По контракту — твой

      Голова трещала, будто туда кто-то всадил дрель и забыл выключить. Нираги с трудом открыл один глаз, затем второй. Свет просачивался сквозь щель в шторе и бил по глазам так, как будто солнце решило устроить вечеринку прямо у него в черепной коробке. Он застонал, откинулся на грязную подушку и на секунду попытался вспомнить, что вообще было вчера. Алкоголь. Много. Смех. Кто-то лапал его задницу. Бар. Снова алкоголь. Какой-то мужик с белыми волосами и мерзкой ухмылкой. — Что за хуйня?.. — пробормотал он в потолок. Кровать под ним хрипнула, словно сама страдала от похмелья. Сугуру поднялся, чувствуя, как гул в голове усиливается с каждым движением. Комната встречала его привычной разрухой: носки, валяющиеся на полу; пустые пачки лапши, пивные банки, смятые сигаретные пачки; на столе гора неразобранных бумаг и старых угроз, в углу — сломанный обогреватель, так и не дождавшийся ремонта. Сушняк был адский. Он встал, пошатываясь, пошёл на кухню, вытащил из-под кучи посуды пластиковую бутылку с мутной водой, глотнул — и тут же закашлялся. Вода была тёплой и отвратительной, но сейчас сгодилась бы и из лужи. Он сел за стол, достал из пачки последнюю сигарету, закурил, глядя в пространство. Глухо за стеной залаяла соседская шавка. Какой раз уже, блядь? Пять утра или двенадцать дня — неважно. Этот пёс гавкал и в три ночи, и в семь утра. А его хозяйка, старая мымра с фиолетовыми бигудями, кричала на всех в подъезде, будто ей кто-то должен. “Ты сука, дышишь слишком громко!” — вспомнил Нираги её голос. Да пошла бы ты. Он опустил взгляд на джинсы, валявшиеся рядом со стулом, и лениво вывернул один из карманов. Деньги? Нет. Сигареты? Конечно, нет. Зато что-то плотное и картонное — он вытащил это, поднял к свету. Визитка. Белая. Гладкая. Дорогая. Без выебонов, но с какой-то ебанутой самоуверенностью. Там было написано: Шунтаро Чишия. Частный бизнес. Персональные контракты. Телефон. Адрес. — …Чего, блядь?.. — он уставился на карточку, не веря, что это не его галлюцинация. Мутные воспоминания всплывали, как дохлые рыбы в мутной реке. Бар. Мужик. Деньги. Свадьба? “Ты не хочешь, но я знаю — ты согласишься. Потому что тебе это выгодно.” Сугуру аж передёрнуло. Он резко вскочил и чуть не грохнулся обратно, схватившись за край стола. Сердце забилось быстрее, он зарычал: — Какого хуя вообще… кто ты, блядь, такой? Он почти выкинул визитку в мусор, уже замахнулся. Но замер. Нет. Подожди. Он огляделся: холодильник пустой. Света нет. Телевизор не работает уже вторую неделю. Долги висят, как петля на шее. Кредиторы названивают даже на старый номер, хотя симка давно другая. Сосед по лестничной клетке — торчок, который предложил как-то сдать его альфе за дозу. Нираги скривился. Всё это — дерьмо. Всё — до последней грязной чашки. Ни выхода, ни будущего, ни даже грёбаной перспективы. А тот псих… у него был костюм, дорогой. Улыбка мерзкая. Говорил, что всё оплатит. Что ничего не нужно — только расписаться. Нираги выругался и бросил визитку на стол. Затушил бычок. Пошёл к ванной, посмотрел в зеркало. — Ты не серьёзно же… — пробормотал он себе. — Это же просто… бред. Он уставился на своё отражение: чёрные волосы, растрёпанные, фиолетовые круги под глазами. Тату на шее, прокол в брови. Худая морда, злая, нахальная. Никто не стал бы предлагать брак ему. Никто. И всё же… визитка лежала. Прямо на столе. Он вернулся, снова взял её. Чуть не сгрыз от злости. — Просто узнать, чё за хуйня. Не соглашаться. Просто… узнать. Его основной мобильник лежал где-то в спальне. Он сел. Взял старый кнопочный телефон, тот, что не палится. Набрал номер. Гудки. Один. Второй. Третий. И тут голос — ровный, спокойный, мерзко приятный: — Шунтаро Чишия на связи. Кто это? — Это я, блядь. Омега, которого ты вчера хотел в жёны взять. Ну? Молчание. А потом мягкий, почти развлекающийся тон: — А, Сугуру. Приятно, что ты позвонил. Я ждал. — Не радуйся, ублюдок. Я просто хочу понять — ты реально вчера был настолько ёбнутый или это розыгрыш? — Я всегда серьёзен. Особенно в делах. — Пиздец… — Нираги прижал пальцы к переносице. — …Я приду если найду этот адрес вообще.  Чишия хмыкнул. — Уже жду. Гудок. Связь оборвалась. Нираги выронил телефон на стол и зарычал: — Блядь… я ебанутый. Я ж ёбнулся. Совсем. Он откинулся на спинку стула, глядя в потолок. Собака за окном не затыкалась. То ли голос Сугуру раззадорил её, то ли она просто чувствовала, как ему хочется выброситься из окна — чисто из принципа. Он сжал виски, подул на свой пыльный свитер, проверил, не пахнет ли слишком отчаянием, и вяло направился в ванную. Он ни черта не помнил, как выглядел этот Шунтаро. Помнил только холодные глаза и голос, от которого хотелось разбить бутылку об голову — чужую, желательно. Всё остальное — как в тумане. Принял душ. Натянул худо-бедно чистую футболку. Нащупал в куртке визитку. Пока обувался, размышлял, нахуя вообще туда идёт. Но каждый раз, когда почти передумывал — глядывал на пачку квитанций, на отключённую микроволновку, на тетрадку с расчётами долгов — и выходил из квартиры с тем же лицом, с каким выходят к палачу.

***

Офис находился в башне из стекла и металла. Нираги ненавидел подобное. Всё сверкает, будто хочет выебнуться. Диспетчер у стойки на первом этаже даже не удивился его виду — наверное, таких вот оборванцев богатые ублюдки регулярно вызывают, чтобы развлекаться. Или угрожать. — К… К Шунтаро, — сказал он, уставившись на своё отражение в глянцевом полу. — Меня ждут. — Да, он предупреждал. Лифт — направо, девятый этаж. Он поехал. Лифт был настолько тихим, что Сугуру почувствовал себя в склепе. Вышел — и тут же уткнулся в беловолосого мужчину, спокойно жующего леденец. — О, вовремя, — Чишия усмехнулся. — Рад, что не передумал. — Ещё не поздно, — буркнул Нираги, пряча руки в карманы. — Давай уже. Что ты от меня хочешь, бизнесмен? — Пройдём в кабинет. Здесь камеры, — спокойно произнёс тот и повернулся. Сугуру, закатив глаза, поплёлся следом. Он ожидал скучный офис в стиле «белая мебель и минимализм», но у Шунтаро всё было по-другому. Книжные полки, стеклянный чайник с травами на столике, даже кот спал на подоконнике. Он прищурился. — Ты чё, блядь, из богатеньких фриков? — Возможно, — Шунтаро уселся за стол, махнул рукой. — Садись. Нираги не стал. Опёрся о край стола, скрестив руки. — Говори. — Всё просто, — Чишия отложил леденец и посмотрел прямо на него. — Мне нужен омега для фиктивного брака. На бумаге. Перед семьёй. Перед законом. На год. Нираги моргнул. — …Ты чё, совсем ёбнулся? — Я предупредил, что всё серьёзно. Тебе будет выплачиваться содержание. Условия пропишем в контракте. Жить вместе — желательно, для правдоподобия. Интим — по согласию, только если ты сам захочешь. Моя цель — получить наследство. Я не хочу иметь с этим делом ничего общего больше года. Ты получаешь деньги — я, свободу. — Ты… из-за денег? — Нет. Наследство — обязанность. Без женитьбы я не получу контрольный пакет акций. У меня и без этого достаточно, но это… символично. И раздражает мать. — Пиздец, ты странный, — выдохнул Сугуру и врезался взглядом в чайник. — Почему я? — Ты сказал “да”, — ответил Шунтаро, чуть усмехнувшись. — А ещё ты мне понравился. — Я был бухой в говно! — Тем не менее. Ты всё ещё здесь. — Я здесь, потому что… — Нираги шумно выдохнул. — …ладно. Допустим. Допустим, я соглашусь. Что мне с этого? — Деньги. Еда. Крыша над головой. Медобслуживание. Защита от кредиторов — я могу это устроить. Работа, если хочешь. Или просто жизнь без страха. — Всё равно звучит как развод. — Потому что это и есть развод. Юридически — фиктивный, но на бумагах — настоящий. Образование юриста у меня есть. Все документы будут в порядке. Нираги замолчал. Потрогал край стола. — Ты правда хочешь, чтобы я жил с тобой? — Да. — Даже если я встану ночью и разъебу тебе кухню? — Моя кухня — моя проблема. — А если я буду ныть, что у меня течка, и всё болит, и я хочу сдохнуть? — Я вызову врача. Или посижу с тобой, если понадобится. — А если я начну приставать? — Тогда мы обсудим границы. — А если я влюблюсь? Пауза. Чишия смотрел на него внимательно. — Тогда я подумаю, что ты идиот. Нираги прыснул. — Ебать ты мудак. — Взаимно. Несколько минут они просто молчали. Потом Сугуру развернулся к двери, но остановился. — Я… подумаю. — Завтра в это же время. Или звонок. — Ага. Он вышел. А Шунтаро остался сидеть с выражением лёгкой, почти незаметной улыбки. Кот на подоконнике зевнул, перекатился на другой бок. Чайник булькал. “Я ебанулся. Нет, правда. Это уже клиника, блядь.” Сугуру вывалился из здания, хлопнув дверью, и, запихнув руки в карманы, пошёл по тротуару, пнув ногой какую-то банку из-под энергетика. Небо было серым. Ветер — мокрым. Настроение — ещё хуже. Он знал, что не должен был туда идти. Знал, что надо было выкинуть ту визитку и забыть, как звали этого альфу — Шунтаро, блядь. Слишком спокойный, слишком уверенный, слишком… правильный. Такие, как он, не связываются с отбросами. А если связываются — то с чётким расчётом. И ведь он не скрывал, сука. Всё честно сказал. Даже не врал. Чёртов юрист… Сугуру свернул к себе в квартал — в его убогую панельную реальность. Возле подъезда снова курили два бомжа, он привычно кивнул и поднялся на четвёртый этаж. Открыл свою дверь. Запах сырости, сигарет и забытого ужина ударил в лицо. — Дом, милый дом, — хмыкнул он и скинул кроссовки. Свет, как назло, всё ещё был отключён. Долбаная управляйка уже в третий раз за месяц. Он рухнул на диван, глядя в потолок. Фиктивный брак. Фик-тив-ный, блядь. Я даже слово такое вслух не произносил ни разу. И что, он реально хочет, чтобы я… что? Играл в его мужа? Год, сука? Целый? Он перевернулся на бок, уткнувшись лицом в подушку. Зато деньги. Зато хата. Еда. И — главное — никто не будет ломиться в дверь с угрозами. Ублюдок из ломбарда оставит меня в покое, наконец. Но с другой стороны… он знал себя. И знал, как быстро может всё просраться. Его характер — невыносимый. Он вечно нарывается. Он не умеет быть спокойным. Его терпения хватает на две минуты, а если этот Чишия начнёт командовать… Да пошёл он нахуй вообще. Нираги встал, порылся в старом ящике, нашёл давно забытые сигареты. Открыл окно, сел на подоконник. Мокрый ветер в лицо, дым горький. Он долго просто сидел, курил, смотрел на улицу. Но он же сказал — никакого секса. И вообще — всё по бумажке. Границы, блядь. Личный комфорт. Кто так вообще делает? Он реально хочет это всё ради какой-то долбаной доли акций? Сугуру вспомнил, как на него смотрели глаза этого ублюдка. Спокойно. Без тени отвращения. Даже… с интересом. Он привык, что на него смотрят либо с жалостью, либо с брезгливостью, либо хотят трахнуть. А тут — будто его уже прочитали, от корки до корки. Без лжи. Это злило. Пугало. И одновременно — привлекало. Чёрт бы тебя побрал, Шунтаро. Нираги вскочил, прошёлся по комнате. Подошёл к раковине — воды нет. Отключили и воду, мать вашу. Он взвыл, ударил кулаком по стене. Больно. Но хотя бы отвлекло. — Я не могу жить так ещё год… — прошептал он.

***

Он лёг на диван, не раздеваясь. Кошмары этой ночью были ярче обычного — его душили, гнали, толкали. Во сне он снова был в долгах, снова просыпался под дверью какого-то мудака, которому задолжал, и снова слышал, как кричит мать: «Ты омега, будь хоть кому-то нужен!» Он проснулся в холодном поту. Утром в соседней квартире кто-то снова включил “шансон” на полную. Сугуру держался изо всех сил, чтобы не выкинуться в окно. Он поднялся, вытер лицо, достал тот самый клочок визитки, всё ещё лежащий в куртке. На ней: Шунтаро Чишия. Юридическая фирма “S & T” Адрес. Телефон. Лаконично. Без фальши. Он крутил её в руках весь день. Пошёл на вокзал, просто побродить. Купил себе дешевый кофе, сел на скамейку. Люди ходили мимо, как вода — шумные, равнодушные. И он тоже — в этой грязной куртке, в драных джинсах, с вечно надломленной осанкой. Может, это шанс? Может, год жизни в нормальных условиях — это не такая плохая сделка? Он вспомнил, как однажды в детстве мечтал, что у него будет кухня с плитой. Кошка. Халат. Своё полотенце. Спокойствие. — Ладно, ублюдок, — выдохнул он в туман. — Я подумаю. Но только потому, что ты пообещал кормить. Он прижал визитку к губам, будто закурил. Потом сунул обратно в карман и поднялся. Завтра он позвонит. Хотя должен был уже сейчас. Нет — завтра он пойдёт туда. Всё же лучше, чем снова просыпаться в квартире, где тебя не ждёт никто, кроме тараканов.