Психолог, няня, отец или просто Вэй Усянь

В ту глубокую зимнюю ночь практически все врачи уже покинули свои посты. Остались только больные ублюдки без личной жизни и дежурные. За дверьми больницы вовсю дули ветра, волнуя оконные рамы и кошелек Лань Циженя. Вэй Ин, относясь к первому типу задержавшихся людей, решил, что раз уж на часах время далеко не детское, а в съемной однушке все равно слишком пусто для уютного вечера, почему бы не остаться в Глубинах? Здесь и Мянь-Мянь, которая в виде штрафа батрачит третью ночную смену подряд, и… Да, собственно, больше ничего. Облачные Глубины — дневное заведение по своей сути. Оживленно здесь с утра до вечера, но никак не ночью. При чрезвычайной ситуации врачей срочно вызывают на место, но это такая редкость, что им можно без зазрения совести спать. У Мянь-Мянь за стойкой играет какая-то грустная песня, в такт которой она подвывает, лежа головой на прохладном ресепшене. Вэй Усянь подплывает к ней, галантно дарит даме стаканчик кофе из барахлящего автомата и треплет ворот свитера под халатом. Цинъян завистливо цокает на него и поправляет рукава синтетической кофты на плечах. В Облачных Глубинах существует форма и довольно много правил касательно ее. Мянь-Мянь, как медсестра, разумеется должна носить ее. Все врачи должны, кроме солнечных психологов. Они сидят на своем отшибе, в ус не дуют, что в мире происходит. И, так как главная задача их отделения — добиться расположения клиента и в целом вызвать доверие, сквозь скрип и скрежет Лань Цижень согласился сделать ношение формы в психологическом отделе не обязательным, но поощрительным делом. Но Вэй Ин своих новеньких интернов, с которыми знаком всего чуть больше месяца, а уже едва не потонул в цунами восхищения с их стороны, обязывает носить голубенькие или розовенькие костюмчики. На самом деле это не сексизм, правда! Мо Сюаньюй, например, в первых рядах полетел получать розовую форму, а Мао Тян, как любитель помечтать о небе, забрала голубую. В больнице есть и другие цвета, да только распределены они по отделениям. Не Хуайсан со своим кож-веном застолбил все оттенки зеленого. Мэн Яо для терапевтов избрал желтый и коричневый. Психологам, как не рыбе и не мясу, просто плюнули в бумажечку и послали искать свободные комплекты по этажам. Удивительно, но голубых и розовых оказалось больше всего. Вялый мыслительный процесс Вэй Усяня прервался звуками надвигающегося кошмара. Звуками сирен машины скорой помощи с улицы. Звонкие тормоза известили о том, что да, гости именно в Глубины и никуда больше. Услышав ругань передовиков, Мянь-Мянь взбодрилась, включила компьютер и настроила стационарный телефон, готовая в случае чего созывать коллег на помощь. Вэй Ин приосанился и отставил кофе. В Глубинах нет подходящих специалистов на данную минуту, и Вэй Ину сто процентов придется провести первичный осмотр самому, пока медсестры и братья будут оказывать первую медицинскую помощь. — Вези, вези быстрее, блять, ребенок, держись! — кричал мужчина, держа у лица маленького мальчика, лежащего на каталке, кислородную маску. — Что, что случилось?! — Ло Цинъян покинула пост и подбежала к оперативникам. Трое или четверо из них окружили каталку, ввозя в здание. За ними семенила разбитая мать. — Хуй его знает, клянусь, он вообще не говорит! Мать сказала, что пацан не ест уже второй день, слишком вялый и бледный, а как без сознания грохнулся, так скорую вызвали! Давление — ебаные сорок на двадцать три, пульс на нуле! Но он утверждает, что все нормально! Нормально, мать его! — после тирады одного из передовиков, Вэй Ин нарисовался рядом. Что ж, дело звучит так, будто его помощь все же понадобится. — Вэй Ин, вызови Сяо Синченя и найди дефибриллятор. — скомандовала Мянь-Мянь и Вэй Ин не осмелился ослушаться. — Дышать больно? — спросила она у лежащего мальчика. — Мне… нор… нормально!.. — продолжал отпираться тот, слабо отбивая руку с кислородной маской. Мать его, стоя рядом, зажала рот шелковым платком. Вэй Ин, исполнив все желания коллеги, подошел к ней. — Доброй ночи, госпожа, скажите, есть ли у вашего сыночка патологии? Может, говорили что-то на узи при беременности? — он достал блокнот и ручку. Не отрывая взгляда от суетившихся специалистов, она сказала: — Нет. Не было ничего. При рождении был абсолютно здоров, просто небольшой недовес, но ничего более. Я даже не знаю, может, он отравился чем-то?.. — На отравление это менее всего походит. — пробормотал Вэй Ин, — Никогда не жаловался на боли в сердце, может? В правую руку не отдавало? — О, нет-нет! Вы что, думаете, что у моего сына инфаркт? О-он никогда ничего нам не говорил такого… Думаю, я бы заметила, будь с ним или его рукой что-то не так! — Пульс! Пульс замедляется! — Да куда же еще ниже-то?! В минус уйдет?! Держись, парень, держись! Вэй Усянь подбежал к каталке. Глаза мальчика закатывались, но он упрямо старался держать их раскрытыми и бормотал что-то, пока врач массировал его грудь. В машине скорой помощи не оказалось дефибриллятора, а взять его из больницы можно только по карточке хирурга. Сяо Синчень живет совсем не далеко, но даже ему понадобится какое-то время чтобы добежать сюда. — Точно, Дэниел же дежурит сегодня! — Ло Цинъян умчалась к стационарному телефону. Доктор Дэниел, как хирург, мог выдать им дефибриллятор и даже профессионально использовать! Повинуясь неясному порыву, Вэй Ин оттолкнул одного оперативника и сам взял кислородную маску. Он держал ее у лица мальчика намного нежнее, чем предшественник. Пока все вокруг ссорились и пытались успокоить бушующую мать, Вэй Ин наклонился к малышу. Рука сама легла на его макушку, поддерживая. Щупленький. Тонкая шейка, обвитая многочисленными синими венами, удерживала на себе голову, которая помещалась у Вэй Ина в ладони. — Как тебя зовут? — спросил Вэй Ин так, будто они вели непринужденную беседу на мягких креслах, а не в холле первого этажа больницы. Будто мальчик способен на нечто большее, чем мучиться судорогами и насильно удерживать себя в сознании. Оба почувствовали, что невидимая ширма отгородила их от окружающего мира. — Ц… — тяжело выдохнул мальчик. — А меня Вэй Ин. — он не стал докапываться и продолжил. Надо просто растянуть время до приезда кардиологов! — Пожалуйста, скажи мне, где тебе больно? — Не… — Я знаю, — произнес он с легким нажимом, глядя точно в голубые глазки напротив. — Что у тебя болит в груди. Давно? Сильно? Ты можешь дышать сам? Смотри на меня. Нужно начать с того, что Вэй Ин умеет убеждать. Он обладает суперспособностью, неоднократно спасающей его на работе — всезнающий взгляд. Его называют пронизывающим, всевидящим, да как угодно, суть одна. Обладая хорошо развитой дедукцией и недюжинной наблюдательностью, он может сделать вид, что умеет читать мысли. Ха, всегда прокатывает, что со взрослыми, что с детьми! У мальчика на койке явно острая сердечная недостаточность, и из того, как рвано поднимается и опускается его грудь в тщетных попытках вдохнуть нормально, следует вывод о том, что дышать ему попросту больно. Другой вопрос — почему он отрицает это? Не может быть, что он не чувствует боли, здесь кроется другая причина. В этом Вэй Ину или другим его коллегам психологам предстоит разобраться, если мальчика госпитализируют. А сейчас нужно просто отвлечь его… Впервые с момента их «знакомства» во взгляде, полном мучений, промелькнуло что-то похожее на осознанность, когда малыш поднял глаза на Вэй Ина. Наверное, именно тогда между ними возникла та эфемерная связь. Короткий зрительный контакт, крепко связавший души. Голубые глаза снова закатились, когда подоспел кардиолог. *** — Доктор Вэй, подойди, пожалуйста, на пост. — прогремело по всему психологическому отделению. Вэй Ин раздраженно цокнул и бросил в контейнер недонесенную до рта щепку лапши. У него обеденный перерыв, всего полчаса в восьмичасовой рабочий день! Проявите хоть каплю уважения, он и так всю ночь не спал, а затем все утро ишачил с интернами. Зов доктора Вэя во время его обеденного перерыва — смерти подобно, об этом знает каждая швабра, ведь превыше всего Вэй Усянь ставит вкусную и своевременную еду. Поэтому он отключает телефон и запирается в своем кабинете наедине с кушаньями из соседнего ресторанчика. Но, раз уж зовут, придется откликнуться. Схватив несколько батончиков и расфасовав их по карманам, доктор Вэй отправился решать проблемы. — Дольше нельзя было идти? — ворчал доктор Дэниел, встречая его у стойки ресепшена. — Что случилось? — Вчерашнего помнишь? Конечно помнишь, вы так пялились друг на друга, словно попугаи разлученные. Звать пацана Цзинъи. Постоянно тараторит что-то и редко по теме. Вернее, никогда. Сяо спрашивает, в груди колет? А он ему, мол, глаз дергается из-за количества заданий, данных отцом. Слова не вытянуть. Так что давай-ка ты, как болтун с болтуном, выуди нам все. — А… Дэниел хлопнул об столешницу коробку рахат-лукума. Вэй Ин сцапал ее себе и ответственно кивнул. Цзинъи вместо обеда — так себе перспектива. Цзинъи плюс сахарная бомба — уже намного лучше! Даже терпимо. В конце концов, пообедать можно и чуть позже… Цзинъи, увидев, как Вэй Ин заходит в палату, заметно приободрился. Сел ровнее, пригладил одеяло и встретил гостя с улыбкой. Вэй Ин весело поздоровался, пошутил что-то, и сел рядом. Он… улыбается, думал Цзинъи. Искренне. Он, видимо, рад знакомству с ним? Но с чего бы ему радоваться незнакомому ребенку? Это хорошо, если радуется. Потому что Цзинъи их встрече рад. Было ощущение, что они знакомы уже очень давно, что они — одной масти. Из одного пластика слеплены. И пускай Цзинъи не понимал, что значат эти выражения, так говорили во взрослых кино, которые любит смотреть мама. К его руке подключена капельница, физраствор мерно течет по его венам, даря спокойствие и пополняя силы. Доктор Вэй кормит его чем-то неизвестным и сладким. Родители часто говорят, что у незнакомцев ничего брать нельзя. Но разве ж Вэй Ин — незнакомец? Он… он — родственная душа Цзинъи, вот! Им хорошо вместе, Вэй Ин смеется и шутит, ему хочется верить. И когда он спрашивает про боли в груди, Цзинъи не замечает, как выкладывает все подчистую. Скоро его выписали. Мама долго кланялась врачам в благодарность, а папа, держа его за руку, смотрел на список необходимых лекарств. Цзинъи не смотрел на надоедливых взрослых. Они только и умеют, что мешаться. Он смотрел только на Вэй Ина, который помахал ему конфетой и тут же закинул ее в рот. Цзинъи пообещал себе, что они еще встретятся. А сейчас ему придется вернуться домой, где родители начнут ссориться между собой по поводу каких-то женщин, с которыми гуляет папа. Лекарства ему не купили. *** В следующий раз, когда его забрали на большой белой машине, Цзинъи не грустил. Да, он снова хлопнулся прямо на кухонный кафель, потеряв сознание, и рассек лоб, но это значит, что он едет в больницу. К доктору Вэю. Ради такого Цзинъи хоть в сто раз круче боль перетерпит! Но от мыслей о предстоящей встрече его отвлекла новая вспышка в груди. Мальчик тихо застонал, чувствуя, что из глаз посыпались искры. Когда доктор Вэй не появлялся целый день, Цзинъи разозлился. Он даже кинул в зашедшую покормить его медсестру упаковкой салфеток. Не потому, что он не мог взять нечто большее по весу, а потому, что она первая попалась под руку. Девушка вскрикнула, когда суп, потревоженный упавшим в него инородным предметом, запачкал ее идеально белую форму. Цзинъи шкодливо улыбнулся и скорчил ей лицо. Медсестра унесла еду. Теперь ее есть нельзя. А доктор Вэй все не появлялся. Цзинъи стучал по кнопке вызова работника по пять раз в минуту, надеясь, что вместо бесконечных ненужных людей как-нибудь зайдет именно доктор Вэй. В какой-то момент на его зовы просто перестали реагировать. Сколько бы не загоралась лампочка с номером его палаты на специальном табло, ее просто игнорировали. Поэтому, когда случился рецидив, никто не пришел к нему на помощь. Цзинъи никогда еще не было так больно, как тогда. Хотелось разодрать себе грудь в клочья, чтобы вынуть эту противную боль, но руки не поднимались. Дрожали и не слушались. Слезы сами потекли из глаз, и Цзинъи затуманенным взором смотрел на постепенно намокающие простыни. Смотрел на ярко-красную кнопку вызова медперсонала, висящую на стене совсем рядом. Но он не мог ее коснуться. Даже если бы очень захотел. Когда лампочка перестала зажигаться, персонал вздохнул с облегчением. Цзинъи нашли наполовину свесившегося с кровати. Без сознания. Кровь безостановочно текла из его носа, и это было единственным видимым доказательством того, что он жив. Эта ужасная ошибка, в которой виноваты были и пациент, и врачи, осталась за кулисами. Цзинъи слишком мал, чтобы осознать безалаберность окружающих, а медсестры слишком боятся гнева начальства. Стоило Цзинъи открыть глаза в следующий раз, первым, кого он увидел, был, на счастье, доктор Вэй. Он, потупив взгляд, на автомате помешивал палочкой свой чай в маленьком стаканчике. Сидел с долей растерянности около кровати маленького пациента. Однако первое, что вырвалось из Цзинъи вместо радостного приветствия, было хриплое: — Что ты здесь делаешь?! — Вэй Ина как дернуло. Он будто очнулся от призрачного тумана, пробежался глазами по всей комнате, остановился на Цзинъи, и улыбнулся малость неловко: — Не знаю даже. Наверное, отлыниваю от работы? Чтож. Всяко лучше приторно-сладкого «я волновался за тебя». Потому что эти слова всегда являются ложью. Родители говорят так. Часто говорят. Но разве хоть один из них переживал взаправду? Наверное, будь это правдой, они бы пришли его навестить. Цзинъи попытался сесть, чтобы быть с доктором Вэем на равных, однако почувствовал, как грудь вновь прострелило неожиданной болью. Не той, которая преследовала его ранее, а будто поверхностной. Тянущей, бесячей. — Ох, не вставай, ляг, не двигайся вообще! — переполошился Вэй Ин, чересчур бережно укладывая малыша назад. Цзинъи, прижав руку к груди, почувствовал толстый слой бинтов под тонкой тканью больничной формы. На невысказанный вопрос Вэй Ин ответил: — Тебе провели операцию. Прежде чем горевать, подумай о том, что шрамы как ничто иное украшают мужчину! — Но… — Цзинъи заломил брови. Он не хотел иметь шрамов! У мамы на животе есть шрам, и он ужасно уродлив, только портит ее внешность. Цзинъи не хочет себе эту отвратительную кривую полоску, не хочет! А боль продолжала распространяться по телу, и, видимо, это отразилось на его детском личике. — Может, шов разошелся? — взволнованно спросил Вэй Ин, уже расстегивая его робу и потянув руки к бинтам. Цзинъи не стал сопротивляться, сам того от себя не ожидая. Раньше ему были крайне неприятны касания взрослых… но, разумеется, доктор Вэй к ним не относится. Он ведь его родственная душа! *** Вэй Усянь действительно не понимал, что он делает. Как узнал, что Цзинъи снова попал в больницу, так бросил всех своих подопечных и побежал в отделение интенсивной терапии. Такой маленький, но так тяжело больной. Острая сердечная недостаточность. Высшая форма. Неизлечимо. С такой частотой приступов долго он не протянет. Сяо Синчень не раз вызывал родителей на разговор, но те мотали головами. Сяо Синчень спросил, почему анализы ребенка не показали ни грамма участия лекарства? «Видимо, он сам игнорирует предписания врачей. Эти таблетки итак дорогого стоят, мы даже не смогли оплатить весь список…» — отвечал отец, рукой протирая лоб от выступивший пот. Рукой, на запястье которой блестели часы, стоимость которых могла с вершком покрыть расходы на лекарства. Иногда Вэй Ин не может прочитать человека. Это именно тот случай. — Выделите все же бюджет, настоятельно рекомендую. Боюсь, Цзинъи не протянет долго без медикаментозного вмешательства. — Да вы хоть знаете, сколько мы потратили на одну только встречу с вами?! Вы, врачи, вечно задираете ценник за пару словечек! Ваша обязанность — вылечить моего ребенка, а вы требуете с нас оплату и за то, что он просто поспал у вас, и за лекарства, которые должны все сделать за вас!.. Сяо Синчень молча стерпел все оскорбления. — Не мне вам объяснять, как устроена больница. Вы ведь в любом случае не внемлете мне. Я выдал рекомендации. Дальше дело за вами. — и вышел из кабинета. За дверью на креслах бок о бок сидели Вэй Ин и Цзинъи, смотря что-то на телефоне старшего. Усянь, не переставая смеяться, встретился глазами с коллегой и едва заметно покачал головой. Никаких проблем с деньгами, но и никаких лекарственных препаратов. Никаких шансов на выживание. *** В следующий раз они встретились примерно через месяц. На этот раз Цзинъи был в сознании и приехал на родительской машине, а не в карете скорой помощи. Мать раздраженно кричала на ресепшене, чтобы ей подозвали доктора Вэя. Оказывается, сынок полежал в бесплатной больнице, насрал в душу всем, кого видел, ежедневно устраивая истерики. Требовал, чтобы ему дали Вэй Ина. В конце концов взрослые не выдержали и отправились в Облачные Глубины. — Доктор Вэй, к стойке. — Вэй Усянь тяжело выдохнул через рот и отложил замечательный обеденный бутерброд. Что. Опять. Случилось?! Итак настроение не в падлу, потому что А-Цин ввязалась в драку с детьми других отделов и отдувался за нее как всегда лечащий врач. Велико же было его удивление, когда сидящим на полу под ресепшеном он увидел Цзинъи! Лицо его мигом просветлело, и мальчик бросился в объятия доктору, невзирая на стрельнувшую боль и выкрики родителей. Цзинъи лег в Облачные Глубины. Сяо Синчень после осмотра был готов драться, но ребенка он не вернет ни домой, ни в государственное бюджетное учреждение. Родители с треском согласились. Рука отца, подающая карту для оплаты, дрожала. Настолько зажмотившихся богачей Вэй Ин еще не видел. С того дня ответственность за мелкого демона легла на плечи докторов. Взрослые наведывались к сыну раз в неделю, и то, чтобы дать согласие на все плановые процедуры. Вэй Усянь познакомился с ними поближе. Что ж, обычная пара на грани развода. Мать предъявляет мужу объявления в изменах, а тот в ответ грозится забрать финансирование ее салонов красоты и отрицает причастность к гулянкам. Так и держатся. Зависят друг от друга, но ходят по грани вражды. Как известно, от любви до ненависти один шаг. И спасителем брака является не единственный пятилетний сын, а деньги. Достаток главы семьи. Его дом и машины. Его жадность по отношению к остальным. Просто… неисправим, сокрушенно подумал Вэй Ин. Это черты его характера, образ мышления, который невозможно выпрямить, как проволоку. — Ты заберешь меня? — спросил тихо Цзинъи, стискивая в своих пальчиках большую ладонь Вэй Усяня, пока за дверью палаты снова ссорились родители. Вэй Ин поджимал губы и отворачивался. Они становились невольными свидетелями очередного семейного раскола. Вэй Ин собирался отказать ребенку, подбирал деликатные слова, но… Звон пощечины и тонкий вскрик. — Заберу. — это вырвалось само. Не по воле хозяина рот открылся и сказал то, что диктовало сердце. Глядя на то, как счастливо заблестели мокрые глазки на бледном личике, Вэй Усянь не смог отказаться от слов. Как идиот он не знал куда деть собственные руки, сжимаемый бледными веточками. Цзинъи пустил слезу не столько от боли, сколько от облегчения. *** Цзинъи становилось все хуже. Не помогали ни медикаменты, ни присутствие Вэй Усяня. Тот уже повадился ночевать в его палате и даже притащил раскладное кресло. Мальчик становился прозрачнее и фальшивее с каждым днем. Время утекало сквозь пальцы как песок, старуха с косой смотрела на часы и готовилась к своему выходу. Еще две операции, говорил Синчень, и он выздоровеет. Родители верили, хоть и подписывали согласия с явной неохотой. Вэй Ин хотел верить, но что-то внутри протестовало. Должно быть, то было врачебное хладнокровие, не затронутое людскими эмоциями. Цзинъи же точно знал, что весну не переживет. Не вытащит свое немощное тело из проклятых больничных простыней. Цзинъи чувствовал себя беспомощным и слабым, он не мог есть и спать без болей и кошмаров. Ему казалось, что доктор Вэй отвернется от него, если увидит слабость. Потому он строил героя, улыбался притворно и смеялся наигранно. Маленькому мальчику было невдомек, что Вэй Усянь видит его истинное состояние по результатам анализов. И когда надежды уже не осталось совсем, Сяо Синчень с улыбкой известил о наличии другого варианта. Операция. В Облачные Глубины возвращается с повышения квалификации доктор Дэниел! Он и сообщил, что в Америке его научили кое-чему новому. Эта процедура будет затрагивать не только сердце, но и каналы, несущие кровь в мозг. Много заумных тем, которые родители Цзинъи не услышали, окрыленные радостью. *** — …А кто вы? — спросил Цзинъи с приветливой улыбкой, сидя на кровати. Всего день назад завершилась его операция и все это время он провел в обморочном состоянии. Только придя в себя он обнаружил себя в окружении некоторых людей. Мать побелела. Отец приоткрыл рот. Цзинъи продолжал учтиво улыбаться, глядя на самых родных людей чистыми глазами. Забыл. Потерял память! Отец вытащил Вэй Усяня, стоявшего рядом с ними в коридор и прижал к стене, взяв за грудки. От силы, вложенной в руки, Вэй Ин приподнялся над полом и скривился. Мать ударила мужа по руке, заставив отпустить источник информации. Во взгляде мужчины пылал гнев, а женщина смотрела с нескончаемой усталостью. Их предупредили обо всех рисках. Это было прописано в согласии. Доктор Дэниел обсудил и разжевал абсолютно каждое слово, так что же… Вэй Ин и сам в полном раздрае. Он печалился и за родителей, метафорически лишившихся дитя, и за свой собственный прогресс. Неужели, А-И забыл все проведенное с ним бок о бок время? Психолог ждал, когда визави заговорит первым. У него не было слов. — Давай сюда бланк. — просипел господин, смотря сквозь Вэй Ина. — Дорогой? — взволнованная госпожа взяла его за руку, но тот отбросил ее, словно нашкодившего котенка, ударил кулаком в непосредственной близости от виска Вэй Усяня, и повторил грубее: — Бланк. Мне. Давай! — Какой бланк? — одними обветренными губами переспросил Вэй Ин. Лицо его стремительно теряло краски. Он уже знал, что за бланк им нужен. Обломав последнюю надежду на ошибочное мнение, отец процедил сквозь зубы: — Отказ от ребенка! — Дорогой! — воскликнула его супруга, поднимаясь на ноги и тряся его за плечо, — Одумайся! Все налад… — Ничего не наладится, дура! Он забыл абсолютно все! Я не собираюсь возиться с чужим ребенком. Все старания ушли в ноль, как ты не видишь?! Нахера нам тратить деньги на чье-то столь бесполезное существование?! Он не выберется из больницы — помрет не сегодня, так завтра, ты не понимаешь?! — проорав это, он вновь обернулся на Вэй Ина, — Неси сюда ебаный бланк. *** Когда Вэй Ин одновременно и с радостью, и с грустью оплачивал второй месяц пребывания Цзинъи в Облачных Глубинах, его штанины кто-то коснулся. Мужчина перевел взгляд вниз, на озадаченного Цзинъи. Заметив необычное выражение ребенка, психолог поспешил взять его на руки и посадить на бедро. — Что случилось у моего Крольчонка? — Доктор Вэй, мне… мне кажется, я забыл что-то. Что-то очень важное, но я никак не могу вспомнить, что. Ты… не знаешь? Ло Цинъян, осуществляя оплату картой Вэй Ина, случайно подслушала их короткий разговор и поспешила уйти. Облачные Глубины хранят от Цзинъи тайну — его прошлое. Для него существование началось здесь, в белой палате, а первым, кого он увидел, был именно доктор Вэй. Никому не дозволено упоминать о том, что было до. Потому что «до» не существует. Вэй Ин в очередной раз уходит от ответа на вопрос малыша, переводя все в похвалу его улучшающегося здоровья. Врет про то, что Цзинъи, очевидно, забыл принять таблетки и скармливает ему витаминки. Таблетки он пьет по расписанию. Никогда не уклонялся. Никогда не истерил. Капризничал — да, безобидно подшучивал — да. Не агрессировал. Казалось, будто родительские фигуры вытянули всех поистине ужасных демонов из тельца Цзинъи. Вэй Цзинъи. Вэй Ин будет хранить секрет до тех пор, пока сын не вступит в осознанный возраст и не спросит его четко: где мои родители? До тех пор остаётся только делать его и себя счастливыми проведенным вместе досугом.