Зеленый рыцарь

Карета дребезжала по колдобинам Королевского тракта. Эйгон откровенно скучал. Половину дня они провели за городом на тренировочном поле. Эймонд готовился к турниру, а Эйгон пил. Его тоже пытались посадить в седло, но быстро поняли, что это гиблая затея. К тому же очень сложно заставить что-то делать принца без его желания. Женщин почти не было, что немало расстраивало Эйгона. Конечно, он ничего не имел и против юношей, но те в основном занимались своими делами и на призывные взгляды не отвечали.   Снаружи послышались крики, карета подскочила на месте и остановилась. Эйгон непременно расплескал бы вино, если бы кубок уже не был пуст.   — Идиоты, — проворчал он. — Не могут нормально везти.   Эймонд, сидевший рядом с ним, напрягся и мгновенно схватился за рукоять меча. Дверца кареты распахнулась, но на пороге показался не один из стражников, а незнакомый оборванец с всклокоченной бородой. Прежде, чем он успел заглянуть внутрь, Эймонд ударил его со всей силы ногой, угодив прямо в лоб. Оборванец вскрикнул и отлетел, а Эймонд уже высовывался из кареты с мечом в руках. Снаружи раздавались вопли. Кажется, что-то случилось, но Эйгон просто не мог сосредоточиться, чтобы подумать об этом, потому что неотрывно смотрел на Эймонда.   Его лицо застыло маской, губы сомкнулись в одну тонкую нить, взгляд единственного глаза бегал из стороны в сторону, оценивая ситуацию. Все его тело напряглось, готовясь к бою. Он застыл в дверях, готовый убить любого, кто попытается проникнуть внутрь.   «Он защищает меня».   Внезапная мысль стала настолько неожиданной для Эйгона, что он даже не сразу ее осознал. Их с Эймондом отношения нельзя было назвать самыми лучшими, отчасти в этом была вина Эйгона. Но вот появилась опасность, и Эймонд, не задумываясь, встал на его защиту, буквально закрыв собой.   — Сиди и не высовывайся, — велел Эймонд.   В его голосе не было раздражения, какое порой сквозило в речах матери. «Не высовывайся, не позорь меня». И не было снисходительности, что нечасто, но все же звучала в словах Коля. «Не высовывайся, а то покалечишь себя». В голосе Эймонда звучали одновременно и приказ, и забота. «Не высовывайся, ради собственной безопасности».   Эймонд легко спрыгнул на землю, и Эйгон мгновенно последовал за ним. Плевать ему на опасность, он хотел видеть Эймонда. Эйгон настолько привык думать о нем, как о младшем братишке, что совершенно пропустил момент, когда тот из щенка превратился в матерого пса.   На дороге разворачивался бой. Толпа оборванцев, вроде того, что заглядывал в карету, пыталась напасть на стражников. Безуспешно. С каждой секундой их становилось все меньше. Эйгон словно завороженный смотрел, как Эймонд ловко взмахнул мечом, и один из разбойников осел на землю бесформенной кучей. Еще взмах, и другой повалился навзничь. Сражение длилось считанные секунды, хотя правильнее было бы назвать это бойней.   Эймонд вытер меч о плащ одного из убитых, быстро огляделся и отдал пару коротких четких приказов. Очистить дорогу, осмотреть лес, выставить караул, отправить вперед разведчиков. Вернувшись к карете он недовольно поморщился.   — Я же сказал оставаться внутри, — проворчал он.   — Ага, — протянул Эйгон, неотрывно глядя на него.   Эймонд указал на карету, и Эйгон вернулся. Эймонд ловко запрыгнул внутрь и захлопнул дверь.   — Безмозглые твари, — скривился он. — Напасть на королевский кортеж. Даже жаль, что убили всех, я бы скормил их Вхагар по частям.   — Когда ты таким стал? — выдохнул Эйгон.   — Каким?     Эйгон осторожно погладил его по колену.   — Сильным…   Эймонд проследил его жест и вздернул брови, однако недовольства не выказал, напротив, кажется, он ожидал другого ответа и был удивлен восхищению, прозвучавшему в голосе Эйгона.   — Пока ты пил и гулял по борделям, — усмехнулся он.   — И ты правда хотел меня защитить?   — Конечно.   От искреннего недоумения, промелькнувшего на лице Эймонда, сердце в груди забилось сильнее. Как будто Эймонд говорил: «А разве может быть иначе?»   Эйгон родился старшим, и с самого детства на него возлагали надежды, которые он старательно не оправдывал. Быть хорошим сыном, благочестивым человеком, защитником для братьев и сестры. А может Эйгону хотелось, чтобы защищали его?   Он подался навстречу Эймонду, перекинул через него ногу и оказался верхом. Теперь уже Эймонд выглядел откровенно удивленным, но все еще не рассерженным.   — Расскажи, что ты сделаешь, ради меня, — прошептал Эйгон, наклоняясь ближе, почти касаясь губ брата.   — Я… — Эймонд осекся.   Его голос осип и захрипел. Эйгон скользнул рукой к его паху и не сдержал довольную улыбку, когда ощутил возбужденный член под одеждами.   — Я не позволю ни одному проходимцу приблизиться к тебе, — прошептал Эймонд. — Буду всегда рядом с тобой, на страже.   — А если кто-то попытается причинить мне вред?   — Я изрублю его на куски, а потом скормлю Вхагар.   Эйгон быстро принялся развязывать шнурки на бриджах Эймонда, а затем на своих.   — Скажи еще, — слова прозвучали жалобно.   Вместо ответа Эймонд притянул его к себе, с внезапной силой обхватил за талию, заставив Эйгона охнуть. Он не раз наблюдал за тренировками Эймонда, но никак не представлял, насколько силен его младший брат. Это возбуждало до предела.   — Ты будешь моим защитником? — простонал Эйгон.   Эймонд поцеловал его первым. Впился губами в шею, жадно присосался, слегка прикусил, отчего Эйгон охнул почти испуганно, но быстро отстранился.   — Я буду твоим рыцарем, — прошептал Эймонд и рванул ворот на одежде Эйгона, обнажая шею. — Твоим верным псом. Яростным драконом.   Эйгон тяжело застонал, подставляясь под поцелуи, которые больше походили на укусы. На удивление Эймонд здраво рассчитывал силу. Прикусывал так, чтобы по телу разбегалась волна возбуждения, но не до боли.   — Мой брат, мой принц, мой король…   Эймонд зарывался все глубже, пытаясь добраться до груди Эйгона, оставлял отметины на коже, разрывая зубами одежду. Эйгон же судорожно шарил руками и ерзал, пытаясь выпутаться из одежды. Кое-как ему удалось вынуть собственный член и прижаться к члену Эймонда. Он быстро задвигал рукой, обхватив их оба. Эймонд застонал в унисон ему. Кажется, он не мог сосредоточиться, оставил шею Эйгона и просто уперся лбом ему в плечо, судорожно дыша. Эйгону хотелось вновь почувствовать его поцелуи на своем теле, но он и сам был близок к развязке.   Эймонд достиг пика первым. Дернулся, застонал почти жалобно, и Эйгон почувствовал влагу на своей руке. Он не стал сдерживаться, застонал в голос, подался навстречу, задвигал бедрами в такт руке и излился следом.   Они сидели, обнявшись в громыхавшей по камням карете. Эйгон прижался к Эймонду, ожидая, что вот-вот тот его с себя скинет, но этого не происходило. Наконец, Эйгон поднялся, посмотрел на Эймонда, который, сейчас выглядел пьяным.   — Ты ведь не шутил? — негромко спросил он.   — О чем? — хрипло ответил Эймонд.   — Ты правда станешь моим защитником? Моим белым рыцарем?   — Белым рыцарям нельзя трахаться, — усмехнулся Эймонд.   — Тогда станешь моим зеленым рыцарем, — решил Эймонд и припал к его губам.