Спасения нет

***

Постепенно время близилось к началу жертвоприношения. Вся компания была как на иголочках. Наконец —то, изнуряющие и пронизывающее тело мучительные поиски закончились. Все работники носились по этажам, словно вихри, сбивая всех на своем пути. Они пересматривали бумаги, разносили по кабинетам множество вещей и усиленно готовились. Наконец-то, это случилось. Все вокруг было выполеровано до сияющего блеска, уборщики постарались на славу. Всех подозреваемых массово куда-то отводили. Ведь они уже были не нужны для этой задачи. Весь комплекс находился далеко от города, так что мало кто знает о нем, включая правительство, поэтому оживлённое здание в 8 этажей оказалось без ненужного внимания посторонних глаз. Люди в пижамах покорно шли за людьми в халатах, боясь произнести хоть слово. На улице было раннее утро, где-то 4:30 утра. ??? Встал с кровати своей личной комнаты, и выглянул наружу, чуть приоткрыв белую дверь со строгой ручкой. Он с удивлением и наивным страхом смотрел на происходящее, ему было ужасно тревожно и страшно осознавать, что вся шумиха, которая сейчас происходит вокруг него — по его причине. Он выглядел исхудалым и довольно уставшим, но перед этим днём ему дали выспаться. Он не помнил, почему и чем этот день отличается, но точно знал, что он - это тому причина. У него в голове не было лишних мыслей.Через несколько минут он поспешно отстранился от двери и своего занятия, так как краем уха услышал приближающиеся шаги в его сторону. К нему подошла неизвестная дама, но уж больно знакомое у неё было лицо. Да, он определенно знал её, но забыл. Почему-то при виде неё на душе становилось неспокойно. Хотелось уйти, спрятаться, скрыться, зажмуриться и закрыть уши, лишь бы он не пересекался с ней. Так он и сделал. Молодая девушка отворила дверь, и цокнув каблуком, зашла, грубо закрыв её за собой. По ней было видно, что этот мальчишка не вызывает у неё приступов слабости или умиления, а совсем наоборот, вызывает лишь отвращение и неприязнь одним своим внешним видом. Она скривила лицо, при виде этого отродья (каковым она его считала), которого она видела уже почти каждый час, если не чаще. Ей от него уже тошно. Но совсем скоро сменила искреннюю ненависть на почти поддельную доброжелательность, ведь как - никак, он — это то, к чему всё своё существование шла компания, и вскоре, он подарит ей успех, деньги, и бесконечную славу. Ведь она- главная помощница генерального директора, и по совместительству — любовница главного спонсора, так что, её труды точно не останутся без внимания. Она, входя в комнату, убрала махом ладони волосы назад, поправила рукава, и подняла взгляд на паренька, что смотрел на неё с недоверием и презрением, закрыв уши и зажмурившись, опустив голову в пол. Девушка опустилась на корточки, чтобы быть на уровне со своей ненаглядной жертвой. Так как ещё очень давно, когда они со своим партнёром только-только познакомились, он объяснал ей озы психологии, в том числе и то, что одно из самых главных при разговоре с ребенком — быть с ним на одном уровне глаз, дабы выстроить доверительный и продуктивный диалог. Она выдавила из себя фальшивую улыбку, и потрепала мальчика за его мягкие волосы, а после максимально мягко и вежливо, как могла, решила с ним заговорить. — Привет, Лололошка. Как ты? Сегодня тебе уже целых 5 лет, ты уже совсем взрослый мальчик! Лололошка взглянул ей в лицо, отвернулся, проигнорировав вопрос, всем видом не желая отвечать на это. Видимо ему и правда тяжело после прошлого раза. Но как он может что-то помнить, если перед этим мы тщательно обеспечили ему нетрезвое состояние, максимально оптимальным способом? Надо уточнить, ведь если я ввела не ту дозу, придется мне несладко. — Дорогой, у тебя что-то болит? Малыш, мы никогда не причиняли тебе вреда. Ты же знаешь, что ты нужен для спасения мира, мы все искренне верим в тебя! Или ты забыл? Мы просто вчера проводили плановый осмотр. — Девушка наклонилась, дабы погладить Ло по голове, после чего он грубо откинул её руку в сторону. — Плановый осмотр чего? — Как чего? Тебя. — Молли удивлённо подняла бровь, но в самом деле уже успела подрасслабить задницу, которой пришлось ой — как непросто, если бы она действительно ввела неправильную дозу, если бы к нему вернулась память. Если прервать курс, или же ввести специальное вещество с содержанием скинта, даже в самой малой дозе, — то все воспоминания, что были забыты с помощью этого метода, вернуться за один раз. А его воспоминания очень бы его травмировали. Тем более, так резко возникшие одной кучей в голове. — Вот как. А вы говорили, что верите в меня! Ну, вот только что сказала! Раз вы в меня верите, то почему проводите осмотры, если итак уверены в том, что я сильный и смелый, что я выдержу? — Мальчик обидчево надул щеки и скрестил руки на груди. — Даже самые сильные и выносливые нуждаются в проверках здоровья. Даже наоборот, они нуждаются в них сильнее всего, дорогой. Так как все очень переживают за тех, кто действительно полезен и важен для этого мира. Так было, есть, и будет всегда. Молли, наконец увидев улыбку на лице мальчика, села с ним рядышком на кровать, приобняла того за талию, и, улыбнувшись, задала вопрос. — Ты не боишься? Не убежишь, если увидишь то, чего ты бы никогда не хотел видеть? Мальчик расхохотался, но ноющая боль в кистях заставила его замолчать. — Конечно нет! Я что, слабак по-твоему? — Лололошка. Обращайся ко мне на «вы», я тебе не мама. — Молли не выдержала этих сюсюканий и поведения мальчишки, поэтому она сорвалась, просто холодно добавив пару предложений, а после удалилась, напоследок одарив Ло строгим взглядом. — А ещё, через час тебе нужно идти ко мне в кабинет, и не смей задерживаться. Ты понял, мой хороший? Если с тобой что-то случиться, то мало не покажется всем. Сам знаешь, ты у нас необычный. — Понял вас, мисс Молли. — Умница. — Цокая каблуками, она удалилась, сказав про себя пару искренних слов.

Какой же он жалкий. До сих пор не понимает своей дырявой башкой, что он никого не интересует как человек. Он просто чехол, оболочка, внутри которой храниться то, что мы искали все эти года. Этот тупица не понимает, что все им тупо пользуются. Что он не просто ребенок.

Он и не ребенок вовсе.

***

Утро было тихим. На удивление, бездомные коты и собаки вели себя мирно, хотя обычно по утрам их визги и вой можно было услышать повсеместно. Не было детей, играющих на площадке, и Лололошка ликовал, что можно выспаться, не думав ни о чем. Но вот знойная жара была против такого исхода событий. Солнце так и хотело запустить свои длинные щупальцы – лучи, прямо на ни в чем не виноватого Лололошку! Уж больно сладко спал мироходец, оно не могло устоять. Он лежал на небольшой кровати, с выемкой в матрасе, так как тот был настолько стар, что за несколько лет длительного и регулярного использования, прогнулся под весом хозяина. Постельное белье было покрыто хаотичным рисунком с обезьянками, которое ему подарили, когда он был совсем маленьким. Или не подарили? Он не помнил, он не особо помнил своё детство в целом. Ло спал на удивление очень крепко, он сжался в клубочек, но при этом смешно откинул ногу в сторону, из-за чего она забавно свисала с края кровати. В такой забавной позе он больше походил на котенка, чем на человека, который нежился под лучами огромного светила. Но все хорошее заканчивается, так же было и с его наивным сном. Лицо парня было занавешено кудряшками, свисающими прямо на курносый носик. Он спал в милой пижамке, состоящей из двух цветов, верх (футболка) — белая, низ (шорты) — голубые. Через некоторое время после того, как солнце стало царствовать над незрелым утром, правый глаз Лололошки стал ощущать на себе очень неприятное жжение, что заставило его перевернуться на другой бок. И вот опять! Но уже левый глаз переживал тяжелое бремя надоедливых, приторно ярких лучей. Лололошка лег на спину, в надежде на то, что злые змеи-преспешники солнца сжалятся и отпустят его. Но, к его сожалению, этого не случилось. Теперь оба его ни в чем не виноватых глаза «горят» от противного луча. Парень недовольно промычал, а после, потирая свои сонные глаза, продрал их. – Бля-яя…– Лололошка недовольно прохныкал и закутался в одеяло. Не хочет просыпаться, не хочет вставать. Но вставать рано или поздно придется, как бы ему не хотелось понежиться в кроватке. Но тут его сознание неожиданно оборвалось, и за этим последовал поток горя, ужасного, тоскливого, изнурящего состояние. Думаю все ощущали это чувство, когда ты только проснулся на утро после ужасного дня, и ещё не помнишь то, что пережил. У тебя прекрасное настроение, и ты полон сил. Но только твой мозг включается,

Ты вспоминаешь.

Всё его тело покрылось мелкими мурашками, которые на самом деле являлись острыми иглами, которые уходили глубоко в недры тела, попадая в самое сердце. Он не мог смириться со смертью папы, это не могло произойти, нет. Это, должно быть, "черный юмор", так? Папа не мог так просто сдаться! Он сам ведь всегда вставал на его сторону, защищал в моменты, когда совсем не было еды, он всегда заботливо отдавал свою порцию сыну. Он был слишком хорошим, чтобы умереть так. Он понял, что он потерял часть себя. Он потерял свою главную опору. У него зазвенело в ушах, звёздочки заполонили его взор, появился бесчисленный табун несвязанных мыслей. Лололошка обратно опустился на кровать, его руки, ровно как и вчера, задрожали, уже знакомое чувство тревоги охватывало его.На глазах поступили слезы, но он уже ничего не понимал. А что, если я следующий?

Почему они ничего мне не говорили?

Интересно, а с каким лицом папа умирал?

Мама меня ненавидит? Это же Я виноват?

Это же я убийца?

Убийца.

Убийца.

Убийца.

Убийца.

Убийца.

Ты.

Лололошка.

Лололошка.

Лололошка.

Лололошка!

— Лололошка! Очнись, прошу! — Обеспокоенная мать сидела, свисая над Лололошкой, который только что очнулся и лежал в собственной пенообразной жидкости на своей кровати, мама обняла его. За ночь мама приобрела ужасающий облик, мироходец ещё никогда не видел её в таком изнеможденном виде. Она сидела на коленях перед кроватью, свиснув над головой сына. У мамы были черные синяки под глазами, которые смотрелись ещё более жутко в сочетании с белоснежной, словно фарфор, кожей. Создавалось ощущение, что она не спала несколько ночей подряд, что она отработала свою самую тяжёлую смену в жизни, честно говоря, она немного походила на мертвеца. Лололошка на секунду даже подумал, что за ним пришли для проведения в мир иной. Ниогда он ещё себя так не чувствовал. Для него это совершенно новое чувство, неизвестное ему. Из чувств до этого ему известно лишь бесприкасловное повинование и хорошее поведение, за которое следовала похвала и забота, ему это нравилось, он чувствовал радость. Вежливо разговаривать с родными и не перечить им, так как он их... любит? Ему почти никогда не рассказывали о любви, только говорили, что в семье дети любят родителей, а родители любят детей. Он даже не думал, что до конца понимает, что это. Вы не подумайте, Лололошка любит своих родителей, и даже очень, просто ему не до конца понятно истинное значение любви, значение любви немного в другом понимании. Он знал о ней лишь поверхностно, что это какое-то приятное чувство, но его оно особо не волновало. Ему не нужна была чужая любовь, так как он не чувствовал в ней нужды.

Он даже не думал, что когда-то возьмёт свои слова обратно.

У мамы навернулись слезы на глазах, они потекли крупным градом по щекам, капая на Лололошку. — Мальчик мой… Родной… Любимый… — Мать аккуратно промакнула салфеткой лицо Ло от пены, и вскоре побежала на кухню за нужным лекарством. — Мам, а ч-что это? — Ло приподнял одну бровь, ещё не отойдя от транса. — Это лекарство, ты пьешь его по назначению врача, тебе выписали его ещё когда ты был совсем малышом. — Мама заботливо подала ему пилюлю со стаканом воды. — А почему мне его назначили? Со мной что-то не так? — сказал парень, проглотив таблетку. — С тобой всё так, дорогой. Просто ты немного отличается от других. Но в этом нет ничего страшного. Лололошка отличается от других? Чем? А если он не хочет отличаться? Что, если он хочет жить, как остальные? Дружить с кем-то, ходить в школу, обучаться всякому. Иметь какие-то увлечения кроме игр с родителями по-типу пряток и догонялок, ну и конечно же, обучения на дому.Но он боялся огорчить маму, рассказав, какие вопросы его мучают. Он итак испортил ей жизнь. Он испортил жизнь себе, но при этом он даже не знал, почему. Это терзало его сердце, оставляя глубокие следы. Ему было стыдно спрашивать у мамы по какой причине он стал причиной гибели отца. Он никогда не простит себя. —А что со мной произошло? Я только помню, что мне было очень -очень. неприятно? —Ло не знал, как описать его ощущение, поэтому сказал самое близкое по значению слово, которое знал. — У тебя случился приступ эпилепсии, но не волнуйся, родной, всё уже хорошо. Мама села на кровать, похлопов рядом с собой по месту, где до этого лежал Лололошка, как бы приглашая того присесть. Лицо мамы несмотря на очень усталый и не выспавшийся вид, выражало наибольшую степень серьезности, что довольно сильно встревожило парня. Ло сел. Лют начала диалог. — Знаешь, Лололошка, всем нам иногда приходится принимать тяжёлые решения, которые могут повлиять на дальнейшее существование. Иногда мы долго обдумываем такое решение, но иногда бывают ситуации, когда времени настолько вобрез, что мы успеваем сделать то, что первое придет в голову, бывают ситуации, когда ты не успеваешь думать. Совсем. И просто делаешь то, что ты бы на тот момент должен был сделать. — Мироходец, сделав серьезную моську, продолжил слушать. — Так вот, мы с твоим папой тоже когда-то сделали такое решение, поставив на кон буквально все, что у нас было, поначалу мы жалели, очень жалели. Но потом поняли, что все страхи были только из-за общества, в самом деле, это было почти не страшно. --Мама, нежно взяв сына за руку, тепло ему улыбнулась, — Мы думали, что всё обошлось, что всё наконец -то стало хорошо. Но это была обманка, ложные надежды, это было затишье перед бурей. После первых звоночков мы поняли, что нам так просто не отделаться, поэтому мы почти перестали выходить на улицу, только по нужде, или же по очень важным событиям. И в итоге нам сделали предложение, очень выгодное для их стороны, но не для нас. Мы отказались, конечно-же мы отказались. Но потом нам стали угрожать, очень и очень сильно. Я уже начала тревожиться, пытаться согласиться, но Тони был категоричен. Он был против, он слишком переживал, но… — Глаза мамы вновь засверкали излишней влажностью.Ло приобнял её, кивнув головой, чтоб она продолжила. — Но в итоге, я не успела его уговорить вовремя. Он согласился слишком поздно. Но и я понимаю его, это очень трудное решение. Такое же трудное, что мы сделали тогда, почти 13 лет назад. — И что же это за решение? — Неуверенно, но с огромным любопытством, спросил Ло. Мама повернулась к Ло и положила руку на его щеку. Она поцеловала его в лоб, после отдалилась, и произнесла: — Ло. Ты теперь взрослый, почти совершеннолетний. Ты ведь смелый? Ты не будешь бояться, переживать, плакать, если ты поедешь один в одно место очень надолго? — Губы матери задрожали. Вопросы матери вызвали у Ло непонятное ему отвращение. Как будто эти вопросы были чем-то лживым, неприятным, но он не стал показывать того, что почувствовал, поэтому наивно, фальшиво ответил: — Ну конечно я смелый! — Ло улыбнулся, закрыв глаза и поставив руки в бока. Я не буду плакать без тебя, я ведь взрослый, обещаю! — Обещаешь? — Обещаю. — Он чмокнул маму в щеку. Мама улыбнулась, и теперь уже почти на 100% была уверена в своих словах, — — Ло, ты отправляешься в пансион. Ло это ошарашило. Он ожидал чего угодно, но только не такого. Он встал в ступор, он думал, что это не взаправду, что это нереально, что это сон. Ну конечно! Вот же дурачок. Это всего лишь сон. Но мама выглядела вполне реально. Он ущипнул себя – не проснулся. Второй раз – опять провал. Третий, и… стоп. Это действительно правда? А самое главное, почему это решение было настолько важно, что оно буквально… Заставило папу умереть из-за этого. — Лололошка? — мама спросила у него уже во второй раз, — Ты готов ехать? — Я-я… Не знаю… — Ло почесал затылок, а после спросил, — А почему это настолько важно? Мама промолчала, улыбнулась, а после начала рассказывать о том, что будет там происходить, и как будут проходить занятия. — Начнем с того, что вы будете жить по корпусам. Корпус делиться на несколько частей, и одни из них, это некие «общежития», где вы будете жить раздельно, смотря по вашей гендерной пренадлежности. У вас будет несколько уроков в день, обычно они должны заканчиваться в 13:40 или же 14:30. Иногда могут быть какие-то мероприятия, но. — Женщина немного опешила, — К сожалению, это всё, что я знаю об этом месте, мне не давали так много информации, как хотелось бы. — Хм…тогда я начинаю понимать, почему вы думали так долго. — Лололшка облокотился на стенку и спросил вполне логичный вопрос, — А почему вы вообще должны меня куда -то отправлять? Ну, вернее, ты должна. Какая этим людям от этого выгода, и кто эти люди? — Ло переполняло любопытство, он не сдержался и спросил. Лют захохотала и взъерошила сыну волосы, — — Сколько я тебя помню, ты всегда был такиим любопытным! За это я тебя так сильно и люблю! Можно любить кого-то за черту характера, а не только потому, что человек хорошо к тебе относится? Лололошка узнал что-то новое, и очень был горд собой. Интересно, в кого он такой вырос? Интересно, а мама любит его ещё за что-то, кроме любопытства? Он всегда может лучше! Он может задавать по сто вопросов за раз, если маме это будет нравится. Просто если она любит только его любопытство, то смысл стараться над чем-то другим, если всё-равно ты больше не понравишься ей другим достоинством? Честно говоря, ему будет обидно, если он оказался прав. — Просто потому, что надо. Когда-нибудь, я тебе расскажу. — Мама погладила сына по голове, а после, удаляясь, добавила: — Через полтора часа за тобой приедут, можешь уже начинать собираться! Лололошка начал собираться. Сборами это было назвать сложно, ведь вещей у него было шаром покати. Но он взял все самое необходимое, одежду, нижнее белье и средства гигиены, которые понадобятся на первое время. Телефона у него не было, но он ему особо-то и не был нужен, ему всегда было интересней с родителями.

Или не всегда?

Он тоже иногда хотел поиграть во что-то на телефоне, поболтать с друзьями по видеозвонку, но для этого в первую очередь нужны были друзья, которых у него, как вы догадались, никогда не было, кроме его брата.

***

Ло закончил со сборами и подошёл к маме, на удивление, тревога не охватывала его, он был совершенно спокоен, что было очень странно. В таких ситуациях Ло ещё не был, но он знал, что никогда бы не отреагировал так спокойно на что-то подобное. Всю жизнь он был очень тревожным. Так ещё и сегодняшняя ситуация… Мама сказала ему, что это называется паническая атака, но у него во время неё случился приступ эпилепсии, но не объяснила, что это. Она слишком устала от объяснений на сегодня. Мама улыбнулась, но вдруг взъерошилась, как будто поняла, что забыла что -то очень важное. Так оно и было. Она забыла самое важное. — Ло, послушай, — женщина сначала обернулась по сторонам, как бы оценивая, никто ли за ней не подсматривает, и протянула ему странную баночку с пилюлями, которые она давала ему ранее, и пакетик, в котором находились таблетки, стерильно упакованные каждая в своей обёртке. — Эти таблетки – самое важное, что есть у тебя на данный момент. Прошу, никогда не забывай их пить, тебе будет поставлять новые мой очень хороший знакомый, каждый раз, как они будут заканчиваться. Те, что в баночке, – она перевела взгляд на баночку с розовой крышкой, внутри которой были зеленые пилюльки, – Пей тогда, когда на душе будет очень неспокойно, например если почувствуешь себя также, как сегодня перед панической атакой. А те, что в упаковке.. Она вновь одарила Ло серьезным взглядом. Таким серьезным, что парень взглотнул. — Пей их каждые три дня, и ни в коем случае не забывай делать это. Ты меня услышал? — она чуть потормошила его за плечо, — Никогда не забывай. -Повторила женщина,- А ещё, прошу тебя, Ло, никому не доверяй слишком много. — Даже если я не хочу? — Даже если ты не хочешь. — Даже если я не могу? — Даже если ты не можешь. — Даже если я не успеваю? — Даже если ты не успеваешь. Ло удивился, ведь даже при разговоре ранее мама не выглядела настолько серьезной и уверенной в том, что она говорила. Что-то заставило отнестись к её словам очень трепетно, и он прислушался к ней. Какое облегчение. — Хорошо мам, я тебя не подведу! — Ло почти запрыгнул на мать, обняв её. По какой-то причине он не хотел её отпускать. Он прижимался всё сильнее и сильнее, но желание отпустить её не уходило. Почему? Опять странность в его поведении. — Ло-о! — беззащитно завыла мать, — Задушишь ведь! — Ой, хе-хе! Прости, мамуль. — Ло смущённо отцепился от неё, стеснительно прокрутив круги носком по полу. Тут они услышали сигнал машины около их дома. Это означало одно-

Пора.

И вот уже мама обняла его с неистовой силой. Пора прощаться. Навсегда. — Пока мой лучик. Я всегда буду помнить о тебе, и если даже будет казаться, что я далеко- я всегда буду рядом. — Она легонько пощекотала Ло, на что тот поежился в улыбке, а после дала и ему сказать свое слово. — Пока-пока, мамулечка! Я тебя очень люблю. Ты обещаешь, что будешь навещать меня? — Лололошка с надеждой взглянул матери в глаза, глубоко в недры её подсознания, а она лишь улыбнулась, сказав: — …Я тоже тебя люблю, Ло. Я бы с радостью поговорила с тобой подольше, но тебя уже заждались! Скорее, а то упустишь машину! Не скучай, все будет в порядке. Лололошка улыбнулся маме, после чего на него нахлынула.. тоска? Вроде, называется так. Ему было тоскливо покидать маму, но он чувствовал, что так надо.Он вдохнул свежего воздуха, ветер потрепал его только что расчесанные кудри, и он благополучно сел в машину, после она мгновенно тронулась.

Мама помахала машине, а после вернулась в дом. К ней начали стучаться, дабы отдать её заслуженную награду. Но ей было всё-равно. Она уже всё для себя решила. Она пошла в сторону ванной и взглянула на ветхую люстру. Чтож, выбора у неё нет, придется довольствоваться этим. Женщина пустила руку глубоко в шкаф, после чего вытащила хорошо запрятанную верёвку, которую она купила на премию, ещё несколько месяцев назад, естественно не сказав никому о своей покупке. Она знала, что наступит такой день. Она развязала узел, а после крепко закрепила верёвку на люстре. Она поставила стул прямо под ней, взяла мыло, и тщательно начала натирать петлю. Она почувствовала легкое радостное возбуждениние от той мысли, что скоро её ждёт покой. Вечность. Умиротворение. Вот и все. Почти конец, Лют надела петлю на свою голову, после затянула её посильнее, из-за чего та почувствовала сильно давление в шее. Ничего страшного, Лют, осталось потерпеть совсем немного. Она сделала вдох, выход, после чего она начала медленно спускаться со стула. Нет. Страшно. Слишком медленно. Слишком мучительно. Уже забыв обо всем, она скинула стул ногой, и повисла на хиленькой люстре. Вдруг её тело включило естественный инстинкт самосохранения. Она начала пытаться содрать верёвку, которая сдавливала драгоценные дыхательные пути, артерии, вены, капилляры, всё, которая приносила ужасающую боль и жжение. Её ногти вонзались в кожу, пытаясь содрать веревку. Алая кровь побежала по рукам, одежде, по верёвке, шее, она была везде. Она царапала себе лицо, пыталась кричать, её глазные яблоки почти выходили наружу, как вдруг она начала чувствовать слабость в конечностях, руки стали постепенно опускаться. Её тело перестало бороться. Наконец-то. Её мечта исполнилась. Спокойствие. Умиротворение.

Свобода.

Только вот Лололошка даже не догадывался, что остался сиротой.

Но не просто сиротой, а сиротой во второй раз.