Волею судеб

Второй свиток разворачивается… Северус Снейп стоит у окна в одной из башен Хогвартса. Взгляд его устремлён вниз — туда, где лёгкой походкой удаляется от замка девушка, со светло-русыми кудрявыми волосами и бледной кожей. Идёт она уверенно, зная, что весь мир принадлежит её очарованию. Но во взгляде Северуса — не любовь. Так смотрят на друзей, с которыми прошли немало, или на тех людей, с кем так и не довелось сделаться друзьями. Взгляд зельевара тяжёл, даже тосклив. Когда она скрывается из виду, Снейп возвращается в свои покои. Никто сейчас не сказал бы, что он ещё молодой мужчина. Потому что ведёт себя профессор совершенно по-старчески. Перебирает сушёные цветы, направляется на кухню, а затем садится с потерянным видом: забыл, куда и зачем шёл. Чуть позже он начинает напевать какую-то грустную песню. То поёт, то бормочет её слова, чтобы снова тянуть нехитрую и монотонную мелодию. Затем Снейп читает газету, погружаясь в её успокаивающий шелест. **** — Поттер. — Снейп. Я невольно оборачиваюсь, думая разглядеть за своей спиной неровную каменную кладку, какую обычно можно увидеть на «нашем» балконе. Но я сейчас и впрямь не там — зельевар сам пришёл ко мне в покои! Хочется ликовать, но не получается: я тут же понимаю, что у Снейпа неприятности. Иначе зачем он оказал бы мне честь своим присутствием? — Проходите. Кофе? — предлагаю я. — Вынужден отказаться: во мне и так две бадьи этого гнусного пойла, они и уснувшего вечным сном разбудят. Шутит. Это хорошо. Вероятно, всё не так страшно? Но что-то подсказывает мне: подобные ему даже и на смертном одре иронизируют. Так что я вновь сосредоточен. Аккуратно, чтобы не показаться навязчивым, посматриваю на него, покуда зельевар проходит и присаживается. Его магия колышется ровно, заставляя меня едва удерживаться от того, чтобы глубоко вдохнуть — так она живительна, такой кажется знакомой и гостеприимной. Но я замечаю и то, что было всё это время на фоне, просто влюблённость застила мне глаза и мешала разглядеть: энергетика Северуса подёрнута дымкой. Это настораживает. Снейп же достаёт из футляра на предплечье свою палочку и безмолвно протягивает мне. — Тис, в сердцевине — клык василиска, — проговариваю я характеристики артефакта, как всегда делаю при работе. Северус выжидающе смотрит на меня. Я ещё раз смотрю на палочку, пожимаю плечами и возвращаю её владельцу: — Снейп, она в полном порядке. — Так и знал, что вы дилетант, — говорит он без гнева, скучающим тоном, и собирается подняться с кресла. — Постойте, Снейп! — восклицаю я. — Ведь что-то происходит? Расскажите! Северус, окинув меня немного пренебрежительным взором, начинает говорить: — Поттер, она сбоит при каждом применении. То сила воздействия минимальна, почти как у сквиба, купившего самоучитель магии, то внезапно — шквал и взрыв. Я опасаюсь ею пользоваться. — Снейп, — аккуратно начинаю я свои объяснения. — Палочка связана с внутренним стержнем человека. — А вы уверены, что с внутренним? — Снейп заговорщически понижает голос. Я чувствую, как меня охватывает смесь возбуждения и смущения. Ну вот как такому помогать? — Уверен, — пытаюсь я прийти в себя под насмешливым взглядом. — Понимаете, я думаю, что проблема может скрываться не в палочке, а в вашей магии. — Тогда вы вряд ли мне поможете, здесь нужен специалист из Мунго, но в Мунго я по ряду причин не пойду, — и он снова порывается уйти. — Погодите! Я… хотя бы попробую вам помочь. Ведь мастеров палочек учат не только дощечки стругать. — Допустим, — милостиво соглашается он. — Расскажите мне побольше про свои ощущения. Замечали что-то странное? Помолчав, он поднимает на меня взгляд: — Тоска, Поттер. — Если хотите, вы всегда можете рассказать мне... — Не совсем так. Необъяснимое чувство потери. Я чего-то лишился и забыл это. На Обливиэйт я проверялся. Ничего подобного. — Знаете, Снейп, я читал магловские книги по психологии, там немало ценных находок. Например, вытеснение. Когда какое-то воспоминание слишком травмирует, наш разум может просто вытеснить его, чтобы мы не мучились. — Хм, — он впервые за время диалога смотрит на меня с серьёзным интересом. — В этом есть нечто разумное. — Послушайте, — спешу я этим воспользоваться, — хотите — вы будете приходить ко мне по вторникам и пятницам? Я буду вас тщательно диагностировать и искать источник всех бед. Вам удобно? — Конечно, Поттер. Вы прекрасно знаете, что волею судеб я не преподаю теперь… — Это очень хорошо! — Конечно, иначе криворукие дети с одного достославного факультета не вылезали бы с отработок. Я смеюсь. — Нет, я не про то. Просто если что-то случится особое, то вы сразу отправляйтесь ко мне. Что-нибудь придумаем. Идёт, Снейп? — Идёт, Поттер, — говорит он такой интонацией, что мне по привычке слышится «Идиот, Поттер». Или не слышится? Всё равно. — Вы сказали «волею судеб». Тут кроется какая-то история? Почему вы больше не учитель? — Вас вряд ли эта история развлечёт, Поттер. Когда он уходит не попрощавшись, я в очередной раз задумываюсь над загадкой пребывания Северуса в этом замке. Ведь он действительно не учит детей, не исполняет обязанностей декана. В каком качестве он здесь? Мне почему-то думается, что он играет роль советника Дамблдора. Это было бы наиболее логично. Но всё-таки — почему профессора освободили от остальных дел? Не значит ли это, что проблемы начались гораздо раньше? В таком случае он что-то недоговаривает. А ещё я понимаю: красивые ухаживания отменяются. В ближайшее время у меня есть непростой и своенравный пациент — Северус Снейп.