Психолог, няня, отец или просто Вэй Усянь

Лань Цижень в ярости. Стоит, совсем не скрывая этого, и сурово смотрит в наглую морду прохвоста Су Шэ. Тот совсем задирает планку. Новый ценник наносит серьезный ущерб кошельку Циженя. И ему это ой как не по нраву даже не из-за того, что он мелочный и жадный. Цижень справедливый, по крайней мере, таким его считают окружающие. А вымогательство — точно не черта справедливости. — Старик, я серьезно. Я не буду больше переезжать, я задрался. Я хочу нормальной жизни! Весь этот фарс с догонялками — ты сам-то не устал? Сколько лет уже, пять? Ты нанял меня чтобы что? Чтобы твой дорогой племянник не винил себя. Столько подставных людей вокруг — бери любого. Но нет. Ради всего святого, ответь, чем я заслужил? Был плохим секретарем? Недавно в меня стреляли — задело, но, хвала небу, увернулся. Ты понимаешь, что переводишь на абсурдный театр деньги не только свои, но и Лань Ванцзи? Не думаешь, что делаешь ему только хуже? Лань Цижень молчал. Только он видел в Су Шэ подлеца. Другой увидел бы в нем просто задолбавшегося человека. Актер, играющий антагониста в абсурдном театре, развернувшемся вокруг Лань Ванцзи. Чтобы дорогой племянник не страдал, Лань Цижень подвергает реальной опасности бывшего сотрудника, вынужденного скитаться и уворачиваться от пуль за преступление, которого не совершал. И Су Шэ сначала воспринял эту идею адекватно. Ладно, сыграет он злодея пару месяцев, полгода — максимум… Кто же знал, что Лань Ванцзи окажется таким настырным! И его можно понять — раз уж водитель фуры, настоящий виновник аварии, погиб, то не на кого переложить ответственность. Остается Су Шэ, по легенде ведший машину. Выжили трое из пятерых участников ДТП — так считает Лань Ванцзи. Су Шэ же с уверенностью может сказать, что в живых остались только двое. Потому что третьего никогда и не было. *** Вэй Ин испытывает смешанные чувства: смущение, благодарность, восхищение, радость и, прежде всего, влюбленность. Мысль о том, что да, Вэй Ин влюблен в Лань Чжаня, накатила нежными волнами, обдав теплом все разнеженное цветочным запахом тело Вэй Усяня. Она не казалась чужеродной, внезапной. Она была какой-то… родной, давнишней. Будто Лань Чжань ему нравился еще до их знакомства. Конечно, Вэй Ин раньше влюблялся. Но мимолетно, быстро и несильно. Поэтому психолог смог распознать свои чувства без утаек от самого себя. Было легко признать, сказать своему отражению: «Хэй, а мне нравится Лань Чжань!» — кокетливо подмигнуть и пойти спать в комнату, за стеной которой уже мирно сопит Лань Чжань, предварительно приняв супер-расслабляющую ванну по настоянию своего доктора. — Лань Чжань? Ты кого-то ждешь? — спросил Вэй Ин сквозь набитые щеки, когда во время завтрака в дверь позвонили. Ванцзи сохранил кристальное молчание. Ах да, разговоры за едой запрещены. Усянь переглянулся с Цинь Су и Юанем, уплетающими хлопья как и он, и пожал плечами. Лань Чжань с утра не ждет никого кроме домочадцев — это каждому камню на его территории известно. Потому что с утра Лань Ванцзи представляет собой озлобленную на весь мир фурию, хоть и активно пытается скрыть это. Как-то Цинь Су подошла к нему по рабочему вопросу раньше начала смены, так он ее взашей с лестницы спустил, а сам хлопнул дверью и отправился досыпать. Как оказалось, никакого хваленого Ланьского режима сна не было. Все зависело от того, сколько Лань Чжань пролунатил ночью. В пять утра он стабильно отходит от приступов сомнамбулизма, а потом спит без задних ног до самого Вэй Ининого будильника, громом раздающегося по всему дому ровно в полвосьмого. Если же бонусом к лунатизму Ванцзи долго работал и устал как конь на пашне, то лучше вообще запирать его в бункере до девяти — до начала смены в больнице. Ладно. Раз не ждет никого хозяин, значит, пришли по душу сожителей. Вэй Ин поднялся и, половину пути проезжаясь носками по гладкому полу, прибыл к двери, за которой кто-то названивал сверх слова «настойчиво». Открыв калитку во двор через домофон, Вэй Ин принялся ждать и гадать, кого же это принесло в столь ранний час. — Доброе утро, доставка цве… парень, ты издеваешься? — на Вэй Ина, помирая под весом нового букета, злобно уставился тот самый молодой человек, отработавший за один вчерашний день месячную нагрузку за доставкой цветов в больницу. Вэй Ин не смог сдержать смеха, когда принимал подарок и в благодарность протянул доставщику конфету из кармана. Да… У Вэй Ина всегда карманы полны сладостей, такая работа. Парень недоверчиво посмотрел на цветастый фантик и прищурился на Вэй Ина. — Не бойся, отравлено. — благожелательно улыбнулся Усянь, пропихнув угощение в нагрудный карман форменной рубашки бедняги, и закрыл дверь. — Ах, Лань Чжань, ты совсем замучил парня! Представляешь, снова тот же, который вчера доставлял! — Мг. — кивнул Ванцзи, вставая из-за стола и убирая тарелки. Юань уже подбежал и сунул нос в фиолетовую цветочную композицию. — Как это ми-ило. — протянула Цинь Су, сцепляя пальцы в замок и кладя на него щеку. — Кстати! Скоро начнутся съемки моей книги, пригашаю вас на первый просмотр и знакомство с коллективом! — Вэй Ин чуть не задохнулся. Кем бы он там ни был, в первую очередь он — фанат. — Честно-честно? Правда-правда? О, точно-точно! — Вэй Ин наскоро поставил букет в вазу к предшественнику и сайгаком побежал на второй этаж. Вернувшись из своей комнаты, он с грохотом приземлился на стул подле кумира и впихнул ей в руки экземпляр книги с мириадами цветных закладок и вложений. — Вот, смотри. Я выделил все несостыковки. В соответствии с законами элементарной психологии человек не может так реагировать, тем более, ребенок. Это я тебе от всего фанатского сердца говорю, если выйдет в психологические массы — то тебя сожгут. Я, если честно, даже препятствовать не буду… Лань Ванцзи, смотря на то, как Вэй Ин и Цинь Су склонились над исписанной ручкой поверх текста книгой, а рядом, коленями забравшись на стол, обнюхивает цветы А-Юань, не испытывал ревности, только некое теплое чувство. Вэй Ин больше не смотрит на Цинь Су глазами, полными щенячьей любви фаната к звезде, нет поводов волноваться и нервничать. Тем не менее, нельзя сказать, что он не ревновал совсем. И то, что он действительно непробиваемый лед без маленького тролля внутри. — Лань Чжань, снова цветы, прекращай! — кричал Усянь, давая чаевые раздраженному до крайности маленькому доставщику. *** Так, Лань Юань сказал целое «мамочка», разблокировав сразу три новых буквы вчера, когда Лань Сичень… Вэй Ин мотнул головой. Они явно не должны были это видеть. Вернемся к проблеме. Мутизм — злобная штука, лечение которого зависит в большинстве от пациента, врач же может только направить. Какие только методы Вэй Ин не использовал, пытаясь заставить Юаня сказать хоть то же «мамочка», но нет. Нем как рыба. Психолог и шантажировал сладким, и запрещал пользоваться акварелью, и слезно умолял, и задабривал всякими плюшками. Ничего не работает! Юань даже расплакался от безысходности — просто не выходит, и все. Что остается неизменным — так это шоковая терапия. Всех результатов от «а» до «мама» они достигли посредством каких-то ужасных новостей или событий, вызвавших сильную эмоциональную реакцию мальчика. Вэй Ин боится, что только таким образом они смогут достигнуть нужного результата. Ведь, как говорит любимая Вэй Ином поговорка, клин клином вышибают. Лань Юань замолчал от, скорее всего, подсознательного испуга на аварии. Но не устраивать же ему вторую аварию чтобы вернуть речь! А-агрх, Вэй Ин так поседеет! Срочно нужен кофе, много кофе… — Вэй Ин? — Усянь, пребывая в глубоких раздумьях, и не заметил, как налетел на человека. — Мэн Яо. — кивнул Усянь. — Кофе? Я плачу. Заведующий отделением едва заметно улыбнулся, показав ямочки на щеках, и размашисто кивнул. Не обижается! Вэй Ин счастливо засмеялся и обнял друга за плечи, ведя к автомату. Поссорились-то по брехне какой-то, Вэй Ин после этого только вину и чувствовал за то, что начал весь сыр-бор. — Ты меня прости, А-Яо, что я так набросился. Много обидных слов сказал, а все попусту! Я просто был под впечатлением. Ко мне Цинь Су за советом приходила как раз. В общем, идиот я. Прости. — Вэй Ин смущенно протянул заведующему стаканчик капучино. — Надеюсь, тебе хватило мозгов распознать наглую клевету из моего репертуара. — Эх, А-Ин, конечно, хватило. Мой маленький друг, и тебе не стоило воспринимать все всерьез. Я же знаю, что ты талантлив, сынок, и попал в Клинику благодаря своим умениям. Я перегнул палку. Прости меня! — Яо по-отечески притянул Вэй Ина к себе и уложил его голову к себе на плечо. И плевать, что старше Мэн Яо друга всего на год. — Айя-я-я, как же это мило! — Ло Цинъян растеклась по своей любимой стойке регистрации, которую только что протирала. Цинь Су, в бок которой ткнулась ладонь с пыльной тряпкой, фыркнула. — Ой, да не брюзжи, ты смотри лучше на правую руку Усяня! — девушки стали наблюдать за тем, как стаканчик с кофе в руке Вэй Ина накреняется и накреняется, пока… — Говнюк, следи за клешнями! — выругался Мэн Яо, спину которого конкретно так прижгло. — Упс, а у меня уже время приема, пойду-ка я… — Вэй Ин мастерски увернулся от оплеухи и удрал восвояси. СДВГ Сун Цин возникло не из ниоткуда. Изначально, во время родов, был поврежден шейный отдел позвоночника и нарушено кровоснабжение мозга. Но, разумеется, как всегда родители заметили проблему только спустя пять лет существования исчадия ада с запасом пранков. Тогда изменить можно мало что, но, знаете ли, в Облачные Глубины не по объявлениям набирают. Для улучшения метаболизма мозга, повышения тонуса коры детям с СДВГ нередко прописывают ноотропные препараты: пирацетам, энцефабол, акатинол мемантин, глицин, фенибут. От врачей часто приходится слышать, что они в своей практике наблюдают положительный эффект от препаратов, однако клинически их эффективность не доказана. Вэй Ин в таких препаратах в свое время сомневался и оказался прав. Пропив курс единожды, А-Цин совершенно не изменила себе, а потому психолог забросил это дело. Образ ребенка с неназванным диагнозом СДВГ — невнимателен на уроках, плохо успевает, несобранный в быту — нередко используется для рекламы поливитаминов. Попил «Алфавит» — и тут же овладел и алфавитом, и прочими академическими знаниями и навыками. На самом деле маловероятно, что поливитамины произведут именно такой эффект. Это не исключает того, что ряд конкретных питательных веществ может оказать положительное воздействие на симптомы СДВГ. Есть исследования, демонстрирующие недостаток содержания омега-3 жирных кислот в организме детей и подростков с СДВГ, а также положительный эффект от их приема. Лучший источник омега-3 жирных кислот — это рыбий жир, который полезен сразу во многих отношениях и не имеет вредных побочных эффектов, за исключением индивидуальной непереносимости. Конечно, рыбий жир девочке подсовывать также пробовали, но она устраивала такие истерики, что слышно было аж в аквапарке на соседней улице. От идеи отказались. Для ребенка и подростка с СДВГ важную роль играет структура питания. Некоторые родители очень довольны эффектом безглютеновой, бесказеиновой, диеты, исключающей белок глютен, содержащийся в пшенице, ржи и ряде других злаков, и казеин, содержащийся в молоке, которую часто рекомендуют детям с аутизмом, имеющим некоторые общие симптомы с СДВГ. Другие хвалят бесполисахаридную диету (исключающую полисахариды, то есть сахарозу и крахмалы), которую в русскоязычных источниках называют еще специфической углеводной диетой или палео-диетой, а в англоязычных — SCD, GAPS, Paleo Diet. Недавний мета-анализ датских ученых свидетельствует о том, что наилучшие результаты при СДВГ дали элиминационные диеты, при которых исключались определенные продукты питания, провоцирующие гиперактивность, импульсивность, невнимательность. Кстати, это же исследование выявило и полезность рыбьего жира для детей с СДВГ. Вэй Ин, как психолог и неофициальный психиатр, советует родителям СДВГ-шных детей всего несколько простых пунктов: составить и отслеживать режим дня ребенка; организовать пространство так, чтобы все необходимые мелкому предметы (игрушки, одежда) лежали на своих местах, дабы тому было сложнее их потерять; избегать отвлекающих факторов, например, радио во время уроков; всегда давать ребенку выбор, но с малым количеством возможных вариантов; а также — коронное — не нужно длинных наставлений. Все должно быть коротко и ясно. А-Цин нужен друг, думал Вэй Ин, вытаскивая из волос ревущего ребенка липучки. А-Цин нужен друг, думал Вэй Ин, очищая свой халат от тонны просыпанного глиттера. А-Цин срочно нужен друг, думал Вэй Усянь, панически оттирая разлитый лизун с одежды детей, ковра, стен и, боже мой, потолка. А друг А-Цин все не находился. *** Сегодня Вэй Ин, похоже, ночует в больнице. Если уж на то пошло, то здесь же куковать будут интерны, потому что сегодня получился какой-то ужас. Тетка Вэнь торопит с документами, которые в прошлый раз студенты заполнили в корне неверно. Вэй Ин рвет и мечет, потому что собирался выспаться, а Лань Чжань недовольно фырчит, но увозит Цинь Су и А-Юаня домой. В псих-отделении абсолютно гиблая ночь, потому что оживает эта часть клиники только к утру. Здесь не остается на ночь никто кроме бедных врачей и санитаров. Но Вэй Ин все же вышел из своего отделения. Время — полтретьего ночи, состояние Вэй Ина — жутко хочется спать, а текущее состояние дел все еще на отметке ноль. Ноль, потому что пока ребята только ошибки исправили и выбрались из минуса. У Мянь-Мянь всегда есть нормальный растворимый кофе, нужно просто порыться в ее стойке и оставить взамен пару конфет. О халате Вэй Ин забыл почти сразу, ведь он здесь не из-за себя, а из-за своих детей-воспитанников. Можно хоть немного радости в жизни? Усянь шелудил руками в большом кармане толстовки на животе и пересчитывал запас конфет. Десять, одиннадцать… За стойкой никого нет. Ну, разумеется. Время смены караула, Ло Цинъян покинула пост уже давно, а ее замена где-то халтурит. Ладно. Усянь не собирается стучать, он просто тихо возьмет кофе… Послышался странный звук. Удары о что-то мягкое, затем о металлическое, тихие стоны. Это точно не ночная встреча любовников, Вэй Ин агрессию за километр чувствует! Драка! Еще и, судя по приглушенным голосам и силе ударов, дерутся дети! Ужас, с той стороны отделение амбулаторной помощи, многие там просто досиживают свой срок абсолютно здоровыми! Драки в Облачных Глубинах запрещены! Вэй Усянь поспешил на звуки. Открывшаяся картина повергла психолога в шок. Пять или шесть детей в больничной форме окружили сжавшегося в комочек на полу седьмого. Что самое ужасное — так это то, что в комочке Вэй Ин различил проблеск металлического протеза. Руки сами вылетели из кармана, раскидав несколько конфет. На шорох обернулись все. — О, это же добрый дяденька с конфетами! — дети бросились на него с объятиями, но Вэй Ин увернулся. Некоторые попадали на колени. — Дядя? — заторможенно и непонятливо переспросил Чан Пин, упавший на кафель. Вэй Усянь уже был около Сюэ Яна и осторожно поднимал его за плечи. Он хныкал и отбивался, так что Вэй Усянь загородил его и строго спросил: — Кто начал? — Вэй Ин был зол, ох как зол. — Мы! Ты гордишься нами? — Чан Пин поднялся и упер руки в боки, пока его друзья собирали выпавшие конфеты по коридору. — Очень горжусь. — если бы дети имели образование психолога, они бы прочитали в тоне неприкрытую ярость. — Назови мне имена всех, А-Пин. — Вэй Усянь включил диктофон на телефоне и обернулся на дрожащего Сюэ Яна. Тот смотрел диким взглядом преданного зверя на доктора. Вэй Ин вздохнул. Когда Чан Пин закончил перечисление, врач заключил: — Всем вашим родителям я напишу утром. Днем они будут уже здесь, обсуждать со мной ваше отвратительное поведение. — Нет-нет-нет, доктор! — Не надо! — А-ну, брысь! — прикрикнул Усянь на все нытье. Детей, как и конфет, след простыл. — А-Ян? — ласково обратился к комочку за спиной Вэй Ин. — Что ты хочешь?! Что пришел, тоже поиздеваться?! — Вэй Ин с удивлением обнаружил, что Сюэ Ян натурально плакал. Рыдал! — Нет. — только и мог сказать Усянь, глядя в мокрые и красные глазки. — Расскажешь, что произошло? — усевшись на пол окончательно, Вэй Ин затащил на себя мальчика. — Я-я просто хотел… показать папе… а там были они… и папа… — Сюэ Ян прерывал себя на полуслове, жалобно всхлипывая и проливая слезы. — Погоди, ладно. Давай я обработаю твои раны, а потом ты все мне поведаешь. От и до, без утаек! Хорошо? — Вэй Ин надеялся, что мальчик согласится. Сюэ Ян сжато кивнул, прикусил губу и утер рукавом слезы. Вэй Ин поднял его на руки. Удивительно, дался! Сюэ Ян весил меньше необходимого, ростом не вышел, а сжавшись вообще мог в кармане поместиться. У Усяня есть все основания полагать, что дома его или недолюбливают, или вообще не жалуют. Что он здесь делал глубокой ночью? Зачем пришел или так и не уходил? Как он вообще до дома добирается? Подняв глаза, Вэй Ин увидел в коридоре врача. Стоит совершенно безнапряжно, скрывая за спиной хулиганов. Вэй Усянь, прижимая только успокоившегося Сюэ Яна к груди за затылок, чтоб не дай бог не посмотрел, подошел к врачу. Тот вышел из тени, неяркий свет потолочной лампы осветил его лицо. Совершенно спокойный… …Доктор Сюэ. Вэй Ин едва дернул бровью. Теперь он видит схожести во внешности Сюэ Яна и Сюэ Мэна. Усянь знаком с этим чудесным ортопедом, еще как знаком. Сюэ Мэн — феномен, как и Вэй Усянь, но чуть меньше и в другой сфере. Лучший друг Сяо Синченя, лечащего врача Цзинъи, всегда производил впечатление странного, но хорошего человека. И сейчас психолог ожидал хоть каплю беспокойства, да любую эмоцию кроме той, которую видит! Отвращение. Сюэ Мэн чувствует отвращение по отношению к собственному сыну. Судя по тому, как покровительствующе он положил ладонь на макушку Чан Пина, Вэй Ин сделал вывод о том, что тот недоволен результатом драки. Не мог же Сюэ Мэн натравить этих детей на сына-инвалида? Хотя… думается Вэй Усяню, что вполне мог. Психолог припоминает, что ранее в речи коллеги проскальзывали какие-то поговорки про реальных мужиков, что людей он в принципе делит на «мужик» и «не мужик». Получается, так он хотел сделать из сына мужика? Это ж он что наплел своим пациентам, что те захотели избить ровесника? Вэй Ин знал их раньше, добрые и милые детки, они знали его как дяденьку с конфетами, потому что Усянь часто делает обходы по всем отделениям с проверкой психического состояния детей простым осмотром издали. — Что ты встал? — недовольно спросил Сюэ Ян, поднимая голову и смотря на Вэй Ина. Мальчик не видел ни отца, ни притихших за его спиной драчунов. — Ничего, просто задумался. — Вэй Ин улыбнулся маленькому пациенту, снова прижал его лбом к своему плечу и мимикой показал Сюэ Мэну, что разговор они еще не закончили, вернее, не начали. Принеся Сюэ Яна в свой кабинет-сад, куда второй день подряд поставлялись цветы, Вэй Ин усадил его на диван между напольными вазами с подсолнухами и вывалил из карманов все конфеты. Потом полез в ящик кофейного столика, достал все сладости и положил на столешницу, затем выгреб из рабочего стола все банки с газировкой, молочным чаем, соком, похватал батончики, шоколадки и вообще коробку кускового сахара, все поместил на тот же столик и придвинул его вплотную к Сюэ Яну. — Вот. Ешь, не стесняйся. — выдохнул Вэй Ин, присаживаясь рядом и с хрустом открывая шоколадку. — Папа говорит, что настоящие мужчины сладости не едят. — сказал Сюэ Ян, стискивая свое настоящее запястье протезированными пальцами. — Да пошел нахрен твой папа! — раздраженно всплеснул руками Усянь, держа за щеками уже половину пачки. Сюэ Ян смерил его недоверчивым взглядом, помолчал, да и взял конфету. — Пошел он нахрен. — тихо повторил мальчик, скрывая улыбку. Ай, как же вымораживают такие родители! То-то нельзя-то, за это-то будет порка-то, при том, что речь может идти о совершенно повседневных вещах. Например, съесть конфету. Всяким «не таким» детям конфеты даже психологи советуют. Авось, дофамин из сахара улучшит настроение! Исключая диабетиков, конечно. Лань Ванцзи Вэй Ин перевоспитывает, видит, что тот хочет что-то делать для ребенка, но просто не знает как — сам рос без отцовского тепла. Как ему повезло с таким ответственным другом, да? Ха-ха, другом, которого его сын величает мамой… Вэй Ин неловко посмеялся у себя в голове. Почувствовав осторожное касание к правой руке, психолог перевел взгляд на А-Яна. Тот склонился над предплечьем Вэй Ина и медленно вел по одному из самых длинных шрамов пальцем. Вэй Ин чисто рефлекторно отпрыгнул и спустил рукав. — Что у тебя с рукой? — не отстал Сюэ Ян. Вэй Ин цокнул языком и спрятал руку за спиной. Мальчик, не дождавшись ответа, пошелудил указательным и большим пальцами друг о друга и присмотрелся. — Смой тональник! — нагло потребовал он. — Нет! — в тон ему уперся Усянь. Психолог заметил, что Сюэ Ян активно борется с рвущимися изо рта словами и склонил голову набок. Неужели… — …Пожалуйста. — выдавил в итоге едва слышно он. Вэй Ина как прострелили. Это ж надо так! Пожалуйста! А-Ян сказал пожалуйста! Попросил вежливо! Пулей оказавшись у стола, Вэй Ин отыскал влажные салфетки. Сейчас он даже и не задумывался о том, что сообщает свою грязненькую тайну кому-то кроме Лань Чжаня и их детей. О формулировке этой мысли Вэй Ин подумает потом, а сейчас он уже садится назад за столик и тянет пациенту руку. Шрамы разные: длинные, короткие, зажившие и не очень. Видны следы швов, покраснения и белая не загорающая кожа. Широкие, выпуклые, не очень приятные. По мнению Вэй Ина, так вообще отвратительные. Из-за них он не может выйти из дома без тонального крема, загорать, даже плавает он с опаской. В тот раз с аквапарком он вылил на руку целый литр фиксатора. Но Сюэ Ян смотрел с горящими глазами, восхищенно и даже благодарно. — Чего ты лишился из-за этого? — такого вопроса Вэй Ин от маленького ребенка точно не ожидал. — Возможности заниматься любимыми вещами: рисовать, оперировать. Даже писать! Ты глянь, какой у меня отвратный почерк! — Вэй Ин схватил валяющуюся неподалеку ручку, притянул какой-то документ и на оборотной стороне написал «А-Ян лошпедина!», надеясь, что отвратный почерк не разберут. Сюэ Ян, вчитавшись, оскорбленно выдохнул и неуклюже написал протезированной рукой «Доктор Вэй тупица!» — в ответ. — Эй, я не тупица! — возмутился Усянь. Сюэ Ян с него только посмеялся. *** Star.psih: Боже, Лань Чжань, я сейчас окочурюсь!!!!! Star.psih: Ты это не прочитаешь до утра, но все же Star.psih: Я НЕ МОГУ АААА!!!!! Глупые интерны все больше зарываются в яму из долгов, я голоден, как собака Star.psih: Хотя не, не собака. Я ПРОСТО ХОЧУ НОРМАЛЬНОЙ ПИЩИ!!!!! С этой беготней совсем забыл поужинать, а с обеда в желудке осталась только муха — и ту я сожрал от безысходности, содрав со стены полчаса назад. Я уже не могу, конфеты и сахар вызывают во мне тошноту. Я уже ими обожрался! Star.psih: Клянусь, с утра ты найдешь меня в луже рвоты под диваном! Кстати, забыл рассказать! А-Яна избили детки с амбулаторки, я прервал ужас и увел мелкого. Сейчас у нас обоих слиплись задницы от потребленного сахара, только он преспокойно дрыхнет на моих коленях сейчас, а я мучаюсь Star.psih: Обработал ему все раны, а перекись, знаешь ли, щиплет. Вот он меня и поколотил рукой своей железной по спине, не разогнуться! Star.psih: Все с тобой ясно Star.psih: Я умираю, а ты преспокойно храпишь под одеялом. Надеюсь, ты реально спишь, а не лунатишь или работаешь. Вэй Ин, не надеясь на ответ, тяжело вздохнул и перевел суровый взгляд на интернов. Те, скорчившись на коленях перед руководителем, работали с документами под светом одной единственной настольной лампы. Вэй Ин приостановил перебирание волос Сюэ Яна, лежащего головой на его бедрах и бросил каждому из шести заключенных по конфетке. Те поклонились в пол, но не произнесли ни слова — открывать рот Вэй Ин запретил. Не дай бог еще разбудят Сюэ Яна! Чего Усянь ждать не мог — так это того, что когда он будет готов выть на луну от безысходности, а половина студентов уже разляжется на полу, обнимая цветочные горшки и сладко посапывая, в дверь постучат. Вэй Ин собирался не отвечать — кто бы там ни был, разговаривать он с ним не намерен… — Лань Чжань! Ты чего пришел?!