Психолог, няня, отец или просто Вэй Усянь

— Что это с ним? — спросил Не Хуайсан у Мянь-Мянь. Венеролог только-только вернулся из командировки вместе с Мэн Яо. Напротив них сломанной марионеткой сидит Вэй Ин. Ноги широко раскинуты, руки сложены как попало, спина сгорблена, взгляд буравит противоположную стену, рот вообще приоткрыт и оттуда едва слюна не капает. Вокруг суетится Лань Ванцзи, то закрывая челюсть другу (через секунду она открывается снова), то подпаивая его водой. — Бедняжка. — поцокала языком Ло Цинъян, опираясь о стойку локтями. — Женские гениталии впервые увидел вот так вот… а если первое впечатление сложится… таким вот? Какой ужас. Так и до этих самых, голубых, не далеко. — До кого? Что произошло? — вклинился Мэн Яо, подходя к ним. — Я всех разогнал, кстати. — Как ты смог? — удивилась Цинъян. Яо, спаситель, каким-то образом очистил не только вход, но и рекреацию от сумасшедших журналистов. Остались только самые безбашенные, которые сломали себе конечности и заплатили за палаты. Но и у них камеры конфисковали, хвала небесам. — У него брат в полиции работает, неважно-неважно! Рассказывай, что с нашим доктором Вэем? — замахал руками Хуайсан. — Роды принял. — голосом, полным сочувствия, сказала Мянь-Мянь. — Дважды. Одного ребенка кесаревым доставали, а вторая мертвой родилась. Так он ее откачал. — именно в этот момент у Вэй Ина изо рта потекла струйка влитой ранее воды, капая на колени. Лань Чжань заботливо все подтер, но затем просто сел рядом и стал успокаивающе гладить Усяня по спине. — Потом схватил нервный срыв прямо посреди коридора, вкололи Элзепам. Вроде успокоился. — Оу. — округлил глаза Не Хуайсан. — Моя богиня слухов, есть ли еще что-то? — Не. — мотнула головой девушка. Хуайсан положил перед ней на столешницу сто юаней, — Роженицы — сестры. Обе наследницы юридической фирмы, беременны от одного человека. Человек — тоже шишка какая-то, муж модели. Та, что с Кесаревым — стерва знатная, сестра ее — милашка всея Поднебесной. Усянь поселил их в своей палате. — Кто отец? — Мэн Яо добавил еще сто юаней. — Цзинь Цзысюнь. — медсестра с довольным лицом убрала деньги в нагрудный карман халата, — На этом все. — Благодарить не буду, сегодня остался без обеда. — посмеялся венеролог. — Это мой недельный оклад. — фыркнула Ло Цинъян, — Дуйте работать, а потом приходите еще. За это время много чего произошло… *** Лань Чжаню было страшно. Уже не первый день, если уж на то пошло. До пьянки Вэй Ин день начинал с того, что спрашивал о травмирующем событии пятилетней давности, с каждым разом все настойчивей, и Лань Чжань уже думал сдаться, да только потом все расспросы резко прекратились. А сейчас Вэй Усянь и вовсе метает на него странные взгляды, будто все знает. А что он знает? Неужели, Ванцзи все растрепал под действием коньяка? Это было бы фиаско. Хотя, может, действительно стоило раскрыть карты? Все же Вэй Ин психолог, лечащий врач Юаня, Ванцзи тоже, в конце концов. Лань Чжань со вздохом выключил компьютер. Скоро от журналистов будет не спастись, но пока ему удалось спокойно ответить на все электронные письма. Работой заваливают, у всех какие-то проблемы, где-то кому-то денег не хватило, оборудование устарело, бла-бла-бла… Надо пойти проведать тех, кто от него ничего не требует. Юань, Цзинъи и немного Вэй Усянь. Немного — потому что «Лань Чжань, Юань порвал куртку. Дай денег!», «Лань Чжань, Юань хочет рисовать! Купи нам краски!», «Лань Чжань, у нас в псих-отделении сломался кулер. Купишь новый?» и прочее. Хотя, если подумать, для себя он ни разу ничего и не просил, но делает очень и очень много. Ванцзи знал, где искать Вэй Ина. Потому и направился по ночным пустынным коридорам в детское отделение. У двери в палату Вэй Цзинъи Лань Чжань замер. Блеклый свет исходил лишь от ночника в виде кролика, прикрепленного к розетке. Самого Вэй Усяня и ребенка видно не было, ведь кровать больного расположена за углом, а стеклянное окошко двери слишком узкое для такого. Лань Чжань не видел Вэй Ина, но слышал его. Потому и замер, не решаясь войти. Вэй Ин пел. Чуть осипшим, тихим голосом напевал невозможно мягкую и нежную колыбельную. Теперь Ванцзи понимает, почему Юань так ждал ежедневной сказки на ночь в исполнении Вэй Усяня. Его голос — действительно нечто. Хочется свернуться клубочком у него на коленях и уснуть, зная, что сон ничто не потревожит. А спокойно не спал Лань Чжань уже давно. Ванцзи без стука прошел в палату, узрев картину, от которой сжалось сердце. Вэй Ин сгорбившись сидел на хилой табуретке у кровати, на которой в обнимку спали А-Юань с А-И, держа пальцы на мерном пульсе сына. Цзинъи за весь день так и не проснулся, но выглядел теперь абсолютно здоровым. Будто безмятежный детский сон может в любой момент закончиться, и тогда мальчик улыбнется, встанет с кровати и пойдет играть с другими детьми. Но встанет он еще не скоро. Пусть во время операции Ванцзи и поправил нервную систему, Цзинъи заново придется учиться ходить. Повезет, если мышечная память осталась, так он сможет встать на ноги быстрее. А пока в углу палаты сиротливо стоит небольшое инвалидное кресло, облепленное наклейками и брелоками. — Лань Чжань? — улыбнулся Вэй Ин, поднимая голову. — Поздно. Иди спать. — сказал Ванцзи, почему-то внутренне коря себя за безэмоциональность. Она смущает всех подчиненных и знакомых, кроме Вэй Ина и семьи. — Хм, ты прав. А-Юаня я не смог заставить идти домой, характера не хватило. — усмехнувшись, Усянь встал и с хрустом потянулся. Ванцзи, естественно, как врач, отметил, что было бы неплохо запихнуть психолога на сеанс расслабляющего массажа. Они разошлись на пересечении двух коридоров. Вэй Ину нужно было вернуться к себе в палату, а Лань Чжаню — в кабинет. Заперевшись у себя, Ванцзи принялся раскладывать диванчик. Он реально маленький, после каждой ночи болит спина. Давно пора купить новый, повместительней, думает Ванцзи. Кинув взгляд на неудобную поверхность, Ванцзи почувствовал, как тело прострелила фантомная боль. Ай, вот и не хотелось ему спать! Работать лучше. И завтра посвободней будет, и лунатить не будет этой ночью. Плюнув, Ванцзи включил компьютер и открыл очередную таблицу. Расходы за этот месяц… Вэй Ин объявился на пороге, большими глазами смотря прямо на Ванцзи. В руках его объемное одеяло и подушка. Лань Чжань от неожиданности аж брови приподнял, да от монитора оторвался. Он же запирал дверь… — У тебя было закрыто. — бросил Вэй Ин, перекладывая принесенное на одну руку, а другой запирая дверь назад, вставив в замочную скважину кусок проволоки. — Я посплю здесь. — беспардонно заявил он, падая на диван и заворачиваясь в одеяло. Удивление Лань Чжаня все больше проявлялось мимикой, так что Усянь объяснил: — Ну, я пришел, а там же у меня две мамочки спят. Со своими чудесными синими дитятками. Я и забыл про них. — хм, Лань Чжань тоже забыл, — Вот я к тебе пришел. Это я чисто как психолог, буду наблюдать за твоим сомнамбулизмом. -… — Ты ложись-ложись, не стесняйся. Только не говори, что в очередной раз хотел променять здоровый сон на работу. — Вэй Ин бросил суровый взгляд на Лань Чжаня. И Лань Чжань не сказал! Он вообще ничего не сказал, просто переоделся в пижаму за ширмой и лег на край дивана. Сон не шел. Слух раздражало абсолютно все: от крика какой-то ночной птицы за окном до практически неуловимого тиканья наручных часов. Вэй Ин, судя по тому, как он постукивает по подушке пальцем, тоже не спит. — Лань Чжань… — Вэй Ин… Они начали одновременно. Вэй Ин неловко посмеялся и предложил Ванцзи продолжить, но тот покачал головой. Что ж, ладно, подумал Вэй Ин и спросил то, что его интересовало: — Лань Чжань, у тебя правда шрамы на спине? — Лань Чжань мысленно выдохнул. Значит, не растрепал. Предчувствуя какую-то очередную отмазу, Вэй Ин поступил умнее: взял в плен. — Ты что делаешь?! — возмутился хирург, когда на него приземлились сразу все правые конечности Вэй Ина. Как только левая его рука поползла по груди, Ванцзи не выдержал: — Да! Ты должен был видеть в аквапарке. — О. — Вэй Ин убрал левую руку. — Ну, должным-то должен, но я не смотрел на тебя. Знаешь ли, тогда ты меня ух как бесил! Но не волнуйся, сейчас Лань Чжань — мой лучший друг. — Ванцзи скривился, пользуясь темнотой, и попытался вывернуться из остаточного захвата. — Но-но-но, ты не уползай. — Усянь притиснулся ближе, выбивая из Ванцзи весь воздух. — Что тебе надо? — Ответь на один мой вопрос, а я отвечу на твой. Любой! -… — Это очень хорошо, что ты согласен. Ладно, задавай ты первый. — по голосу Лань Чжань слышал, что Вэй Ин улыбался. — Что тебя связывает с Цзянами? — М-м, я, если честно, не ожидал этого вопроса. Но хорошо! Знаешь, Лань Чжань, бывают дети, от которых родители отказываются. Вот от меня тоже отказались. Но у мамы была уважительная причина! На момент моего рождения ей едва было четырнадцать, как и моему отцу. Ну, они предпочли воспитанию ребенка учебу. А дядя Цзян был учителем в школе мамаши. Больше скажу, ее классным руководителем. Понятное дело, что беседы с ним не миновать. Пошел дядя Цзян к жене своей, тете Юй. Помолил, обещал год мыть посуду, да и с хорошими новостями вернулся к ученице. Забрал меня! У них уже тогда было два ребенка, Ли-цзэ, которой было четыре, и А-Чен, которому только-только исполнился год. Ну, ребенком больше — ребенком меньше, как говорится! Так и получилось. — Ясно. Рад, что все случилось именно так. — Ай, побольше эмоций в голосе! Знаешь, что я тебе скажу, тетя Юй — самая крутая женщина, которую я знаю. Хоть я и не ее родной ребенок, она любит меня! Может, и не показывает этого, но такой уж у нее характер. Если честно, она предпочитает показывать свою привязанность поступками. Кричать тебе, что выгонит на улицу, но одновременно с этим держать над твоей головой зонт. И Чен-Чен такой же! Я горжусь тем, что первой женской грудью, которой я коснулся — была грудь мадам Юй. — Пошлость! Вздор! Ребячество! — Ха-ха-ха-ха, Лань Чжань, ты такой милый! Ха-ха-ха… — Вэй Ин ткнулся лбом в плечо Ванцзи, да там голову и оставил. — Навещают? — Что? А, предки. — Вэй Ин протяжно выдохнул, и Ванцзи уже подумал отказаться от вопроса, да психолог заговорил: — Нет. Поэтому я и не могу… хорошо к ним относиться. Просто… ну, да, я понимаю, что ни о каком ребенке в четырнадцать речи идти не может, но то, что никто из них ни разу не приходил проведать меня, разрывает сердце. Я видел только фотографию, и то, мельком, заглянув в альбом дяди Цзяна, где он хранит все фотографии своих учеников. Сразу после окончания школы мама улетела за границу учиться. Снискала популярность, бросила папу… это все, что я знаю. Воцарилось молчание. Ванцзи неосознанно гладил Усяня по колену, что так удобно лежало под рукой. Кажется, никто этого не замечал, витая в своих мыслях. — Теперь твоя очередь! Рассказывай, что там произошло пять лет назад. — потребовал Усянь, первым вернувшись в реальность. И Лань Чжань рассказал. В кои-то веки отвел кому-то душу. *** С самого утра лил дождь. Не просто лил, вода как будто стеной стояла, практически не пропуская через себя свет. Но именно в тот день Ванцзи позвонил отец. Старший Лань с паникой в голосе сказал, что матери Лань Чжаня стало совсем плохо. Последний год она провела в кровати, почти не вставая. Лань Сичень и Лань Цижень уже были там. — Гэ! — позвал Ванцзи, выбегая в гостиную. Сидящий там Лань Тэн с улыбкой покачивал на руках совсем маленького А-Юаня. — Что такое, А-Чжань? — поднял он голову. Прочитав что-то по глазам Лань Чжаня, мужчина посерьезнел. — Что-то случилось, мальчики? — из кухни, встряхивая бутылочку с детским питанием, вышла Лань Хуа, жена Лань Тэна. — Маме стало совсем плохо, отец просит приехать. — убитым голосом сообщил Лань Чжань. Лань Хуа судорожно вдохнула, прижимая руку ко рту. Как бы плохо матери не было раньше, отец никогда не просил приехать. Значит, сейчас что-то поистине серьезное. Возможно, последний приступ госпожи Лань. — Как же… я вызову водителя. А-Чжань, не бойся и беги собираться. Лань Тэн всегда относился к Лань Ванцзи как к ребенку, даже когда тому было уже за двадцать. Старший брат на то и старший, чтобы оберегать своих младших. А тогда у него едва родился сын, отцовская забота распространилась на все сферы жизни. В ту ночь Лань Чжань остался погостить у двоюродного брата и его жены. Возможно, помочь с Юанем или уборкой. Но на деле он просто в очередной раз повздорил с отцом. Из-за какой-то мелочи! Ушел, хлопнув дверью. Лань Тэн и Хуа восприняли его как всегда: с распростертыми объятиями, теплым ужином и свободной гостевой спальне. Тем водителем оказался Су Шэ, Су Миншань. Мутный тип, который отчего-то всегда нравился дяде. Сальная ухмылочка, брови вразлет, незаметная фигура и маленькие крысиные глазки. Крысой он и оказался, но обо всем по порядку. В те годы он еще был верным подчиненным Лань Циженя, его секретарем и водителем. Погода в целом была не для выхода, и тем более не для езды по скользким магистралям. Но, подгоняемые плохими мыслями, молодые люди не вняли предупреждениям синоптиков. За это и поплатились. Лань Юань с самого начала пути начал безудержно плакать и активно вырываться, когда его сажали в детское кресло. Лань Хуа и Лань Тэн сели рядом с сыном, стараясь успокоить, а Ванцзи осталось только переднее пассажирское сидение. Посреди пути ливень пошел, кажется, еще сильнее. Бил по окнам нескончаемыми водяными пальцами. Обстановка была нервной от макушки до пят, ничто не располагало к спокойствию. Родительский дом располагался за городом, путь до него обычно занимал не меньше часа по шоссе. Лань Ванцзи и не понял, в какой момент они выехали на встречку, помнил лишь резкое появление фуры перед ними. Настолько близко, что уйти с траектории уже невозможно. Су Шэ со всех сил выкрутил руль вбок. Столкновение неизбежно. Машина, перевернувшись несколько раз, улетела на обочину. Лань Ванцзи потерял сознание, а когда пришел в себя, увидел, как плачущего Лань Юаня вытаскивают чьи-то руки через разбитое окно. Автомобиль смялся в гармошку, лежал под проливным дождем вверх тормашками. В тот день семья Лань лишилась невестки. Облачные Глубины потеряли законного наследника. Лань Цижень — родного сына. Лань Ванцзи и Лань Сичень — матери и старшего брата. Всю эту историю Лань Чжаню поведали дядя и брат уже в больнице, когда тот пришел в сознание. Он слишком сильно ударился головой и забыл напрочь все произошедшее в тот день. Единственное, что осталось ему с той ночи — воспоминания о загадочных окровавленных руках, спасших Лань Юаня, и уродливые шрамы на всю спину. *** — Лань Чжань, спасибо, что рассказал. Я очень ценю это. — сказал пораженно Вэй Ин после минуты молчания. Ванцзи не заметил, как слеза скатилась по виску, впитываясь в подушку. Почему-то сейчас и не хочется выпутываться из ставших объятиями прикосновений Вэй Ина. — Спи. — молвил лишь Лань Чжань. Вэй Ин кивнул куда-то в плечо и затих. А утром Лань Ванцзи резко открыл глаза. В глубочайшем шоке он вспоминал приснившийся сон. Первый сон за такое долгое время! За последние пять лет! И это не какой-то там сон, а нереальное нечто. Привиделось Лань Чжаню, что просыпаются они с Вэй Ином вместе, на своей кровати дома у Ванцзи, целуются лениво и сонно, а потом спускаются вниз, где уже играют их дети: Лань Юань и Вэй Цзинъи. И Цзинъи резво прыгает, а Юань во весь голос кричит взрослым пожелание доброго утра… И Лань Чжань понял, что такой сценарий ему очень даже нравится, хоть и выглядит он сейчас сказочно и футуристично. Это что же… Ванцзи влюбился в Вэй Ина? С осознанием Лань Чжань резко вскочил с дивана, да только не вспомнил, что вокруг него обвился Вэй Усянь, а потому вместо элегантного подскока у него вышло неуклюжее падение. Удар затылка о пол неплохо-так привел в чувства, поэтому, пока чертыхающийся Вэй Ин не проснулся окончательно, Ванцзи поспешил скрыться за дверью. Подпер ручку спиной, зажмурил глаза. — Доктор Лань? — спросила Мао Тян, идущая по коридору с металлическим подносом шприцов. Ванцзи осознал в каком он виде: растрепанный, заспанный, еще и в пижаме. С максимальным достоинством кивнув интерну в ответ, он скрылся в кабинете. Там Вэй Ин преспокойно спал, свернувшись калачиком на полу в ворохе одеял. Лань Чжань судорожно выдохнул и подавил ярое желание затискать такого милого и уютного утреннего Вэй Усяня