Egoist

      Всю неделю Чонгук ходил на пары, оставляя соседнее место пустым. Не подпускал к свободному стулу даже Чимина, глаза которого больше походили на щенячьи, а со временем сменились на сверкающие тёмные: абсолютно все в поведении Чонгука отсылало к собственным 16 годам.       Тогда омега, будучи совсем стеснительным и невинным, заприметил одного альфу. Упорно делал вид, что ждет кого-то, лишь бы оставить место для возлюбленного, а Юнги проходил мимо и искал своих друзей. Хоть они и не учились в одной группе, редкие смежные пары были стабильно раз в неделю.       И видя Чона, постоянно ищущего кого-то глазами, а не найдя — засыпающего, диагноз был налицо. Эгоист, какого ещё поискать, попал под любовные чары и наконец сместил фокус с себя.       Сегодня последний день учебной недели, а Чимин редко заставал Чонгука в коридоре, словно тот не ел и не передвигался дальше своей парты. Как хищник, выжидающий жертву в кустах, боялся спугнуть и скрывался в тени.       А жертва за всю неделю так и не появилась в поле зрения.

***

kmtae я знаю, что поступил отвратительно, но, пожалуйста, дочитай у меня сейчас намечается полный пиздец в жизни, мой лучший друг альфа в меня влюблён, мой отец забухал и пропал с радаров (у меня нет денег на еду), а ещё у меня сейчас в гостях друг альфа и у меня началась течка мне было стыдно и страшно писать тебе о том, что в моем окружении есть близкие мне альфы, даже сейчас я думаю о том, что ты можешь прекратить общение со мной и... никогда не забрать к себе я хочу, чтобы ты был рядом, я не хочу втягивать тебя в свои проблемы. ещё раз извини, я напишу тебе, как только все наладится, обещаю. а пока что прости. я люблю тебя, bunny       Тэхён зарывается лицом в подушку, громко крича и откидывая итак полуживой телефон в стену. Чертовски больно признавать, что самый близкий человек — далеко, не знает его имени, не видит его состояния, а теперь, скорее всего, всей душой ненавидит и жалеет о знакомстве с ним.       Тихий стук в дверь, Ким приподнимается и откидывает подушку, почти про себя спрашивая: — Ты слышал? — Ким Тэхён, открой эту ебаную дверь! Я принёс тебе таблетки и фрукты, пицца горячая скоро будет, неужели есть не хочешь? — Не слышал,— облегчённый вздох и робкие шаги в сторону двери.       Как только Ким прокручивает замок, в комнату влетает альфа с огромными пакетами продуктов и наспех их распаковывает.       Омега запоздало поворачивается, словно проснувшаяся после зимней спячки муха, и лицезреет сильно покрасневшего Хосока, чья правая рука крепко зажимает ноздри, а левая хаотично раскидывает фрукты по комнате. — Я столько не съем,— Тэхён чуть потирает глаза,— ты что, не дышишь?       Силуэт альфы молниеносно проносится прямо перед носом Кима, спешно удаляясь в сторону коридора, а дверь громко захлопывается: омегу оставляют наедине с возмущениями и неимоверной благодарностью за подавители.       Тэхён валится на кровать, с трудом открывает блистерную упаковку и глотает сразу 2 таблетки. Сначала отпускает тянущая боль, а после тяжело опускаются веки: впервые за два дня Ким спокойно засыпает, сжимая в руках подушку и отгоняя навязчивые мысли прочь.

***

      Жажда воды и сухое горло поднимают Тэхёна утром на следующий день. Сколько он проспал — одной кровати известно, но глаза постепенно распознают цвета, а тело просит больше двигаться.       С лохматыми волосами, в нечто из чёрного худи и спортивок, Тэхён выходит в коридор и громко зазывает своего друга. Заливистый смех, доносящийся из соседней комнаты, кажется незнакомым, а Ким но носочках кладётся к дверному проёму и подмечает включённый телевизор. Похоже, Хосок забыл его выключить, когда засыпал.       На диване виднеется чёрная макушка, и Ким снова напрягается: неужели коллекторы теперь убивают своих должников прямо в квартире? Что за участь расплачиваться за чужие ошибки, и как давно это стало избитым девизом? — Проснулся?— Грубый тон и, к несчастью, знакомый голос.— Твой друг меня впустил, сказал за тобой проследить. Заходи уже, драться не будем.       Тело мгновенно прошибает разряд тока, а Тэхён истерично улыбается и всё-таки слушается: заходит в комнату, усаживаясь на край дивана и начиная трепать рукава худи. — Как ты... Попал сюда?— Омега нервно кусает губы и молит Чона сказать, что это случайность или... — Узнал твой адрес,— кидает Чон, зачесывая волосы,— нужно было передать тебе тетради Чимина. — Где Хосок?       Ким поднимает взгляд и встречается с двумя омутами: чувство контроля и власти моментально растекается по венам, заставляя быстро отвести взгляд на телевизор. Доминантный альфа, значит. — Позвони и узнай.       На лице Тэхёна расползается детская улыбка, не предвещающая ничего хорошего, и он проговаривает почти под нос: — У меня больше нет телефона. — Как это, нет телефона?— Брюнет заинтересованно смотрит, приподнимая бровь. — Не выдержал удара об стену,— пожимая плечами, ответил омега,— так скажешь, где Хосок? — Он уехал к шлюхам.       Чонгук говорит прямо, без воды и какого-то эмоционального тона, заставляя Тэхёна вжаться в диван: течная омега просит внимания, тепла, защиты, а Чон - полная противоположность этих терминов. Его слова сильно режут слух, а ощущения себя - ребёнком, которого ругают родители, почему-то не покидает. — Ты можешь идти, он принёс мне еду и... таблетки. Я не нуждаюсь в уходе и в том, о чём он мог попросить тебя.       Громкий кашель, и Тэхён вновь поднимает взгляд, замечая выбитого из колеи альфу с широкой улыбкой и кроличьими зубами. — Мне сейчас некуда идти,— тянет Чонгук,— а присматривать за тобой будет платой за аренду. — У тебя разве не богатая семья?— Тэхён с любопытством рассматривает серебряные часы.— Ты можешь позволить себе отель и не занимать мою квартиру. — У богатых детей тоже бывают проблемы с родителями.       Часы такие же, как у bunny.       Получается, 4 года он общался с достаточно обеспеченным человеком, хотя подозрений не было. — Сколько стоят твои часы? — У вас, омег, одинаковая заинтересованность чужими деньгами,— Чонгук кивает своим словам головой,— около двух миллионов. — В принципе, не так уж и... — Долларов.       Что этот миллиардер забыл в его, блять, ветхом и ободранном доме?! Или у богатых действительно свои причуды?       Тэхён немного расслабляется, замечая изменившееся настроение Чона, и подсаживается ближе: минут 5 листает каналы и останавливается на дораме.       И пока Чонгук увлечённо смотрит за главными героями, которые сбегают из психбольницы, держась за руки, Тэхён крутит в голове одну и ту же пластинку.       Она называется: я хороший человек, которого манит на плохую сторону.       Чувства рядом с Чонгуком всегда очень странное: иногда хочется сбежать куда глаза глядят, а иногда — уткнуться носом в его шею и просить остаться. Чонгук первый альфа, на которого Тэхён вообще посмотрел в плане партнера - он такой же взбалмошный, двуличный и моментами похож на социопата.       И как объяснить самому себе, что стоит попробовать сблизиться с этим альфой? Просто разрешить себе любить кого-то без причины и пожирающего чувства вины.       От одной мысли, каким Чонгук может быть авторитарным и хладнокровным, сводит ноги и тянет внизу живота. Растрепанные волосы прилипают ко лбу, а Ким ощущает, как по телу бесконечно бегут мурашки: запах коньяка окутывает с ног до головы, а внутренний омега кричит о помощи.       Тэхён вновь бессильно засыпает, не чувствуя своих раскаленных до алого оттенка щек и слабой улыбки, а Чонгук подсаживается к омеге и кладёт его голову на своё плечо.       И всё-таки, трусливый у него друг.

***

— На два дня хватит?— Брюнет рассматривает полку с ягодами и останавливается на клубнике.— Отлично, Лихо скинет тебе. До связи.       В лёгких плотно осел запах омеги, сколько не курить до фильтра; Чонгук проводит указательным пальцем по своим губам и чуть склоняет голову. Он чертовски помешан, и дело вовсе не в течке Тэхёна.       Ему привычно видеть перед собой уязвимых, доступных омег, мечты которых - деньги, секс, выгодная известность. Но Тэхёна, который сидел бледной поганкой с детской наивностью, слушая наглую, очевидную ложь, он видел впервые.       Мягкотельного, слабого, в какой-то степени обезоруженного, в помятой одежде и растрепанными волосами. А ещё сводящим с ума, бесконечно вводящим в лёгкую эйфорию запахом, который хаотично гулял по квартире и моментами забивался комом в горле.       Тэхён — его омега, судьба и личная загадка. При одной мысли о том, что он существовал без него раньше, становится холодно и неприятно. Так, будто вас бросает первая любовь, а спустя время вы снова об этом вспоминаете, и часть вашей личности даёт сбой.       Но вместе с негативными эмоциями, появляющимися наедине с самим собой, приходит давно забытый гость. Он скрывался за маской простого интереса, проявления заботы и нормальным желанием альфы доминировать.       Имя непрошенного гостя — собственничество.       Когда разум мутнеет, а навязчивые мысли контролировать свою омегу выливаются в тотальный контроль. И Чонгук догадывался, что здоровые отношения ему не светят, но были и попытки измениться.       Телефон снова вибрирует в руке, а на экране высвечивается не самое приятное имя. — Неужели хватает смелости звонить?— Чон выходит из магазина, обходит спорткар и слабо на него опирается.— Удали мой номер, ебливая крыса, и не... — Это Тэхён,— тихий шёпот и частая отдышка,— Чонгук, пожалуйста... Мне страшно, он вернулся домой и... Юнги пришёл невовремя. — Ты успел закрыться в своей комнате? — Да, я успел, но...- Голос подводит, а через трубку слышатся ушераздирающие удары об дверь.— Он убьёт меня, пожалуйста, помоги... Он кричал, что изнасилует меня и отрежет язык, чтобы я никому ничего не рассказал...       В динамиках слышен громкий вой безысходности и до ужаса отчаянное рыдание Тэхёна. Сердце пропускает удар, ноги слегка подкашиваются и из рук медленно вываливается упаковка клубники.       Кроткий ступор, за который Чонгук успевает обдумать все возможные сценарии, и расширяющиеся от злости зрачки: он убьёт каждого, кто прикоснется к Тэхёну. Собственными руками утопит в унитазе, сдерёт их кожу зубами и будет наслаждаться кровью, как свежевыжатым томатным соком.

В то же время

— Твоя мать была точно такой же!— Низкий хриплый голос.— Она не давала, а теперь ты не даёшь... Ну что за суки?!       Держа в руках телефон Юнги и записывая видео трясущимися руками, Тэхён кусает губы и горько плачет, молясь, что отец не пойдёт добивать Юнги. Одного удара в шею уже хватило для отключки альфы и осознания, что отец пришёл пьяным в говнище.       И если бы Чонгук не ушёл за продуктами, которых в доме было предостаточно, то Тэхён был бы в безопасности. — Открывай, шлюха! Прячешься, прячешься... А толку?! Я тебя все равно насажу, хочу видеть твоё мерзкое личико и выебать из тебя всю придурь... Знаешь же, как отец устал, тяжело тебе ублажить разок и не выебываться? Я же помочь тебе хочу, твоя похотливая омега тоже меня хочет.       Опять громкие удары об дверь и разбивающаяся в коридоре бутылка: отец окончательно вышел из себя. Тэхён прижимает к груди телефон и пятится в угол, а желание никогда не появляться на свет туманит разум и подбивает на отчаянный шаг.       Ким разглядывает осколки от телефона, беспорядочно разбросанные по полу и переливающиеся розовым оттенком: закат стучится в окна и ещё больше скрашивает образ собственной смерти в голове.       Красиво, невинно, навсегда спокойно. — Я тебя убью,— омерзительный смех и скрипящий замок,— ты не заслуживаешь жизни, паршивый щенок... Ты вообще ничего не заслуживаешь! Я же просил твою мать сделать аборт, хоть раз бы послушалась, и мы бы жили счастливо!       И этот момент наступает, как бы Тэхён не оттягивал его: дверь распахивается, ударяясь ручкой об стену, а отец с сардонической улыбкой начинает расстегивать ремень.       Запах сожжённого кофе моментально выбивает из привычного существования, а спина покрывается холодным потом и бесчисленным множеством мурашек.       Тэхён знал, что его жизнь — драматический фильм с плохим концом. Принимал это, но молил о спасении и карабкался как мышка, заточенная в террарии с питоном. Признавать поражение сейчас — глупо и поздно, а маленький острый осколок выглядит все притягательнее. — Ну посмотри на своего отца,— тянет мужчина, откидывая ремень и приспуская штаны,— ты будешь мне благодарен, когда повзрослеешь.       Ким истерично кривит лицо и издаёт слабый стон, а после с размаху втыкает осколок глубоко в запястье и ведёт им кровавую дорожку до сгиба локтя. Адская боль, пронзающая чувствительное тело, заставляет громко кричать и сжиматься пополам, пока лицо приятно греют ручьи из слёз.       Он ничтожество. Ему не суждено быть любимым и нужным. В нем нет ничего особенного, отец был прав: он глупый и наивный, раз судьба даёт одни уроки снова и снова. — Набрался наконец смелости сдохнуть,— громкий смех, раздающийся эхом по комнате,—так чего тянул, а? Чего тянул?!       Страх постепенно сдавливает грудную клетку, в глазах двоятся предметы и сильно горят уши. Ким переводит взгляд на руку и замечает, что кровь уже стекает по пальцам на пол, а осколок скрывается за интенсивным напором.       Ким переводит все сильнее смыкающиеся глаза на отца, видя за ним силуэт и... Ремень, натянутый вокруг шеи. Крики и резкие удары о мебель тягостно раздаются эхом, заставляя омегу окончательно опустить голову и потерять сознание.       В этот день Тэхён смирился со своей смертью, а Чонгук отчаянно боролся за его жизнь.

***

      Запах свежескошенной травы, доносящийся из приоткрытого окна, быстро заполняет лёгкие, а яркое солнце играется и щекочет сначала нос, а после — щёки. Омега вытягивается в полоску и сонно приоткрывает глаза, слегка щурясь насыщенным цветам.       Взгляд падает на перебинтованную руку, а мозг наконец включается и кадрами выдаёт Тэхёну прошедший день. После попытки самовыпила Ким помнит мало, но радует то, что он все ещё живой, дышит и думает.       Хаотичным взглядом омега осматривает просторную комнату, больше похожую на виллу, и видит портрет статного мужчины: тот держит в руках младенца и строгим взглядом смотрит куда-то вперёд. Бордово-черные оттенки комнаты сильно напрягают, а ощущение, что Тэхен не на своём месте, вырывается из груди и сбивает дыхание.       Где он? Что с ним? Что... С отцом?       Лёгкий шорох сзади кровати заставляет Кима обернуться почти на 180 градусов, чуть отталкиваясь бедром от матраса и правой рукой хватаясь за спинку кровати. Ему открывается вид на спящего в кресле Чонгука, голова которого полностью запрокинута назад, а ноги широко раздвинуты.       На подбородке и шее альфы виднеются засохшие дорожки крови, а единственная открытая часть руки перебинтована. Из кармана его штанов привычно торчит пачка мальборо, но в этот раз — пустая, наполовину оборванная.       Тэхён перекидывает босые ноги на пол, скидывая с себя одеяло, и медленно встаёт: дома у него была скрипящая кровать, и движения нужно было выверять до секундной точности, чтобы не разбудить отца.       А тут, хоть и апартаменты, привычка заставляет действовать с утренними ритуалами. Ким идёт тихо, словно боясь нарушить чужой крепкий сон, и подмечает разбросанные по полу вещи. Разбитую либо тарелку, либо вазу, валяющиеся книги с помятой обложкой и переломанную прикроватную тумбочку. Как будто по комнате частично прошёл смерч.       Останавливаясь возле кресла и вытягивая правую руку к макушке альфы, Ким с наслаждением вдыхает терпкий запах коньяка и чуть поджимает губы. Как бы он хотел спросить Чонгука обо всем: о том, чувствует ли он к нему тоже самое, видит в нём больше знакомого и... Хотел ли он спасать его вчера?       Чонгук не показывал симпатии и не проявлял нежных чувств, но одного его взгляда, полного субтитров и контроля, хватило для влюблённости. Казалось, что Чон кричал о чем-то, просто смотря на него за обедом в столовой или сидя на диване в его квартире. И крик был истошным, призывающим, только вот Тэхён не понимал, к чему.       Возможно, он просто бредил и романтизировал любой цепкий взгляд альфы в свою сторону, но в мире, где есть кто-то сильнее него, Тэхёну захотелось остаться.       Голова брюнета покачивается из стороны в сторону, а сам он жмурит глаза и тяжело поднимает веки. Тело мгновенно тяжелеет, заставляя чувствовать свежие побои, а Чон кривит лицо и разглядывает яркое белое пятно перед собой.       Сначала взгляд фокусируется на летающих по лицу прядях, подсвечивающихся лучами солнца, а после — на полных испуга глазах с абсолютно нечитаемым вопросом. — Я разбудил тебя?— Ким неторопливо убирает руку из чужих волос.       Чонгук, который спать и не планировал, рьяно подскакивает с тёплого кресла и вырастает на голову выше Тэхёна. Радоваться ему или плакать, вспоминая вчерашний день, он ещё не понял: личный хирург семьи Чон приехал по первому звонку и зашивал глубокий порез Кима. А Чонгук сидел и молился всем несуществующим богам, чтобы с Тэхёном все было в порядке.       Альфа привез Кима к себе, а когда убедился, что тот просто спит — удобно расстелился на кресле, смотрел на входную дверь и оборачивался на любой шорох. Хотя дом охраняет двенадцать огромных бугаев и три сторожевых овчарки. — Ты переезжаешь ко мне. Чонгук тянет ладонь к лицу омеги и слабо проводит большим пальцем по подбородку. Его губы криво поджимаются, глаза наполняются солёной водой, а брови непроизвольно поднимаются. Каждый день он будет винить себя за то, что уехал на жалкие полчаса и оставил свою омегу пережить кошмар, ценой которого почти стала невинная душа. — Я никогда,— альфа опускает голову и скрывает глаза за свисающей чёлкой,— себя не прощу. — Ты спас мне жизнь,— Тэхён кладёт ладонь на пальцы Чонгука, слегка поглаживая их,— ты мог не приезжать и вызвать полицию, мог оставить меня разбираться с проблемами в одиночку. Но ты... Ты приехал и вытащил меня, Чонгук, о чём ты говоришь? — Я должен был забрать тебя раньше,— альфа поднимает тяжёлый взгляд,— я обещал тебе это четыре года назад. — Ты ничего не...       Глаза Тэхёна секундно проблёскивают, неверяще осматривая лицо Чонгука: слишком много вопросов и ни одного ответа, но понятно точно — он и есть его bunny. — Я умолял себя остановиться вовремя,— на лице альфы дёргается жевательный мускул, а желваки начинают играть,— и вчера, и когда понял, кто ты. Ты хоть понимаешь, в чьих руках сейчас? Ты знаешь, кто я такой? — Как давно ты узнал?— Омега часто моргает и приоткрывает рот.— Ты... — С первой нашей встречи.       Зрительный контакт, длящийся чуть больше минуты, прерывает Ким: он тянется вперёд и мягко касается губ альфы, закрывая глаза и рассчитывая на пробуждение от мелодии будильника. Абсолютно всё происходящее просто не укладывается в голове и напоминает дикий полёт фантазии, но привкус коньяка и тяжёлое дыхание брюнета заставляют вернуться в реальность.       Чонгук углубляет поцелуй, жадно цепляясь за клубничные губы и длинными пальцами обвивая талию омеги: если бы Тэхён только знал, как сильно он сдерживается, чтобы не повалить его на кровать. Альфа ведёт поцелуй, растягивая тянущиеся слюни между слабо приоткрытыми ртами и вновь впиваясь в желанные губы.       Запах коньяка окутывает комнату за несколько минут, а напор Чонгука становится всё крепче и жёстче: в какой-то момент Тэхён открывает глаза и встречается с двумя горящими омутами, которые, кажется, и не сводили взгляда со своей жертвы. Крепко сжимающие руки оказываются на бёдрах, вены на шее пульсируют, а чёлка пиздец-как-сексуально свисает чуть ниже бровей. — Испугался?— Чон двигается ближе, касаясь бёдер омеги своими.— Я не трону тебя и пальцем. Заметь, ты начал это. — Обещай, что всегда так будешь смотреть на меня.       Тэхён трогает распухшие губы пальцами и не скрывает яркую улыбку, подмечая едва дрожащие руки альфы. Возбудился настолько сильно от одного поцелуя? — Уверен, что хочешь этого?— Альфа скрещивает руки на груди, показывая массивные плечевые мышцы. — Я четыре года ждал встречи с тобой... Ты не представляешь, как сильно я хотел твоего внимания и пристального взгляда. — Я с тебя,— Чонгук вдыхает полной грудью их смешанный запах и прикрывает глаза,— никогда не сведу свой взгляд. Лишь бы ты не задохнулся от моего внимания.       Сейчас, когда Тэхён находится в его спальне и даже не подозревает о том, как стремительно вязнет в лапах собственника, Чонгук наконец расслабляется, ведь знает — Ким его навеки. И если кому-то захочется обидеть его омегу ещё раз, то пусть готовится к извинениям на коленях под дулом пистолета и скорой смерти.