Венера

Оживленные разговоры возлюбленных, друзей и целых компаний заполнили улицы, уставленные полными скамейками, сумеречным вечером. Люди громко смеялись и обсуждали несерьёзные вещи этим днем в конце мая. Они сталкивались друг с другом и искали глазами свободные места, толпились у входа в кинотеатр и исчезали под длинными тенями деревьев, тянущихся аллеей. Молодые люди внимательно обсуждали между собой предстоящий экзаменационный проект, изредка проводя глазами по часам на высоком здании картинной галереи, около которой собралась экскурсия, жаждущая войти внутрь. Рыжеволосая часто, следуя примеру мужчин, рассматривала перемещения меньшей стрелки, волнительно сжимая кончики своих пальцев. Никто не обращал внимания на её длинные волосы, выраженные рассыпанными локонами, и тревожный взгляд, полный смущения и робости. У всех были свои любови, долгожданные встречи, расставания и муторные дела. Её нахождением в районе одного места длилось около пятнадцати минут, потому что беспощадные мысли начали съедать ещё ночью и не оставили варианта быть на месте в назначенное время. Короткие минуты, состоящие из нескольких десятков секунд, для человека, ожидающего приятное, превращались, как это всем известно, в умопомрачительные часы бесконечности. В момент, когда несколько маленьких щенков побежали друг за другом в сторону спальных районов, сердце пробило два удара. Время истекло, но она так и не увидела перед собой никого, кроме шумной компании маленьких детей, играющих в догонялки. Почему она задерживается на эти долгие четыре минуты? Разве не понимает она, как всё это волнительно? Это ужасно злит тревожное сознание и порождает несколько капель новых плохих мыслей, затемненных в этот же момент неожиданным обликом. Она, одетая по-майски легко, стоит с улыбкой, едва тронувшей её хорошенькие губы, сжимает в своих пальцах сумку белоснежного цвета и выглядит невозможно женственно. На ней синего цвета платье. Свет странно падает и, возможно, это случайное обстоятельство, звезды вспыхивают над головой. Рыжеволосая стремительно тянет руку, навстречу её, и сжимает, набравшись неожиданной смелости. Откуда она взялась у неё в такой час? Но время быстро исчезает и руку приходится отпустить, развернувшись в сторону водных каналов. Со стороны их дует тёплый ветер, тревожа свободную юбку платья темноволосой, но та не обращает на это внимания, кажется. Они почти не разговоривают и молчаливо идут в сторону весенних фонтанов. Звук их, смешанный с далекими машинами, слышен за несколько десятков метров. Кажется, словно людей стало на долю процента меньше, но разговоры их поднялись к небу, зазвучали громче. Неизвестный город полнится пением птиц и различными цветами, названия которых никто не знает. Рыжеволосая думает обо всем этом какое-то время и старается не обращать внимания на идущую девушку, что держится отстраненно и гордо. Её глаза играют весёлыми огнями, отражая поднебесные звёзды, а изящные каблуки отбивают ответный ритм плавной музыке, которой в этот вечер так много. — Если бы я не пошла сегодня, меня бы видели в театре. Молодой человек, мой давний знакомый, пригласил меня на новую пьесу. Ранее её никогда не показывали у нас. В голове после слов темноволосой мелькают предположения, что надо дать ответ, пусть и короткий, но язык не поворачивается. Что-то в сладковатом вечернем воздухе мешает словам появляться на языке, поэтому она просто рассматривает её лицо и представляет этого молодого человека. Кем он был и как давно они знакомы? Неприятно, когда такие мысли появляются на первом свидании. Откуда ей вообще знать, что это свидание, а не короткая прогулка по маленькому куску земного шара? Молчание её затягивается и остаётся бросить сказанное без ответа, из-за чего спутница хмурится и отстраняется еще дальше, теперь идя совсем отдалённо. Весь вечер они почти не разговоривают, но соглашаются на ещё одну встречу следующим, когда часы пробивают полночь. Никому из них непонятно, что могло послужить причиной продолжения этого странного знакомства, хотя вопросов вслух не задаётся. Темноволосая растворяется в толпе, благородно оставив за собой сладковатый запах, торопясь домой в назначенный срок, а рыжеволосая несколько минут смотрит на выступившую Венеру. Самая яркая, названная звездой, планета дополняет месяц своим присутствием, делая ночь по-настоящему романтичной и короткой. Людей меньше не становится. Их голоса теперь, ленивые и тихие, прерываются изредка взрывами смеха. Кажется, будто всех одолевает подобие долгого полусна, до боли в сердце приятного и медленного. Что, если не чувство долгожданности, может тронуть в данный момент сердце?

***

Мысли, до этого никогда не убегающие в это русло, доходят теперь до сознания с невероятной скоростью и опускаются в живот, где тревожат спящих бабочек. Наверное, они стали бабочками только несколько дней назад. Хотя, возможно, около нескольких недель прошло с этого момента. Сейчас сказать трудно из-за сбоев во временном пространстве, которое тоже успело произойти за короткий срок. Ночь стоит ветреная, но тёплая и прекрасная сама по себе. Несколько пар прогуливается около кинотеатр, выйдя после ночного сеанса. Рыжеволосая рассматривает крошечных птиц на другом конце водного канала и этих молодых людей, но почти сразу возвращает взгляд на тёмные волосы, бегущие по плечам и спине очаровательными локонами, прислушивается к тихим словам их обладательницы. Рассказывает она, кажется, о новом историческом романе, который крепко держит в своих руках. И всё таки, если вспомнить мгновение первых встреч, они не ошиблась, когда подумала, что её руки ласковые и красивые, подернутые вечной прохладой. Да, они непременно всегда остаются холодными. Так легко это стало известно после пары случайных касаний. Удобнее устраивается на скаймке, сидя лицом к её левому плечу, едва опустив голову ниже тёмных глаз. Спокойствие ночи могло бы одолеть и в конченом итоге свести всё к отстраненному вниманию, как бывает в компании большинства людей, но эта девушка забирает её внимание и пробуждает внутри серьёзное волнение, что на вкус слаще, чем тонна ягод. Бабочки цепляются друг за друга крыльями и щекочут пространство вокруг, врезаются в стены и застревают в горле, делая там несколько кругов. — Шерил, — говорит она звонким голосом, толкнув к ней большую книгу, заинтересовавшую её так сильно. — Посмотри, какая чудная ночь и сколько звезд в небе. Мне, собственно говоря, хотелось бы сидеть тут до самого утра, но нельзя... Нельзя, понимаешь? Она встаёт и делает несколько шагов к воде, присаживается, целомудренно поправив платье, и проводит кончиками пальцев по ней. Запах её духов летает в атмосфере и остаётся на сознании, оседает. Кажется, она говорит о том, что ей пора домой, но такой порядок вещей совершенно не может устроить рыжеволосую, которой до боли не хочется отпускать от себя теплоту, присущую её ощущением только в обществе этих духов и долгих разговоров. Она встаёт за ней и с серьёзным видом сжимает в руках книгу. Провожает до самого подъезда, медленно шагая по длинным улицам спальных районов, заставленных машинами. Начало июня приятно расщепляет на сердце неизбежные воспоминания этих моментов. Шаги их гулко отдаются от стен и далеко слышны, но короткие разговоры остаются при них. Так они доходят до её дома, в котором по-прежнему, не смотря на поздний час, переходящий в ранний, горят несколько окон. Из одного тянется звук телевизора и какой-то музыки, а из другого, что ближе к первому этажу, смех. Рыжеволосая понятия не имеет, как нужно прощаться, поэтому несколько минут рассматривает в своих руках книгу, прочитав название около восемнадцати раз. Нет, читать его ей определенно не хочется так много раз, скорее ей хочется посмотреть на стоящую перед собой и поблагодарить за очаровательные мгновения этой прогулки. Но она стоит молча, изредка проводя глазами, совсем незаметно для темноволосой, по изгибам её бархатной шеи. Взгляд её тёмных глаз, которые на солнце кажутся янтарными, теперь совсем потемнел. Он торопливо перебегает от окна к окну, словно пересчитывая каждое. Прощаться не хочется. В конце концов, рыжеволосая протягивает руку, свободную от книги, и несколько раз проводит по холодной ладони, заполучая несколько секунд её драгоценного внимания. Хватает ветку сирени, ещё полноценно цветущую в некоторых районах города, срывает и протягивает, видя в глазах напротив отблески восторга. Начало июня в этом году — послание с небес от самого ангела, благодаря которому в городе стало на одну ветку сирени меньше и на одно чудесное стечение обстоятельств больше.

***

Влюблённость никогда не напомнит вам тошноту или тяжесть, груз на сердце и проблемы. Она тихая и одновременно громкая, нежная и кроткая; будоражащая спящих бабочек. Влюбляться стоит в майские дни и продолжать развивать это чувство в июне, а затем переводить его в нечто большее. Запись в брошенном личном дневнике, благополучно недописанная из-за неожиданной спешки, ясно говорила о вышеизложенном. Темноволосая снова задерживается и не появляется около трех минут, заставляя сердце, словно это первый раз, подскакивать после каждого удара двери. Утро начинается тёплым ветром и хмурым небом, полным темноты и серости. В воздухе пахнет грозой, но пока ещё не гремит, молнии не разрезают небо и не льёт беспощадный дождь, только душно. Её голос звенит изнутри и кружит голову сильнее летней жары, когда она приближается в очередном своём платье. Сегодня ей подошли бы лилии розового цвета, подернутые белоснежными краями, но в руках крепко держит гортензии, подаренные рыжеволосой секунду назад. Они придают её внешнему облику новый характер и вид. Она радуется и очаровательно смеётся, каждый раз заставляя сердце сжиматься от сладости и долгожданности этих звуков, раскачивает несколькими цветками в руках. Теперь, спустя столько недель, рыжеволосая в абсолютности уверена, что влюблена глубоко и серьёзно, почти по-взрослому, а может и сильнее. Её лёгкие наполняются воздухом каждый раз, когда слышит она этот смех. Никогда до этого года не посещали её голову мысли о чувствах нежных и тёплых, но неожиданная встреча обрушила всё, что было возможно, и продемонстрировала ей девушку странную и удивительную, отдавшую свои жесты и мимику. Очень странные, какие-то сумасшедшие чувства бьют по голове. Начинается гроза и они прячутся под крышей, рассматривая небо, в котором то и дело режутся молнии, и, задыхаясь от общего смеха, касаются пальцами ладоней друг друга. Гортензии в руках темноволосой мокрые, покрытые крупными каплями, стекающими вниз так быстро, будто играют в догонялки. По водосточной трубе с грохотом выливается вода, смех становится ещё громче, и несколько прохожих, бегущий под зонтами в подъезды, смотрят на них с явным удивлением. С окна второго этажа дома напротив на них странно смотрит маленькая кошка, наклонив голову. Дождь всё не перестаёт, гроза гремит тяжелее, асфальт с каждой минутой пахнет сильнее, ударяя очаровательным запахом летнего дня. — Шерил, ты должна мне сказать, это очень важно и если ответ отрицательный, я погибну, слово тебе даю. Ты когда-нибудь целовалась? Только это скажи мне и всё между нами это изменит, — Тёмные локоны взлетают при этом вопросе от ветра, дунувшего с востока, и она стремительно поправляет их, почти не глядя в глаза напротив. Целовалась ли? Конечно, если бы она целовалась, она бы непременно сказала, как может быть иначе? Но сейчас стоит молча, поглядывая на лицо, ожидающее ответа, склоненное, подобно той кошке. Темноволосая всегда оказывала странное воздействие на сознание, задавала самые удивительные вопросы, от которых любви к ней, что странно, становилось всё больше, каждый раз в разы. Никогда нельзя было узнать, как казалось посторонним людям, что скажет в следующее мгновение эта девушка, но рыжеволосая признавалась, что выучила её и может предугадать большую часть ответов; тем не менее, внезапных вопросов это не касалось. Молния длинной дугой разрезает небо, подсвечивая тучи изнутри, делает их прозрачными и блеклыми. Задумывается на несколько минут, припоминая каждый момент жизни, состоящей менее, чем из двух десятков. Это даётся с большой сложностью. Нет, она не целовалась даже маленькая, не касалась губ влюблённых в неё мальчиков и не терпела ухаживаний, поэтому ответ отрицательный и короткий. Спутницу это почему-то несказанно веселит и радует. Переживания её отпускают и поднимаются к небу, напитывая тёмные от влажности тучи. Она крепче сжимает тонкую веточку зелёного цвета, оглядывается по сторонам и бережно целует в щёку со всей нежностью и старанием.

***

Никогда нельзя в жизни объяснить, когда именно пришла к тебе любовь. Возможно, это случилось с первым прикосновением её мягких губ? Возможно, когда её смех в первый раз согрел сознание, а холодные руки добавили ещё больше тепла? Нет, наверное, всё случилось в момент их первой встречи, когда ещё не была назначена следующая, когда её тёмные локоны зацепились за надломенный ноготь прямо напротив куста темно-синих гортензий, которые были её любимыми цветами. С тех пор её книга, отданная на втором свидании, лежит рядом с постелью и окном, открытым постоянно. Дома рыжеволосая не появляется почти никогда, много не ночует и всё своё время проводит в крошечной комнате возлюбленной, читает её записи, пьёт из её кружки и имеет доступ ко всем книжным шкафам, полным романов исторических, детективов и стихов. Между страниц этой книги лежит несколько цветков, сорванных рукой темноволосой для неё; странный, полный любви и ярких чувств, подарок. Столько в мире девушек подобного возраста. Все они разные. Каждая имеет свой склад ума, своё увлечение и свой талант, у каждой характер отличается и смех, обязательно, тоже отличается. Но ты смотришь на одну и никак не можешь забыть её звонкого голоса, трогает он тебя до влажности в глазах и покалывания в ребрах. Думаешь ты о ней глубокими ночами и, читая книги, видишь перед собой ясный её силуэт. Привычки и усмешки, признанные мимикой, бьют по сердцу твоему глубокой любовью, и вот ты уже становишься пленником её естественного очарования, готовым броситься к краю свету, убежать на восток ради прикосновения к щеке губ.