Висхолдинг

— Почему ты пропал на четыре месяца? — с лёгкой обидой в голосе спросил Тэхён, глядя Чонгуку в глаза и пытаясь понять, что произошло за это время. Чон молчал, опустив взгляд, и казалось, что его мысли далеко за пределами всего. Время словно остановилось, наполнив пространство тишиной и невыразимым напряжением. — Из-за тебя, — тихо ответил Чонгук, и в комнате повисла неловкая, почти гнетущая тишина. Эти слова прозвучали так спокойно, будто он больше не мог держать в себе всю боль и разочарование, накопившиеся за эти месяцы. Тэхён почувствовал, как его сердце сжалось от услышанного, и в его глазах мелькнула тень удивления и желание сделать всё, чтобы хоть как-то исправить случившееся. — В смысле? — Ким недоумённо поднял бровь, его сердце забилось чаще, словно он предчувствовал что-то плохое. Его мысли метались в поисках объяснений, и он чувствовал, как внутри закипает смешанное чувство тревоги и вины. Он не мог понять, почему Чонгук так резко отреагировал, почему он замкнулся и казался таким отстранённым. — Я видел, как ты целовался со своим «отцом», — произнёс Чонгук, и его слова были подобны пулям, попадающим прямо в сердце. Каждое слово было тяжёлым ударом, от которого у Тэхёна перехватило дыхание. Он почувствовал, как внутри него зашевелились страх и смятение, словно его собственная тень отвергала его. Вся его душа сжалась, и он понял, что эти месяцы были для Чонгука настоящим испытанием, которое он сам себе устроил. — Я тебе всё объясню, — наконец произнёс Тэхён, стараясь вложить в свои слова всю искренность. — Но не здесь и не сейчас. Пожалуйста, давай встретимся завтра в нашем кафе? Я тебе всё расскажу, всё объясню, — на этих словах он взял Чонгука за запястье, удерживая его рядом с собой, словно боялся, что тот снова исчезнет, исчезнет навсегда. Его глаза были полны надежды и ожидания, словно он просил сказать: «Да, я приду завтра». Он надеялся, что Чонгук даст ему шанс, что всё ещё можно исправить. Но Чонгук молчал. Внутри всё кипело: он чувствовал гнев, предательство и обиду, смешанные с непониманием и растерянностью. Даже в этот момент, когда его сердце сжималось от боли и гнева, ему было приятно, что пальцы старшего касаются его запястья. Эта маленькая, почти незаметная ласка напоминала о прошлых моментах близости, о доверии, которое, казалось, было утрачено навсегда. — Хорошо, — наконец выдавил из себя Чонгук, почти не в силах справиться с волнением. Его голос дрожал, и он чувствовал, как в груди зарождается смесь страха и решимости. — После работы, да? — Да, — подтвердил Тэхён, и его голос стал чуть более уверенным, хотя внутри он всё ещё волновался и боялся, что всё может рухнуть. Он выдохнул с облегчением и слабо улыбнулся, отпуская руку Чонгука. В его взгляде читались надежда и желание исправить всё, что было разрушено. — Я буду ждать. Чонгук отвернулся, не желая больше видеть его лицо. Его сердце бешено колотилось, и он чувствовал на себе прожигающий взгляд Тэхёна, словно тот пытался прочитать его мысли без слов. Ярость клокотала в груди, смешиваясь с непониманием и обидой. Как он мог так поступить? Давно ли он изменяет ему? Все эти месяцы Чонгук жил как в аду, мучаясь от неизвестности, сомнений и страха, а Тэхён, оказывается, прекрасно проводил время с другим человеком и называл его «отцом»? Что это вообще значит? Как он мог так предать его доверие? Он вышел на улицу, вдохнув холодный воздух, который, казалось, должен был принести облегчение, но не принёс. В голове роились вопросы, на которые не было ответов. Почему Тэхён так поступил? Что они вообще значат друг для друга? Как жить дальше, зная, что всё, что было между ними, оказалось ложью? Он направился к остановке, чувствуя, как внутри всё кипит от боли и недоумения. Ему нужно было время, чтобы переварить услышанное и решить, как поступить дальше. Верить ли Тэхёну? Дать ли ему шанс всё объяснить? Или просто забыть всё как страшный сон, чтобы избавиться от этой мучительной боли? Всю дорогу до дома Чонгук смотрел в окно на мелькающие огни города, которые теперь казались ему холодными и безжизненными. Он вспоминал их первые встречи, неловкие свидания, жаркие ночи, наполненные страстью и надеждами. Внутри он чувствовал себя преданным и опустошённым, словно всё, что у него было — вера, любовь, доверие — исчезло в одно мгновение. Дома Чонгук рухнул на диван, не в силах больше сдерживать слёзы. Его охватило чувство предательства и безысходности. Все его надежды и мечты о совместном будущем рухнули, как карточный домик. Он чувствовал себя преданным, одиноким и опустошённым. Он не знал, сможет ли когда-нибудь простить Тэхёна за всё, что произошло. Завтра. Завтра он встретится с ним в их кафе. Он выслушает его объяснения, даст ему шанс всё объяснить. Но сможет ли он поверить в них? Смогут ли его сердце и душа снова открыться для Тэхёна? На эти вопросы не было ответов, и только время, как последний судья, решит, смогут ли они восстановить то, что было разрушено, или всё окончательно исчезнет, оставив после себя лишь горечь и воспоминания. Ночь выдалась бессонной. Чонгук ворочался, мучимый воспоминаниями и терзаемый сомнениями. В голове то и дело всплывали обрывки моментов, когда он был счастлив с Тэхёном, когда верил в их любовь. Теперь эти воспоминания казались горькой иронией, насмешкой над его наивностью и доверием. Он не мог понять, как Ким мог предать его, как он мог так поступить с ним после всего, что между ними было. Его сердце сжималось от боли и недоумения. Он задавался вопросами: Почему всё произошло именно так? Почему Тэхён, казалось, так легко изменил их отношения, оставив его одного в этом мучительном сомнении? Его мысли крутились в голове, не давая ему покоя, и с каждой минутой он чувствовал всё большее внутреннее опустошение. Наступило утро, а вместе с ним и неизбежность предстоящей встречи. Чонгук, словно приговорённый к наказанию, медленно собирался на работу, каждый его шаг давался с трудом, словно его тело было лишено сил. Весь день прошёл как в тумане — он механически выполнял свои обязанности, не в силах сосредоточиться ни на чём другом, кроме предстоящего разговора. Внутри бушевали противоречивые чувства: с одной стороны — надежда на объяснение и возможность всё понять, с другой — страх перед тем, что его может ждать. Он чувствовал себя опустошённым, словно из него высосали все жизненные силы, и каждый миг ожидания казался бесконечным. Наконец наступил вечер. Чонгук, дрожа от волнения и тревоги, подошёл к их кафе — месту, где они обычно проводили время вместе. Он увидел Тэхёна, сидящего за их любимым столиком у окна. В его глазах читались тревога и надежда, словно он тоже испытывал страх и ожидание. Чон глубоко вздохнул, пытаясь собраться с силами, и вошёл внутрь. Его сердце билось так громко, что, казалось, его мог услышать весь мир. Он сделал шаг к старшему, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. — Привет, — тихо произнёс Чонгук, садясь напротив Кима. Внутри всё сжалось от волнения. Он был готов услышать правду, какой бы горькой она ни была. Он должен был узнать, что на самом деле произошло, и понять, сможет ли он простить Тэхёна. В его взгляде читалась решимость, несмотря на разбитое сердце. Тэхён поднял на него взгляд, полный раскаяния и мольбы. Его глаза были полны боли и искреннего сожаления. — Привет, Гук. Спасибо, что пришёл. Я знаю, что заставил тебя пережить боль… Я виноват и хочу всё исправить, — тихо произнёс он с дрожью в голосе. Он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями, и начал свой рассказ. Оказывается, «отцом» он назвал судью — друга отца, которого он боялся и одновременно уважал, — человека, который стал его мучителем. Он признался, что судья изнасиловал его и шантажировал, что всё происходило под угрозой, и он был вынужден встречаться с ним ради работы, чтобы не лишиться всего. Его голос дрожал, а на глазах выступили слёзы. Он рассказал, что встречался с судьёй, чтобы сохранить свою карьеру, потому что по одному слову этого человека он мог потерять всё — работу, репутацию, будущее. Он объяснил, что долго молчал, потому что боялся последствий, и что это было ужасное испытание для него. Признался, что чувствовал себя запутавшимся, растерянным и боялся довериться кому-либо, даже Чонгуку. Его слова были наполнены искренней болью и отчаянием. Чонгук слушал, не перебивая, его лицо оставалось непроницаемым. Он пытался понять, правда ли это или Тэхён просто пытается выгородить себя. Внутри бушевали противоречивые чувства: облегчение от того, что не было измены, и разочарование от того, что Тэхён так долго молчал и не доверял ему. Он чувствовал, как его сердце разрывается между желанием поверить и страхом перед новой раной. Когда Тэхён закончил, в кафе повисла гнетущая тишина. Младший смотрел в окно, пытаясь переварить услышанное. Он понимал, что Ким совершил ужасную ошибку, но это была ошибка, которую можно простить. Он любил его, и ему было больно представлять свою жизнь без него. Внутри всё боролось: желание простить и оставить всё позади или закрыться навсегда. — Ты должен был рассказать мне, — тихо сказал Чонгук, не отрывая взгляда от улицы. — Почему ты молчал? Почему позволил мне думать самое худшее? Тэхён опустил голову, его плечи поникли под тяжестью этих слов. — Мне было стыдно. Я не хотел, чтобы ты видел меня таким… сломленным. Я боялся, что ты меня возненавидишь. Я знаю, это глупо, но… я не мог иначе, — прошептал он, его голос дрожал от эмоций. Чонгук вздохнул и повернулся к Тэхёну, его глаза наполнились сочувствием и пониманием. Он видел в глазах старшего искреннее раскаяние и боль. Он понимал, как трудно было тому держать всё это в себе, как тяжело было скрывать правду. Он протянул руку и взял его ладонь в свою, чувствуя тепло и искренность. — Есть ли способ решить эту проблему? — спросил он тихо, с надеждой в голосе. Тэхён покачал головой, его лицо выражало отчаяние и безысходность. — Я пытался много раз. Это невозможно. Только если ждать его смерти, — ответил он с горечью. — Смерти? — переспросил Чонгук, и его глаза засияли, словно он нашёл решение. Внутри него пробудился сильный импульс, и он почувствовал, что есть шанс всё изменить. В глазах Тэхёна читался ужас. — Нет, Гук, ты не должен… Я не позволю тебе рисковать собой из-за меня. Я лучше буду молча страдать, чем позволю тебе совершить что-то непоправимое, — произнёс он с искренней тревогой в голосе. — Хоть я и адвокат, но я не смогу спасти тебя от тюрьмы. Пойми это, и не совершай ошибку. Прошу. — Да не собираюсь я ничего делать, просто переспросил. Лучше давай не будем об этом, — попытался отговориться Чонгук. Тэхён недоверчиво посмотрел на Чона, словно пытаясь понять, что тот задумал. Он знал, что тот способен на смелые и непредсказуемые поступки, и это его пугало. Он не хотел, чтобы он пострадал из-за его проблем, чтобы тот рисковал своей жизнью и свободой. — Обещай мне, что ты не будешь ничего делать, — настойчиво попросил Тэхён, сжимая руку Чонгука в своей. — Просто позволь мне самому разобраться с этим. Я найду способ. — Ну я же сказал тебе. Всё, хватит это обсуждать. Лучше скажи, мы сможем завтра увидеться? — перевёл на другую тему Чон. Тэхён облегчённо вздохнул, хотя сомнения ещё терзали его. Он слабо улыбнулся, чувствуя, как напряжение немного отступает. — Да, конечно. Завтра я свободен. Может, прогуляемся по парку? Или… — Лучше в твоей квартире, — продолжил Чонгук, но по взгляду понял, что это невозможно. — Понял, значит, отель снова. Хотя… У меня родаки уезжают на выходные, то есть сегодня вечером. Можем два дня провести вместе. — Это идеально, я согласен, — улыбнулся Ким. — Мне только домой надо заехать. Чонгук почувствовал, как тепло разливается по всему телу, словно глоток горячего чая в промозглый день. Возможность провести два дня наедине с Тэхёном казалась невероятной удачей, лучом света, внезапно прорвавшимся сквозь тёмное царство последних событий, наполненных тревогой и недосказанностью. Эта мысль согревала его изнутри, заставляя забыть о давящем грузе на плечах. Он сжал его руку в ответ, чувствуя под своими пальцами лёгкую нервную дрожь Тэхёна. Постепенно дрожь уходила, уступая место робкому доверию, которое вселяло в Чонгука надежду. Попрощавшись до девяти вечера, Чонгук почувствовал странное облегчение, смешанное с трепетным предвкушением. За последние месяцы он разучился дышать полной грудью, постоянно ожидая удара. Но сейчас, после этого разговора, после того короткого прикосновения, он чувствовал, что у них есть шанс. Шанс на прощение, спрятанное глубоко в сердце, шанс на долгожданное понимание, способное стереть горечь обид, шанс на новую жизнь, где они смогут строить будущее вместе. Дома он, словно одержимый, принялся готовиться к приезду Тэхёна. Он лихорадочно убирался в квартире, стараясь, чтобы каждая вещь лежала на своём месте, словно порядок в доме мог отразить порядок в их отношениях. Он зажёг ароматические свечи с запахом сандалового дерева и ванили — их любимое сочетание, создающее атмосферу умиротворения и спокойствия. Он поставил на проигрыватель джаз, который неожиданно для себя полюбил. Он хотел создать атмосферу уюта и тепла, окутывающую, как мягкий кокон, чтобы Тэхён почувствовал себя в безопасности, смог расслабиться и забыть о своих проблемах, хотя бы на время, хотя бы в его объятиях. Когда Тэхён приехал ровно в девять, как и договаривались, Чонгук распахнул дверь и, не говоря ни слова, крепко обнял его, прижав к себе так сильно, как только мог. Он чувствовал, как бешено колотится его сердце, как дрожат руки, выдавая его нервное возбуждение. Старший ответил на объятия с не меньшей силой, словно боялся, что Чон снова исчезнет из его жизни. В его объятиях было столько нежности и отчаянной любви, что Чонгук почувствовал, как все его сомнения и страхи отступают на второй план. Он зарылся лицом в его волосы, вдыхая знакомый аромат, который вызывал в нём воспоминания о самых счастливых моментах их жизни. В этот момент они оба молчали, но в их объятиях говорило гораздо больше, чем можно было выразить словами. Через некоторое время, чувствуя, как напряжение постепенно спадает, Чонгук немного отстранился, но не разжал объятий и тихо спросил: — Вино будешь? Тэхён, всё ещё находясь во власти момента, кивнул. Прислушавшись к приглушённым звукам из соседней комнаты, где играла мягкая джазовая мелодия, он улыбнулся, словно вспоминая что-то хорошее. — Джаз… Я давно его нормально не слушал, — в его голосе звучала тихая грусть, но в то же время и неприкрытая радость от того, что этот момент настал. — Слушай. Мы посмотрим фильм или просто посидим вместе, послушаем джаз? — предложил Чонгук, желая ненадолго отвлечь Тэхёна от грустных мыслей и просто насладиться его присутствием. Он был готов на всё, лишь бы этот хрупкий момент счастья продлился как можно дольше. Тэхён прикрыл глаза, наслаждаясь теплом объятий и звуками джаза. — Давай фильм. Мне недавно посоветовали один. Говорят, парочкам нужно обязательно его посмотреть, — пробормотал он. Чонгук принёс два бокала красного вина и поставил их на журнальный столик. Они уселись на диван, прижавшись друг к другу плечом к плечу. В комнате царила атмосфера спокойствия и умиротворения. Лишь приглушённый свет свечей и тихая музыка нарушали тишину. Чонгук взял Тэхёна за руку, переплетая их пальцы вместе. Лишь приглушённый свет свечей и тихая, едва слышная музыка нарушали царившую в комнате тишину. Атмосфера была умиротворяющей и располагающей к уюту. Чон, удобно устроившись на диване, взял старшего за руку, нежно переплетая их пальцы. Он чувствовал тепло его кожи, и от этого простого жеста по телу разливалось приятное ощущение. — Что за фильм? — прошептал Чонгук, боясь нарушить созданную атмосферу. — «Вечное сияние чистого разума», — ответил Тэхён приглушённым голосом, почти шёпотом. — Я что-то слышал о нём. Кажется, там играет та же актриса, что и в «Титанике», — задумчиво произнёс младший, слегка нахмурив лоб, пытаясь вспомнить детали. — Да? А как её зовут? — с любопытством спросил Тэхён, слегка наклонив голову. Его глаза, отражающие мерцание свечей, казались особенно яркими. — Кажется, Кейт, фамилию не помню. Но она крутая актриса, раз снялась сначала в «Титанике», а теперь и в этом фильме, — уверенно сказал Чонгук, слегка пожав плечами. Ему нравилось, что они смотрят фильм вместе, и даже этот маленький разговор казался важным. Он был рад, что они проводят этот вечер вместе, смотря кино, и даже такая мелочь, как обсуждение актрисы, казалась ему значимой. Всё, что связывало их сейчас, было особенно ценным. Ким тихо и искренне рассмеялся, и этот звук эхом отозвался в груди младшего. Он давно не слышал этого смеха — светлого, беззаботного, настоящего. Он почти забыл, как тепло может быть от одного лишь звука, сорвавшегося с губ Тэхёна. — Кейт Уинслет, — с улыбкой поправил Ким. — И она не просто крутая актриса, она гениальна. Вот увидишь. Он нажал кнопку «Воспроизвести», и экран ожил, заполняя комнату сюрреалистичными кадрами. Чонгук не сразу погрузился в повествование, его внимание было полностью сосредоточено на Тэхёне. Он наблюдал за его лицом, за тем, как менялись его эмоции, как хмурились брови, уголки губ приподнимались в улыбке, а взгляд становился задумчивым. Чон отчаянно хотел понять, что чувствует старший, какие мысли роятся в его голове, пока он смотрит этот фильм о памяти, любви и утрате. Он словно пытался читать его душу по выражению лица. Однако постепенно сюжет захватил и его. История о паре, решившей стереть друг друга из памяти, оказалась на редкость пронзительной и болезненной. Чонгук невольно начал проводить параллели с их собственной жизнью. Были ли моменты, которые они оба хотели бы забыть? Воспоминания, которые причиняли слишком много боли? Он задумался о том, сколько всего они пережили вместе и что из этого они предпочли бы вычеркнуть из памяти. Хотелось точно забыть начало декабря. Когда он увидел, как Тэхён целуется с другим. Это тогда ударило его под дых. И именно из-за этого случился срыв, который привёл его к новой реабилитации. Хотя если бы не этот момент, они не стали настолько близки и доверчивы. Когда фильм закончился, в комнате повисла тишина, густая и давящая. Никто не решался её нарушить. В голове Чонгука вихрем кружились мысли, чувства переполняли его. Он повернулся к Тэхёну и увидел, что тот смотрит в пустоту, а в его глазах стоят слёзы. — Тяжёлый фильм, да? — тихо спросил Чон, нежно сжимая его руку. Тэхён молча кивнул, не отрывая взгляда от экрана. Чонгук осторожно повернул его лицо к себе и заглянул в заплаканные глаза. — Всё будет хорошо, — шепнул младший, бережно вытирая слёзы с его щёк. — Мы справимся. Я люблю тебя. Тэхён крепко обнял его, и Чонгук почувствовал, как солёные слёзы обжигают его шею. Он знал, что впереди их ждёт непростой путь, но в этот момент он чувствовал, что они смогут преодолеть любые трудности вместе. Любовь казалась их главным оружием, их щитом и мечом, способным разрушить любые преграды. Они долго сидели так, обнявшись, в тишине, но в этой тишине было больше понимания и близости, чем в любых словах. Чонгук чувствовал, как старший постепенно успокаивается, как его дыхание становится ровным и спокойным. Он нежно гладил его по волосам, шептал ласковые слова, стараясь передать ему всю свою любовь и поддержку, заверить, что он всегда будет рядом. Отстранившись друг от друга, Чон посмотрел Тэхёну в глаза. В них больше не было слёз, только тихая грусть и надежда. Чонгук улыбнулся ему, и Ким ответил робкой, но искренней улыбкой. — Может, ещё вина? — предложил младший, стараясь разрядить напряжённую атмосферу. Тэхён кивнул в ответ. Чонгук наполнил их бокалы, и они молча выпили, глядя друг другу в глаза, словно пытаясь сказать всё без слов. Потом они снова включили джаз и просто сидели вместе, наслаждаясь обществом друг друга, создавая моменты, которые они запомнят. Когда затихли последние ноты джаза, Чон посмотрел на Тэхёна, уснувшего у него на плече. Его лицо казалось умиротворённым и спокойным, словно тяжкий груз на время оставил его. Чонгук осторожно перенёс его на кровать, укрыл одеялом и долго смотрел на него, не в силах оторваться. Он изучал каждую черточку его лица, запоминая его, словно боялся забыть. Утром Ким проснулся в объятиях младшего. Первое, что он увидел, были его любящие глаза. Он улыбнулся ему, и Чонгук почувствовал, как его сердце наполняется теплом, словно солнечным светом. Они позавтракали вместе, смеясь и шутя, словно и не было вчерашних слёз и тягостных разговоров. Чонгук приготовил тосты с авокадо и яйцом пашот, щедро приправив их свежей зеленью. Тэхён заварил ароматный кофе, от запаха которого по кухне разлилось тепло и уют. — Знаешь, я давно так хорошо не спал, — признался Ким, откусывая кусочек тоста. — Я рад это слышать, — ответил Чонгук, нежно касаясь его щеки. — Это… Я хотел кое-что спросить. Где ты был четыре месяца? Ты вчера не ответил на этот вопрос, — Тэхён посмотрел на Чонгука, ожидая ответа. Чон замер, его рука застыла в воздухе. В глазах промелькнула тень, но он тут же взял себя в руки, стараясь выглядеть непринуждённо. — Это долгая история, Тэхён. Ты уверен, что хочешь услышать её прямо сейчас? Может, лучше насладимся моментом? — он попытался перевести тему, но Ким был непреклонен. — Нет, Чонгук, я хочу знать. Я имею право знать. Четыре месяца — это огромный срок. Я переживал, не находил себе места, а ты просто исчез. Скажи мне, что произошло? Чонгук вздохнул и отложил вилку. Он знал, что рано или поздно этот вопрос должен был прозвучать. Он не хотел вспоминать то время, но Тэхён заслуживал правды. — Я был… в командировке. Очень далеко. Связи не было, возможности сообщить о себе — тоже. Это было связано с… работой. Тэхён нахмурился. Он чувствовал, что Чонгук недоговаривает. — С какой работой, Чонгук? Ты же знаешь, я не поверю в это. Ты никогда не скрывал от меня свою работу. Что-то случилось, я прав? Чон забарабанил пальцами по столу, избегая взгляда старшего. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул, собираясь с мыслями. — Тэ, давай не будем об этом. Прошу, это неинтересно. — Неинтересно?! Чонгук, ты серьёзно? Я чуть с ума не сошёл от неизвестности, а ты говоришь, неинтересно? Я заслуживаю большего уважения, чем простое «неинтересно». Говори, как есть. Что случилось на самом деле? — Да, чёрт возьми, я был на реабилитации! Доволен? Это хотел услышать? — психанул Чонгук. Ким отшатнулся, словно его ударили. Реабилитация? Что это значит? Его сердце бешено заколотилось, в голове проносились обрывки страшных мыслей. — Реабилитации? Что случилось? Ты… ты болен? — голос Тэхёна дрожал. Чонгук вскочил из-за стола, нервно зашагал по кухне. — Не болен, Тэхён, не болен. Просто… у меня проблемы. С зависимостью. Тэхён молчал, переваривая услышанное. Зависимость? Чонгук? Это казалось невозможным, абсурдным. Он никогда не замечал ничего подобного. Но теперь, когда пазл начал складываться, некоторые моменты их совместной жизни приобрели новый, тревожный смысл. — Какой зависимостью? — тихо спросил он, боясь услышать ответ. Чонгук остановился, посмотрел Тэхёну прямо в глаза. В его взгляде читалась боль и раскаяние. — Наркотической, — тихо сказал Чон и закрыл глаза. Тэхён почувствовал, как мир вокруг него пошатнулся. Наркотики? Чонгук и наркотики? Это было как гром среди ясного неба. Он смотрел на младшего, пытаясь увидеть в его лице хоть какое-то подтверждение, хоть какую-то подсказку, но видел лишь боль и стыд. — Но как? Почему? Я ничего не замечал… — прошептал Тэхён, словно разговаривая сам с собой. Его руки дрожали, а в глазах стояли слёзы. Он помнил периоды, когда Чонгук был особенно раздражительным, когда пропадал на несколько часов, ссылаясь на срочную работу. И сейчас утром, когда искал свою одежду и случайно заглянул в шкаф, он увидел шприцы и не обратил на это особого внимания. Теперь все эти моменты сложились в единую, ужасную картину. Чонгук подошёл к нему, опустился на колени и взял его руки в свои. — Прости меня, Тэ. Прости, что скрывал это от тебя. Я боялся, что ты от меня отвернёшься. Это началось давно, ещё до нашей встречи. Я думал, что справился, но потом сорвался. Реабилитация помогла мне, я чист уже четыре месяца. — Быстро встань с колен, Чонгук! Чон послушно повиновался. Он боялся поднять глаза на Тэхёна. Но тот взял его за подбородок и поднял его взгляд на себя. — Ты должен был мне рассказать всё. Я мог бы помочь, у меня есть связи, хорошие врачи… — Я… я не хотел тебя беспокоить, — прошептал Чонгук, чувствуя, как предательски дрожит голос. — Я думал, справлюсь сам. — Справишься сам? Чонгук, ты понимаешь, что у тебя… серьёзная проблема? Ты мог бы мне сказать! Я бы всё сделал, чтобы помочь! — Я знаю, — тихо ответил Чонгук, опуская голову. — Но я боялся… боялся, что ты… Тэхён резко встал, прижался лбом к его и тихо сказал: — Что я что? Что я отвернусь? Чонгук, как ты мог такое подумать? Ты мне дорог. Очень дорог. И я не позволю тебе страдать в одиночестве. Мы справимся с этим вместе. Понял? Вместе. Чонгук крепко зажмурился, чувствуя, как горячие слёзы обжигают щёки. Он не заслуживал такого прощения, такой любви. Он предал Тэхёна, обманул его доверие, втянул в свой кошмар. И всё же, вместо отвращения и гнева, он видел в его глазах лишь сочувствие и решимость помочь. — Вместе, — эхом отозвался младший, открывая глаза и утопая в бездонной глубине тэхёновского взгляда. Впервые за долгое время он почувствовал надежду. Не призрачную, эфемерную, а настоящую, осязаемую. Надежду на исцеление, на новую жизнь, на будущее, в котором не будет места наркотикам и лжи. Тэхён отстранился, вытер слёзы и взял Чонгука за руку. — Сейчас же звоним моему знакомому врачу. Он отличный специалист, и я уверен, что он сможет помочь тебе составить план дальнейшего лечения и реабилитации. И никаких «я сам справлюсь». С этого момента мы всё делаем вместе. Договорились? Чонгук кивнул, сжимая его руку в ответ. В этот момент он понял, что не одинок. Что у него есть человек, который готов пройти с ним через все испытания, поддержать в трудную минуту и помочь выбраться из самой тёмной бездны. И ради этой любви, ради этого шанса на счастье, он был готов бороться. Бороться за себя, за Тэхёна, за их общее будущее. — Спасибо, Тэ, — прошептал Чон, притягивая его к себе и крепко обнимая. — Спасибо за то, что ты есть в моей жизни. Я обещаю, я больше никогда тебя не подведу.