Психолог, няня, отец или просто Вэй Усянь

— И что мне им подарить?! — панически вопрошала Цинь Су у Вэй Ина, пока тот преспокойно помогал чистить арендованную в Лондоне машину от снега. Лань Ванцзи проделывал ту же работу, но сзади. Вчера они по глупости оставили машину на внешней парковке, а не на той, что расположена на минусовом этаже, хотя швейцары на входе в отель предлагали им помочь с парковкой. В итоге за ночь намело столько снега, что машинку приходилось откапывать лопатами и следом чистить скребками ото льда. — Не понимаю, чего ты боишься. Дядя и тетя ничего не требуют от вас. Кстати, передай остальным, что не стоит беспокоиться о подарках. Мне и Лань Чжаню также ничего не нужно, у нас все есть. — Но так ведь нельзя! — судя по звуку, Цинь Су всплеснула руками. — Плевать, что не требуют! Разумеется, я хочу чем-то порадовать твоих родителей. Тем более, они ко мне весьма хорошо относятся. — Еще бы не относились. Ведь мы с дядей Цзяном напару скупали все твои бестселлеры. — фыркнул Вэй Ин. — Тете более всего понравился твой третий детектив. — Так, поняла. Хорошо. — Цинь Су выдохнула. — Цзян Чен, Цзян Янли? — Господи, забей на него. Он написал, что никому подарков не подарит и также не ждет ничего себе. Так что просто поработай в Глубинах подольше, принеси прибыль, и все счастливы будут. А-Ли будет рада простому поздравлению, но я бы посоветовал подарить ей книгу кулинарных рецептов. Она обожает готовить! И, надо сказать, получается лучше всех. А-Чжань, ты закончил? — Мгм. — отозвался Ванцзи, уже пряча щетку в багажник. Вэй Ин перебросил ему свою через машину и взмахнул рукой: — Прекрасно, тогда поторопимся! День не резиновый, а я ведь так много хотел сделать! Все, Су-Су, я немного занят, передай детям, что я привезу новую лакрицу. — В прошлый раз всех четверых рвало от твоей лакрицы целых два дня. — скептически заметила Цинь Су, — Ладно, развлекайтесь. — и положила трубку. Вэй Ин залез в машину и выдохнул. Весьма дурацкая улыбка наползла на лицо, когда Ванцзи сел за водительское место и стряхнул с как всегда идеально приглаженных лаком волос на макушке горстку снежинок. Рука сама собой потянулась и растрепала весь марафет, который Лань Чжань так старательно наводил с утра. Ванцзи чуть обиженно попытался вернуть былую аристократичность волосам, глядя в висящее зеркало, а Вэй Ин спустил ладонь ему на шею в полуобъятии и хихикал над серьезным лицом возлюбленного. Лань Ванцзи очарователен. Он мил и добр, просто нужно заметить это. Вэй Ин не раз натыкался на комментарии в интернете, где люди выражали свое недовольство по поводу безэмоциональности Лань Чжаня. Даже над самыми смешными шутками он не улыбается. Проводя время с семьей, он не улыбается. Видя Вэй Ина, что его так пылко и нежно любит, он не допускает малейшего изменения в мимике. А Вэй Ин с ними не согласен. Лань Чжань всегда выглядит так, что его хочется затискать, расцеловать, завернуть в плед и спрятать от всяких злых ртов. Но вместе с тем Вэй Усянь в полной мере осознает, что его избранник — не тряпка, о, далеко нет. Он очень сильный и ответственный, готовый постоять за себя и за дорогих ему людей. Увидев как-то комментатора, который всячески оскорблял Вэй Ина, Лань Чжань порывался сразу подать на него в суд. Вэй Ин еще долго его успокаивал от неистового гнева. Да, Ванцзи умеет реагировать. Положительно, отрицательно, чаще, злость в нем увеличивается в разы больше допустимой. Но разве ж это проблема? Нет, Вэй Ин любит его и будет любить любым. Главное — что он видит и знает Лань Чжаня, его чувства и отношение. И пускай на фоне Су Шэ и Лань Циженя контроль над агрессией Ванцзи снизился, Вэй Ин готов ему помочь пережить этот этап. Хоть парной медитацией, хоть поцелуями и разговорами. Он знает много способов! — Интересно, где сейчас де… Лань Цижень? — спросил Вэй Ин скорее себя, задумчиво рассматривая сосредоточенный профиль Лань Ванцзи, следящего за дорогой. Психолог упустил из виду момент, когда костяшки пальцев, сжатых на руле, так сильно побелели. — В путешествии по Европе. — ровным тоном ответил Лань Ванцзи. Никто не произнес «в бегстве», но оба поняли это. — Откуда ты знаешь? Сичень сказал или он сам? — продолжал ощупывать почву Вэй Усянь. В ответ он услышал лишь молчание. Странное, виноватое и малость неловкое. Вэй Ин протяжно выдохнул и сжал кулаки вне видимости Ванцзи, — Заканчивал бы ты со своими слежками, Лань Чжань. Все кончилось, тебе стоит расслабиться и смотреть в будущее. Лань Цижень уехал, он не представляет собой опасности и не горит желанием показываться тебе, нам, на глаза. Сейчас есть проблемы понасущней. Например, скоро у Цзинъи день рождения. Ах, шесть лет исполняется, такой большой уже! А потом и Юаню. Они смышленые мальчики, думаю, можно отправить их в школу уже следующей осенью? Юань, вроде, социализируется, да и знания его тянут явно не на первый класс, а Цзинъи уже давно на месте не сидится. Если Юань поможет братцу в учебе, тогда можно не беспокоиться за их оценки и раннее поступление. Можем сэкономить год!.. Лань Чжань положил руку на колено Вэй Ина, успокаивая себя. Вот он, Вэй Ин. Сидит здесь, буквально под боком, и размышляет о будущем их детей. Ни Су Шэ, ни Лань Циженя, в нем нет. Это трудно — проститься с прошлым ради светлого будущего. Забыть дядю, заменявшего отца в моменты, когда Лань Тунъянь снова затевал ссору. А что с этой заботы? Ванцзи помирился с отцом и сменил отношение к дяде. Причем понять, на что он заменил любовь, не представляется возможным. Ненависть… все же, это не просто однофамилец. Его внука Ванцзи взращивал до этого и собирается продолжить. Его племянника Ванцзи зовет братом и доверяет все секреты. Его самого… Ванцзи уже не может назвать дядей, но и лишить этого титула не в силах. Это слишком сложно. Отпустить. Кажется невозможным, но таким необходимым. Снять пыль с сердца, дать легким нормальный доступ к кислороду. Очистить душу от скверны, перестать выслеживать его. Тратить деньги не на найм профессиональных шпионов, а на развитие больницы. Ха, а ведь больница — тоже отголосок Лань Циженя, его детище… Вэй Ин ударил по ладони, слишком сильно сжавшейся на нем. *** — Ты запачкался, давай я помогу. — сладким голосом произнес Вэй Ин. Он привстал со своего кресла, отклячив зад, и салфеткой стер с уголка губ Лань Ванцзи кремовое пятнышко. Лань Чжань смотрел ему в глаза открыто и любовно. — Вот, ты хотел попробовать. — сказал Лань Чжань, протягивая Вэй Ину на вилочке кусок своего торта. Вэй Ин прожурчал что-то о его внимательности и заботливости и благодарно съел предложенное, не удосужившись взять вилку своими руками. — Смотри, здесь практически нет перца, а вкус просто замечательный. Не желаешь попробовать? — Вэй Ин набрал салата в ложку и предложил Ванцзи. — Ни к чему утруждаться. — Ванцзи за запястье опустил поднятую руку и поцеловал Вэй Усяня, разделяя вкус блюда с ним на двоих. — …Они такие приторные, что мне хочется блевать. — скривившись, сказал Цзян Чен. Вэнь Цин кивнула: — Стоило пойти с той стороны, может, пронесло бы. — девушка под локоть увела и Цзян Чена, выпавшего в прострацию. Как это… его брат, вечный душнила и заучка, главный житель университетской библиотеки и предводитель всех книжных червей, нашел свою… буэ… вторую половинку быстрее него?! Непорядок, думает Цзян Чен, возвращаясь в реальность. Зря они пошли по этой половине торгового центра, зря они вообще решили посетить именно это место! Кажись, пара хромосом у обоих выпала где-то на пороге этой забегаловки после созерцания такого тошнотного поведения в приличном обществе. В планах Вэй Ина и Лань Чжаня было много всего, но прежде — подарки. Весь семейный чат написал свои пожелания списками. Дяде Цзяну Вэй Ин будет дарить самое дорогое вино, которое найдет (он попросил любое первое попавшееся), а Лань Чжань — обалденную перьевую ручку. Цзян Янли попросила шкаф, так как прошлый в пух и прах разнес Цзинь Лин. Вэй Ин и Лань Чжань скинулись и заказали ей огромную резную махину из цельного куска, которая придет ближе к их возвращению домой. Цзинь Цзысюань понятливо держал рот на замке и пальцы в карманах, ничего не спросив, но Вэй Ин великодушно предложил купить ему несколько галстуков, авось, удавится. Цзян Чен орал благим матом, что не примет ни одной безделушки. Ну и ладно, не очень-то и хотелось… Вэй Ин с Лань Чжанем уже заказали ему кофемашину и она ждет его возвращения. — Лань Чжань, а чего же хочешь ты? — спросил Вэй Ин в магазине одежды, куда они зашли выбрать праздничные костюмы. — Ты — все, чего мне хочется. — ответил Ванцзи, совершенно не смущаясь. — Но как я могу подарить Лань Чжаню то, что уже его по праву? — Усянь привстал на носочки и поцеловал возлюбленного в щеку. Ванцзи с готовностью обнял его за талию и притянул к себе. Когда Вэй Ин закинул руки ему на плечи и скрестил за шеей, позади послышалось вежливое и едва ли терпеливое покашливание. Консультант магазина промокнул нос салфеткой и сделал вид, что это простуда внезапно хватилась его, а не горькая зависть. Во всяком случае, так рассудил Ванцзи. Потому что любой будет завидовать тому, кто взаимно влюблен в Вэй Ина и имеет счастье держать его в захвате рук. — А ты? — спросил Ванцзи, когда они переместились в другой отдел подальше от заразного консультанта. — Если мой Лань Чжань хочет меня, то как я могу возжелать что-то иное, кроме моего Лань Чжаня? — хитро ответил Вэй Ин. — Может, просто порадуем друг друга пятидневным графиком работы? Давай, начальник, я устал семь лет батрачить по шестидневке. — Лань Чжань нахмурился. Вэй Ину он готов дать работать хоть день в неделю и оставшееся время превратить в оплачиваемый отпуск, но себе… — Даже не думай игнорировать себя, А-Чжань. Если у меня будет на один выходной больше, чем у тебя, тогда какой в этом смысл? Может, чтобы попасть в серединку, просто сделаешь мне два месяца отпуска в год, вместо двух недель? — …Две недели?.. — Ага, прошлый владелец был зверем. — Хорошо, — Ванцзи не успел полностью озвучить обещание, когда Вэй Ин накрыл его губы пальцем и премило улыбнулся: — Скажешь завтра, это ведь подарок на Рождество. О, кстати, ты не мог бы разрешить церемонии награждения для выпустившихся из интернатуры? Совсем-совсем скоро наши с Мянь-Мянь сестрички и мозгоправы вылетят из наших уютных гнездышек, а я уже обещал праздник. Мне кажется, это послужит им хорошим толчком — прилюдное награждение сертификатами из рук руководителей. — Все, что Вэй Ин скажет. — кивнул Лань Ванцзи, слыша счастливый смех после своих слов. Да ради одного этого звука он готов вручную по кирпичику собрать концертный зал для вручения этих сертификатов! Выходи за меня, Вэй Ин! *** — Что ты собираешься дарить родителям? — Цзинъи пнул развалившегося за приставкой Цзинь Лина ногой. — Что-что, себя любимого. — фыркнул старший. — Спроси, вон, у Вэнь Нина. Целый день ковыряет что-то, волосы все в клею. — мальчики бросили взгляд на сидящего в углу брата по несчастью и номеру. Вэнь Нин, за столиком, задвинутым в самый угол, сгорбившись, клепал что-то из цветной бумаги, старательно высовывая язык и сосредоточенно обмазывая жидким клеем помимо нужно области еще и все пространство вокруг. Нос блестит от глиттера, на лбу бумага, а волосы прилипли к щекам от того, что периодически Вэнь Нин поправляет их запачканной клеем рукой. — Ясно все. — Цзинъи поспешно отвел взгляд от Вэнь Нина. Если честно, он его побаивается. Порой бывает такое, что этот Нин будто… не от мира сего. Как зомби! Да, именно! Ходит от стенки к стенке, водит бездумно глазами и щелкает зубами. Такое бывает нечасто, но, как сосед по комнате, Цзинъи насмотрелся. — А ты, Юань? — Цзинъи подполз к Лань Юаню, который молча читал какую-то книгу на ненавистном английском. — Ниче-го. — произнес Юань, не отвлекаясь от чтива. Цзинъи громко цокнул и перевернулся на спину, скучающе болтая ногами в воздухе. — Па-па не хочет. Подар-ко-в. Ни-когда. — он говорил урывками, резко, но не неприятно. Всяко лучше, чем карточками. — Непорядок! Вот мы с папой всегда обмениваемся сюрпризами, на любой праздник! Так что мы с тобой идем рисовать! — схватив за руку, он потащил братца за стол к клеевому товарищу. Юань грустно смотрел на книгу, упавшую на пол. А ведь он не вложил закладку… — Не кисни, боец, сейчас твой Цзинъи-гэгэ всему тебя обучит! Решили рисовать открытки. Открытки… От разнообразия цветов маркеров и ручек, которые на стол вывалил Цзинъи, у Юаня в глазах зарябило. Он сравнительно недавно перестал использовать соус как художественную принадлежность, и осознание того факта, что он может спокойно использовать выделенные из банка Вэнь Нина листы бумаги и одолженные из кредитной компании Цзинъи маркеры, до сих пор повергает в шок. Вот прямо можно? И папа не будет ругаться, что Юань затопил какие-то иероглифы? На всякий случай он перепроверил основу под будущую открытку на наличие надписей со всех сторон и даже с торца. Цзинъи постоянно раскидывался вещами и в фломастерах исключений не видел: колпачки и их хозяева валялись по всему номеру. Неизвестно, когда Цзинъи успевал так мощно откидывать маркеры, но парочку они нашли потом в вазе у комода. Пока Цзинъи сорил, Юань терпеливо подбирал, использовал сам, приводил в порядок и возвращал в упаковку. Лань Юань отрисовывал каждый штрих, чтобы елка получилась елкой, а не кривой шваброй. Здесь везде елки — в смысле, в Англии — в отеле на каждом этаже украшенная ель, во дворе — ель, на площади, в телевизоре, везде елки. Вэй Ин объяснил, что таковы традиции. Как у них в Китае наряжают мандариновое или апельсиновое дерево, тут — елки. И красные конверты дарить не принято. И еда у них совсем не та, что дома. Поросята, запеченные в реальном масштабе, курицы с яблоками в… некогда мягком месте. Палочек здесь не найти: одни вилки да ложки. Но да ладно. Окружение в Англии вообще окутано сказочным флером. Серьезно, где снег идет три дня подряд? Где все люди такие одинаковые и широкоглазые, кроме как в Лондоне? Хотя, Юаню и сравнивать-то не с чем, он сызмалу дома не покидал. Цзинъи никогда о себе не рассказывал. Ни одного слова о прошлом. О том, где он жил до больницы. Но ведь с ним и раньше был Вэй Ин, значит, ничего плохого случиться не могло! Это же Вэй Ин! Он слишком крут, настолько крут, что неприятности его боятся и избегают. И то, что Цзинъи действительно ни намека не оставил, крайне несвойственно при его болтливости. Мальчик мог часами рассказывать о гонке на игрушечных машинках по коридорам лечебницы, но всегда сворачивал с диалога, если кто-то пытался выведать что-то о его забольничном существовании. Лань Юань, конечно, многого не понимает, но он отчетливо может вспомнить и без проблем объясниться за произошедшее два года назад. А Цзинъи? Неужели он не доверяет своему другу, брату, А-Юаню? Ведь ему просто интересно, что было тогда? Как они с Вэй Ином жили? Об этом не говорят ни Цзинъи, ни его папа. Вэй Усянь молчит, храня тяжелый секрет. Почему молчит Вэй Цзинъи? *** Двадцать четвёртое декабря полнится суетой. Все бегут в круг семьи, тараторя на английском и смеясь с чего-то своего. Кто-то несет на спине огромную живую ель, распространяя праздничный аромат по всей улице, кто-то приглушенно ругается из-за груды подарочных коробок в руках. Люди в образовавшейся пробке не ругаются — напротив, некоторые покидают машины и знакомятся между собой. Под темнеющим небом девочка выгуливает собаку, поправляя сползающую шапку с огромным помпоном. К ней с мячом в руках подбегает ровесник, улыбаясь от уха до уха и рассказывая нечто веселое. Весь его вид говорит о торопливом передвижении, небрежно завязанные ушки шляпы совсем разъехались и вовсе не скрывают красных от мороза щек. Когда кто-то из окна кричит на улицу: «С Рождеством!», мальчик пихает в карман девочки цветастую коробочку и как можно скорее удирает. Девочка стоит немного на месте, но, вскоре отмерев, с улыбкой смотрит на подарок. Собака рядом нетерпеливо тявкает, призывая продолжить прогулку под парящими снежинками. Вэй Ин нарисовал на запотевшем стекле машины кролика в смешной шапке Санта-Клауса и повернул голову в другую сторону. Лицо Лань Ванцзи подсвечивалось гирляндами, развешенными между фонарных столбов. Биг-Бэн приветливо выглядывал из-за небольшого домика, показывая время, близкое к десяти вечера. В двенадцать начнутся празднования. Из церкви слышится высокий хор. Окошки светят теплыми лучами на холодную улицу. Радость и умиротворение витают в воздухе. Вэй Ин переплел пальцы своей и Лань Чжаня рук. А вот и их отель показался!.. Этой ночью не будет спать никто. Воодушевленные официанты накрывали на стол в зале, мечтая поскорее отработать смену и разойтись по домам. За всем процессом дотошно следила Юй Цзыюань, ускоряя работников одним взглядом. Цзян Фэнмянь всем радостно махал, охраняя от любопытных глаз гору разномастных подарочных упаковок, поделенную на нескольких персон и накрытую гигантским пледом с оленями. Лань Чжань и Цзян Чен затаскивали очередной сверток размером с них самих. Вэй Ин и Цзинь Цзысюань спорили насчет расположения декоративных еловых ветвей над камином, пока Вэнь Цин подкидывала поленья в топливник. Дети носились по всему пространству, дергая друг друга за свитера и всячески докучая персоналу. Цзян Янли с Цинь Су и Ло Цинъян активно помогали расставлять принесенные традиционные блюда и закуски. Мэн Яо и Не Хуайсан выбирали, какой бы плейлист поставить на фон, разрываясь меж английских и китайских песен. Вэй Ин крикнул им чтобы просто поставили вперемешку и подошли к ним с Павлином, чтобы подтвердить чью-нибудь правоту. — Все, прекращайте, садитесь за стол. — позвала Юй Цзыюань. Сквозь привычную грубость, совершенно не скрываясь, проступала материнская нежность. — Есть, моя госпожа! — Цзян Фэнмянь с абсолютной любовью и преданностью во взгляде галантно отодвинул стул для жены, подождал, пока она сядет, и задвинул назад. Опустившись рядом, он получил чмок в щеку и едва не захихикал как влюбленная девятиклассница. Вот уж чьи отношения всегда свежи — женатики Цзян-Юй. Вэй Ин мечтает о таком крепком союзе. Пока Цзинь Цзысюань и Янли миловались, играясь со стульями и кланяясь друг другу, Цзян Чен с красной шеей пытался подступиться к вполне самодостаточной Вэнь Цин, которая сама может усесться без помощи сопливых мужчинок. Лань Ванцзи и Вэй Усянь в это время по одному отлавливали малышню, садили на места, и снова ловили вскочивших. Это было бы бесконечным и зацикленным процессом, если бы мадам Юй не прочистила горло обманчиво легким покашливанием. Все четверо молокососов в одно мгновение оказались на стульчиках в ряд, намертво прикрепив свои маленькие задницы к мягкой обивке. Хуайсан посмеялся с этого. Повернувшись в поиске поддержки на Мэн Яо, он увидел только слащавую мину друга, ведущего переписку, наполненную сердечками и стремными стикерами, с уважаемым Лань Сиченем, для которого этот день был простым рабочим — он временно замещал Лань Ванцзи на посту главврача, хотя образования врача и в помине не имел. Ничего, и с экономическим работать можно. Но Не Хуайсану все еще смешно, он стал искать такого же смехуна, но даже братец Вэй занят удаленными лобызаниями с благоверным. Во избежание осуждающих взглядов Юй Цзыюань, им остается только слать воздушные поцелуи друг другу. Цзян Чен старательно краснеет, пока Вэнь Цин выбирает ему привлекательную креветку из тарелки. Цинь Су нервно молится в честь чего-то (Хуайсан подозревает, что она просит Бога понравиться госпоже Юй). Они с Мянь-Мянь обменялись обреченными взглядами и отсалютовали бокалами. Сошлись в своем одиночестве. Жаль, сидят слишком далеко за этим круглым столом. — Позвольте мне взять слово! — подскочил Не Хуайсан, не в силах больше выносить бесстыдно слипшихся напротив него Вэй Ина и Лань Чжаня. Венеролог встал с бокалом шампанского в руке. — Сколько себя помню, я всегда был знаком с семьей на три фамилии. Вернее, поначалу на три, затем на четыре, а сейчас и вовсе без пяти минут на шесть! Ха-ха-ха, поняли же, да?.. — судя по выражениям лиц окружающих, понял только Вэй Ин. Три фамилии: Цзян, Вэй и Юй; четвертая — Цзинь; пятая и шестая — Лань и Вэнь. — Бесчисленное количество празднеств мы провели с вами бок о бок, но Рождество — впервые. Я очень рад, что отмечаю его с вами. С вами всеми! — он обвел взглядом коллег-прихлебателей. — И, в общем… Я всех собравшихся за столом люблю. И вы мне как семья. Просто семья. Честно. — Не Хуайсан склонил голову и сжал плечи. — Я люблю вас, спасибо. — Ну, ну, Сан-сюн! — Вэй Ин, понимая, какие, должно быть, эмоции испытывает его друг, родня которого представляла собой тех еще тварей, поспешил утешить его. — Мы тоже все любим тебя, верно же? — Да-да! — активно закивала Мянь-Мянь, пока Мэн Яо усаживал Не Хуайсана на стул и подливал алкоголя. На телефон плаксы пришло новое сообщение. Решив одним глазком глянуть на нарушителя семейной атмосферы, уролог разблокировал экран… — Думаю, спустя двадцать лет ты имеешь право быть в нашем сообществе. — Мадам Юй махнула телефоном. Она добавила Хуайсана в чат «Идиоты и их госпожа»!!! Первым взорвался в аплодисментах Цзян Чен. — Теперь я! Я тоже хочу! — крикнул Вэй Ин, — Всем сидящим я желаю никогда не болеть, а если и болеть, то в нашей больнице! Но нежелательно. И еще я желаю всем всегда жить в достатке, и чтобы ваши хотелки сбывались в скорейшем времени! То есть, если вы загадали плохое, то пусть оно не сбудется, все же, это плохое, например, чтобы кто-то повредился. А если хорошее, вроде кроликов, то пусть! Я, кстати, очень хочу кроликов, что ты думаешь, моя фея? — Вэй Ин толкнул бедром плечо Лань Чжаня. Тот едва заметно закатил глаза. Нет. Кроликов в его доме не будет ни под каким предлогом, даже жареным. Чтобы гадили повсюду и грызли углы? Увольте. — Ну ладно, у меня еще очень много времени на то, чтобы переубедить тебя. О, кстати, может, сфотографируемся? Запощу на свою нежданно очень-сильно-мега популярную страницу. — с важным лицом Вэй Ин достал телефон из кармана. Star.psih: *селфи со всеми* Всех с Рождеством, коллеги!!!!!!!! ᕙ(`▿´)ᕗ MyanМyan: *селфи на фоне того, как Вэй Ин готовится к чиху в соответственно неудачной позе, Цзинъи тычет вилкой в глаз Цзинь Лину, Цзысюань корчится от боли в придавленной ножкой стула ноге, Цзян Чен и Не Хуайсан с него смеются, а остальные выглядят вполне адекватно. Можно сказать, всеобщее состояние за минуту до фотографии Вэй Усяня* NieHuiii: *куча эстетичных фоток елок и улиц Лондона* Momo: ага. понятно. мы тут значит работаем, а они нг сплавляют раньше положенного аж на месяц. Maomao: Мо-сюн, останови зависть и порадуйся за правительство Qiqu: От этого напрямую зависят твои месячные выплаты, брат. С РОЖДЕСТВОМ, ДОРОГОЙ УЧИТЕЛЬ ВЭЙ!!!!!! Gim: А у меня другой вопрос… ладно Цинь Су, ладно, госпожа Вэнь. Хуайсан, Яо и Цинъян, вы каким боком? NieHuiii: *фото: три мальчика обнимают друг друга за плечи, стоя в рядок. На фоне некое учебное заведение, за спинами обоих огромные школьные рюкзаки. Над каждым мальчиком подпись «Я», «Вэй-сюн», «Цзян-сюн» соответственно.* А остальные подоспели на горячие коврижки (>‿◠)✌ *** Лань Ванцзи смотрел, смотрел… И не мог перестать. Вэй Ин прекрасен. Совершенен. Вэй Ин — все добро этого мира, сконцентрированное в одного человека. Вэй Ин готов лечь костьми за пациентов. За детей. Вэй Ин умеет прощать недостатки и закрывать глаза на оплошности, но вместе с тем умеет мстить. Вэй Ин любит Лань Чжаня. Любит. Его! Лань Чжаня! И обнимает его уже двадцать первый раз за день, целует сорок девятый… Не то чтобы Ванцзи считал. Вэй Усянь — все, чего он когда-либо искал. Его судьба, его защита и излечение. Снохождение отступило, стоило Вэй Ину начать ночевать с ним в одной кровати. Теперь Лань Чжань не может заснуть без мирного сопения под боком, без лохматой макушки в поле зрения. День, начавшийся без помощи в укладке длинных прядей, становится неудачным. Ровно до появления Вэй Ина, потому что доктор Вэй владеет настоящей панацеей. Своей душой. Лань Ванцзи страстно желает всю жизнь посветить ему. Все отведенное Небом время работать вместе, проводить выходные за просмотров дурацких телесериалов, воспитанием детей, давать и получать нежность, любовь, любовь, любовь!.. Когда Биг-Бэн зазвонил, извещая о наступлении нового дня, настоящем Рождестве, Лань Ванцзи притянул Вэй Усяня к себе и поцеловал. Нежно, но настойчиво. Не вульгарно и не пошло, нет. В касании губ было обещание. Я люблю тебя. Навсегда. Над головами их висела веточка камелии.