Вечер Тучек и бесстыжий секретарь

Чанбин пришёл с вечерней пробежки, Крис уже заказал им ужин. В пятницу вечером, что не удивительно, старший вернулся раньше, чем закрылось кафе, в котором работает Бин, поэтому дом уже был тёплым и живым. — Я вернулся, дорогой. — тот разулся и скинул куртку на вешалку. — Ты поздно. — Бан вышел в коридор и сложил руки на груди, ожидая поцелуй. — Я решил устроить свидание. — проходя в ванную, младший чмокнул парня в губы, устало улыбаясь глазами. — Супер, мне нужно переодеваться? — Пижамку надень. — уже из гостиной сказал директор. — У нас что-то милое сегодня? На столе стояли две тарелки со стейками, маленькие пиалочки с панчханом и общая мисочка с рисом. Бариста был в красном атласном пижамном комплекте, закинул голень на колено, под глаза он сделал патчи с блёстками. Комната заполнилась приглушённым жёлтым светом, на столике появились две жестяные банки пива с каплями на стенках, Бан уселся напротив, тоже в домашнем. Молча, понимая, как устали оба, парни принялись есть, но, чтобы тишина не давила на уши, включили спокойную музыку на фон. Чан подкладывал кимчи в тарелку супруга, когда тот сильно отвлекался, видимо у того был особенно тяжёлый день. — Не хочешь, чтобы наше свидание перетекло в спальню? — спросил старший, когда с ужином было покончено. Бин игриво усмехнулся, словно сытый кот. — Если это входит в твои планы. Только дай мне принять душ. — он встал, потягиваясь, немного оголяя пресс, будто дразня. — Дождёшься меня? — старший сложил посуду, чтобы поставить её в мойку. — Конечно.

***

Кристофер ударился спиной об изголовье кровати, когда притянул младшего к себе, вены на руке вздулись, а пальцы стиснули чёрные волосы на затылке. Бин расстегнул две верхнии пуговицы, ткань на штанах обоих топорщились. Они оторвались друг от друга, ниточка слюны разорвалась. Со стоял на коленях по обе стороны от немного раздвинутых бёдер, очки накренились и чуть запотели, лицо было красным, а губы припухлыми, истерзанными, начали они ещё в коридоре. Бан выглядил не хуже: скулы зарделись, зрачки расширились, грудь часто вздымалась, небольшие электрические заряды проходили до кончиков пальцев, заставляя сильнее впиться в приятную атласную ткань на бёдрах мужа. Бариста наклонился к уху и прошептал, смеясь: — Они сейчас порвутся. — его ладонь опустилась на пах и сжала выпуклость, с рыком Кристофер резко выдохнул. Руки поднялись на твёрдую талию и прижали тело к себе, максимально сокращая расстояние. Бин простонал, притираясь своим возбуждением о чужое, и обхватил руками шею мужа. — Мгмх. Сними одежду, прошу. — попросил Чанбин, но сам не отпустил парня, а подставился под, скользнувшие на зад конечности, голова откинулась назад, он невероятно распалился. — Не могу, придётся отпустить тебя, хочешь? — розовые губы прошлись по ключицам, а зубы прикусили кадык. Чанбин весь наэлектризовался, он подгибал пальцы ног, пытаясь удержаться на месте, втягивал живот, чтобы получить больше ощущений, и закатывал глаза. У Чана слюни текли от вида любимого, не выдержав, он проник под резинку штанов, там не оказалось белья, и он немного застыл, от пришедших в голову идей. Можно было бы ничего не снимать, или нет, наоборот, отстраниться, заставить супруга самому оголяться, показушно медленно и завораживающе. Мозг директора перегрелся, тот даже не заметил, как вжался статуей в твёрдое тело. С трудом дыша, Со пьяно прохрипел: — Не смей останавливаться! — ох, старший не мог так долго держаться. — Милый, ладно, ты прав, надо снять штанишки, иначе мы их запачкаем. — его, не без помощи оставили без штанов, старший стянул чужой шёлк, он мял одновременно твёрдые и мягкие полупопия парня и не мог оторваться от шеи, мокро целуя, пока в самое ухо бесстыдно стонали. — Наши соски трутся друг о друга, чувствуешь? — Бан на секунду оторвался и рывком снял футболку, рукава рубашки мужа легко скользнули с рук, невольно привлекая внимание к перекатывающимся мышцам. Они снова прижались бусинками сосков. — Да, это очень приятно. — Мне тоже нравится. Между телами было невероятно жарко. Слюнявая ладонь директора опустилась на члены, надрачивая, а младший пальчиками захватил голову напротив, массируя за ушками. Чан застонал, закатив глаза, он был готов кончить через секунду, кажется, сегодня вёл не он. Бин толкался, сильнее притираясь плоть к плоти, он глядел на лицо любимого мужчины и получал отдельное удовольствие только от этого, но всё равно было очень мало. — Чан-ни, милый, остановись. — сквозь дымку возбуждения, Крис оторвал руки, но качнул бёдрами вверх; он мог подойти к грани! — Дальше, прошу, давай дальше. — не жалобно мяукнул Со, сам достал презерватив, не разрывая контакта кожи и раскатал по члену мужа. Бан не предпринимал никаких действий, заворожённый, мял крепкие бёдра, он завёл руку за спину, спустился на копчик, массируя, и протиснул сразу три пальца в растянутый вход. Дырочка их всасывала, туго зажимая фаланги, зад двигался, Бин насаживался до самых костяшек, изо рта снова текла патока звуков. Руки Чанбина вжались выше груди, он подмахивал, пальцев было невероятно мало, он не захотел так кончать, сил на второй заход не останется. — Дорогой, вставь, хватит пальцами. — он почти умолял надломленным голосом, но мурашки у старшего пробегали от властности, он не мог ослушаться. Дотянувшись последний раз до простаты, пришлось взяться двумя руками за ягодицы. На тумбочке раздалась модная мелодия звонка, она стояла на номере секретаря Бана, даже сквозь сексуальную дымку, старший не мог проигнорировать его. Пришлось взять смартфон в одну руку и ответить. — Слушаю, Хо. — вышел очень хриплый басс, который бывает при долгом молчании и директор отключил микрофон. На том конце начали что-то говорить. Член Чана каменно стоял, сочился, и, как только покрытая головка коснулась колечка мышц, он грудно простонал от удовольствия и облегчения, и быстро задвигался, врываясь в нутро как зверь. Чанбин удивился, сильнее опёрся ногами о постель и обвил руками шею. Он старался тереться носом и подбородком за ушком, а потом, с особенно глубоким проникновение вытащил от удовольствия язык, шепча на английском. — Да, детка, прошу, ещё, я сейчас взорвусь. — ногти сильнее вцепились в ягодицу, более остервенело выбиваясь. Секретарь остановился, спрашивая. Пришлось включить звук, Бин уткнулся в плечо, жмурямь, они чуть снизили темп, делая более протяжные толчки. — Ммм, я бы прекратил контракт. — Чан подогнул ноги, намереваясь поменять положение, скрестил в позе лотоса, поддерживая спину парня, и взглянул на календарь, что висел на стене. Бин схватил волосы на затылке и мокро поцеловал открывшуюся шею у кадыка. — Ох, давай на следующей неделе. — он откинул голову, не совсем улавливая суть ответа в трубке, он старался не подавать голоса, но парень умело пользовался языком на мочках. — Да! — выкрикнул он, когда чужая рука скользнула на грудь, зажимая сосок. — Да, хорошая дата. — хоть предложенное число было тринадцать. За такую выходку, шлепок опустился на задницу Бина. Секретарь пожаловался на столь позднее время, что выбрали партнёры по бизнесу, ведь ему звонили минут десять назад и сообщили о переносе спонсорского мероприятия. — Хо-о, мы можем договорить завтра? — Со снова ускорил темп, было трудно держать телефон в одной руке, он уже не мог концентрироваться на диалоге, кажется, сложившаяся ситуация возбуждала его очень сильно, шлепки яиц о задницу эхом раздавались не только в комнате, но и в голове. — Да, Директор и Чанбин, спокойной ночи. — Крис выругался и отбросил телефон. Их слышали. От этого член, сжимаемый стеночками кишечника, запульсировал. Грубо впившись в бока младшего, Чан силой вколачивался в тело на себе. — Дорогой, милый мой, я не могу, я сейчас кончу. — захнкал Чанбин и стал в тем надрачивать себе. — Я тоже, солнце. Они стонали вразнобой, максимально напряглись, сокращая мышщы волнами, ощущая весь спектр наслаждения, оба излились густо, короткими струйками, освобождая семенники, закатывая глаза и тяжело дыша. Парни, не разойдиняясь, упали на бок, закрытыми глазами, проглатывая воздух с короткими выдохами до горящих лёгких. На фоне послышались гудки окончания вызова. Когда член Чана опал, он его вытащил и завязал призерватив, откидывая на пол. Головы были налиты свинцом, животы – липкие от белёсой жидкости, а ноги не переставали дрожать. Волосы на чёрных макушках разлились ореолом по кровати. Бина пронзила судорога, и он свернулся в клубочек, наконец произнося. — Это было слишком хорошо. Мне так трудно говорить. — язык заплетался и не слушался, сил совершенно не было и муж поддержал. — Я не хочу ни о чём думать. — Даже о своём похотливом секретаре? — О, нет, только не сейчас. — Бан перевернулся на спину, вытягивая ноги за пределы матраса. — Мне стоит ревновать? — А мне? — Я думаю, да, кажется, нас подслушали. — бариста засмеялся, откатываясь подальше, на самый край, полностью голый и разнежанный. Предстояло снова помыться. И поговорить с Минхо. Может, не только поговорить. Но помыться – в первую очередь.