери в голову. — Луканис, — позвал Рук уже начавшего было разворачиваться мужчину. — Ты серьёзно разбудил меня только для того, чтобы постоять в дверях? — Нет! Просто… Луканис дёрнулся, и его место занял Злость, издавая низкое рычание. — У Луканиса… плохие сны. Он один! Не хочет! Быть один! — Злость! — Луканис снова забрал себе контроль. — Это… это… Он снова опустил голову, выглядя униженным. Рук перекатился с пятки на носок, с улыбкой кивая в сторону комнаты. Луканис вздохнул, а его плечи слегка расслабились, когда он вошёл внутрь. — Спасибо, Рук. — Без проблем, — промычал маг, когда Луканис подошёл к нему, легко касаясь его губ своими. Поцелуй был мягким и томным, но Рук чувствовал, как пальцы подрагивают от удовлетворения, спиралью скручивавшегося в груди. — Твоя благодарность принята, — хрипло произнёс Рук, надеясь, что его лицо выглядело не так глупо, как звучал голос. Но судя по выражению лица отстранившегося Ворона, всё было как раз наоборот. Забравшись в постель, Луканис крепко прижался к Руку, носом утыкаясь в его подбородок, и глубоко вдохнул, укладываясь поудобнее. Рук провёл ладонями по чужой спине, вызывая у Ворона глубокий удовлетворённый вздох, и, втиснув свою ногу между его, переплёлся с ним всеми конечностями. Он и подумать не мог, что Луканис окажется любителем обнимашек. Злость, удовлетворённо урча, обхватил торс Рука, погружаясь в сон. Рук не знал, что и думать по этому поводу. Он пытался не слишком много размышлять о… чем бы это ни было… может, зависимость, которая сформировалась между ними. Рук знал, что если будет слишком много думать, то просто разозлится, а этого никто не хотел. И всё же Луканис (и Злость), похоже, цеплялись за него, словно у них больше ничего не осталось. Как будто он (они) не вернётся в Антиву, когда всё закончится, потому что «Рук» — всего лишь его (их) контракт. Тогда всё так или иначе придёт к логическому завершению… Рук вздохнул. Вот почему он предпочитал не думать об этом. О том, что Луканис пытается извлечь из их общения. Неужели они… если бы между ними был только секс, всё оказалось бы куда проще. Он мог бы связать одно с другим и перестать думать. Если бы это был только секс. Снятие стресса, поблажка самим себе в честь конца света, чтобы расслабиться и отвлечься, или что бы там придумал Луканис, что-то позаковыристей и изящнее, что звучало бы не так грубо, но в конечном итоге это был бы просто секс. А не всё это мягкое, приятное, эфермерное и, скорее всего, просто дерьмо, которое он сам себе придумал. У Рука и раньше были отношения, основанные на сексе. Он может с этим справиться. Он может заниматься сексом с человеком и его же убить. Но к своим годам он научился не совмещать подобные виды деятельности (это оказался не слишком приятный опыт). Бить, когда он злится, и заниматься сексом, когда он, ну в общем, это было полной чушью. Но это было давно. Рук не может вспомнить, когда он в последний раз вообще с кем-то спал. Когда он перевернулся на спину, Луканис издал тихий звук, подсознательно придвигаясь ближе, или же это сделал Злость. Снова. Рук вздохнул, крепче обнимая Луканиса, и закрыл глаза.

***

Равномерные удары по спине. Деревянный посох в очередной раз обрушился на позвоночник, проходясь по рёбрам. Снова. И снова. И снова. Он прикусил язык, впиваясь обломанными ногтями в ладони. Это всё, что он может сделать. — Скажи мне, — раздаётся низкий голос, а в тусклых лучах света мелькнул гребень. — За что ты наказан? — Я… — он задыхался. Он не знает. Не может вспомнить. Посох снова обрушивается на спину, раскалывая и ломая его рёбра. Он вскрикнул, сворачиваясь клубочком и заполошно хватая ртом воздух. Спина горит и пульсирует от равномерных ударов. Его искалеченное лицо дёргают кверху, крепко сжимая рукой челюсть. — Назови мне причину. — Я не знаю, — всхлипнул он. — Я забыл... Я-я не могу… Он снова упал на колени, а посох со свистящим звуком опустился на его позвоночник, но он, скорее, услышал этот звук, чем ощутил удар. — Пожалуйста… Чужая нога ударила его в плечо, заставляя упасть на спину. — Умоляешь, ползая в моих ногах? — раздаётся мычащий звук, осуждающий и разочарованный. — Ни один из моих детей не должен просить пощады. Ты убийца. Ты берёшь. Ты создан по моему образу и подобию! Ты будешь тем, в кого люди будут верить. Потому что ты очарователен. — Что… — Всё дело в твоих глазах, мальчик. Мягкий и скромный. Но ты так умён! Они будут думать, что ты податливый и покорный. Фигура, которой можно управлять. Но ты обведёшь их вокруг пальца, обхватывая их тонкие шеи и будешь сжимать, пока они не станут молить о смерти. — Я не… я… — То, чего ты хочешь, не имеет большого значения, дитя, — голос растягивает слова, взвешивая какой-то предмет в своей руке. — А теперь урок. Убедимся, что ты его не забудешь. Мужчина подходит к нему, прижимая подошву сапога к горлу, и вскидывает руку. — Рук! Всё происходит инстинктивно. Молниеносно. Тяжесть, давящая на плечи, мало способствует успокоению. Он прижимает ладонь к центру груди напавшего и выпускает наружу сгусток энергии, что сдерживал в груди, тело поёт, словно развязался вдруг узел, столетия сдерживающий его. Тело падает примерно в десяти футах от него, крича и дёргаясь на полу, пока сам он пытался подняться, хватаясь за шею и кашляя, пока пот стекал по вискам. Дотронувшись до шрама на щеке, Рук положил ладонь на кровать, заторможенно моргая. Тёплая. Это значит… — Луканис! — закричал он, в горле першит, и Рук падает на колени возле Ворона. Тело того всё ещё дёргается, глаза закатились, а челюсть стиснулась до скрипящих зубов. — Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет. Тшш, хэй, я… — пробормотал он: откидывая назад волосы, прежде чем успокаивающим жестом обхватить чужое лицо, губы дрожат, а горло сводит спазмом, ему кажется, что он вот-вот задохнётся. Взгляд Рука упал на белоснежный отпечаток ладони на груди Луканиса, окружённый обожжённой красной плотью. Рук вскочил на ноги, побежав к двери с отчаянным криком. — Беллара!

***

— Ты впрямь скрывал такое от меня всё это время? — Нэв нашла его на балконе, на котором он скрывался уже долгое время. Подальше от своей комнаты. Подальше от Луканиса. Он выпустил струю горького дыма, замечая, как меняется её подход, очевидно, из-за отсутствия реакции с его стороны. Простая сигарета, но ему необходимо ощутить во рту какой-то вкус, кроме вины, а виски не кружит голову, как сигаретный дым. Нэв прислоняется к перилам рядом с ним. — Беллара сказала, что с ним всё в порядке, состояние стабильно. Однако, он пробудет в лазарете, пока не очнётся. Она говорит, что не осталось даже следа. — Я видел совсем иное, — ответил Рук, смотря на статую. Он выдыхает колечко, посылая дым в сторону ближайшего огонька, отчего тот недовольно подрагивает. — Что ж, так и есть, — строго говорит Нэв, прежде сеи смягчить тон. — Рук. Это был несчастный случай. И вы оба это знаете. — Не имеет значения, — прикусил губу маг. — Я причинил ему боль. — Когда Луканис сломал тебе нос, имело значение был ли это несчастный случай или нет? — Я… — Рук покачал головой, спустя мгновение пожимая плечами. — Думаю, да. — Ты думаешь? — Нэв, прошу, просто оставь меня в покое, — огрызнулся Рук, потирая переносицу. — Я не в настроении. — Рук, — нахмурившись, позвала она, на что он лишь сделал несколько глубоких вдохов. У него в груди ещё никогда не было так тесно, даже когда… — С моей мамой было то же самое, — тихо признался он. — Мы только обрели свободу, были на рынке, и она схватила меня за руку. Я подумал… я… подумал, что кто-то уводит меня, и я… Нэв молча слушала, слегка вскинув бровь. — У неё остался шрам. От предплечья до самой ключицы, — Рук прижал сигарету к губам, затягиваясь и задерживая дым во рту, прежде чем выпустить его обратно, поморщившись от горького привкуса на языке. — Она до сих пор смотрит на меня, как… — Рук, — Нэв отстранилась от перил. — Луканис не твоя мама. — А что если она была права? — Рук задыхался. — Что если я и для него останусь монстром? — Он не такой. И ты не монстр, — заверила она, кладя руку на чужое плечо. Рук вздрогнул, отшатываясь, но она успела его обнять. — Всё будет хорошо. Рук так сильно в этом сомневался, что её слова не смогли поколебать его уверенность. Но он всё равно заплакал, уткнувшись в её плечо. Они докурили последнюю сигарету на двоих, и после Нэв отправила его спать. Рук стоял в своей комнате, уставившись на то место, где в муках корчился Луканис. Звук. Запах. Видение. Они никуда не исчезли. Ощущение горячей плоти напротив его ладони (мягкие губы на шее), прилив энергии, смешанный со страхом, настолько первобытным, что язык омывало кровью (борода, царапающая его щетину) (глубокие глаза, в которых на мгновение появляется облегчение). Луканис умирает, корчась на полу (Беллара говорящая, что он выкарабкается, она не лжёт, она просто не может лгать) (Он не мог убить его) (Только не его) (Пожалуйста, прошу, только не он) из-за него. Из-за него. Рук перевёл взгляд на свои окровавленные ладони, с синяками на костяшках пальцев. Он так сильно хотел, чтобы они были способны дарить нежность. Хоть что-то. Чтобы стать формой, которую он считал подходящей. Но не все инструменты поддаются формовке. Нож можно использовать как для овощей, так и для разделки мяса, половник для перемешивания и зачерпывания. Но молотком невозможно погладить или приласкать. Уорд схватил лежащее на столе письмо и посмотрел на герб внизу страницы. Если они просят, он может сделать это.