Спасения нет

***

В огромном помещении, по типу зала, обшитое белой плиткой, сверкающей от яркого света лампы, расположенной по центру комнаты, располагались несколько столешниц с приборами для лабораторных исследований и других мероприятий. Рядом с тумбой стоял антисептик, отсек с бахилами, грязными и чистыми, одиноко стоящий в углу. Пользовались этой комнатой довольно редко, только в крайне удачных ситуациях, которые соответственно случались нечасто. За очень долгое время, наконец-то, это случилось. Посреди комнаты стояли две замызганных и потертых тележки для уборки, которые были заполнены различными бытовыми средствами, такими как моющее средство, хлорка, различных видов и материалов тряпки, используемые для разных видов оборудования, которые требуют особо трепетного, тщательного и аккуратного ухода. Некоторые тряпочки были выполнены на заказ, выполнение которых было из особо качественных и дорогостоящих материалов. Соответственно швабры, несколько пар перчаток и губок, в целом, этого более чем достаточно для уборки. — Лютик, ты уже закончила с полом? — очень ласково и с неким беспокойством спросил первый уборщик, выходящий из соседней комнаты, аккуратно закрыв дверь за собой. Девушка взглянула на мужчину, и, слегка опустив голову на бок, выдохнула, хлопая глазами, выражая некое волнение. — Да, Тони. Но прошу, не называй меня так на работе, если увидит или услышит кто, так вообще без денег останемся, а ведь итак на мели. К тому же, сегодня важный день, и нам головы снесут, если мы все испортим. — Конечно, Лют, прости. Пара замолчала, и каждый начал заниматься своими делами. Мужчина по имени Тони — это бизнесмен, который прогорел. Выглядел он явно не на свой возраст, максимум на 25. Он был высокого роста, с русыми волосами и карими глазами, избранница его зеленоглазая шатенка, также довольно высокого роста. За свои 30 лет жизни он ни разу не вкусил жизни хотя - бы среднего достатка. Иногда они с семьёй могли не кушать ничего целыми днями, но каким - то чудом Тони выжил, а вот остальные родные -нет. Когда он подрос, он решил, что будет бизнесменом, но по итогу разорился. Каждый день к нему в квартиру с угрозами пытались пробраться коллекторы, которые не давали спокойной жизни. Мужчина вырос в маленьком городке, где и по сей день живёт со своей женой по имени Лют. Они познакомились далеко в раннем детстве, когда Тони было 7, а Лют всего 5, с тех пор они не разлей вода и по сей день. Частенько они с Лют ходили по ночам в поиске хотя - бы какой-то провизии, чтобы не умереть с голоду, ну или чтоб их младшие братья и сестрички продолжали дышать, ведь из-за громадной нехватки сил и голода, им с усилиями приходилось даже дышать, не говоря о том, чтоб выходить из дома. После неудачной попытки построения бизнеса, у них не оставалось выбора, кроме как найти работу в подпольной организации , под аббревиатурой "MSI". Никому из них не симпатизировала данная идея, но умереть от рук коллекторов и голода никому из них не хотелось. В общем и целом, не смотря на все это, хоть они и остались бедными, у них был счастливый брак, и не менее счастливое детство - всю жизнь они провели в любви и заботе. Но всё-же, назвать их жизнь трудной было сложно, поверьте. До одного момента. Спустя пару десятков минут, Лют прервала бездонное молчание, которое разбавляли лишь отдаленные разговоры людей в других кабинетах, своим любопытством. — Заметил, что сегодня все особенно оживленные? — Да, но скорее всего они лишь озабочены предстоящим собранием. Но всё -же довольно странно, давно такого не было. Лют, заслушившись своего партнёра, невольно перевела взгляд на часы, которые говорили о том, что всеми долгожданное собрание состоится через полтора часа. Вот почему все так расшумелись. Но все же, Лют не давала покоя вся эта гнетущая атмосфера, будто вот-вот что-то случится. От тревоги её конечности похолодели и всю её трясло. Такая реакция на стресс у неё с детства, после того, как погибла мать. — Лют? Все в порядке? Сегодня ты тоже будто сама не своя. — Думаю, прозвучит странно, но не нравится мне все это. Босс с особой колкостью сегодня раздавал поручения, — девушка не успела договорить, как в голове появилась пронзительная боль, которая почти разрывала её правое полушарие. Она схватилась за голову, и кряхтя, облокотилась на стену, около которой она стояла. Тони сразу понял, в чем дело, и подал обезболивающее. Они уже привыкли к рутинной боли, которая каждый день, каждый час овладевала ими. Но всё-же бывают случаи, когда от нее можно потерять сознание, так что он уже подготовил руки, чтоб в случае чего поймать любимую. — Нет, не надо, все в порядке.. просто присяду ненадолго. Тони взял Лют под руки и повел к ближайшему стулу, который стоял в другом конце комнаты. Она села и выпила таблетку. — Ну как? Лучше? — спросил Тони с особым трепетом. — Да, я ценю, что ты беспокоишься. Лют не сдержалась и поцеловала Тони в лоб, отчего тот расплылся в широкой улыбке до ушей, он уж было хотел зацеловать её с ног до головы, но быстро опомнился, они ведь на работе. Тони присел рядом дабы продолжить диалог. Лют решила закончить недосказанную фразу. — ... а ещё бил меня с особым усердием. — Понимаю тебя, моя дорогая, но, к сожалению, работа у нас такая. —сказал он шепотом. — По правде говоря, до сих пор не могу привыкнуть к этому. К всем этим правилам.. за разглашение хоть какой-то информации из организации – казнь. Ну что за звери!? Как это пони- Лют резко толкнула своего супруга плечом, прямо напомнив о том, что прямо над ними, и сзади них, да и вообще везде, камеры. Тот быстро смекнул, что сказал лишнего, и на всякий случай перекрестился. — А всё-же, к чему такое срочное собрание? Вроде ничего не происходило, а все так взбушевались.. Собрания же почти каждый день, почему именно сегодня оно чем-то особенно? Когда Лют договорила, часы уже пробили 18:00. Это означало, что собрание начнется через 15 минут. Они резво, но нехотя поднялись с удобных стульев и направились вверх по лестнице в главный холл. Люди уже потихоньку начали собираться и рассаживаться на места. Там было очень много представителей различных классов населения – к примеру, те же главы мафиози. Санчез довольно сидел, покуривая свою трубку, и никто даже не посмел его остановить, (курить в помещении категорически запрещено), никто не набрался смелости, это же 2-ая по главенству мафия. Время собирания гостей уже подошло к концу. Все двери закрываются на ключ, охрана встаёт вокруг здания и шпанает окрестности вокруг, в радиусе километра от компании. Все резко замолчали. Тех, кто громко смеялся и обсуждал вещи, которые не стоит обсуждать на собрании, быстро оттащили в сторону, грубо держа за волосы, пригрозив пистолетом, Ведь когда говорит Он или же его приспешники, все должны молчать, иначе ты труп. Если вы заговорили перед собранием в холле, всё ещё может обойтись, но если вы посмеете вымолвить хоть одно слово во время речи Его или Епископа, вас ждёт неменуемая смерть. Как всегда страшно и холодно перед тем, как кто-то из них выходит. Будто все тело принадлежит ему, будто он - Бог, а ты абсолютно ничего не стоишь, и родился, чтобы лишь служить ему. По нему было видно, что он очень доволен, он обменялся любезностями с Мафией, обошел всех спонсоров и поздоровался с каждым из них. На них, уборщиков, он посмотрел как обычно с неистовым отвращением, как на блохастых, нечесаных и неглаженых собак.

И вот, Епископ Лукий начинает свою речь.

***

12 лет спустя.

Парень с пышными кудряшками, которые отливали приятным золотым оттенком, только встал от будильника и выглядел максимально неважно. Учебный год только начался, а он уже знатно подзаебался от рутины. Он неохотно встал, потер свои глаза, и начал застелать кровать, которая уже покосилась от старости и от давно истекшего гарантийного срока. Спустя пять минут, Лололошка вышел из комнаты. — Доброе утро, мам! — сказал он, широко зевнув, — А почему ты не на работе? Лололошка прекрасно знал о том, что маме нельзя отлынивать от работы, ведь она говорила, что у них там все строго. Папа тоже был дома. Его насторожил данный факт, ведь ладно мама, но папа, даже если у него сильнейшая лихорадка с температурой, он всегда пойдет на работу. — Кхм.. — Мама с отцом переглянулись, и глава семейства ответил: — Сам удивлен, но нас с мамой отпустили сегодня. — Он приобнял жену за талию, и продолжил: — Думаю, сегодня ты тоже не будешь учиться. Мы немного отложили денег, и подумали, может ты хочешь пройтись по магазинам сегодня? — Мать с надеждой посмотрела на Ло, так как уже давно не ходила покупать одежду, да и к тому же, бесконечные переживания и ломота в теле хорошо лечаться свежим воздухом. Ло был в восторге от этой идеи, но всё - же не понимал, почему родители вдруг предложили это так резко, обычно поход в магазин за новыми вещами - это целое мероприятие, о котором сообщают за несколько недель. Но всё-таки он мысленно ликовал от предложенного, и решил ещё раз поинтересоваться о самочувствии родных, так как волнение за них всё не отпускало. — Мамуль, конечно! Я с вами хоть на край света, там более, за обновками! Но всё-же, точно всё в порядке? Вы хорошо себя чувствуете? — Ло, широко улыбаясь, взял их за руки — Да, сынок,всё в порядке. — Мать потерла недавно оставленную гематому на спине. Она не могла сказать ему, что происходит на самом деле, не могла сказать, что на самом деле она ненавидит эту жизнь, этих людей, всё, что её окружает, кроме семьи. Что у неё не оставалось веры в светлое будущее. Что если бы не семейное положение, она бы уже давно висела где-нибудь в лесу, вдали от всех, чтоб никто никогда не увидел её порыва слабости. Но при этом, она так хотела поделиться этим со своим сыном. Её разрывало изнутри, она вся трепетала, ей необходимо рассказать кому-то, кроме её мужа, который итак подвергается тому же, что и она. Она давно потеряла смысл жизни, давно потеряла саму себя, и теперь единственное, что она хочет – умиротворения, чтобы боль стихла, просто хочет умереть. Но она не может. Лололошка искренне улыбнулся, посмотрев родным в глаз , словно ребенок. Да и в целом он походил на ребёнка. По нему и не скажешь, что ему вот-вот стукнет 17 лет. Он почти засиял, и они с родителями слились в чувственных объятиях. — Тогда я пошел собираться. Постараюсь как можно быстрее! — Он побежал в ванную комнату умываться и чистить зубы. Парень забежал в ванную, предвкушая прекрасный день. Живёт он хорошо, счастливо, по крайней мере, у него свое понимание счастья. У него нет друзей, ну и что с того? Родители – это его всё. Ему рассказывали, что у кого-то даже нет родных мамы и папы, что кто-то живёт в приемных семьях, в детском доме, и что ему крупно повезло с его родителями. Так они ещё и родные! Ужас! — Мысленно воскликнул он, явно не догадываясь, что ждёт его на следующий день. Хоть и были некоторые моменты, которые он предпочел бы забыть навсегда. Например, его старший брат. Он не помнит, когда точно он видел его последний раз, но он точно помнит, что он ненавидел его. Он презирал Лололошку, унижал, избивал и подвергал различного рода издевательствам. Он оскорблял его, желал смерти и называл бездарным отродьем, отчего Лолололошке было очень обидно. Ведь он буквально его единственный друг, по крайней мере, он считал его таковым. Он не знает, как люди дружат, вернее не помнит, даже если знал. Но всё-же, он часто обижал его, поэтому Ло было очень обидно. В душе он всем сердцем его ненавидел, просто не осознавал этого. Откуда это желание придушить его в моменты, когда он раздражает? Он не понимал. Но при этом считал его другом. Странно, не правда ли? Скоро и он поймет, какого это – дружить с кем-то, и любить кого-то, кроме родителей. Его почти не напрягала бедность. Не нищета, а именно бедность. Он считал, что ему всё-равно где жить, главное – с любящими людьми, а именно – родителями. *** Лололошка надел свою повседневную кофту в клетку ,черные штаны, очки и ботинки. У него было немного вещей, так что, приходилось довольствоваться тем, что есть. Но его это в целом устраивало. Вот они вышли из дома. Проходя мимо парка, он заметил, что он уже не такой зеленый, как летом. Некоторые деревья уже начали сбрасывать свои листья, а на земле уже появились первые желтые лепестки. Но самое интересное происходит на улице, где находится сам магазин,а именно - в центре. Там уже вовсю царит осень. Листья на деревьях уже полностью окрасились в желтый и красный цвета. Они падают на землю, создавая красивый ковер из листьев. Воздух наполнен ароматом осенних цветов и трав. Он идет по улице и наслаждается этой красотой. Осень – это время года, когда природа начинает готовиться к зиме. И он чувствует, что это время года – его любимое. — Ло, кажись, мы уже пришли. Заходи. — Мама пригласила Ло войти первым — Вааау! Какой большой выбор! — Глаза Ло засверкали, и он вихрем побежал по магазину смотреть на красивые вещи, вышитые различными орнаментами, цепляющими глаз. Выбор был не большой. Просто учитывая то, что Ло ни разу не был в больших магазинах, не говоря уже о торговых центрах, это был огромный магазин для него. Продавщицы с жалостью смотрели на него, обсуждая его внешний вид. Одет в полу-порванную голубо-черную кофту в клетку, с потертыми штанами и отклеивающуюся обувь, да и очки эти... Будто на помойке оделся. Синяки под глазами, исхудалое тело, видно, что бедный. Чудоковатый мальчик из бедной семьи, какая жалость. Такой наивный — уверен, что всё в порядке. — Посмотри на эту кофту, мам! Как думаешь, она мне пойдет, — Хотя нет, стой... Смотри! — Не спеши, Ло. Мы никуда не опаздываем. Смотри вещи в своем темпе, магазин закрывается не скоро. Лололошка замер, перед его глазами была вязаная жилетка в черно- голубую клетку, и он понял, что эта вещь — лучшее, что он только бы мог найти. — Мамуль, я хочу её, если можно. Ты только посмотри! Она ещё и вязаная, прослужит долго. Берём? — С глазами, полными надежды, спросил Лололошка. — Если тебе нравится – то конечно! Думаю, тебе пойдет, только перед этим- Она аккуратно взяла жилет и начала осматривать его, вывернув с разных сторон, пока в конце концов к ней не подошёл муж. — Дорогая, не волнуйся, ты же знаешь, что в этом плане мы можем теперь быть спокойны, — Он аккуратно докоснулся до её плеча, как жена испуганно одернулась. — Ах! - Она обернулась, выставив руки, с вещью в руках, дабы защититься от удара. Все люди в магазине обернулись на костлявую, запутанную женщину, в том числе и злобные продавщицы, старающиеся запечатлить на своем веку все самые неловкие и унизительные ситуации, которые можно потом обсудить со своими подружками после смены. Хотя какая им разница? Прям при них и начнут обсуждать её, если только захотят. Но в этот раз только лишь косо, осуждающе взглянули продолжив заниматься своими делами. Лололошка, недоумевая, взглянул на мать, невольно подумав, что точно что-то не так. Что что-то сто процентов идёт не так. И теперь он уже окончательно засомневался в словах мамы о том, что с ней всё в порядке. Ей, похоже, действительно плохо. Но может, ему всего-лишь кажется? Будет наблюдать.. — Мам? Ты чего? — Ам... - Женщина неловко рассмеялась — Ты что так пугаешь? Фух, думала умру на месте! Испугалась просто, ничего особого. Милый мой, ты уже окончательно решил, что хочешь именно жилет? —Да! — Глаза Ло снова засверкали, и на первый взгляд можно было бы подумать, что перед вами не привычный Лололошка, а маленький щенок, который так и просит вкусняшку. — Тогда скорей на кассу! Женщины – продавщицы, косо смотря на мать Лололошки, пробили товар и успешно продали его. Лололошка взял жилетку в руки и крепко обнял обоих родителей, с улыбкой на лице, он весь трепетал от восторга, от своей новой покупки. — Мамуль, папуль, я вас так люблю! Я так благодарен вам за всё! Вы же никогда меня не бросите? Я вот, никогда вас не оставлю в беде! Отец кивнул, крепче сжав мальчика в объятиях, потрепав его волосы.

Мать промолчала.

***

Семья вернулась домой, почти опьяненная от хорошего настроения, только мама была не в духе. Её тревога никогда не отпускала её. Она отправила мальчика спать, а сама осталась наидене со своим мужем. *** Ло проснулся от того, как кто-то плакал. По голосу он сразу понял- плачет никто иной, как мама. Её голос был таким диким, словно она волк, который пытается защитить свое чадо от стаи хищных птиц. Парень сперва потер уставшие глаза, потом решил встать и подслушать разговор родителей. На цыпочках добравшись до двери, примостившись ухом к ее приоткрытому краю, он стал аккуратно подслушивать. — Милая, я понимаю, но у нас нет другого выхода. Иначе, они придут сначала за мной, потом за тобой, затем за ним. — Нет! Все не может закончиться ТАК! Мы не для такого страдали столько лет. Я не хочу, понимаешь? Вы с ним – это всё, что у меня есть. Это последняя частичка света в этом дерьме, в котором мы повязли, неужели ты не видишь этого, блять?! Женщина ещё сильнее зарыдала в плечо мужу, сидя на краю кровати. — Мне тоже очень-очень больно бросать его. Но мы знали, что это действие будет иметь последствия. Тем более для Лололошки. Лучше сделать все по их условиям. Ты знаешь, на что они способны, на что способен Он. — Но мы же можем обхитрить их, не может быть, что все так будет! На какой черт мне эти блядские деньги, когда вас не будет? — К сожалению, наша жизнь — это сплошные страдания. Может быть, там будет не так плохо? Он найдет друзей.. Мужчина резко остановился. Ему позвонили. Он отошёл поговорить на несколько минут, выйдя из дома, дабы не разбудить Лошика. — Я люблю тебя, Лют. Возможно, это наша последняя встреча. Защити Лололошку, он нуждается в тебе, особенно, в таком состоянии. Ты помнишь, что говорили врачи. Женщина будто впала в паралич. У нее потемнело в глазах, в ушах зазвенело, все тело будто пронизало мелкими иголочками, пропитанными ядом. Сердце закололо, стало трудно дышать, у нее все плыло, она могла лишь говорить несвязанные слова и рыдать. Её обдало жаром, она будто на костре, будто горит заживо и ей разрывают руками грудь, сердце, вытаскивают все органы,будто её облили кислотой. Как ошпаренная, она схватила мужа за руку, ей хотелось прижаться к нему, остаться с ним, ей хотелось кануть в пустоту, умиротворение, чтоб это все закончилось. Она хотела остаться с ним, умереть с ним. Она хотела оставить Лололошку. Не отправлять его в этот ад. — Прошу тебя, если он не попадет туда, тебя убьют, а его заберут напрямую к этим, ведь если мы так прячемся, значит нам действительно есть что скрывать. Они хотят встречи прямо сейчас. Если я не выйду, нас всех убьют на месте. Ты знаешь их. Они с нами считаться не станут. — Я пойду с тобой!! Я не смогу дать тебе пойти на осознанную смерть! Я не хочу оставаться одна! Тони преградил входную дверь рукой, к которой женщина кинулась в порыве истерики. Он закрыл ей рот рукой, когда на улице он услышал выстрелы из пистолета , в метрах 20 от дома. Его ждут. Перед уходом он поцеловал Лют в макушку, оставив её одну. Ещё минут пятьдесят она просидела на полу, рыдая. Вскоре она пошла лечь в кровать. Голова была пуста. Она услышала последний выстрел. Ей всё сразу стало понятно. Её обдало горячим потом. Она начала тихо плакать, дабы Лололошка не услышал, так как она решила поспать с ним в комнате, на матрасе рядом, вместо привычного места на кухне. Оно напоминает ей о Тони. Лололошка был опустошен. Он не верил в то, что только что услышал. У него было не менее 100 вопросов голове. О ком они говорили, что происходило все эти года, а самое главное – Куда его, блять, хотят забрать? Лололошка чувствовал неприятное жжение в груди, и вскоре, тихо, но верно, заплакал. Очень горько заплакал. Непонятные ему капли потекли по щекам, вскоре промочив футболку. Он плакал настолько давно, что забыл, как это ощущается. Я что, действительно отродье, каким меня называл {€]`π©√¢✓}? Я виноват в том, что папа мертв. На его месте должен быть я.

Почему я его не остановил? Почему я не встал, почему? – Мне было страшно.

Лололошка не помнил, когда последний раз чувствовал что-то подобное. За всю жизнь у Лололошки не было ни одного друга. Единственные его друзья – его родители. И одного из них теперь нет. Он обучался дома, поэтому не было не единой возможности пообщаться со сверстниками. Да даже если и была, остальные вновь и вновь отвергали его желание познакомиться с другими ребятами. В этот момент хотел исчезнуть. Хотел убить себя, заместо папы. Папа пошел на это ради него. Если бы Тони не вышел, их всех бы убили, а вот Лололошку....Но с этого момента все стало по-другому. В этот день что-то в нем сломалось. Не просто треснуло, а разбилось в дребезги, раскололось на части. Такие раны не излечит ничто, но есть что- то, что поможет утешить боль – Это любовь. *** Лололошка, аккуратно приоткрыв дверь, вышел на кухню, чтобы утолить жажду. Он был в заношенной белой футболке и штанах в клетку, обычного дуэта цветов. Он налил воды в стакан, покрытый налетом от старости, и сделал пару глотков. Вскоре его снова одолела ужасная тоска. Он опустился на пол, сел на него, и вскоре губы предательски задрожали, глаза опустились, а руки начали трястись, будто он простоял на морозе больше часа. Он обнял колени, и теперь уже весь задрожал. Для него это всё было в новинку, ведь если он печалился , то родители всегда поддерживали его. Ну конечно! Он сам виноват в том, что чувствует. Он сам должен переживать эти чувства. Почему он вообще рассуждает о том, почему его никто не поддерживает? Он же убийца. Ему положено сидеть так самому. Но всё-равно, ему так хотелось, чтобы сейчас кто-то подошёл и обнял его, чтоб его погладили, чтоб это все было просто дурным сном. С этих пор Лололошка решил, что он будет терпеть любое, ведь он – убийца. Он этого заслуживает. Он больше не допустит того, чтобы из-за него, из-за его страха, погиб его ближний друг/партнёр/мама – это неважно. С этого момента поломалась его личность. С этих пор он поломался. Но он никогда не забудет то, на что пошел ради него отец. Он всю жизнь будет его помнить. Тони так и не вернулся. Это был последний раз, когда они его видели.