Я действительно… Совсем его не понимаю.

***

Однажды они обязательно поймут друг друга. Целиком и полностью. Под небом, усеянным звездами.

***

Переступая порог отеля Чу Чу все тяготы и проблемы будто бы в миг отступают, а саднящая боль от неосторожно полученных в очередной склоке порезов мало-помалу начинает сходить на нет. Стены апартаментов уже успели стать чем-то привычным, теплым, в какой-то степени родным. За дверным проемом колыхнулась малиново-бурая ткань с белоснежным подъюбником. Ее обладательница, заслышав хлопнувшую дверь входной группы, подобралась и шагнула в коридор на звук, - Мсье Ванитас, мсье Ной, с возвращением, На лице девушки всплыла мягкая улыбка, однако, едва ли успела удержаться дольше секунды: на дощатый пол с глухим стуком одна за другой ударялись крупные капли, стекая с новоприбывших постояльцев. А ведь и вправду, за окном уже как двадцать минут не переставая шёл проливной дождь. - Ох, вы же до нитки промокли!… Позвольте, - Амелия, стушевавшись, было шагнула вперед, дабы своевременно помочь избавить юношей от мокрой верхней одежды, однако её осторожным, но уверенным жестом пресекла ладонь в белоснежной перчатке, -Госпожа Амелия, извольте, Блондин одарил девушку солнечной улыбкой, в коей не прослеживалось ни тени усталости, - Мы сделаем всё сами. Не утруждайтесь. Немного помедлив, работница не стала идти наперекор просьбе, лишь кротко кивнула головой, удаляясь. По мере затухания стука каблучков уголки губ парня медленно расслаблялись. Каждый сантиметр тела покрыла холодная дождевая вода, однако, несмотря на температуру, вызывала у вампира лишь стойкий тактильный дискомфорт. Чего не скажешь о черноволосом юноше. Тот, казалось, напротив, продрог от кончиков ушей до пят, и уж точно не был настроен так флегматично: не взглянув на компаньона зашагал отрывисто к лестничному маршу, раздраженно приговаривая себе что-то под нос. - Любишь же ты всё усложнять. Устало отчеканил вытирающий полотенцем насухо волосы Ванитас, как только заслышал позади себя скрип дверных петель. Вероятно, в данную минуту он хотел простого покоя. Однако же бывает ли покой, если рядом находится Ной? Очень маловероятно. - Я не настроен сейчас вести светские беседы, так что, не мог бы - Он осёкся на полуслове. Нечто тяжелое свалилось на кровать. Рывком стянув с перепутанных волос полотенце, голубым глазам предстала наинаглейшая в своем проявлении картина: насквозь мокрый вампир, совершенно беспардонно, пластом лежал на матрасе. Чужом матрасе. В белесые волосы сиюминутно вцепилась пальцы, оттягивая пряди, - Эй, тугой, ты что творишь?! Разлечься негде?! Ответа не последовало. Лежачее тело сделалось тяжелым, будто бы вросло в заботливо застеленную в утренний час кровать. Не церемонясь, пальцы сжались сильнее, натужно "отклеивая" чужую голову от уютных простыней и оголяя влажную скулу нарушителя, - Уши заложило?!… И вновь тишина. Светлые ресницы лишь еле заметно дрогнули под натиском цепких фаланг. Вобрав полную грудь воздуха, лекарь ослабил хватку, с шумным выдохом садясь на край кровати. Распинаться бесполезно, – физической силой в устранении тела с неугодного места себе же не подсобить, а если и попытаться, то не составит труда заработать в качестве подарка какую-нибудь грыжу. Как об стену горох. Одному лишь Богу известно, что творится в мыслях этого чудака. Бросив заранее плёвое дело, брюнет вновь потянулся за полотенцем, принявшись в звенящей тишине промакивать длинные пряди хвоста. - Ванитас, скажи пожалуйста… Полуприкрытые лиловые глаза, сверкая в лунном свете, буравили нечто неопределенное прямо перед собой, - Как ты думаешь, тех, кого не спасти… Они находят покой? Голос парня звучал совсем иначе, совершенно не так, как в холле. Он был тих, переливался осторожностью, но от того не казался менее серьезным. Скорее порядком утомившимся. И не мудрено: сегодня на улицах Парижа было гораздо больше проклятых, чем обычно. Вероятно, взбалмошный обратный путь до отеля под проливным дождем отнял у обоих последние силы. -… Их истинное имя навсегда стирается из записи Мира. Это всё, что я знаю, Сухо ответил брюнет, не взглянув на вопрошающего. - Понятно. Ровно так же, как Ванитас не понимал, чем зачастую руководствуется в своем поведении Ной, вампир не понимал Ванитаса. Нет, вернее будет сказать так: он совершенно его не понимал. И как же он хотел бы узнать, что служит этому причиной. Именно неведение делало Ноя столь снисходительным и мягким по отношению к лекарю. К его характеру, чудаковатым манерам, грубости и напускному образу. "Всегда можно просто поговорить, разве это не так?", – всякий подходящий раз про себя вопрошал блондин, со стороны наблюдая за очередным хаосом. Просто поговорить… На смуглую щёку с влажным шлепком приземлилось полотенце, заставив вампира вынырнуть из окутавших его туманных мыслей, и, наконец, устремить косой взор на человека. Тот возвышался, держа второй край ткани в руке, - Долго еще будешь мои простыни мочить? Вновь возмутился лекарь, однако, на этот раз уже сдержаннее. Свободная ладонь впечаталась в лоб архивиста поверх полотенца, принявшись нарочито неаккуратно, размашисто протирать капли влаги с чужого лба. Походило это скорее на попытку "стереть" того с кровати, нежели заботу. Блондин, не растерявшись, аккуратно отнял из чужих рук полотенце, и, наконец, приняв сидячее положение, принялся утирать лицо самостоятельно. Кожу приятно холодило, а чуткий нос щекотал еле чувствуемый, тонкий аромат чужих волос. Наконец, окончив процедуры, архивист вежливо всучил уже, казалось, насквозь мокрый отрез несчастной ткани законному хозяину, сосредоточенно взглянув в голубые глаза, - Спасибо, На удивление бодро воскликнул тот, поднимаясь на ноги. Подбирая кончиками пальцев козырек белого цилиндра, лежащего на тумбе, архивист не оглядываясь направился к выходу из номера, напоследок пробормотав тихое, но отчетливое: - Доброй ночи, Ванитас. Юноша хотел было что-то сказать, но замкнувшаяся дверь, казалось, поставила в диалоге незримую точку, и, не давая выбора, оставила наедине с насквозь мокрым полотенцем в руках, взвинченной постелью и звенящей тишиной. Губы лекаря исказились в значительной степени неудовольствия, испустив сдавленный, усталый выдох: -… Раздражаешь.

***