Громче чем тишина

- с тобой мне хорошо, Смит. Эрвин почувствовал, как сердце сжалось, когда Леви, едва держась на ногах, прошептал эти слова. Леви был в бреду, его голос был хриплым, и в его глазах сквозила истощенность. Но эти слова, произнесенные с такой слабостью, буквально разорвали Эрвина изнутри. Он наклонился, поглаживая Леви по волосам, стараясь поддержать его в этот момент. Эрвин знал, что Леви не в состоянии сейчас рационально думать. Он был под воздействием наркотиков, его сознание было затуманено, но эти слова… они проникли прямо в его душу. — Леви, я здесь, — прошептал Эрвин, наклоняясь к его уху. — Я всегда буду рядом с тобой. Ты не один. Леви, с трудом сдерживая дыхание, пытался улыбнуться, но это было больше похоже на болезненный жест. Он скользнул пальцами по руке Эрвина, как будто пытаясь поймать его, ощущать его присутствие. Он был ослаблен, но несмотря на это, в его глазах появилось что-то, что раньше было скрыто. Может, это была благодарность, может, просто тоска. — Мне так тяжело, Эрвин, — выдохнул Леви, словно это было последнее, что он мог сказать, прежде чем вновь погрузиться в свой внутренний мир. Эрвин не мог просто оставить его здесь. Он знал, что если не примет меры, если не поможет Леви сейчас, то все может стать намного хуже. Он мягко поднял его, пытаясь сделать так, чтобы Леви не почувствовал себя более беспомощным. — Ты выйдешь из этого, — твердо сказал Эрвин. — Я помогу тебе. Ты не один, Леви. Ты важен для меня. Леви слегка покачал головой, его глаза начали закрываться, но перед тем как погрузиться в бессознательное состояние, он снова прошептал: — С тобой мне хорошо… Эти слова эхом отозвались в сердце Эрвина, когда он держал его в своих руках. Эрвин сжал челюсти, чувствуя, как внутри него поднималась волна гнева. Он посмотрел на Леви, лежащего в его руках, и в очередной раз почувствовал, как этот чертов Зик, с его манипуляциями и давлением, портит все. Он не мог понять, как тот мог использовать Леви так, как будто тот был просто очередным инструментом для своих целей. «Чертов Йегер», — подумал он, гневно сжав кулак. Он не мог стоять в стороне, не мог позволить этому продолжаться. Не после всего, что они пережили вместе. Не после того, как Леви доверился ему. Леви был больше, чем просто раненый, он был сломлен этим миром, этим адом, который его окружал. Но Эрвин не мог просто смотреть, как Зик забирает у него последнее. — Ты его не получишь, — прошептал Эрвин, чувствуя, как в груди нарастает решимость. — Я не дам ему тебя забрать. Он осторожно поправил Леви, пытаясь успокоить его. Он знал, что, возможно, сейчас ему нужно не столько бороться с Зиком, сколько помочь самому Леви вернуться к себе, вернуться к тому, что было важно и что стоило бороться. Он взглянул на Леви, его глаза были закрыты, и, несмотря на все, что происходило вокруг, Эрвин пообещал себе: он сделает все, чтобы Леви выбрал его, чтобы этот чертов Зик не мог разрушить все, что они строили. «Ты не один, Леви», — тихо сказал Эрвин, сжимая его руку, — «Я тебя не отпущу». Он стиснул его руку крепче, как если бы хотел передать свою силу, свою уверенность, чтобы Леви почувствовал, что он не один. Это был момент, когда все, что было важным для них обоих, стояло на кону — их чувства, их привязанность, все то, что они строили вместе. — Ты не один, Леви, — повторил Эрвин, прижимая его к себе. — И я не отпущу тебя, сколько бы ни было трудно. Ты мне важен, и я никогда не позволю тебе чувствовать себя одиноким. Леви едва заметно кивнул, его глаза все еще были закрыты, но в его лице можно было увидеть некоторое облегчение. Его дыхание становилось ровнее, хотя он все еще не мог полностью поверить в слова Эрвина. Но эти слова были тем, что ему нужно было услышать, что-то, что позволило ему хотя бы на мгновение расслабиться и почувствовать, что у него есть шанс на будущее, на то, что он не потерян, не забыт. Эрвин продолжал держать его, ощущая, как его собственное сердце наполняется тем, что раньше казалось невозможным. Он был готов бороться за это, за них.